Жанр: Любовные романы
Драгоценности
...ответить ему, Сара долго колебалась. Она вся напряглась.
— Не знаю, можно ли это назвать секретом. — Но глаза выдавали ее.
— Вы ничего не должны рассказывать мне, Сара. Я всего лишь незнакомец.
Но вы мне нравитесь. Вы необыкновенная девушка, и если с вами действительно
случилось что-то ужасное, то мне в самом деле жаль.
— Благодарю вас. — Она улыбнулась и показалась ему еще более
очаровательной.
— Иногда что-то больно ранит нас, но самое плохое мы забываем навсегда.
Какое-то время нам нестерпимо больно, а потом раны залечиваются и все
проходит.
Но он видел, что ее рана еще не зажила. Вильям представил себе, что кто-то
увлек и обманул ее, или, возможно, мальчик, которого она любила, умер, что-
то милое, романтичное и невинное, и она скоро оправится от горя. Родители
были правы, привезя ее в Европу. Она красивая и умная девушка, и что бы с
ней ни случилось, она быстро переживет это, особенно если встретит в Европе
подходящего мальчика... Повезет же дьяволу!
Они еще долго болтали под деревом, пока наконец не отважились присоединиться
к остальным гостям, и через несколько мгновений налетели на немного
эксцентричную хозяйку, кузину Вильяма, Белинду.
— Боже милостивый, вот ты где! Я всем сказала, что ты уехал домой. Боже
мой, Вильям, ты невыносим! — Она была поражена и не находила слов,
когда увидела радом с ним Сару. — Я как раз собиралась сказать, что
Томпсоны убеждены, что их дочь свалилась в ров. Они не видели ее с тех пор,
как сюда приехали, куда вы пропали?
— Я ее похитил. Рассказывал ей историю моей жизни. И она была здорово
возмущена и попросила немедленно вернуть ее родителям, так что я как раз
привел ее обратно с бесконечным раскаянием и извинениями.
Вильям широко улыбался, лицо Сары тоже озарилось улыбкой, им было так легко
вместе.
— Ты просто ужасен! И более того, ты никогда в своей жизни не испытывал
раскаяния. — Обеспокоенная и удивленная, она повернулась к Саре: — Моя
дорогая, он не обидел вас? Мне не следует вызвать констебля?
— О, конечно, следует! — подбодрил ее Вильям. — Я не видел
его несколько месяцев.
— В самом деле, замолчи, ты — чудовище. — Но Сара смеялась, слушая
их, и Белинда покачала головой в притворном отчаянии. — Знаешь, я
никогда тебя больше не приглашу. Этого просто нельзя делать. Ты слишком
плохо ведешь себя, чтобы приглашать тебя с приличными людьми.
— Все так говорят. — Он печально взглянул на Сару, которая не
веселилась так больше года. — Смею я представиться вашим родителям?
— Думаю, тебе лучше сделать это, — посоветовала Белинда, не
подозревая о том, что он намерен был познакомиться с ними и снова увидеться
с Сарой, если ему будет позволено. — Я провожу вас к ним, — с
готовностью отозвалась Белинда. Сара с Вильямом последовали за ней, смеясь и
перешептываясь, словно расшалившиеся дети. Но Томпсоны и не думали сердиться
на дочь. Они знали, что она в безопасности где-то в пределах владений, среди
остальных гостей. И были довольны, когда увидели ее с Вильямом. У него был
приятный, интеллигентный вид, интересная внешность и подходящий возраст, и
он, кажется, был увлечен их дочерью.
— Я должен извиниться, — начал Вильям. — Мы попали в засаду
на ферме, а потом остановились, чтобы перекусить. И я боюсь, что задержал
Сару дольше, чем следовало.
— Не верьте ни одному его слову, — вмешалась Белинда. — Я
уверена, что он привязал ее где-то к дереву, а сам съел весь ее ленч, пока
рассказывал ей отвратительные истории.
— Превосходная мысль, — задумчиво произнес Вильям, пока Томпсоны
смеялись. — Сара, в следующий раз мы так и поступим. — Он
чувствовал себя с ней удивительно спокойно.
Они долго болтали. Потом к ним присоединился Джордж, в восторге от того, что
нашел Вильяма, и уговорил его пойти на конюшню посмотреть на нового жеребца.
Вильям неохотно последовал за ним, а Белинда осталась с Томпсонами.
— Мне не следует говорить это, дорогая, но вы обратили внимание на
самого привлекательного человека в Англии и, возможно, на всем свете.
— Мы приятно провели время за беседой. — Но приятно — было не то
слово, которое она употребила бы, если бы разговаривала не с его кузиной. Он
был просто великолепен.
— Он очень красив. Никогда не был женат. И чересчур разборчив. —
Белинда бросила предостерегающий взгляд на Томпсонов, как бы для того, чтобы
сказать им, что его будет нелегко поймать, но они, похоже, не заметили
этого. — Примечательно, что он совсем лишен высокомерия. Никто не
догадался бы... — Тут она снова повернулась к Саре. — Не думаю, что он
сказал что-нибудь... Вы ведь не знаете, что он — герцог Вайтфилд, не так
ли? — Она широко открыла глаза, и Сара пристально посмотрела на нее.
— Я... ах... Он просто представился как Вильям Вайтфилд.
— Он всегда так делает. На самом деле это то, что мне больше всего
нравится в нем. Я забыла, какой он по счету в праве наследования...
тринадцатый или четырнадцатый.
— Трона? — спросила Сара дрогнувшим голосом.
— Да, конечно. Хотя то, что он когда-то получит его, маловероятно. Но
все же для всех нас это кое-что значит. Мы глупы в такого рода вещах. Я
думаю, все это создает традицию. Ну во всяком случае, я рада, что с вами все
в порядке. Я была немного обеспокоена, когда мы не смогли найти вас.
— Мне очень жаль. — Сара покраснела, мысли ее перепутались от
того, что она узнала о Вильяме. И тут она спохватилась, не допустила ли она
какой-нибудь ужасной оплошности с ним. — Мне следует как-то называть
его?.. Я имею в виду... каким-то титулом? Как-то особенно?
Белинда улыбнулась ей. Она была так молода и так мила.
— Ваша светлость. Но если вы это сделаете, думаю, он застрелит нас
обеих. Я не стала бы ничего говорить об этом, пока он не скажет сам.
Сара кивнула, и как только хозяйка ушла, к ним присоединился Вильям.
— Как жеребец? — поинтересовалась Сара, стараясь не выдать своих
чувств, в то время как ее родители делали вид, что не обращают на них
внимания.
— Боюсь, не так впечатляет, как цена, которую Джордж за него заплатил.
Он совсем не разбирается в лошадях. Я не удивился бы, если бы бедное
животное оказалось кастрировано. — И тут он виновато посмотрел на
нее. — Простите, мне не следовало этого говорить.
— Все в порядке. — Она улыбнулась ему, ей было интересно, как бы
он реагировал, если бы она назвала его сейчас
ваша светлость
. — Мне
доводилось слышать кое-что и похуже.
И тут он усмехнулся:
— О... несущие чепуху... Один Бог знает, что они изрекут в следующий
момент.
Она рассмеялась, и они обменялись долгим взглядом. Он герцог, а она вела
себя так, словно они были старыми друзьями, хотя провела с ним всего
несколько часов, и ей не хотелось возвращаться в Лондон.
— Где вы остановились? — Она услышала, как он обратился к ее отцу,
когда они медленно брели назад к замку.
— В
Кларидже
. Может быть, вы заглянете как-нибудь к нам? — Ее
отец сказал это как бы между прочим, и Вильям был в восторге, получив
приглашение.
— С удовольствием. Я могу позвонить вам завтра утром? — Он
обратился к Эдварду, а не к Саре.
— Конечно. Мы будем рады вашему звонку, сэр. — И они пожали друг
другу руки. Затем Вильям повернулся к Саре, а ее родители направились к
автомобилю, где их ждал шофер.
— К моей полной неожиданности, я чудесно провел сегодня время. Я едва
не остался дома... Вы были прелестным сюрпризом, мисс Сара Томпсон.
— Благодарю вас. — Она улыбнулась ему. — Я тоже чудесно
провела время. — И тут она не удержалась от вопроса: — Почему вы мне не
сказали?
— О чем?
— Ваша светлость. — Она произнесла это со смущенной улыбкой и на
мгновение испугалась, что он рассердится, но он засмеялся, минуту
поколебавшись.
— Дорогая Белинда. — А затем тихо добавил: — Это имеет значение?
— Нет, вовсе нет. Это должно иметь значение?
— Возможно. Для кого-то. — По разным соображениям, но он уже понял
из разговора с ней, что она не была одной из таких. Потом он взглянул на нее
и сказал полушутя-полусерьезно: — Теперь вы знаете мой секрет, мисс Сара
Томпсон... но будьте осторожны!
— Почему? — Вид у нее был удивленный, и он подошел к ней поближе.
— Если вы знаете мой секрет, возможно, со временем я попрошу вас
поделиться со мной вашим.
— Почему вы думаете, что у меня есть секрет?
— Мы оба знаем, что есть, не правда ли? — тихо проговорил он,
нежно коснувшись ее руки, и Сара кивнула. Он не хотел, чтобы она боялась
его. — Не беспокойтесь, малышка... не говорите мне ничего, если вам не
хочется. — Потом наклонился, поцеловал ее в щеку и медленно повел к
автомобилю, чтобы вернуть ее родителям. Она с трепетом смотрела на него, как
он стоял и махал им до тех пор, пока они не скрылись из виду. А когда они
приехали в Лондон, ей было интересно, позвонит ли он им когда-нибудь.
Глава 5
На следующее утро, когда Эдвард завтракал со своей женой в своем номере в
Кларидже
, зазвонил телефон, и голос секретаря произнес, что звонит герцог
Вайтфилд. Последовала минутная пауза, и радушный, приветливый голос Вильяма
произнес дружеское приветствие.
— Надеюсь, я не слишком рано звоню вам, сэр. Но я боялся, что вы можете
куда-нибудь уехать и я не застану вас.
— Совсем не рано. — Эдвард взглянул на свою жену с восторгом и
кивнул ей, продолжая разговор. Виктория тотчас поняла его. — Мы сейчас
завтракаем без Сары. Она никогда не ест, я не знаю, как ей это удается.
— Мы должны проследить за этим. — Вильям записал в свой блокнот —
попросить секретаря послать ей утром цветы. — Вы свободны сегодня днем,
я имею в виду вас всех? Я подумал, что дамы получат удовольствие, если мы
отправимся посмотреть королевские драгоценности в лондонском Тауэре. Одна из
привилегий, которые дает высокое положение, — возможность совершить
персональную экскурсию для осмотра подобных причудливых вещей. Может быть,
Саре и миссис Томпсон будет забавно примерить какие-то из них. Вы знаете...
подобные вещи... — Вильям был немного рассеян этим утром и говорил на
безупречном английском. Эдварду он очень нравился. Это был настоящий мужчина
и, несомненно, увлечен Сарой.
— Уверен, им понравится это. И на час или два отвлечет их от магазинов.
Я вам буду очень благодарен. — Оба рассмеялись, Вильям сказал, что
заедет за ними в два часа, и Эдвард уверил его, что они будут ждать.
Когда Сара вышла из своей комнаты, чтобы налить себе чашку чая, отец как бы
случайно упомянул, что звонил герцог Вайтфидц и что в два часа он отвезет их
в лондонский Тауэр осмотреть королевские драгоценности.
— Думаю, тебе должно это понравиться. — Он не был уверен, что ее
заинтересует больше — драгоценности или Вильям, но, взглянув в лицо дочери,
сразу же получил ответ.
— Звонил Вильям? — Она была потрясена, словно не надеялась
услышать о нем снова. Она полночи пролежала без сна, уверяя себя, что он не
позвонит. — В два часа сегодня днем? — У нее был такой вид, словно
отец предложил нечто ужасное, и это удивило его.
— У тебя свои планы? — Он не мог предположить ничего, кроме
посещения магазина Гарольда или
Гард и Ами
.
— Не в этом дело, просто... — Сара села и совершенно забыла про свой
чай. — Я просто подумала, что он мне позвонит.
— Он не тебе позвонил, — подтрунивал над ней отец, — он
позвонил мне и пригласил меня, но я буду рад взять вас с собой.
Она бросила на него уничтожающий взгляд, пересекла комнату и подошла к окну.
Она хотела сказать им, чтобы они ехали без нее, но понимала, насколько это
глупо.
Какой смысл снова встречаться с ним? Что может произойти между ними?
— Так в чем же дело? — спросил отец, наблюдая за лицом дочери,
пока она стояла около окна. Сара на самом деле невыносимый ребенок, если
хочет отказаться от этой исключительной возможности. Он — чудесный человек,
и небольшой флирт с ним не принесет ей вреда. Отец нисколько не возражал
против этого. Она медленно повернулась к нему лицом.
— Я не вижу в этом смысла, — грустно произнесла она.
— Он — милый человек. Ты ему нравишься. Во всяком случае, вы можете
быть друзьями. Что в этом ужасного? В твоей жизни не осталось места для
дружбы?
Она почувствовала себя глупо и кивнула. Отец прав.
— Я не смотрела на это с такой стороны. Я просто... все по-другому,
потому что он — герцог. До того как я узнала, это было... — Она не знала,
как объяснить ему, но он понял.
— Это ничего не меняет. Он — приятный человек, и мне нравится.
— Мне тоже, — спокойно сказала она, когда мать вручила ей чашку
чаю и настояла на том, чтобы она съела по крайней мере поджаренный ломтик
хлеба, прежде чем они отправятся за покупками. — Я просто не хочу
оказаться в неловком положении.
— Это невероятно, всего за несколько недель, которые мы проведем здесь.
Тебе не кажется?
— Но я развожусь, — мрачно напомнила она. — Это может
показаться ему неудобным.
— Не раньше чем ты выйдешь за него замуж, а, я думаю, говорить об этом
преждевременно, не правда ли? — Но он был счастлив, что она по крайней
мере думает о нем как о мужчине. Небольшой роман будет для нее полезен.
Сара улыбнулась тому, что сказал отец, и пожала плечами, а потом пошла
переодеться. Она появилась через полчаса в красном шелковом платье, которое
отец купил ей в Париже всего неделю назад, и модных украшениях и, как
говорят англичане, выглядела сногсшибательно.
Темные волосы она завязала черным атласным бантом в длинный quene de cheval,
а уши украшали жемчужные серьги, подаренные ей на свадьбу.
— Ты хорошо смотришься в драгоценностях, дорогая. Тебе надо чаще носить
их, — заметил отец, когда они выходили из отеля. Сара ответила ему
улыбкой. У нее было не слишком много украшений: жемчужные бусы, доставшиеся
ей от бабушки, сережки, которые были на ней, несколько маленьких колец. Она
вернула Фредди обручальное кольцо и бриллиантовое ожерелье, принадлежавшее
его бабушке.
— Может быть, я сделаю это сегодня днем, — отшутилась она, и
Виктория выразительно посмотрела на мужа.
После ленча они пошли в магазин заказать шляпу для ее отца и вернулись в
отель без десяти два. Вильям уже ждал их в вестибюле, нервничая и поглядывая
на часы.
— Вы выглядите великолепно! — Он смотрел на Сару с сияющей
улыбкой. — Вы всегда должны носить красное. Она даже согласилась
подкрасить губы.
— Мне очень жаль, что я здесь так рано, — извинился он. — Мне
всегда казалось, что лучше опоздать, чем прийти раньше, но я боялся с вами
разминуться.
Сара с улыбкой слушала его. В нем было нечто такое, что приносило ей
умиротворение.
— Рада видеть вас... — она помедлила, и глаза ее озорно
сощурились, — ваша светлость, — добавила она тихо, и он
поморщился.
— В следующий раз, когда увижу Белинду, я побью ее палкой. Если вы еще
произнесете это слово, я ущипну вас за нос, ясно, мисс Томпсон, или я должен
называть вас ваше высочество?
— Это звучит мило. Ваше высочество... Ваша напыщенность... Ваша
пошлость... Я действительно люблю титулы! — Она приняла важный вид, по-
американски сильно растягивая слова, и подмигнула ему, а он дернул ее за
длинный хвост черных волос.
— Вы невыносимы... красивы, но невыносимы. Вы всегда ведете себя
так? — спросил он, пока родители пошли справиться, нет ли для них каких
сообщений.
— Иногда я веду себя еще хуже, — гордо заявила она, подумав про
себя, что иногда бывает очень тихой. На самом деле такой она была на
протяжении двух лет. В ее жизни было мало радости с тех пор, как она вышла
замуж за Фредди. Но сейчас в обществе Вильяма Сара почувствовала себя как
прежде. Он снова заставил ее смеяться. С ним ей хотелось озорничать. Вильям
тоже почувствовал это, и она ему еще больше понравилась.
Тут к ним присоединились ее родители, и Вильям проводил их к своему
автомобилю. Он сам отвез их в лондонский Тауэр, всю дорогу развлекая
разговорами и показывая достопримечательности. Виктория настояла, чтобы Сара
села на переднее сиденье, а они с Эдвардом сзади. Вильям время от времени
бросал взгляд в сторону Сары, словно желая убедиться, что она все еще там, и
восхититься ею. Когда они подъехали к Тауэру, он вручил одному из стражников
карточку, и их немедленно пропустили, несмотря на то что они приехали не в
часы посещения. Появился другой стражник и провел их по маленькой винтовой
лестнице в сокровищницу.
— Вы знаете, они просто замечательны. Здесь собраны совершенно
исключительные вещи, некоторые из них невероятно редки и им очень много лет.
С ними связаны истории, которые иногда интереснее самих сокровищ. Мне всегда
они нравились. — Когда Вильям был мальчиком, его очаровывали
драгоценности матери, то, как они были сделаны, истории, связанные с ними,
места, откуда они происходили.
Как только они вошли в сокровищницу, Сара поняла причину его восторженного
отношения к коллекции. Здесь были короны, которые носили монархи последние
шесть столетий, скипетры и шпаги, различные предметы, которые можно увидеть
только во время коронации. От скипетра с крестом, украшенным бриллиантом в
триста пятьдесят карат, просто перехватывало дыхание. Этот бриллиант,
крупнейший из звезд Африки, был подарен Эдуарду VII Южной Африкой. Вильям
настоял на том, чтобы Сара примерила несколько тиар и по крайней мере четыре
короны и среди них корону королевы Виктории и королевы Марии. Сару поразило,
какими они были тяжелыми, и она удивилась, как кто-то мог носить их.
— Король Георг надевал эту во время коронации. — Он указал на одну
из корон, и она почувствовала себя участницей той церемонии и снова
вспомнила о его титуле. Но, беседуя с ним, Сара забывала о его знатном
происхождении. — Должен признаться, что вся эта история с Дэвидом
наделала много шума. — Сначала Сара не поняла, кого он имеет в виду, но
потом вспомнила, что христианское имя герцога Виндзорского было
Дэвид. — Все это ужасно грустно. Говорят, теперь он на вершине
блаженства, и, возможно, так оно и есть, но я видел его в Париже несколько
месяцев назад и не сказал бы, что он выглядел счастливым: она непростая
женщина, у нее за спиной — целая история. — Он, конечно, имел в виду
Уоллес Симпсон, герцогиню Виндзорскую.
— Это так эгоистично с ее стороны, — тихо проговорила Сара. —
И так несправедливо по отношению к нему. И на самом деле очень
грустно. — Она говорила совершенно искренне, чувствуя в последнее
время, что ужасные узы связывают ее с этой женщиной, но клеймо развода для
Сары было куда тяжелее, чем для Уоллес.
— Она неплохой человек. Но хитра. Я всегда считал, что она знала, что
делала. Мой кузен... герцог, — сказал он, словно поясняя, —
подарил ей драгоценностей более чем на миллион долларов еще до того, как они
поженились. Он подарил ей изумруд Великий Могол в качестве обручального
кольца. Сам Джекоб Картье разыскивал для него этот камень в Багдаде, и он
его нашел, и его вставили для него в оправу, вернее, для Уоллес. Это самый
прекрасный камень, какой я когда-либо видел, изумруды мне всегда нравились
больше остальных камней. — Было чудесно слушать его рассказы о
драгоценностях, которые они рассматривали. Он поведал им удивительные
истории о драгоценностях, сделанных для Александра Великого, об ожерелье,
подаренном Жозефине Наполеоном, и о тиаре, заказанной для королевы Виктории.
Там была также замечательная тиара, украшенная бриллиантами и бирюзой,
которую королева Виктория носила совсем юной девушкой и которую он заставил
Сару примерить, и на ее темных волосах она выглядела прелестно. — У вас
должна быть такая, — тихо произнес он.
— Я буду носить ее на своей ферме, — улыбнулась она в ответ, а он
поморщился.
— Вы непочтительны. Здесь, в тиаре королевы Виктории, которую она
носила юной девушкой, о чем вы говорите? О каком-то фермерском доме. Ужасная
девочка. — Но было ясно, что он думает совсем иначе.
Они пробыли в Тауэре до вечера, и это был настоящий урок истории, они узнали
о причудах, привычках, недостатках монархов Англии. Обо всем этом они не
узнали бы без него, и старшие Томпсоны рассыпались в благодарностях, когда
вернулись к его автомобилю.
— Изумительно, не так ли? Я всегда любил бывать здесь. Первый раз меня
привел в сокровищницу мой отец. Он любил покупать красивые драгоценности для
моей матери. Боюсь, она больше не носит их, хотя по-прежнему изумительно
выглядит в них, но заявляет, что чувствует себя при этом глупо. Она стала
очень болезненной и редко выезжает.
— Она не может быть слишком старой, — возразила мать Сары. Ей
самой было только сорок семь. Она родила Джейн, когда ей было двадцать три,
а вышла замуж за Эдварда в двадцать один год и через год потеряла первого
ребенка.
— Ей восемьдесят три, — с гордостью сказал Вильям. — Она
просто величественна и не выглядит старше шестидесяти. Но в прошлом году у
нее был перелом бедра, и это немного напугало ее, так что теперь она не
выезжает одна. Когда мне удается, я стараюсь взять ее с собой, но это не
всегда получается.
— Вы самый младший сын в большой семье? — Виктория была
заинтригована его словами, но он покачал головой и сказал, что он
единственный ребенок.
— Мои родители были в браке тридцать лет, когда я родился, и они уже
давно потеряли всякую надежду иметь детей. Моя мать всегда говорит, что это
было чудо, просто благословение Господне, вы простите меня за то, что я
столь высокопарен. — Он озорно усмехнулся. — А отец говорил, что
здесь не обошлось без дьявола. Он умер несколько лет назад и был
замечательным человеком. Он вам понравился бы, — заверил он их, заводя
машину. — Моей матери было сорок восемь лет, когда я родился, и это на
самом деле поразительно. Моему отцу было шестьдесят, и умер он в восемьдесят
пять лет, что совсем неплохо. Должен признаться, мне его недостает. Во
всяком случае, старая леди — оригинальная личность. Возможно, вам
представится случай познакомиться с ней до отъезда из Лондона. — Он с
надеждой взглянул на Сару, но она задумчиво смотрела в окно. Она думала о
том, как спокойно чувствовала она себя с ним и как все было просто. Но, по
правде говоря, все совсем не было так просто. Они никогда не смогут быть
больше чем случайными приятелями, и она должна постоянно помнить об этом,
особенно когда он так смотрит на нее, или заставляет смеяться, или берет за
руку. Невозможно изменить судьбу. Она получает развод. А он — четырнадцатый
по линии наследования британского трона. Когда они приехали в отель, он
взглянул на нее, помогая выйти из автомобиля, и заметил, что она чем-то
встревожена.
— Что-то случилось? — Он подумал, не сказал ли он чего, что могло
ее оскорбить, но она, кажется, так хорошо провела время и с явным
удовольствием примеряла драгоценности в Тауэре. Однако Сара была рассержена
на себя, ей казалось, словно она обманывает его, и она чувствовала
потребность все ему объяснить. Он имеет право знать о ней все, прежде чем
одаривать своей добротой.
— Нет, у меня просто болит голова.
— Я, наверное, напрасно заставлял вас примерять тяжелые короны. Прошу
прощения, Сара, мне очень жаль. — Он так раскаивался, и это только
ухудшало
...Закладка в соц.сетях
