Жанр: Любовные романы
Драгоценности
...будем
осторожны. — У него был недовольный вид, и она почувствовала, как
рыдания подступили к горлу.
— Я тоже так думала, — ответила она, и ее глаза наполнились слезами, когда она подняла их.
Он сделал к ней шаг и взъерошил ее волосы словно маленькой сестренке.
— Не беспокойся об этом, все будет в порядке. Когда это произойдет?
— В августе. — Она попыталась не расплакаться, но ей трудно было
сдержаться. По крайней мере он не был взбешен, только раздосадован. Она даже
не была взволнована, когда узнала, что беременна. Они еще не были готовы к
этому. Прошло так мало времени, было так мало тепла и общения. — У
Питера и Джейн тоже будет ребенок.
— Им повезло, — саркастически заметил он, раздумывая, что ему
теперь с ней делать. Супружество оказалось более тяжелой ношей, чем он
ожидал. Она все время сидела дома, стараясь завлечь его в ловушку. И
выглядела даже более удрученной, когда он взглянул на будущую маму.
— А нам не повезло, не так ли? — Она не смогла сдержать две
слезинки, которые потекли по ее щекам, когда она задала ему вопрос.
— Время неподходящее. Но я думаю, что ты не всегда будешь так считать,
не правда ли?
Она покачала головой, и он вышел из комнаты и больше не заговаривал с ней об
этом до ухода из дома. Он обедал с друзьями и не сказал, когда вернется.
Фредди никогда не говорил. Она плакала до вечера, пока не уснула, а он
вернулся домой только к восьми утра. И был так пьян, что не смог лечь на
кушетку в гостиной, по пути в их спальню, чего с ним никогда не случалось
прежде.
Весь следующий месяц было просто больно смотреть, насколько он потрясен ее
известием. Его пугала мысль о женитьбе, но перспектива стать отцом наполнила
его настоящим ужасом. Питер попытался однажды вечером, когда она обедала с
ними вдвоем, объяснить ей это, к тому времени ее несчастная жизнь с Фредди
уже не была для них секретом. Больше никто не должен был знать, но от сестры
и ее мужа она ничего не утаила.
— Некоторых людей просто ужасает такая ответственность. Это значит, что
сами они еще недостаточно взрослые. Должен признаться, что и меня первый раз
это напугало. — Питер с любовью посмотрел на Джейн, а затем перевел
взгляд на ее сестру. — И Фредди, как известно, не слишком стремится
заняться чем-то определенным. Но может быть, увидя ребенка, он поймет, что
страшной угрозы, которой он боялся, не существует. Что дети довольно
безобидны, когда они маленькие. Но до появления ребенка будет тяжело. —
Он больше сочувствовал ей, чем позволил себе показать; он часто говорил
жене, что Фредди — настоящий негодяй. Но Питер не хотел огорчать Сару. Он
предпочитал ободрить ее перед родами.
Но настроение Сары не улучшалось, а поведение и пьянство Фредди становилось
труднее переносить. И потребовалась вся изобретательность Джейн, чтобы
вытащить Сару из дома. Наконец ей удалось вывести ее в магазин. Они
отправились на Пятую авеню, как вдруг Сара побледнела, споткнулась и
ухватилась за свою сестру.
— Что с тобой? — Джейн перепугалась, взглянув на сестру.
— Я... Все прекрасно... Я не знаю, что случилось. — Она
почувствовала ужасную боль, но это продолжалось всего мгновение.
— Давай присядем. — Джейн быстро сделала кому-то знак и попросила
принести стул и стакан воды. В этот момент Сара снова вцепилась в нее. На
лбу у нее выступили капли пота, и лицо стало землистого цвета.
— Извини... Джейн, мне совсем плохо... — И, сказав это, она потеряла
сознание.
Скорая помощь
приехала сразу после вызова. Сару положили на носилки. К
тому времени она пришла в себя, перепуганная Джейн бежала рядом с ней, и вид
у нее был ужасный. Ей позволили поехать в больницу вместе с Сарой в машине
скорой помощи
. Джейн попросила в магазине позвонить Питеру на работу и
домой матери. И оба приехали в больницу следом за ними. Мать долго
оставалась с Сарой, а когда вышла из палаты, ее глаза были полны слез, она
посмотрела на свою старшую дочь.
— С ней все в порядке? — с тревогой спросила Джейн, мать спокойно
кивнула и села. Она была хорошей матерью им обеим, спокойная, скромная
женщина, с хорошим вкусом и здравым смыслом, и то, что она дала дочерям,
хорошо послужило им обеим, хотя разумные уроки не очень-то могли помочь Саре
в отношениях с Фредди.
— Она поправится, — успокоила Виктория Томпсон, взяв их обоих за
руки, а Питер и Джейн крепко сжали ее руки. — Она потеряла ребенка...
но она очень молода.
Виктория Томпсон тоже потеряла ребенка, своего единственного сына, до
рождения Сары и Джейн, но она никогда не делилась с ними своим горем, теперь
она рассказала об этом Саре, стараясь утешить и помочь ей.
У тебя еще будет
ребенок
, — успокаивала Виктория, но она была чуть ли не больше
огорчена тем, что ей сообщила Сара о своей жизни с Фредди. Сара ужасно
плакала и винила себя в потере ребенка. Накануне вечером она передвигала
мебель, а Фредди, как всегда, не было дома, чтобы помочь ей. И тут она
выложила все: как мало времени он проводил с ней, как много пил, как
несчастлива она была с ним и как огорчился он, узнав о предстоящем рождении
ребенка.
Прошло несколько часов, прежде чем доктор снова позволил повидать ее, к тому
времени Питер уже вернулся на работу, заставив Джейн дать обещание, что она
поедет домой отдохнуть и успокоиться после волнений дня. В конце концов, она
тоже беременна, и одного несчастья в семье было достаточно.
Они пытались дозвониться Фредди, но его, как обычно, не было дома, и никто
не знал, где он и когда вернется. Служанка была очень огорчена, узнав о
несчастном случае
с миссис ван Деринг, и обещала послать мистера ван
Деринга в больницу, если он позвонит или появится, но каждый подумал, что
это маловероятно.
— Это моя вина... — повторила Сара, когда они снова пришли проведать
ее. — Я недостаточно сильно хотела ребенка. Я переживала, видя
недовольство Фредди, а теперь... — Она разрыдалась, мать обняла ее, пытаясь
успокоить. Теперь все три женщины плакали, и в конце концов Саре пришлось
дать успокоительное. Ее на несколько дней оставили в больнице. Виктория
сказала медсестре, что она проведет ночь с дочерью, а Джейн наконец
отправила домой на такси, а затем долго разговаривала с мужем по телефону в
холле больницы.
Когда Фредди пришел в этот вечер домой, он, к большому своему удивлению,
обнаружил, что в гостиной его ждет тесть. К счастью, он выпил меньше
обычного и был удивительно трезвым, если учесть, что часы давно пробили
полночь. Вечер выдался у него скучный, и он решил вернуться домой пораньше.
— Боже мой! Сэр... Что вы здесь делаете? — Он слегка покраснел,
затем улыбнулся своей открытой мальчишеской улыбкой. И тотчас понял, что что-
то случилось, раз Эдвард Томпсон ждет его в такое время в его
квартире. — С Сарой все в порядке?
— Нет, не в порядке. — Какое-то мгновение Эдвард смотрел в
сторону, а затем перевел взгляд на Фредди. Деликатного способа сообщить
печальную новость не было. — Она... ах... утром потеряла ребенка и
находится в больнице Леннокс-Хилл. Ее мать до сих пор с ней.
— В самом деле? — Фредди выглядел испуганным, но почувствовал
облегчение и надеялся, что не настолько пьян, чтобы не суметь скрыть
это. — Мне очень жаль. — Он произнес это так, словно речь шла о
чужой жене и чужом ребенке. — С ней все в порядке?
— Полагаю, она сможет иметь детей. Однако, судя по тому, что рассказала
мне моя жена, ваша совместная жизнь далека от идиллии. Обычно я никогда не
вмешиваюсь в дела моих замужних дочерей; но сейчас особый случай, и Сара
так... так... больна, кажется, сейчас подходящий момент обсудить это с вами.
Моя жена сообщила мне, что с Сарой весь день была истерика, к тому же я
нахожу это весьма странным, Фредерик, что с утра никто не мог найти вас.
Такая жизнь не может быть счастливой ни для нее, ни для вас. Вы не хотите
нам ничего сказать или вы в состоянии продолжить вашу супружескую жизнь с
моей дочерью в духе брачных обетов?
— Я... я... конечно... Вы не хотите выпить, мистер Томпсон? — Он
быстро направился к бару и налил себе полный стакан виски, плеснув совсем
немного воды.
— Не думаю. — Эдвард Томпсон выжидающе сидел, с неудовольствием
наблюдая за своим зятем, и в голове у Фредди даже не возникло сомнения, что
человек, который старше его, ждет ответа. — Есть ли какие-то трудности,
которые мешают вам вести себя как подобает мужу?
— Я... ах... ну, сэр, этот ребенок... все произошло так неожиданно.
— Я понимаю, Фредерик. Дети часто бывают неожиданны. У вас какая-то
серьезная размолвка с моей дочерью, о которой мне следует знать?
— Нет, вовсе нет. Она чудесная девушка. Я... я... ах... просто
требуется немного времени, чтобы привыкнуть к тому, что ты женат.
— И я полагаю, вам следует приняться за дело. — Томпсон
многозначительно посмотрел на Фредди, который подозревал, что об этом зайдет
речь.
— Да-да, конечно. Я думал, что я займусь этим после рождения ребенка.
— Теперь вы сможете заняться этим немного раньше, не так ли?
— Конечно, сэр.
Эдвард Томпсон встал с обескураживающе почтительным видом по сравнению с
довольно растрепанным Фредди:
— Я уверен, что вы навестите Сару как можно скорее, завтра утром, не
так ли, Фредерик?
— Безусловно, сэр. — Он проводил его до дверей, отчаявшись
дождаться его ухода.
— Я заеду за Викторией в больницу в десять часов. Уверен, что увижу вас
там.
— Безусловно, сэр.
— Очень хорошо, Фредерик. — Эдвард последний раз оглянулся в
дверях. — Мы действительно поняли друг друга? — Было сказано очень
мало, но они поняли друг друга.
— Думаю, что так, сэр.
— Спасибо, Фредерик. Спокойной ночи. До завтра.
Закрыв за тестем дверь, Фредди с облегчением вздохнул. Он налил себе еще
виски, думая о том, что случилось с Сарой и ребенком. Ему было интересно,
что значит — потерять ребенка, но не хотелось задавать себе слишком много
вопросов. Фредди очень мало знал о подобных вещах и не имел желания
расширять свое образование. Ему было жаль Сару, и он был уверен, что для нее
это должно быть ужасно, но ему казалось странным, как мало чувств он
испытывал по отношению к ребенку, к жене, к происшедшему. Он думал, что
будет так забавно быть женатым на ней, все время вечеринки, каждый уходит,
когда хочет. Он совсем не ожидал, что будет чувствовать себя закованным в
кандалы, таким утомленным, угнетенным, стесненным. В супружестве не было
ничего, что бы ему нравилось, даже Сара. Она была красивая девушка и могла
бы стать чудесной женой для кого-нибудь другого. Она прекрасно содержала
дом, хорошо готовила, умела развлечь гостей, была умна, и с ней было
приятно. Сначала она даже волновала его физически. Но теперь ему было просто
невыносимо о ней думать. Меньше всего он хотел быть женатым. И он испытал
такое облегчение, что она потеряла ребенка. Это было бы подобно тому, чтобы
покрывать глазурью уже отравленный пирог.
На следующее утро он появился в больнице еще до десяти часов, исполненный
сознания собственного долга, так что мистер Томпсон смог увидеть его, когда
в десять часов приехал за своей женой. Фредди, одетый в черный костюм и в
черном галстуке, выглядел мрачным, по правде говоря, он просто был с
похмелья. Он купил Саре цветы, но, кажется, ей было все равно, она лежала в
постели, пристально глядя в окно. Когда он вошел, она держала свою мать за
руку, и на мгновение он почувствовал к ней жалость. Она повернула голову,
взглянула на него, не говоря ни слова, и по ее щекам покатились слезы, а ее
мать тихо вышла из комнаты, сжав руку Сары и нежно коснувшись ее плеча.
— Мне жаль, Фредди, — тихо произнесла она, когда мать вышла, но
она была мудрее, чем он думал о ней, и сразу с первого взгляда по его лицу
она поняла, что он не сожалел о случившемся.
— Ты сердишься на меня? — спросила Сара сквозь слезы. Она не
сделала попытки подняться, оставаясь лежать, как лежала. Ее длинные черные
волосы спутались, а лицо было такого же цвета, как простыни, губы были почти
синими. Она потеряла много крови и слишком ослабла, чтобы сидеть. И теперь
она старалась отвернуться от него, а у него не возникало ни единой мысли,
что бы сказать ей.
— Конечно, нет. Почему я должен сердиться на тебя? — Он подвинулся
немного поближе к ней и коснулся ее щеки, чтобы она снова на него
посмотрела, но в ее глазах была такая боль, что он едва мог вынести ее
взгляд. Он не мог придумать, как себя вести, и она понимала это.
— Это моя вина... Я передвигала в тот вечер этот дурацкий комод в нашей
спальне, и... доктор говорит, что такие вещи случаются, надо иметь это в
виду.
— Посмотрим... — Он переминался с ноги на ногу и видел, как она сложила
руки, затем снова развела их, но даже не коснулся ее.
— Увидим... может быть, это и к лучшему. Мне двадцать четыре, тебе
двадцать, мы не готовы иметь ребенка.
Она долго молчала, а затем посмотрела на него так, словно увидела в первый
раз.
— Ты рад, что мы его потеряли, правда? — Ее взгляд причинял ему
беспокойство, почти вызывая боль.
— Я не сказал этого.
— Тебе не нужно говорить. Тебе не жаль, верно?
— Мне жаль тебя.
Это была правда. Она действительно выглядела ужасно.
— Ты никогда не хотел этого ребенка.
— Да, я не хотел. — Он был честен с ней, он чувствовал, что не
имеет права ей лгать.
— И я тоже, спасибо тебе, возможно, поэтому я и потеряла его.
Он не знал, что ей сказать, а через мгновение вошел ее отец вместе с Джейн,
а миссис Томпсон была занята чем-то с медсестрой, Сара должна была еще
несколько дней провести в больнице, а затем собиралась домой к своим
родителям. А когда она окрепнет, она должна вернуться в их квартиру к
Фредди.
— Ты, конечно, можешь пожить с нами, — приветливо улыбнулась ему
Виктория Томпсон, но она решительно была против возвращения Сары с ним
домой. Она хотела присмотреть за дочерью, а Фредди, очевидно, испытал
облегчение, что ему не придется ухаживать за женой.
На следующий день он прислал ей в больницу красные розы, и еще раз навестил
ее, и навещал каждый день, пока она жила у своих родителей.
Больше он ни разу не упомянул о ребенке. Но он делал все, что в его силах,
чтобы поддержать разговор. Он был удивлен тем, как неловко он себя
чувствовал с ней. Словно за одну ночь они стали чужими. Правда была в том,
что чужими они были всегда. Просто теперь труднее скрыть это. Он не
сочувствовал ее горю. Он просто приходил навестить ее, потому что понимал,
что это его долг. И еще он знал, что ее отец убьет его, если он этого не
сделает.
Он приходил в дом к Томпсонам каждый день в полдень и проводил с Сарой час,
а потом уходил на ленч со своими закадычными друзьями. И очень мудро
поступал, никогда не оставаясь с ней до вечера. К тому времени он был
порядком потрепан, и у него хватало ума не показываться на глаза Саре и ее
родителям. Он на самом деле был огорчен, что Сара так сильно переживает
потерю ребенка. Она до сих пор выглядела ужасно. Но ему невыносимо было
думать о том, что она ждет от него либо проявления чувств, либо, что еще
хуже, надежды на другого ребенка. Эти мысли заставляли его больше пить и
продолжать опускаться. И к тому времени когда Сара была готова вернуться с
ним домой, он попал в нисходящую спираль, из которой уже никто не мог его
вытащить. Его пьянство настолько вышло из-под контроля, что даже кое-кто из
приятелей-собутыльников стал беспокоиться о нем.
Тем не менее он, чувствуя свой долг, появился у Томпсонов, чтобы забрать
Сару домой, где их ждала служанка. Все было прибрано и в полном порядке,
однако Сара не находила себе места, у нее было ощущение, будто кто-то по
сторонний находился дома, а она была здесь чужой.
Фредди тоже был здесь чужим. С тех пор, как она потеряла ребенка.
День он провел с ней, а затем сказал, что он должен пообедать со старым
другом, с которым необходимо поговорить о работе, и это очень важно. Он
знал, что тогда она не станет возражать. И она не возражала, хотя была
разочарована, что он не провел с ней первый вечер дома. Но она сильно
возражала против того, в каком состоянии он вернулся домой в два часа ночи.
Привратник вынужден был помочь ему войти и усадил на стул. Сара испугалась,
когда раздался звонок. Фредди совсем повис на привратнике и едва узнал ее,
когда пытался сосредоточиться на ее расплывающемся перед ним лице. Фредди
вручил привратнику чек на сто долларов и щедро расточал благодарность за то,
что тот был хорошим спортсменом и большим другом. Сара в ужасе наблюдала,
как Фредди неуверенно прошел к постели и рухнул в нее без чувств. Она долго
стояла, глядя на него со слезами на глазах, потом легла спать в комнате для
гостей. Когда она ушла от него, она почувствовала в сердце боль за ребенка,
которого потеряла, и мужа, которого не имела и которого у нее уже не будет.
Наконец-то она поняла, что ее замужество не больше чем обман, пустая
оболочка и источник бесконечных огорчений и разочарований. Когда она
скользнула в постель, перед ней предстала эта мрачная перспектива, но она не
могла больше обманывать себя. Он всегда будет пьяницей и повесой. И хуже
всего то, что она не могла себе представить развода с ним. Она не могла
помыслить о позоре, который принесет развод ей и ее родителям.
Когда той ночью Сара лежала без сна, она думала о долгой одинокой дороге,
лежащей перед ней. Об одинокой жизни с Фредди.
Глава 3
Через неделю после возвращения домой Сара выглядела вполне здоровой, она
снова была на ногах и выходила из дома на ленч со своей сестрой и матерью.
Казалось, что у нее все прекрасно, хотя обе женщины считали, что она слишком
спокойна.
Втроем они собирались на ленч у Джейн, и мать как бы случайно пыталась
расспросить Сару о Фредди. Она была глубоко огорчена тем, что Сара
рассказала ей о своей жизни.
— С ним все прекрасно, — отвечала Сара, отвернувшись. Как всегда,
она ничего не рассказывала о вечерах, которые проводила в одиночестве, и о
том, в каком состоянии Фредди возвращался ночью домой. Она почти не говорила
с ним об этом. Сара смирилась со своей судьбой и решила сохранить брак.
Кроме всего прочего, разводиться было бы слишком унизительно.
Фредди тоже заметил в ней перемену, своего рода уступчивость и примирение с
его отталкивающим поведением. Казалось, со смертью ребенка умерла и часть ее
души. Но Фредди не спрашивал ее об этом, он просто в полной мере пользовался
тем, что казалось ему добродушием Сары. Он приходил и уходил, когда ему
нравилось, изредка утруждая себя тем, чтобы взять ее куда-нибудь с собой, не
делая секрета из своих связей с другими женщинами и напиваясь до потери
сознания.
То было самое несчастное время в ее жизни, но Сара, кажется, решила
примириться с этим. Месяцами она скрывала от всех свою печаль. Но всякий
раз, когда Джейн видела сестру, крайняя озабоченность ее возрастала. И из-за
этого Сара старалась встречаться с ней все реже и реже. Она погрузилась в
оцепенение, и в ее глазах застыло страдание. Она страшно похудела с тех пор,
как потеряла ребенка, и это тоже беспокоило Джейн, но она чувствовала, что
Сара избегает ее.
— Что с тобой случилось? — наконец спросила ее Джейн в мае. К
этому времени она была уже на шестом месяце беременности и почти не видела
сестру, потому что Саре было невыносимо видеть беременную Джейн.
— Ничего. У меня все прекрасно.
— Не говори мне этого, Сара! Ты словно в трансе. Что он с тобой делает?
Что происходит?
Джейн в отчаянии посмотрела на сестру. Она понимала, как неуютно было с ней
Саре, поэтому не навязывала сестре свое общество. Но она не хотела
предоставить ее самой себе. Джейн стала опасаться за психику Сары и за ее
жизнь, если она не расстанется с Фредди, кто-то должен был прекратить это.
— Не глупи. У меня все прекрасно.
— Лучше, чем было?
— Я так думаю. — Она намеренно была рассеянной, и от ее сестры не
ускользнуло это.
Сара сильно похудела и была бледнее, чем сразу после выкидыша. Она тщательно
скрывала свое подавленное состояние и заверяла всех, что у нее все
прекрасно, что Фредди ведет себя хорошо. Она даже сказала своим родителям,
что он ищет работу. Это была все та же старая ложь, в которую никто больше
не верил, тем более Сара.
Родители молчаливо согласились поддержать этот фарс, отметив их первую
годовщину небольшим вечером в доме в Саутгемптоне.
Сначала Сара пыталась их отговорить, но в конце концов оказалось легче
уступить им. Фредди обещал ей, что он там будет. Идея ему пришлась по вкусу.
Он хотел поехать в Саутгемптон на всю неделю и привести с собой полдюжины
друзей. Дом был достаточно большой, и Сара спросила мать, не будет ли она
против. Виктория сразу сказала им, что их друзьям всегда будут рады. Но Сара
предупредила, что его друзья должны вести себя прилично, если останутся с
ними в доме родителей, чтобы не смущать их.
— Какие глупости ты говоришь, Сара, — огрызнулся он. В последнее
время он становился все раздражительнее. Она совсем не была уверена,
происходило ли это из-за злоупотребления алкоголем, или же он на самом деле
начал ее ненавидеть. — Ты меня ненавидишь, не правда ли?
— Не говори глупости. Я просто не хочу, чтобы твои друзья вели себя
бесцеремонно в доме моих родителей.
— Но ты ведь не чопорна, малышка. Моя дорогая бедняжка боится, что мы
не сможем хорошо вести себя у ее родителей.
Она хотела заметить ему, что он нигде не умеет вести себя, но удержалась.
Она постепенно отказывала себе во многом, зная, что будет несчастна с ним
всегда. Вероятно, никогда не появится другой ребенок, но даже это теперь не
имело значения. Ничто не имело значения. Она просто жила день за днем, а
однажды она умрет, и все будет кончено. Мысль о разводе с ним никогда даже
не приходила ей в голову, во всяком случае, если и приходила, всегда только
мимолетно. Никто в ее семье никогда не разводился, и в самых безумных мечтах
Сара не допускала мысли, что она будет первой. Позор убил бы ее, так же как
и ее родителей.
— Не беспокойся, Сара, мы будем вести себя хорошо. Просто не нагоняй на
моих друзей скуку таким вытянутым грустным лицом. Ты вполне можешь испортить
вечер каждому.
С тех пор как они поженились и она потеряла ребенка, все краски молодости
сошли с ее лица, весь румянец, исчезли вся joie de vivre и волнение. Она
всегда была живой, веселой и счастливой, как девочка, но внезапно стала
казаться покойницей даже себе самой. Только Джейн настойчиво говорила об
этом, а Питер и родители просили ее не беспокоиться, они надеялись, что с
Сарой все будет в порядке, потому что им хотелось в это верить.
За два дня до приема у Томпсонов герцог Виндзорский женился на Уоллес
Симпсон. Свадьба состоялась в замке Шато де Капле во Франции и привлекла к
себе всеобщее внимание, все это казалось Саре пошлым и отвратительным. Ее
мысли были заняты празднованием годовщины их брака, и она мгновенно забыла о
Виндзоре.
Питер, Джейн и маленький Джеймс ради этого большого события собирались
провести в Саутгемптоне неделю. Дом, полный цветов, был очень красив, а над
лужайкой был натянут тент, и оттуда открывался вид на океан. Томпсоны
подготовили превосходный вечер для Сары и Фредди. В пятницу вечером все
молодые люди отправились из дома в
Каноэ-Плейсинн
и чудесно провели время,
беседуя, танцуя и смеясь. Даже Джейн, которой скоро предстояли роды,
присоединилась к молодежи, пошла и Сара, лицо которой вновь озарила улыбка.
Фредди даже танцевал с ней, и в какой-то миг ей вдруг показалось, что он
хочет ее поцеловать. Вскоре после этого Питер, Джейн, Сара и еще несколько
человек вернулись к Томпсонам, а Фредди и его друзья отправились на
небольшую попойку. Сара снова притихла, но ничего не сказала, когда они
ехали домой вместе с Джейн и Питером. Ее сестра и зять все еще были в
приподнятом настроении и, кажется, не заметили ее молчания.
Следующий день выдался солнечный, а вечером, когда заиграл оркестр и
Томпсоны приветствовали гостей, которые пришли отпраздновать годовщину
свадьбы Фредди и Са
...Закладка в соц.сетях
