Жанр: Любовные романы
Драгоценности
... погружен в свои мысли, а когда они вернулись к столику, он
целовал ее много, много раз.
— Я люблю вас, милая девушка. Я действительно не могу перенести
расставания с вами. Что мне делать без вас всю оставшуюся жизнь?
— Быть счастливым... жениться... иметь детей... — ответила она
полушутя. — Вы напишете мне? — задумчиво спросила она.
— Через час. Обещаю. Может быть, вашим родителям не понравится Италия и
вы вернетесь в Лондон скорее? — с надеждой сказал он.
— Я в этом сомневаюсь.
И он тоже сомневался в этом.
— Понимаете, судя по тому, что мне говорили, Муссолини не лучше
Гитлера.
— Не думаю, что он нас ждет, — улыбнулась она. — В самом
деле, я даже не уверена, что мы увидим его, пока там будем. — Она опять
дразнила его, не зная, что еще сказать Вильяму. Все, что они должны сказать
друг другу, было слишком болезненно.
В молчании они подъехали к ее отелю, сегодня вечером Вильям сам вел
автомобиль. Он не хотел, чтобы присутствие шофера мешало им. Они долго
сидели в автомобиле, спокойно разговаривая о том, что они делали, что им
хотелось бы сделать, что они должны сделать и что они сделают, когда Сара
вернется в Лондон.
— Обещаю, я буду с вами неотлучно до вашего отплытия.
Она улыбнулась и посмотрела на него, он был так аристократичен и так красив.
Герцог Вайтфилд. Возможно, однажды она расскажет своим внукам, как любила
его много лет назад. Сейчас она больше, чем когда-либо, была уверена, что не
должна стоить ему права престолонаследия.
— Я напишу вам из Италии, — пообещала она, не уверенная в том, что
это следовало говорить. Она должна быть сдержанной. Она не могла позволить
себе рассказать ему о своих чувствах. Сара твердо решила не допустить, чтобы
он предпринял что-то безумное.
— Если мне удастся, я позвоню вам. — Вильям обнял ее. —
Дорогая... как я люблю вас. — Она закрыла глаза, и слезы медленно
покатились по ее щекам, а он осушал их поцелуями.
— Я тоже люблю вас... — проговорила она, на мгновение прервав поцелуй.
Она увидела слезы в его глазах и нежно коснулась его щеки кончиками
пальцев. — Мы должны быть разумны, вы понимаете. У нас нет выбора. У
вас есть обязанности, Вильям. Вы не можете отказаться от них.
— Могу, — сказал он тихо. — А если бы у нас был выбор? —
Это было обещание будущего.
— У нас нет выбора. — Сара приложила палец к его губам, а он
поцеловал его. — Не делайте этого, Вильям. Я вам не позволю.
— Почему?
— Потому что я люблю вас, — твердо произнесла она.
— Тогда почему вы отказываете нам обоим в том, чего мы хотим, и
говорите о будущем?
— У нас не может быть будущего, Вильям, — с грустью ответила Сара.
Когда он помог ей выйти из автомобиля, они, держась за руки, медленно
побрели в отель. Она снова была в белом атласном платье и выглядела
прелестно. Его глаза пристально изучали ее, впитывая каждую деталь, чтобы
никогда не забыть.
— До скорой встречи. — Он поцеловал ее на виду у портье. — Не
забудь, как сильно я люблю тебя, — прошептал он и поцеловал ее еще раз.
Было мучительно входить без него в лифт. Двери тяжело закрылись, и, пока она
поднималась, сердце рвалось у нее из груди.
Он долго стоял в холле, глядя на двери лифта, потом повернулся и решительно
пошел к автомобилю. Она была упряма, но Вильям Вайтфилд был еще упрямее.
Глава 8
Дорога в Рим на поезде показалась Саре бесконечной — она была молчалива,
бледна, ее родители тихо беседовали, редко обращаясь к ней. Они оба знали,
как ей было плохо и как неинтересны ей их разговоры. Вильям позвонил ей
перед самым отъездом. Разговор был короткий, но на глазах ее были слезы,
когда она, взяв сумку, вышла из комнаты. Сара понимала, что это было началом
их окончательного расставания, и то, что они так любили друг друга, не имело
значения. Она знала, насколько безнадежно их положение и как глупо было
позволить себе влюбиться в Вильяма. Теперь ей придется расплачиваться за это
страданиями и в конце концов заставить себя забыть его. Она не была уверена,
что захочет снова увидеть его, когда они вернутся в Лондон. Слишком
болезненными могут оказаться их встречи. И пока они ехали на поезде, она
смотрела в окно, заставляя себя думать о Питере и Джейн, о малышах Джеймсе и
Марджори и даже о Фредди. Но как ни старалась Сара отвлечься, она все время
ловила себя на том, что мысленно возвращается к Вильяму... или его матери...
или вспоминает о его друзьях... или о том дне, который они провели в
Вайтфилде... или о тех моментах, когда они целовались... или о вечерах,
когда танцевали.
— С тобой все в порядке, дорогая? — настойчиво спрашивала ее мать,
когда они оставляли ее, уходя в вагон-ресторан на ленч. Сара категорически
отказывалась от еды: когда стюард принес ей фрукты и чашку чая, она сказала,
что больше ей ничего не надо. Виктория беспокоилась о ней.
— Все прекрасно, мама, в самом деле.
Но Виктория знала, что это не так. За ленчем она заявила Эдварду, что Сара
достаточно настрадалась с Фредди и, возможно, им не следовало быть
снисходительными к ее маленькому роману с герцогом.
— Мне кажется, важно, что теперь она точно знает, какие чувства
испытывает к нему, — спокойно заметил Эдвард.
— Почему? — Виктория была озадачена. — Какое это имеет
значение?
— Человек никогда не знает, что его ждет в жизни, Виктория, не правда
ли?
Она удивилась, не сказал ли ему что-то Вильям, но ни о чем не спросила мужа.
После ленча, вернувшись в свое купе, они застали Сару читающей книгу. Это
был новый роман
Брайтон-Рок
, Грэма Грина, подаренный ей Вильямом. Но она
никак не могла сосредоточиться, не могла запомнить ни одного имени и в конце
концов отложила книгу.
Они миновали Дувр, Кале и Париж, где их прицепили к другому поезду, и далеко
за полночь Сара лежала в темноте, без сна, слушая перестук колес, в то время
как их поезд пересекал северную Италию. И с каждым звуком, каждой милей,
каждым поворотом колес все, о чем она думала, был Вильям и мгновения,
проведенные с ним. Она чувствовала себя намного хуже, чем расставшись с
Фредди, потому что Вильяма она действительно любила и знала, что он тоже
отвечал ей любовью. Сара понимала, что за совместное будущее ему пришлось бы
заплатить слишком дорого, и не могла допустить этого.
Она проснулась усталая и бледная после нескольких часов тревожного сна,
когда поезд прибыл на вокзал ди Термини, выходящий на пьяцца де Чинквеченто.
Отель
Эксельсиор
прислал за ними автомобиль, и Сара равнодушно подошла к
шоферу. На ней была большая шляпа, которая должна защищать ее от римского
солнца. По пути к отелю общительный водитель указывал им на различные
достопримечательности: купальни Дисклетиана и палаццо Барберини, сады
Боргезе. По правде говоря, она сожалела о том, что они приехали, и ее
приводили в ужас предстоящие три недели осмотра достопримечательностей в
Риме, Флоренции и Венеции со своими родителями, учитывая то состояние, в
котором она находилась после расставания с Вильямом.
Сара почувствовала облегчение, оставшись на время одна в своем номере. Она
заперла дверь и легла на постель, закрыв глаза. Но в тот же миг мысли ее
снова унеслись к Вильяму. Он словно преследовал ее. Она встала, сполоснула
лицо холодной водой, причесалась, приняла ванну, чтобы снять усталость после
долгой дороги в поезде, надела легкое платье и через час вышла, чтобы
разыскать своих родителей. Они тоже приняли ванну, переоделись и
почувствовали себя вновь бодрыми, несмотря на невыносимую римскую жару.
В этот день ее отец наметил экскурсии в Колизей, и они подробно обследовали
каждый камень под палящим солнцем. В отель они вернулись ближе к вечеру,
измученные жарой. Эдвард предложил им задержаться, чтобы освежить себя каким-
нибудь напитком, прежде чем подняться наверх, но даже это не помогло им.
Сара выпила два бокала лимонада, но чувствовала себя древней старухой, когда
вышла из-за стола и отправилась одна в свой номер. Она оставила родителей
поболтать за стаканом вина, а сама медленно побрела по вестибюлю, с
соломенной шляпой в руках, рассеянная и не зная, что придумать, чтобы ей
стало легче.
— Синьорина Томпсон? — сдержанно спросил ее один из управляющих,
когда она проходила мимо конторки.
— Да. — Сара была смущена, быстро взглянув в его сторону,
удивляясь, зачем он позвал ее.
— Для вас письмо. — Он протянул ей конверт, надписанный твердой
мужской рукой, она взглянула на него с удивлением, как оно могло дойти так
быстро.
Сара тут же распечатала конверт, на листе было написано:
Я буду любить тебя
вечно. Вильям
. Она улыбнулась, медленно сложила письмо и убрала его обратно
в конверт, подумав, что он, должно быть, послал его еще до ее отъезда. Когда
она начала медленно подниматься по лестнице на второй этаж, ее сердце было
полно им. Воспоминания о нем нахлынули на нее потоком, как вдруг кто-то
задел ее.
— Простите, — пробормотала она, не глядя, и тут внезапно была
буквально сметена с ног, чьи-то руки обняли ее, и он оказался здесь, в Риме,
в отеле, и целовал ее, словно они не расставались. Сара не могла понять, что
случилось. — Что... я... ты... Вильям, откуда ты взялся? Я хочу
сказать... о Боже мой, что ты здесь делаешь? — У нее перехватило
дыхание, и она была потрясена происходящим. Радость ее не знала границ, и
Вильям был в восторге.
— Я приехал, чтобы провести три недели с вами в Италии, и ты должна это
знать, глупая девочка. Ты прошла мимо меня в вестибюле. — Он был
доволен тем, какой одинокой она выглядела, то же самое он испытывал в
Кларидже
, в Лондоне, когда проводил ее. После этого ему понадобилось
меньше часа, чтобы без колебаний отбросить все предосторожности и
встретиться с ней в Риме. А увидев ее, он был рад вдвойне, что приехал в
Италию. — Боюсь, что у меня для тебя плохие новости, моя
дорогая. — Он коснулся ее щеки, и вид у него был серьезный, и на
мгновение она забеспокоилась о его матери.
— Какие?
— Думаю, что не смогу без тебя жить, — усмехнулся он, и она
улыбнулась в ответ. Они все еще стояли на лестнице, и люди внизу улыбались,
любуясь ими.
— Разве вам не следовало по крайней мере попытаться отказаться от
приезда? — с достоинством спросила Сара, но она была слишком счастлива,
чтобы отговаривать его снова.
— Я не мог вынести разлуки с тобой. Достаточно будет того, что ты
уедешь в Нью-Йорк. Давай будем радоваться жизни.
Он обнял и поцеловал ее как раз в тот момент, когда ее родители начали
подниматься по лестнице и остановились, с изумлением глядя на них. Сначала
они не разобрали, с кем она, они только увидели свою дочь в объятиях какого-
то мужчины, но Эдвард мгновенно понял, кто это, и улыбнулся им. Они медленно
поднялись по лестнице и через мгновение уже стояли вчетвером. Сара
раскраснелась от счастья и все еще держала Вильяма за руку, когда подошли ее
родители.
— Я вижу, вы приехали, чтобы стать нашим гидом по Италии, — с
изумлением сказал ему Эдвард. — Вы очень внимательны, ваша светлость.
Благодарю вас за то, что вы приехали.
— Я почувствовал, что это мой долг, — ответил Вильям со счастливым
и слегка смущенным видом.
— Мы рады видеть вас, — сказал Эдвард за всех и. конечно, за Сару,
которая вся светилась. — Теперь наше путешествие будет намного веселее.
Боюсь, Саре не слишком понравился Колизей.
Сара засмеялась, ей действительно было ненавистно каждое мгновение без
Вильяма.
— Я постараюсь завтра вести себя лучше, папа.
— Уверен, что так и будет. — И он повернулся к Вильяму: — Я
полагаю, у вас есть номер, ваша светлость? — Они стали хорошими
друзьями, и Вайтфилд нравился ему.
— Да, сэр, настоящие апартаменты, должен сказать. Очень красивые.
Договаривался о номере мой секретарь, и один Бог знает, что он им сказал.
Второй по престолонаследию по меньшей мере, судя по тому, что они
приготовили. — Все четверо рассмеялись и стали подниматься по лестнице,
обсуждая, где им пообедать. Вильям нежно сжимал руку Сары, думая о будущем.
Время, проведенное в Риме, летело как на крыльях: посещение музеев, соборов,
Палатинского холма и визиты к нескольким друзьям Вильяма на прелестные
виллы. Они побывали на побережье в Остии и обедали в элегантных ресторанах,
а временами совершали опустошительные набеги в причудливые таверны.
В конце недели они поехали во Флоренцию, чтобы продолжить знакомство с
Италией. Пока наконец на третьей неделе они не прибыли в Венецию, и к этому
времени были еще больше влюблены друг в друга. Людям, которые видели их и не
знали, трудно было поверить, что они не женаты.
— Было так весело, — сказала Сара, когда поздно вечером они сидели
в плавательном бассейне в Ройял-Даниэли. — Мне понравилась
Венеция, — призналась она. Вся поездка была словно медовый месяц, если
не считать того, что с ними были родители и они с Вильямом не занимались
тем, чем надлежит заниматься молодоженам, что было нелегко для них обоих. Но
они с самого начала пообещали друг другу вести себя как положено.
— Я безумно люблю тебя, — сказал он, нежась на солнце. Он никогда
в жизни не был так счастлив и теперь знал наверняка, что никогда ее не
оставит. — Я думаю, тебе не обязательно ехать с родителями в Нью-
Йорк, — сказал он полушутя, но приоткрыл один глаз, чтобы проследить за
ее реакцией.
— И что ты предлагаешь мне сделать вместо этого? Переехать к твоей
матери в Вайтфилд?
— Прекрасная мысль. Но, откровенно говоря, я предпочел бы, чтобы ты
жила вместе со мной в моем доме в Лондоне. Она улыбнулась ему. Это была
неосуществимая мечта.
— Как бы мне хотелось этого, Вильям, — тихо призналась Сара.
Он перевернулся на живот и приподнялся на локте, чтобы обсудить с ней ее
дальнейшее будущее.
— И почему же ты не можешь, напомни мне.
У нее был длинный список возражений, которые он всегда отметал, и первым был
ее развод, а второй его право престолонаследия.
— Ты знаешь почему. — Но он ничего не хотел знать. В конце концов
она поцеловала его и стала убеждать быть благодарным за то, что они
имеют. — Это больше того, что некоторые люди имеют за всю жизнь. —
Сама она, безусловно, была ему признательна за каждое мгновение, которое они
провели вместе. Сара слишком хорошо понимала, как дорого все, что было у
них, и маловероятно, что когда-нибудь в ее жизни будет что-то подобное. Он
сел рядом с ней, и они стали наблюдать за лодками и гондолами и любоваться
шпилями собора Св. Марка, вздымающимися к небу.
— Сара... — Он взял ее руку. — Я не шучу.
— Я знаю.
Он наклонился и нежно поцеловал ее в губы, и сказал ей то, чего никогда не
говорил раньше открыто:
— Я хочу жениться на тебе. — И поцеловал ее так, чтобы она поняла,
что это значит, но она вырвалась и отрицательно покачала головой.
— Ты знаешь, что мы не можем этого сделать, — прошептала она.
— Можем. Я не намерен из-за моего права престолонаследия и твоего
развода отказываться от тебя. Это просто абсурдно. Всем, абсолютно всем в
Англии безразлично, что я делаю. Единственный человек, о котором я
беспокоюсь, — моя мать, а она обожает тебя. Я сказал ей перед тем, как
вы познакомились, что я хочу жениться на тебе, и после вашей встречи она
сказала, что это разумное намерение. Она одобрила мой выбор.
— Ты сказал ей перед тем, как привез меня на ленч в Вайтфилд? —
ужаснулась Сара. Вильям улыбнулся:
— Я подумал, она должна знать, что ты значишь для меня. До этого я не
говорил ей ни о ком, и она призналась, что благодарна судьбе, что жила
достаточно долго, чтобы увидеть меня влюбленным в такую славную девушку.
— Если бы я знала это тогда, я бы вылезла из автомобиля и пошла пешком
в Лондон. Как ты мог сказать ей такое? Она знает о разводе?
— Теперь знает, — ответил он серьезно. — Я рассказал ей
позднее. Мы обсудили это до твоего отъезда из Лондона, и она полностью со
мной согласилась. Она сказала, что подобные чувства приходят только раз в
жизни. И что у меня именно такой случай. Мне почти тридцать шесть лет, и я
никогда не испытывал ничего, кроме проходящего желания и постоянной скуки.
Она посмеялась над его словами и в изумлении покачала головой, думая о том,
как непредсказуема жизнь, но как чудесна и изумительна.
— Что, если из-за меня ты станешь отверженным? — Она чувствовала
ответственность за него, но испытала большое облегчение, узнав о реакции его
матери.
— Тогда мы приедем сюда и будем жить в Венеции. Это должно быть очень
мило. — Он был абсолютно невозмутим ко всем ее возражениям. Они его
совершенно не тревожили.
— Вильям, твой отец возглавлял палату лордов. Подумай о том позоре,
который ляжет на твою семью и на твоих предков.
— Не глупи. Они не отнимут у меня мое имение, дорогая девочка, я только
не смогу быть королем. И позволь заверить тебя, что у меня, слава Богу,
никогда и не было на это ни малейшего шанса. Если бы я считал, что у меня
есть хоть какая-то возможность, я сам бы отказался от нее много лет назад.
Четырнадцатый по праву престолонаследия — дело чистого престижа, моя
дорогая. Без этого можно прекрасно прожить.
Но Сара по-прежнему не хотела от него жертв.
— Тебя не будут смущать пересуды людей, что твоя жена уже была замужем?
— Откровенно, нет. Мне это безразлично. Я только не понимаю, откуда
станет известно об этом, если ты не расскажешь никому. Благословение
небесам, ты — не Уоллес Симпсон. Тебя удовлетворяет такой ответ на все твои
глупые возражения, моя любимая?
— Я... ты... — Слушая доводы Вильяма, Сара начала сомневаться в
собственных словах. — Я так люблю тебя. — Она крепко поцеловала
его, и он долго держал ее в объятиях. Потом немного отпустил, чтобы
пригрозить ей.
— Я не отпущу тебя, пока ты не согласишься быть следующей герцогиней
Вайтфилд, — прошептал он ей. — А если ты не согласишься, я
расскажу всем в этом бассейне, что ты — настоящая Уоллес Симпсон... Прошу
прощения, герцогиня Виндзорская. — Ее титул все еще застревал у него в
горле, и Вильям был очень рад, что ей не дали права называться Ее
Королевское Высочество, что взбесило Дэвида. — Ты согласна? —
настойчиво прошептал он. Сара кивнула, глаза ее наполнились слезами. Вильям
страстно поцеловал ее и долго не отпускал. Потом улыбнулся, встал и быстро
завернулся в полотенце. — Договорились, — спокойно сказал он,
протягивая ей руку. — Когда свадьба?
Его вопрос ошеломил ее. Она все еще не могла поверить, что они собираются
пожениться. Неужели это возможно? Как они осмелились? Что скажет король? А
ее родители? А Джейн? А все их друзья...
— Ты в самом деле серьезно? — Она смотрела на него, по-прежнему
потрясенная его предложением, но неправдоподобно счастливая.
— Боюсь, серьезно, моя дорогая. Ты уже на пороге брака. Я только хочу,
чтобы ты назвала дату свадьбы.
Сара взглянула на него, и на мгновение ее взор затуманился, она немного
понизила голос:
— Мой развод состоится девятнадцатого ноября. После этого должно пройти
какое-то время.
— Ты свободна двадцатого? — спросил он полушутя-полусерьезно. И
она засмеялась, чувствуя, что от волнения у нее закружилась голова.
— Думаю, День благодарения подойдет для этого.
— Очень хорошо. Что мы будем есть? Индейку? На нашу свадьбу мы будем
есть индейку.
Она подумала о том, что им предстоит сделать и сколько работы будет у ее
матери как раз после Дня благодарения, и смущенно улыбнулась ему.
— Первое декабря подойдет? Тогда мы смогли бы провести День
благодарения с моими родителями, и у тебя будет немного времени
познакомиться со всеми перед свадьбой.
Но оба знали, что на этот раз на свадьбе не соберется большое количество
гостей. Особенно после ужасного празднования годовщины ее брака с Фредди у
нее не было желания устраивать многолюдный прием.
— Итак, первого декабря. — Он снова привлек ее к себе посреди
великолепия Венеции. — Я полагаю, мисс Томпсон, мы теперь обручены.
Когда мы скажем об этом родителям?
Он выглядел как счастливый школьник, когда она с улыбкой ответила:
— Что, если за обедом?
— Превосходно.
После того как она ушла к себе в номер, он отправил телеграмму своей матери
в Вайтфилд:
Счастливейший момент моей жизни. Хочу сразу поделиться с тобой. Мы с Сарой
вступаем в брак в Нью-Йорке первого декабря. Надеюсь, ты сможешь совершить
это путешествие. Благослови тебя Бог. Преданный Вильям
.
В этот вечер в ресторане отеля он заказал превосходное шампанское и велел
подать его перед ужином, хотя обычно Томпсоны предпочитали шампанское на
десерт.
— Сегодня мы начинаем ужин с десерта, не так ли? —
прокомментировал Эдвард, отпив глоток превосходного шампанского.
— Мы с Сарой хотим сообщить вам кое-что, — спокойно сказал Вильям.
Сара еще не видела его таким счастливым. — Мы надеемся на ваше
разрешение и благословение и хотели бы пожениться в Нью-Йорке, в декабре.
Виктория Томпсон смотрела на дочь в изумленном восторге, и за какое-то
неуловимое мгновение, чего никто из женщин не успел заметить, узы
взаимопонимания возникли между двумя мужчинами. Вильям сказал ему об этом
еще до того, как они уехали из Лондона. Эдвард ответил тогда, что, если Сара
согласится, он благословит их союз. Сейчас он был по-настоящему взволнован,
услышав это.
— Теперь вы получили наше благословение, — официально заверил его
Эдвард, когда Виктория кивнула в знак согласия. — Когда вы обо всем
договорились?
— Сегодня днем в бассейне, — ответила Сара.
— Превосходный спорт, — прокомментировал ее отец, и все они
рассмеялись. — Мы очень счастливы за вас.
Боже милостивый, — вдруг осенило его. — Сара будет герцогиней
.
Он был рад за дочь, ему очень нравился Вильям.
— Прошу прощения, но я попытаюсь все это уладить. Я хотел бы, чтобы вы
познакомились с моей мамой, когда мы вернемся в Лондон. Надеюсь, у нее
хватит сил, чтобы приехать в Нью-Йорк на свадьбу. — Вильям сомневался в
этом, но собирался спросить ее и попытаться убедить совершить это долгое
путешествие, хотя понимал, что для женщины ее возраста пересечь на корабле
Атлантику будет нелегко.
Тут в разговор вмешалась Виктория, желая узнать, как они предполагают
отметить свое бракосочетание, о каком дне договорились, где состоится
свадьба и где они собираются провести медовый месяц, все подробности,
которые заставляют седеть матерей, когда приходит время выдавать дочь замуж.
Сара сказала, что они наметили свадьбу на первое декабря, но Вильям приедет
на День благодарения.
— Или раньше, — добавил он. — Я и дня не могу вынести без нее
с тех пор, как вы приехали. Не представляю, как я останусь здесь, когда Сара
уедет в Нью-Йорк.
— Мы будем рады вам в любое время, — заверил ее отец, и вчетвером
они провели восхитительный вечер, отмечая помолвку Вильяма и Сары.
Потом Томпсоны ушли, а молодая пара еще долго оставалась на террасе, танцуя
под романтические мелодии и обсуждая свои планы при лунном свете. Сара все
еще не могла поверить, что это происходит с ней наяву, а не во сне. Вильям
вернул ей веру в жизнь. Он дал ей любовь и счастье, о котором она никогда
даже не мечтала.
— Я хочу, чтобы ты всегда была счастлива, — тихо произнес Вильям,
держа ее за руку и отпивая глоток шампанского. — Мне хотелось бы быть с
тобой всегда. Как мои родители. Они никогда не разлучались и так редко
сердились друг на друга.
...Закладка в соц.сетях
