Жанр: Любовные романы
Горькая сладость
...па
Ночлег и Завтрак
. С этим могут возникнуть какие-нибудь проблемы?
Бруки с выпученными глазами и широко разинутым от удивления ртом схватила ее
сзади и развернула.
— Ты серьезно? — прошептала она.
Мэгги приложила ладонь к животу и тихо сказала:
— Я внутри вся дрожу.
—
Ночлег и Завтрак
... — пробормотала Алтая, добравшись до нижнего этажа. —
Не уверена. Мне нужно в этом убедиться.
— Еще я хотела бы осмотреть постройку с архитектурно-инженерной точки
зрения, дабы удостовериться, что конструкция прочная. Здесь есть подвал?
— Поскольку здесь скальное основание, то подвал маленький.
Пожалуй, это помещение могла бы выбрать для себя испанская инквизиция,
настолько оно было сырым и темным. Но здесь стояла печь, и Алтая утверждала,
что она работает. Повторный осмотр кухонной стены и помещения для прислуги,
которое с ней граничило, показал, что водопроводная система, несомненно,
дала течь, а саноборудование верхнего этажа вот-вот провалится сквозь
потолок. Пока Мэгги соображала, Бруки позвала ее из гостиной:
— Мэгги, иди сюда! Ты должна увидеть это!
Бруки стояла на четвереньках возле откинутого ветхого коврика. Она оттирала
пол влажной салфеткой. Плюнула, опять потерла и воскликнула:
— О! Это паркет!
Эмоции вновь захлестнули Мэгги.
Стоя на четвереньках в купальных костюмах и пляжных жакетах, женщины
обнаружили то, о чем Алтая и не догадывалась: пол маленькой гостиной был
вымощен кленовыми рейками шириной в дюйм, уложенными в узор в виде птичьего
гнезда. В центре комнаты они нашли идеальный квадрат, от которого рейки
расходились к стенам, становясь длиннее и длиннее. Все это годами
покрывалось коркой пыли и грязи.
— Черт! Представь, что он отчищен и обработан полиуретаном, — сказала Бруки.
— Он будет светиться, как новая скрипка.
Мэгги не нужно было больше убеждать. Прежде чем уйти, она опять поднялась
наверх, чтобы еще раз взглянуть на помещение бельведера.
Спустя час с того момента, как Мэгги и Бруки вошли в контору по продаже
недвижимости, они мчались во взятой напрокат
тойоте
, удивляясь друг другу
и с трудом сдерживая возбуждение.
— Ради всего святого, что я делаю? — спросила Мэгги.
— Лечишься от депрессии.
— О Боже! Бруки, это безумие.
— Я знаю! Но я так взволнована, что готова описаться.
Они засмеялись.
— Какой сегодня день? — спросила Мэгги.
— Четверг.
— У меня есть два дня, чтобы быстро поработать ногами, даже всего полтора,
если я иду на свадьбу. Черт, я жалею, что обещала Лайзе прийти. Ты не
знаешь, где мне выяснить, в каких районах разрешено открывать такие
гостиницы?
— Мы можем попытаться узнать что-нибудь в мэрии.
— В городе есть архитекторы и инженеры-строители?
— В Систер-Бее есть архитектор.
— А как насчет юриста?
—
Карлстром и Невис
. Бог мой, Мэгги, а ты серьезно настроена. По-
настоящему серьезно!
Мэгги прижала руку к груди.
— Знаешь, сколько времени прошло с тех пор, как я переживала такое состояние? Я дышу полной грудью!
Бруки засмеялась. Мэгги стиснула руль, откинула голову назад и вжалась
спиной в мягкую обшивку сиденья.
— О, Бруки, это просто здорово.
— Привести в порядок этот реликт стоит больших денег, — запоздало
предупредила Бруки.
— Я миллионерша, я могу себе это позволить.
— Но вдруг ты не сможешь изменить законы?
— Я постараюсь! В Америке есть фешенебельные жилые кварталы, в которых стоят
такие второразрядные заведения. Как же они справляются?
— Ты вынуждена будешь жить с тем же трехзначным телефонным кодом, что и у
твоей матери.
— Ох, — простонала Мэгги. — Не напоминай мне.
— И с чего мы начнем?
Мэгги, улыбаясь, прибавила скорость и ощутила, что к ней возвращается вкус к
жизни.
— Поедем, расскажем моему отцу.
Рой просиял:
— Я буду помогать тебе чем только смогу.
Вера нахмурилась:
— Ты, девочка, сошла с ума.
Мэгги предпочла довериться мнению отца.
Мэгги успела побывать в мэрии и выяснила, что Коттедж-Роу, как и ожидалось,
был отведен под жилищную зону и требовалось подавать специальное прошение.
Клерк объяснил, что зональность контролируется округом, а не правлением
города. После этого Мэгги связалась с Бертом Невисом и попросила его
составить документы, необходимые для внесения денежного задатка. Она
поговорила с архитектором из Систер-Бея Имесом Гиллардом, у которого все
время оказалось расписанным на две недели вперед и который направил ее к инженеру-
строителю по имени Томас Чопп. Тот сказал, что может обследовать дом и
сказать свое
мнение, но не хотел бы давать письменных
заключений: и ни один инженер или архитектор не сделает этого, учитывая, что
зданию девяносто лет. Под конец она позвонила Алтай Мунн.
— У меня завтра к пяти часам вечера будет готов денежный задаток и условный
договор на покупку.
После ужина Мэгги вместе с Роем составляли список: печь, водопроводная
система, электропроводка, обследование земли и пробы воды, если есть
отдельный источник, который мог находиться там с тех пор, когда в Рыбачьей
бухте не было городского водопровода.
Затем он составил перечень консультантов, у которых Мэгги могла бы получить
информацию.
Все это время Вера ворчала:
— Не понимаю, почему бы тебе не купить красивый дом на вершине скалы или не
переселиться в один из новых кооперативных домов? Они быстро растут по всей
стране. У тебя, таким образом, рядом будут соседи, и тебе не придется
страдать от протекающих батарей и термитов. А сдавать комнаты постояльцам —
ради всего святого, Мэгги, это не достойно тебя! К тому же одинокая женщина
не должна заниматься таким делом. Кто знает, что за извращенец может вдруг
прийти? И они будут спать под твоей крышей! Да одна мысль об этом заставляет
меня содрогнуться!
К удивлению Мэгги, Рой, опустив голову, исподлобья взглянул на жену и
спросил:
— Почему бы тебе не помыть что-нибудь?
Вера открыла рот, чтобы ответить, решительно закрыла его и с красным от
гнева лицом вылетела из комнаты.
Последующие два дня превратились в безумный вихрь телефонных переговоров,
встреч с подрядчиками, изучения цен на недвижимость, общения с юристами, с
торговой палатой, Алтией Мунн, округом, штатом... Мэгги пыталась найти
законы штата Висконсин, регламентирующие устройство гостиниц разряда
Ночлег
и Завтрак
. После того как ее несколько раз направляли не туда, куда нужно,
Мэгги наконец добралась до человека, в ведении которого находились гостиницы
Ночлег и Завтрак
. Им оказался инспектор по молоку штата.
Инспектор по молоку, ради всего святого!
Она добилась его обещания выслать ей в Сиэтл документы, потом помчалась,
чтобы забрать договор на покупку, составленный адвокатом, затем — в офис
Алтии Мунн, где внесла задаток, несмотря на то что у нее еще не было
разрешения. Обмениваясь с Алтией рукопожатиями, она взглянула на часы и чуть
не завопила. У нее осталось пятьдесят минут на то, чтобы вернуться домой,
принять душ, одеться и прибыть в общинную церковь на венчание Гари
Идельбаха.
Глава 5
Более прекрасного дня для свадьбы нельзя было и придумать. Чистое небо, лишь
легкая тень покрывает ступеньки общинной церкви Рыбачьей бухты.
Большинство гостей Эрик Сиверсон знал в лицо. Его мать и Нэнси шли впереди,
Барбара с Майком — позади, далее следовали бизнесмены, соседи и давние
друзья. Он обменялся рукопожатиями с родителями жениха и представил:
— Дорогая, это мама и папа Гари. Карл, Мэри — моя жена Нэнси.
Пока они вели светскую беседу, он замечал восхищенные взгляды, которыми
сопровождали его жену, и был горд этим. В любом месте, когда они были рядом,
на них таращились люди — женщины, дети, мужчины, пожилые и молодые. Даже
невеста во время процедуры венчания не получала столь восторженных взглядов.
Двигаясь по цепочке, он поцеловал невесту в щеку.
— Ты прекрасно выглядишь, Дебора. Думаешь, что сможешь жить с этим тунеядцем
и пропойцей? — поддразнил он, улыбаясь жениху, который был на десять лет
старше своей невесты. Гари прижал Дебору к себе и засмеялся.
— У нас не будет проблем.
Эрик пожал ему руку.
— Поздравляю, парень, заслужил.
Все в городе знали, что первая жена Гари пять лет назад бросила его с двумя
детьми, сбежав с кинооператором из Латинской Америки, приезжавшим в Дор-
Каунти на съемку. Дети, которым сейчас было одиннадцать и тринадцать, стояли
рядом с отцом, впервые одетые так торжественно.
— Шейла, — поддразнил Эрик, беря руку девочки, — разве ты не знаешь, что
невежливо быть красивее невесты?
Он поцеловал ее в щеку, от чего лицо Шейлы вспыхнуло и стало таким же ярко-розовым, как и ее платье.
Девочка улыбнулась, приоткрыв рот, полный ортодонтических скоб, и ответила
застенчиво:
— Ваша жена красивее любой невесты.
Эрик широко улыбнулся, положил руку на плечо Нэнси и признательно взглянул
ей в глаза.
— Пожалуй, да, Шейла, спасибо тебе. Я тоже так думаю.
Следующим подошел одиннадцатилетний Бретт. Эрик коснулся пальцами шелкового
отворота его смокинга и прошептал:
— Вы только посмотрите на это! Майкл Джексон, ложись!
— Я бы предпочел надеть футболку, — пожаловался Бретт, просовывая руку под
смокинг, — эта штука постоянно сваливается.
Они засмеялись и продолжили движение к концу цепочки, где Эрик вновь
расплылся в широкой улыбке при виде знакомого лица.
— Ну будь я проклят! Лайза, привет!
— Эрик!
Он обнял хорошенькую темноволосую женщину, затем повернулся к Нэнси.
— Нэнси, это сестра Гари, Лайза. Королева нашего выпускного вечера. Ты
понимаешь почему? Мы тогда дружили. В то время Гари был лишь маленьким
хулиганом, который все время приставал к нам, чтобы мы бросали ему мяч или
играли с ним в салки. Лайза, это моя жена Нэнси.
Женщины поприветствовали друг друга, и Эрик добавил:
— Лайза, серьезно, ты выглядишь великолепно.
Цепочка медленно продвигалась дальше, заставляя и его двигаться.
— Мы поговорим попозже, хорошо? — сказал Эрик.
— Да, давай. Ой, Эрик! — Лайза схватила его за руку. — Ты видел Мэгги?
— Мэгги? — Он вдруг разволновался.
— Она где-то здесь.
Эрик оглядел гостей, стоявших на боковой дорожке и на бульваре.
— Вон там, — указала Лайза, — с Бруки и Джином. А вон — мой муж Лайл тоже с
ними.
— Спасибо, Лайза. Я подойду и поздороваюсь. Ты не против, милая? — спросил
он у Нэнси.
Она была против, но сдержалась и не сказала об этом. Эрик коснулся ее плеча.
— Извини меня, я сразу же вернусь.
Наблюдая, как он уходит, Нэнси встревожилась, понимая, что он идет к своей
давней подружке. Эта женщина, богатая вдова, на днях звонила ему глубокой
ночью. А Эрик выглядел обворожительно в новом сером костюме и белой рубашке,
что подчеркивало его элегантность и здоровый летний загар. Когда он
пробирался сквозь толпу, две молоденькие девушки и женщина лет семидесяти
проводили его глазами. Если уж они так таращились, что же будет с его давней
подружкой?
Эрик увидел Мэгги. Она стояла к нему спиной. На ней было белое с розовым
платье. По-прежнему темноволосая, по-прежнему тонкая. Увлеченная оживленной
беседой, она подняла руки и хлопнула в ладоши, затем переступила с ноги на
ногу.
Приближаясь, Эрик ощущал некоторую неловкость — смесь опасения и
любопытства. Мэгги слегка толкнула Бруки в бок, по-видимому что-то
рассказывая, и все засмеялись. Когда Эрик поравнялся с ними, Мэгги
восклицала:
— Инспектор по молоку штата Висконсин!
Он тронул ее за плечо:
— Мэгги?
Мэгги оглянулась и замерла. Они оцепенело смотрели друг на друга. Несмотря
на то что прошло много лет, они почувствовали былую близость, и это
мгновенно заставило их сердца биться сильнее. Оба не знали, что нужно делать
или говорить.
— Эрик! — улыбнулась Мэгги, придя в себя первой.
— Я мечтал, чтобы это оказалась ты.
— Эрик, как я рада тебя видеть!
Любого другого старого приятеля она обязательно обняла бы, но Эрику лишь
протянула руки. Он крепко сжал их.
— Как ты?
— Прекрасно. Намного лучше. — Мэгги пожала плечами и улыбнулась. — Я
счастлива.
Она была тонкой, как веточка. Ямочка у нее на подбородке по-прежнему имела
форму сердца, но вокруг залегли две глубокие морщинки. Брови стали тоньше, а
в уголках глаз появились
гусиные лапки
. Одета Мэгги была очень элегантно,
а ее золотисто-каштановые волосы изящно уложены.
— Счастлива? Это хорошо. И выглядишь ты изумительно.
— Ты тоже, — ответила она.
Его глаза по-прежнему окрашивала голубизна озера Мичиган. Кожа была гладкой
и смуглой. Волосы, некогда почти желтые, густые и длинные, потемнели до
цвета яблочного сидра и были коротко подстрижены и аккуратно уложены. Из
миловидного юноши Эрик превратился в статного красивого мужчину. Плечи стали
шире, лицо округлилось.
Мэгги осторожно высвободила свои руки.
— Я не знал, что ты будешь здесь, — сказал Эрик.
— Я и сама не знала. Это Бруки уговорила меня приехать домой, а Лайза
настояла, чтобы я присутствовала на свадьбе. Но ты... — Она с радостным
удивлением засмеялась. — Я тоже не ожидала увидеть тебя здесь.
— Мы с Гари — члены городской ассоциации Рыбачьей бухты и вместе пытались
спасти старинную ратушу от сноса. Когда люди занимаются одним делом так
долго, то становятся или друзьями, или врагами. Мы стали друзьями.
В этот момент вмешалась Бруки:
— А как насчет остальных твоих друзей, Сиверсон? Для нас у тебя не найдется
даже привета?
Эрик запоздало повернулся для приветствия:
— Привет, Джин.
— А это муж Лайзы, Лайл.
Они обменялись рукопожатием.
— Эрик Сиверсон — старый школьный приятель Лайзы.
— Расскажи ему свою новость, Мэгги, — предложила Бруки.
Мэгги улыбнулась Эрику, и тот невольно опустил глаза.
— Я покупаю дом старика Хардинга.
— Шутишь!
— Нет. Как раз сегодня я внесла задаток и подписала условный договор на
покупку.
— Это то огромное древнее чудище?
— Если все пройдет благополучно, в нем будет первая в Рыбачьей бухте
гостиница типа
Ночлег и Завтрак
.
— Вообще-то он прочный.
— Бруки заставила меня осмотреть его. — Она коснулась лба, словно у нее
кружилась голова. — Я до сих пор не могу в это поверить!
— Но выглядит он так, будто вот-вот развалится.
— Возможно, ты прав. На следующей неделе его осматривает инженер-строитель,
и, если окажется, что дом не такой прочный, сделка аннулируется. А пока я
очень возбуждена.
— Ну, я не осуждаю тебя. Ты давно приехала?
— Во вторник. И собираюсь завтра обратно.
— Короткая поездка.
— Однако очень значительная.
— Да.
Они заметили, что снова изучают друг друга. Давние друзья, даже
чуть
больше, чем друзья
, они ясно понимали, что всегда хотели быть
чуть
больше
.
Оглянувшись, Эрик внезапно предложил:
— Слушай, пойдем к моей маме. Она будет рада тебя видеть.
— Она здесь? — спросила Мэгги.
На лице Эрика появилась усмешка.
— Ради такого случая даже накрутила волосы.
Мэгги рассмеялась. Она сразу же узнала в толпе Анну Сиверсон, ее седую
голову в завитках, уложенных, как мороженое в рожке. Она стояла рядом с
братом Эрика Майком и его женой Барбарой. Майка Мэгги помнила выпускником
школы, играющим в школьном спектакле роль убийцы. С ними находилась красивая
женщина, жена Эрика, как сразу же поняла Мэгги.
Придерживая Мэгги за локоть, Эрик подвел ее к матери.
— Ма, смотри, кто здесь.
Анна оборвала себя на полуслове, обернулась и всплеснула руками.
— Ну, вот они, глазки, которые всегда на мокром месте.
— Здравствуйте, миссис Сиверсон.
— Подойди-ка ко мне, Маргарет Пиерсон. — Анна порывисто обняла Мэгги, три
раза похлопала ее по спине, затем отодвинула от себя и опять обняла. — Ты не
сильно изменилась, с тех пор как приходила ко мне на кухню и уплетала теплый
хлеб. Немного отощала — только и всего.
— И немного постарела.
— Ну а кто не постарел? Каждую зиму я говорю себе, что не намерена больше
вести это дело следующей весной, но каждую весну, когда тает лед, у меня
начинается зуд и я включаюсь в работу. Я хочу видеть туристов, возбужденных
своим уловом на тысячу долларов, хочу видеть, как отплывают и возвращаются
лодки. Смотришь на эти лодки и не понимаешь, что бы делала, если бы все это
вдруг исчезло из моей жизни. У ребят сейчас две лодки. Одной управляет Майк.
Помнишь его? А это Барб.
— Да, привет.
— А это, — вмешался Эрик, кладя руку на затылок самой красивой, до
благоговейного трепета, женщины, какую Мэгги когда-либо видела, — моя жена
Нэнси.
Черты ее лица поражали естественной гармонией, потрясали совершенством,
усиленным безупречно наложенным макияжем, оттенки которого переходили один в
другой, будто нанесенные аэрографом. Прическу Нэнси выбрала настолько
простую, что та не отвлекала от ее красоты. В дополнение к тому, что
предоставила ей природа, была еще и тщательно отточенная худоба,
подчеркнутая роскошной одеждой, которую Нэнси носила с продуманной
небрежностью.
— Нэнси... — Мэгги растянула теплое рукопожатие, глядя прямо в глаза
женщине, заметив и очень густые ресницы, и подведенные нижние веки. — Мне
многие люди говорили о вашей красоте, и они совершенно правы.
— Хм, спасибо.
Нэнси отдернула руку. Ее миндалевидные ногти были гранатового цвета.
— Я хочу сразу же извиниться за то, что разбудила вас недавно своим звонком.
Мне нужно было сначала посмотреть на часы.
Улыбка застыла в глазах Нэнси, губы слегка изогнулись, но она не произнесла
никакой примирительной фразы, отчего от разговора осталось неприятное
ощущение пустоты.
— У Мэгги новость, — объявил Эрик, заполняя паузу. — Она уверяет меня, что
участвует в торгах на дом старика Хардинга и хочет быть хозяйкой гостиницы.
Как ты думаешь, Майк, достаточно ли долго он выдержит, чтобы оправдать
затраченные на него время и усилия?
— Ну конечно, выдержит! — ответила Анна. — Этот дом строили в те времена,
когда знали, как надо строить. Лес пилили с Атарджион-Бея и наняли польского
спелеолога из Чикаго, который жил здесь во время строительства. Все балясины
для перил и каминные полки вырезались вручную. Одни полы в этом доме на вес
золота! — Анна остановилась и взглянула на Мэгги. — Хозяйка гостиницы? Ха!
— Если мне удастся получить разрешение. Я пока не выяснила, куда нужно
обращаться.
— Это не трудно, — вставил Эрик. — В правление совета по планированию Дор-
Каунти. Они собираются раз в месяц в здании суда в Старджион-Бее. Я точно
знаю, поскольку был членом правления.
Придя в восторг от полученной информации, Мэгги нетерпеливо повернулась к
Эрику:
— Что мне нужно сделать?
— Приходи на заседание и проси разрешение на условное использование,
объяснив им, для чего это нужно.
— Как ты думаешь, у меня могут быть неприятности?
— Ну... — На лице Эрика отразилось сомнение, он поднял руку и почесал в
затылке. — Надеюсь, что нет. Но я могу тебя проинформировать.
— Ой, нет! — Мэгги упала духом. — Но ведь экономика Дор-Каунти держится на
туризме, не так ли? А что привлечет туристов больше, чем гостиницы
Ночлег и
Завтрак
?
— Согласен, но, к сожалению, я теперь не вхожу в правление. А пять лет назад у нас была ситуация...
В этот момент вмешалась Бруки:
— Мэгги, мы сейчас идем на прием, ты с нами? Привет всем. Привет, миссис
Сиверсон. Вы не возражаете, если я утащу Мэгги?
Взгляд Мэгги заметался между Бруки и Эриком, который заметил ее испуг.
— Вперед! — сказал Эрик. — Мы тоже будем на приеме. Там и поговорим
поподробнее.
Яхт-клуб располагался на берегу озера Мичиган в двадцати минутах езды от
церкви. Всю дорогу Мэгги оживленно болтала с Бруки и Джином, строя планы на
будущие весну и лето, беспокоясь о том, что могут возникнуть трудности с
расторжением контракта в колледже, обсуждая продажу дома в Сиэтле.
Когда они добрались до яхт-клуба и причала, где было пришвартовано множество
парусников, Мэгги воскликнула:
— Моя лодка! Я забыла о лодке! Ее тоже нужно продать!
— Все очень просто, крошка, очень просто, — успокоила подругу Бруки. —
Сначала мы зайдем сюда, погуляем на свадьбе, и только
потом
ты можешь начать волноваться и думать о своих делах.
Яхт-клуб в гавани Бейли в прошлые времена был излюбленным местом Мэгги.
Входя сюда вновь, она почувствовала, какое сильное впечатление он на нее
производит. Из огромных — от потолка до пола — окон открывался чарующий вид
на причал и доки, где вперемешку стояли современные парусные суда и яхты,
прибывшие из Чикаго на уик-энд. На фоне выцветшей дощатой обшивки доков
белые палубы яхт светились, как нитка жемчуга, плавающая на кристально-
голубой воде. Между клубом и доками к самой кромке воды отлого спускались
ухоженные лужайки.
Пол покрывал шикарный ковер, а воздух был наполнен запахами, идущими от
недавно включенной плиты. Под мерцающими серебристыми кастрюлями колебались
синие языки пламени. Скрестив руки за спиной и кивая прибывающим гостям,
стояли в ожидании повара в высоких белых колпаках, похожих на грибы. В
соседнем зале ансамбль из трех музыкантов играл расслабляющий джаз, который
просачивался в столовую и создавал общее настроение. Белые льняные скатерти
украшали столы; на белых тарелках стояли салфетки кораллового цвета;
хрустальные бокалы ожидали, когда их наполнят.
Мэгги увидела много знакомых. Все они чуть постарели. К ней подошла для
нежного приветствия и выразила сочувствие по поводу ее недавнего вдовства
миссис Хантингтон, которая когда-то работала поваром в школе. Затем подошел
Дейв Триптон, возивший в доки Рыбачьей бухты топливо.
— Я тебя помню, ты дочь Роя Пиерсона, — сказал он. — Ты иногда пела на
встречах физкультурников, точно?
Миссис Марвелла Петерсон, член группы поддержки женщин, куда входила и мать
Мэгги, предложила:
— Загляни к нам как-нибудь. Мы сейчас живем на вершине скалы, через два дома
от дороги.
Клинтон Строберг и его жена Тина, владельцы гостиницы возле Систер-Бея, уже
знали о намерении Мэгги купить дом Хардинга и пожелали ей удачи. Когда они
обсуждали ситуацию по сдаче жилья, Мэгги краем глаза заметила, что появился
Эрик с компанией. Продолжая рассеянно слушать Строберга, она смотрела, как
Эрик обменивается с гостями рукопожатиями, принимает у официантки бокал
шампанского, усаживает жену, мать и усаживается сам.
Со стороны Нэнси было не очень красиво оказать ей такой холодный прием, и
хотя Мэгги жаждала продолжить разговор с Эриком, она понимала, что лучше не
подходить к нему еще раз.
Мэгги и ее компания выбрали столик прямо напротив стола Эрика. Во время
обеда Мэгги подняла глаза и встретилась взглядом с Эриком. Он вежливо
улыбнулся, и Мэгги отвернулась, чтобы поговорить с Бруки.
Гостей угощали знаменитыми для этого яхт-клуба блюдами из морских продуктов:
запеченными в раковине устрицами, фаршированной плоской рыбой, зубаткой
кеджун, мелкими креветками под маринадом и клешнями крабов, приготовленными
на пару. Позже, когда гости стали перемещаться по залу, Мэгги все же выбрала
подходящий момент. Начались танцы. Она стояла у огромного окна, наблюдая за
отсветом заходящего солнца на голубой воде залива. Появились два парусника,
белые как чайки. Официанты вынесли свои серебристые сковороды и погасили
голубые языки пламени. Резкий запах, идущий от плиты, специфический для
шикарных ресторанов, напомнил Мэгги загородный клуб
Медвежья бухта
, где
она была последний раз на приеме по случаю свадьбы. Филлип был тогда еще
жив, они сидели с друзьями, болтали, смеялись, танцевали. Через полгода
после его смерти Мэгги отклонила приглашение на свадьбу, поскольку не желала
идти туда в одиночестве. А сейчас прекрасно проводила время, значит, ей
удалось преодолеть барьеры, возникшие перед ней, после того как она
овдовела. На занятиях группы именно Мэгги утверждала:
Нет, они
забыли меня!
.
Теперь же, среди знакомых людей, которые помнили ее, она радовалась
предстоящим переменам, признаваясь себе в том, что наконец-то ее ждет
полноценный год.
Если бы я обратилась к ним раньше, то не чувствовала бы себя такой
одинокой и несчастной. Солнце отдыхало. Его отражение лежало на поверхности воды, как золотая
монета. Парусники напоминали царящие над водой островки. Ближе, у
пришвартованных лодок, вода была совершенно спокойной, словно небесно-
голубой шелк, смятый лишь парой диких крякв, совершающих свое последнее
вечернее плавание.
—
...Закладка в соц.сетях
