Жанр: Любовные романы
Горькая сладость
...людая за ним.
— Не знаю. Я ее рассмешила, но вообще трудно сказать. А какое впечатление
она произвела на тебя?
— Я даже не знаю. Прошло двадцать три года, Бруки. Довольно сложно понять,
ведь я только слышал ее голос. Я ее тоже рассмешил, но... Черт, если бы она
хоть что-нибудь рассказала.
— А ты не можешь выбрать время и позвонить ей, сейчас или как-нибудь
попозже. Я думаю, это ей помогло бы. Я уже поговорила с Фиш, Лайзой и Тэйни.
Мы собираемся звонить ей по очереди.
— Прекрасная мысль. — Эрик задумался на пару секунд и решился: — Бруки, у
тебя есть ее телефон?
— Конечно. Ты приготовил карандаш?
Он быстро схватил карандаш, висевший на грязной веревке.
— Да, давай. — Под пристальным взглядом Ма он записал номер Мэгги на обложке
телефонной книги среди дюжины разных каракулей. — 206-555-3404, — повторил
он. — Спасибо, Бруки.
— Эрик?
— Да?
— Передай ей привет и скажи, что я помню о ней и скоро позвоню.
— Ладно.
— И передай привет своей маме.
— Ладно. Я сейчас в ее доме, Бруки.
— Пока.
Повесив трубку, Эрик встретился взглядом с Анной и почувствовал себя так,
словно по нему галопом несется табун лошадей.
— Она занимается в группе психологической поддержки для людей, находящихся
на грани самоубийства. Врач посоветовал ей позвонить старым друзьям. — Он
перевел дыхание и обеспокоенно посмотрел на мать.
— Скверно, скверно.
— Она ничего мне не сказала, Ма.
— Это непросто — признаться в этом даже себе самому.
Эрик подошел к окну и уставился во двор, пытаясь представить себе Мэгги
такой, какой помнил, — веселой девушкой, всегда готовой рассмеяться. Он
долго стоял, переполненный тревогой, и обдумывал, что лучше сделать.
Наконец он повернулся к Анне. Эрику было сорок лет, но он нуждался в ее
одобрении.
— Я должен позвонить ей, Ма.
— Конечно.
— Я побеспокою тебя, если позвоню отсюда?
— Давай звони, мне нужно принять душ. — Она бросила фильтр в кофейную гущу,
подошла к сыну, крепко обняла его, что бывало нечасто, и грубовато-
добродушно похлопала по спине. — Иногда, сынок, у нас нет выбора, — сказала
она и оставила его одного в пустой кухне рядом с ожидающим телефоном.
Глава 3
На следующий день после беседы с Бруки и Эриком телефон Мэгги решил
компенсировать свое обычное молчание. В первый раз он зазвонил в шесть утра.
— Привет, мам.
Мэгги быстро поднялась и посмотрела на часы.
— Кейти, у тебя все хорошо?
— У меня все прекрасно, и ты могла бы узнать это еще вчера, если бы твой
телефон не был занят так долго.
— О, Кейти, прости. У меня были две замечательные беседы со школьными
друзьями.
Она вкратце пересказала Кейти разговор с Бруки и Эриком, спросила, где та
была, получила обещание позвонить вечером и попрощалась, не ощутив
одиночества, которого ожидала.
Следующий звонок раздался, когда она побалтывала своим первым в тот день
пакетиком чая. Звонила Нельда.
— Тэмми начинает выздоравливать, и доктор Фельдстейн говорит, что ей было бы
полезно нас увидеть.
Мэгги приложила руку к сердцу, вздохнув:
— О, благодарю Бога! — День обещал быть радостным.
В половине одиннадцатого раздался следующий звонок, совсем неожиданный.
— Алло? — ответила Мэгги.
И услышала голос из прошлого:
— Мэгги, это Тэйни.
Подпрыгнув от удивления, Мэгги улыбнулась и обхватила трубку двумя руками.
— Тэйни... О, Тэйни, как ты? Боже, как приятно слышать твой голос.
Их разговор длился сорок минут. Затем прошло не больше часа, как Мэгги опять
ответила на звонок. На сей раз она услышала писклявый голосок мышки из
мультфильмов, не узнать который было невозможно.
— Привет, Мэгги. Узнаешь?
— Фиш? Фиш, это ты, да?
— Да, это рыбка*.
— О, мой Бог, я не верю этому. Бруки звонила тебе, правда?
Когда позвонила Лайза, Мэгги почти не удивилась. Она красилась, собираясь в
клинику, чтобы навестить Тэмми, когда телефон вновь зазвенел.
— Привет, подруга, — раздался мелодичный голос.
— Лайза... О, Лайза.
— Прошло много времени, не так ли?
— Слишком много. О, силы небесные... я не удивлюсь, если сейчас разрыдаюсь.
— Она смеялась и плакала одновременно.
— Я сама немного обалдела. Как ты, Мэгги?
— А как бы чувствовала себя ты, если бы все четверо твоих самых дорогих
старых друзей пришли на выручку сразу, как только ты позвонила? Я потрясена.
Через полчаса, когда они ударились в воспоминания и увлеклись, Лайза
сказала:
— Мэгги, у меня есть идея. Ты помнишь моего брата Гари?
— Конечно. Он женат на Марси Крейг.
— Был. Они развелись более пяти лет назад. Так вот, на следующей неделе Гари
женится второй раз, и я приеду в Дор на свадьбу. И у меня возникла мысль, а
что, если бы ты выбралась домой, подъехали бы Тэйни и Фиш, и мы все вместе
высадились бы у Бруки.
— О, Лайза, я не могу. — В голосе Мэгги звучала досада. — Это чудесно, но
меньше чем через две недели я уже должна выйти на работу.
— Как раз получится короткое путешествие.
— Я боюсь, что оно окажется не столь коротким, а для начала такого семестра,
как этот... Прости, Лайза.
— Черт подери. Вот досада-то.
— Я понимаю. Было бы, наверное, очень весело.
— Ладно, подумай все-таки. Даже если это будет всего лишь уик-энд. Как было
бы здорово опять собраться вместе.
— Хорошо, — пообещала Мэгги, — подумаю.
И она думала по дороге в клинику — о Бруки, которая позвонила всем девочкам;
о том, как все они после стольких лет разлуки забеспокоились и сразу
связались с ней; и о том, что у нее за столь короткий срок появились такие
радужные планы. Она размышляла о странных переменах в жизни и о том, как
поддержка, только что оказанная ей, может дать ей надежду на эту перемену.
Без пяти три она сидела в комнате для отдыха блока интенсивной терапии
клиники Вашингтонского университета, листая страницы журнала
Хорошая
домашняя хозяйка
, и ожидала, когда ее пригласят. Небольшой телевизор
бормотал с полки на дальней стене. В углу у окна отец с двумя сыновьями
ожидали известий о матери, перенесшей операцию по шунтированию. От ниши в
стене из жаростойкого пластика
формайка
по комнате разносился крепкий
запах кофе.
Быстро и бесшумно вошла медсестра, худенькая, симпатичная, в мягких белых
туфлях.
— Миссис Стерн?
— Да? — Мэгги бросила журнал и вскочила.
— Вы можете войти и повидать Тэмми, но лишь на пять минут.
— Спасибо.
Мэгги не была готова к тому, что увидела в палате Тэмми. Много аппаратуры.
Какие-то трубки и бутылочки; экраны, на которых высвечивались данные о
состоянии организма; и тонкая, изможденная Тэмми, опутанная сетью проводов с
датчиками. Ее глаза были закрыты, руки лежали запястьями вверх, все в
фиолетовых синяках. Ее светлые волосы с абрикосовым оттенком, предмет ее
гордости, за которыми она ухаживала с особой тщательностью и укладывала
примерно в том же стиле, что и Кейти, были теперь похожи на птичье гнездо.
Мэгги некоторое время стояла около кровати, прежде чем Тэмми открыла глаза и
увидела ее.
— Привет, малышка. — Мэгги нагнулась и коснулась губами щеки девушки. — Мы
все очень беспокоимся за тебя.
Глаза Тэмми наполнились слезами, и она отвернулась.
Мэгги убрала ее волосы со лба.
— Мы очень рады, что ты осталась жива.
— Но мне так стыдно.
— Не надо. — Взяв в ладони лицо Тэмми, Мэгги осторожно повернула его к себе.
— Ты не должна стыдиться. Смотри вперед, а не назад. Ты сейчас собираешься
стать сильнее, а мы все будем действовать вместе, чтобы доставить тебе
радость.
Слезы продолжали наворачиваться на глаза Тэмми, и она попыталась поднять
руку, чтобы их вытереть. Рука, опутанная проводами, дрожала, и Мэгги, взяв
салфетку из коробки, осторожно промокнула Тэмми глаза.
— Я потеряла ребенка, Мэгги.
— Я знаю, милая, я знаю.
Тэмми отвела взгляд, Мэгги коснулась ее виска.
— Но ты жива, и счастье, что все мы можем заботиться о тебе. Мы хотим видеть
тебя опять здоровой и улыбающейся.
— Почему кто-то должен беспокоиться за меня?
— Потому что ты — это ты, ты личность, притом особенная. Ты столкнулась с
такими жизненными обстоятельствами, которые помешали тебе реализовать себя.
Каждый из нас, Тэмми, живет так же. Каждый из нас является ценностью. Можно
тебе рассказать кое-что? — Тэмми опять повернулась к Мэгги, и та продолжала:
— Вчера вечером мне было так плохо. Моя дочь уехала в колледж, и ты попала в
клинику, и дом был таким пустым. Все казалось бессмысленным. Поэтому я
позвонила одной моей старой школьной подруге, и знаешь, что случилось?
В глазах Тэмми появился проблеск интереса.
— Что?
— Она связалась с другими нашими подругами, и пошла эта удивительная цепная
реакция. Сегодня мне позвонили три из них — замечательные старые подруги,
которых я не слышала давным-давно. Люди, в которых я никогда не сомневалась,
беспокоились обо мне и хотели, чтобы я была счастлива. Так будет и с тобой.
Вот увидишь. Когда я собиралась выйти из дома, чтобы ехать к тебе, я уже не
надеялась, что телефон перестанет звонить.
— Правда?
— Правда. — Мэгги улыбнулась и получила в ответ слабую улыбку. — А теперь
послушай, малышка... — Она осторожно села, чтобы не повредить ни одной из
пластиковых трубок. — Мне сказали, что я могу побыть здесь лишь пять минут,
и я думаю, мое время закончилось. Но я приду опять. А ты пока подумай о том,
что тебе принести, когда ты перейдешь в свою палату. Какие-нибудь напитки,
журналы... Что ты хочешь?
— Я уже сейчас знаю.
— Так скажи.
— Не могла бы ты принести мне шампунь
Нексус
и восстановитель для волос?
Больше всего мне хочется вымыть голову.
— Конечно. И фен, и щипцы для завивки. Мы сделаем тебе такую красоту, как у
Тины Тернер.
Тэмми почти засмеялась.
— Мне очень нравятся вот эти ямочки. — Она поцеловала Тэмми в лоб и
прошептала: — Мне пора уходить. Держись!
Выйдя из клиники, Мэгги ощутила, что ее переполняет оптимизм: если
двадцатилетняя девушка просит принести ей шампунь, значит, опасность
миновала. По пути она остановилась у дамского салона и купила для Тэмми то,
что та просила. Войдя в дом, она прошла на кухню и услышала, что телефон
снова звонит.
Она пересекла комнату, подняла трубку и, немного запыхавшись, ответила:
— Алло?
— Мэгги? Это Эрик.
Сюрприз застал ее врасплох. Она прижала бумажный пакет с шампунем к животу и
стояла, лишившись дара речи целых пять секунд, прежде чем осознала, что
должна как-то ответить.
— Эрик? Ну, небеса, вот это сюрприз!
— Как ты?
— Я? Немного запыхалась, но теперь все нормально. Я только что пришла.
— Я разговаривал с Бруки, и она рассказала мне об истинной причине твоего
звонка.
— Истинной причине? — Мэгги медленно поставила пакет на буфет. — О, ты про
мою депрессию?
— Я не мог понять этого прошлой ночью. Хотя чувствовал, что ты звонишь не
только для того, чтобы сказать
привет
.
— Мне сегодня намного лучше.
— Бруки сказала, что кто-то из твоей группы пытался покончить с собой. Я
просто очень испугался — я имею в виду... — Он глубоко и шумно вздохнул. —
Боже, я не знаю, что я имею в виду.
Мэгги коснулась трубки свободной рукой.
— О, Эрик, ты имеешь в виду, что я тоже могла находиться на грани
самоубийства? Вот почему ты звонишь?
— Ну... я не знаю, что думать. Я просто, черт, не мог сегодня целый день
опомниться, спрашивая себя, почему ты позвонила? В конце концов, я спросил у
Бруки, и, когда она рассказала мне о том, что у тебя депрессия и ты
лечишься, мое сердце сжалось. Мэгги, когда мы были молоды, ты всегда
смеялась.
— Я не собиралась покончить с собой, даже не думала об этом. Ей-богу, Эрик.
Это была молодая женщина по имени Тэмми, я только что навещала ее в клинике.
И она тоже больше не собирается делать этого, мне даже удалось вызвать у нее
улыбку, почти смех.
— Это радует.
— Прости, что я была не до конца искренней с тобой прошлой ночью. Может
быть, я должна была бы сказать тебе, что занимаюсь в группе. Но, когда ты
взял трубку, я почувствовала, что не знаю, как это описать. Думаю, я просто
смутилась. С Бруки было немного легче, а с тобой... Получалось, будто я
навязываюсь: позвонила через столько лет и жалуюсь на свои трудности.
— Навязываешься? Что за глупость!
— Может быть. Как бы то ни было, спасибо за такие слова. Послушай, отгадай,
кто еще сегодня звонил? Тэйни, и Фиш, и Лайза. Им позвонила Бруки. А теперь
вот ты.
— Как они? Чем занимаются?
Мэгги рассказала ему о девочках, об их разговорах, и скованность, мешавшая
ей прошлой ночью, исчезла. Они немного повспоминали. Посмеялись. Мэгги вдруг
обнаружила, что стоит, согнувшись над шкафчиком, опираясь на него локтями и
непринужденно болтает. Эрик рассказывал ей о своей семье, она ему — о Кейти.
Когда наступило временное молчание, оно было спокойным. Эрик прервал его,
говоря:
— Я много думал о тебе сегодня, когда плавал на лодке.
Она обвела пальцем голубой силуэт, нарисованный на кофейной банке, и
сказала:
— Я тоже думала о тебе. — Произнести это на расстоянии оказалось легко и
безопасно.
— Я смотрел на воду и видел тебя в голубом с золотом свитере, приветствующей
Гибралтарских викингов
.
— Ужасный пучок начесанных волос и глаза, накрашенные, как у Клеопатры.
Он хмыкнул:
— Да, точно.
— Хочешь узнать, что я вижу, когда закрываю глаза и думаю о тебе?
— Боюсь услышать.
Мэгги повернулась и оперлась спиной на шкафчик.
— Я вижу, как ты в светло-голубом свитере танцуешь под музыку
Битлз
с
сигаретой в зубах.
Он рассмеялся:
— Сигарета исчезла, но я до сих пор ношу голубую рубашку, только сейчас на
кармане вышито
Капитан Эрик
.
—
Капитан Эрик?
— Клиентам нравится. Это создает иллюзию, что они отправляются в
кругосветное плавание.
— Держу пари, что тебе она идет. Держу пари, что рыбаки тебя любят.
— Ну, я обычно могу заставить их посмеяться и сделать все, чтобы им
захотелось опять прийти в следующем году.
— Тебе нравится то, чем ты занимаешься?
— Я это люблю.
Она устроилась у шкафчика поудобнее.
— Расскажи про то, как выглядел Дор. Было солнечно, ты ловил рыбу? Много
парусников было на воде?
— Было великолепно. Помнишь, как ты вставала утром, а туман был настолько
густым, что ты не могла разглядеть парк через гавань?
— Мммм... — ответила она мечтательно.
— Сегодня был густой туман, потом взошло солнце над
деревьями и небо окрасилось в пурпурные тона, но к тому времени, когда мы
оказались на воде, небо стало таким же голубым, как поле цикория.
— О, цикорий! Цветет он сейчас?
— В полном цвету.
— Ммм, я вижу его, целое поле цикория. Выглядит так, будто обрушилось небо.
Я любила это время года, когда жила дома. У нас здесь нет цикория, не то что
в Дор. Продолжай. Ты поймал рыбу?
— Сегодня восемнадцать: пятнадцать лососей и три форели.
— Восемнадцать? Здорово, — прошептала она.
— Мы ходили под парусом.
— Ура! Там были паруса?
— Паруса... — поддразнил он, сохранив свою давнюю привычку добродушной
насмешки по этому поводу: когда они родились, в Дор-Каунти на смену парусным
лодкам пришли моторные: — Кто это спрашивает о парусах?
— Я.
— Да, я припоминаю, что ты всегда была тряпичницей.
— А ты всегда был вонючкой.
Мэгги улыбнулась, представив себе, как он тоже улыбается.
— Я так давно не была на воде.
— Раз ты живешь в Сиэтле, у тебя должна быть лодка.
— У нас есть. Парусная шлюпка. Но я не плавала на ней с тех пор, как умер
Филлип. Я ведь не ловлю рыбу.
— Тебе нужно приехать домой и попросить меня, чтобы я взял тебя с твоим
отцом на рыбалку. Мы поймаем тебе большую рыбу весом в двадцать четыре
фунта, и ты получишь свою долю за один улов.
— Ммм, звучит заманчиво.
— Тогда приезжай.
— Не могу.
— Почему?
— Я учитель, а школа скоро начинает работать.
— О, верно. А что ты преподаешь?
— Домоводство — кулинария, кройка и шитье, семейная жизнь. Этакие
разношерстные дела и проблемы. Мы иногда ходим с ребятами с факультета в
детский сад, чтобы старшие дети помогали малышам развиваться.
— Представляю, какой при этом стоит шум!
Она пожала плечами.
— Иногда.
— А
тебе нравится то, чем ты занимаешься?
— Я легко устанавливаю контакт с детьми и, мне кажется, веду занятия
интересно. Но... — Она замолчала.
— Но что?
— Не знаю. — Она опять повернулась и наклонилась над шкафчиком. — Я делаю
одно и то же столько лет, что появляется некоторая инертность. А с тех пор
как Филлип умер... — Она приложила руку ко лбу. — Господи, я так устала от
этой фразы.
С тех пор как Филлип умер. Я повторяю ее
так часто, что невольно думаешь, не началось ли в этот день новое
летоисчисление.
— Похоже, тебе нужны перемены.
— Может быть.
— Со мной такое произошло шесть лет назад. Этот поступок оказался самым
полезным из всех, которые я когда-либо совершал.
— Что же ты сделал?
— Вернулся обратно в Дор из Чикаго, где жил с тех пор, как окончил колледж.
Когда я уезжал отсюда после школы, то полагал, что это самое последнее место
на земле, куда я вернусь, но, просидев за письменным столом столько лет, я
почувствовал, что у меня начинается клаустрофобия. Отец умер, и Майк
приставал ко мне, чтобы я вернулся и плавал вместе с ним. Возникла идея
расширить дело, купив вторую лодку. Поэтому в конце концов я сказал
да
и
ни разу не пожалел об этом.
— Ты производишь впечатление очень счастливого человека.
— Так и есть,
— В браке ты тоже счастлив?
— В браке тоже.
— Это замечательно, Эрик.
Наступило молчание. Видимо, они сказали все, что нужно было сказать. Мэгги
выпрямилась и взглянула на часы.
— Слушай, лучше я отпущу тебя. Черт возьми, мы уже долго разговариваем.
— Да, я догадываюсь... — Было слышно, как он потянулся и крякнул. — Я до сих
пор в доме Ма, а Нэнси, по всей вероятности, ждет меня к ужину.
— Эрик, огромное спасибо за звонок. Я была рада поговорить с тобой.
— Я тоже.
— И, пожалуйста, не беспокойся. Мне сейчас намного лучше.
— Приятно слышать. Пожалуйста, звони в любое время. Если меня не окажется
дома, позвони сюда и поговори с Ма. Она любит тебя.
— Может, я и позвоню. И передай ей привет. Скажи, что никто в мире никогда
не пек такой вкусный хлеб, как она. Помню, мы приходили к вам после школы и
вмиг разделывались с половиной каравая.
Он засмеялся.
— Она до сих пор печет и до сих пор заявляет, что покупной хлеб меня убьет.
Она задерет нос, но я тем не менее передам ей твои слова.
— Еще раз спасибо, Эрик.
— Не надо благодарить. Я получил удовольствие от нашего разговора.
Понимаешь, что я хочу сказать.
— Да.
Они оба замолчали, впервые за полчаса беседы.
— Ну... пока, — сказал он.
— Пока.
Помедлив, Мэгги повесила трубку. Долгое время она стояла, глядя на
телефонный аппарат. Лучи послеполуденного солнца косо падали на кухонный
пол, с улицы доносился приглушенный стрекот газонокосилки. Из далекого
прошлого пришел образ солнца, сияющего над другими лужайками, над верхушками
других деревьев, отражающегося в другой воде — не Пьюджет-Саунда, а Зеленой
бухты. Мэгги медленно отвернулась от телефона и побрела к двери, ведущей во
внутренний дворик. Открыв ее, она замерла, вспоминая. Его. Их. Дор.
Последний школьный год. Первую любовь.
Ах, ностальгия.
Но ведь он теперь счастливый женатый мужчина. И если бы она увидела его
вновь, а он, вероятно, растолстел и начал лысеть, то была бы рада, что он
женат не на ней.
Но как бы то ни было, а разговор с ним воскресил в ее памяти дом и то, как
она стояла вечером в саду, широко раскрыв глаза, и видела не крышу,
окруженную вечнозелеными растениями, а лишь высушенный солнцем ковер небесно-
лазоревого цикория. Не было ничего столь же насыщенного синего цвета, как
поле цветущего цикория, простирающееся под августовским солнцем. А под вечер
оно становилось фиолетовым, иногда создавая иллюзию, будто сливаются небо и
земля.
Кружево королевы Анны
было в полном цвету, буйно разрастаясь на
роскошных загородных полях и по обочинам, украшая каменистую землю с
Черноглазой Сьюзан
и белым тысячелистником. Существует ли на земле место,
где полевых цветов так же много, как в Дор?
Мэгги увидела красные амбары с покатыми крышами, зеленые ряды хлебов и
столетние лачуги с окрашенными в белый цвет затычками щелей; разбитые
изгороди и каменные стены, заросшие множеством оранжевых лилий. Белые паруса
на голубой воде и нетронутые берега, которые протянулись на много миль. Она
ощутила вкус домашнего хлеба и услышала грохот моторов на лодках,
возвращающихся домой в сумерках; почувствовала аромат ухи, поднимающийся над
поселками в субботние ночи, такие же, как эта, тянущийся с задних дворов
ресторанов, где играли гитары и ветер трепал красные с белым клетчатые
скатерти.
На расстоянии двух тысяч миль Мэгги вспомнила все это и ощутила прилив тоски
по родине, на которой она не была многие годы.
Она подумала, что надо позвонить домой. Но могла ответить мать, а если кто и
способен испортить хорошее настроение, так это она.
Мэгги отошла от двери и направилась в маленькую комнатку, где достала книгу
под названием
Путешествия в Дор-Каунти
. Почти полчаса она сидела в рабочем
кресле Филлипа, перелистывая страницы с красочными иллюстрациями, пока
глянцевые фотографии маяков, старых лачуг и пейзажей не побудили ее в конце
концов поднять трубку. Набирая номер родителей, Мэгги надеялась, что ответит
отец.
Но она услышала голос матери:
— Алло?
Скрывая свое разочарование, Мэгги сказала:
— Алло, мама.
— Маргарет?
— Да.
— Ну, пора бы тебе позвонить! Прошло уже больше двух недель, как мы говорили
с тобой, и ты обещала, что дашь нам знать, когда приедет Кейти. Я все ждала
и ждала, что ты позвонишь!
Не
Алло, дорогая, я рада тебя слышать
, а
Пора бы тебе позвонить!
вынуждало Мэгги начать беседу
с извинений.
— Прости, мама, я знаю, что должна была позвонить, но была занята. И я
боюсь, Кейти не сможет остановиться у вас. Ей не по пути, она едет с
подругой, их машина загружена доверху, поэтому они решили, что лучше ехать
прямо в общежитие.
Мэгги закрыла глаза, ожидая взрыва недовольства, который, она была уверена,
должен за этим последовать. Верная себе, Вера успешно с этим справилась.
— Ну, я не буду говорить, что расстроена. После того как я всю неделю
готовила и пекла. Я положила два яблочных пирога в морозилку и купила
огромный кусок говядины на жаркое. Я не знаю, что делать с таким большим
куском мяса, если его придется доедать только нам с твоим отцом. Кроме того,
я вымыла твою бывшую комнату сверху донизу, починила постельное белье и
занавески, и все это, черт возьми, приготовлено для глажки.
— Я знаю, мама.
— Я догадываюсь, что у современных молодых людей не находится времени для их
бабушек и дедушек так же, как в ту пору, когда я сама была девочкой, —
раздраженно заметила Вера.
Мэгги приложила руку ко лбу, чувствуя, что у нее начинает болеть голова.
— Она сказала, что приедет из Чикаго на пару недель, после того как все
уладит в университете. Возможно, это будет в октябре.
— На чем она едет? Ты купила ей этот автомобиль с откидным верхом?
— Да.
— Маргарет, девочка еще слишком мала, чтобы иметь такой экстравагантный
автомобиль! Ты должна была купить ей что-нибудь попроще или, еще лучше,
заставить ее подождать до окончания колледжа. Как же она сможет научиться
ценить вещи, если ты все ей преподносишь на серебряном блюде?
— Я знаю, что Филлип хотел купить ей такую машину, и, видит Бог, я обязана
была так поступить.
— Это не причина, чтобы баловать Кейти, Маргарет. И кстати, о деньгах. Будь
осмотрительна. Разведенные мужчины как раз подыскивают богатых вдов. Они
выманят у тебя все, что есть, и твои деньги пойдут на оплату алиментов.
Запомни мои слова!
— Я буду осмотрительна, мама, — утомленно пообещала Мэгги, чувствуя, что головная боль усиливается.
— Да ведь я помню, как несколько лет назад, когда Герхард умер, этот,
который занял его место, был каким-то туристом, плывшим из Луизианы на
дешевом судне. Говорят, видели, как они ласкались на палубе в субботу ночью,
а наутро в вос
...Закладка в соц.сетях
