Жанр: Любовные романы
Послание в бутылке
...рет прошел к
сиденьям и, смахнув с них соринки, сел. Подставив лицо навстречу ветру,
Тереза тряхнула головой, отбрасывая волосы назад, и поймала на себе взгляд
Гаррета.
Он и сам не знал, почему так внимательно присматривается к этой женщине. Но
его определенно притягивала не только внешняя красота. Во всем ее облике
сквозили ум и уверенность; чувствовалось, что она сама управляет своей
судьбой. Для него эти качества значили очень много, без них ее красота
превратилась бы в ничто.
Чем-то неуловимым она напоминала ему Кэтрин. Наверное, выражением лица,
особенно когда мечтательно смотрела на воду. Мысли Гаррета снова унесли его
в тот день, когда они с Кэтрин последний раз вышли в море. Чувство вины
опять сжало ему сердце, но он приказал себе не думать об этом. Гаррет
машинально расстегнул ремешок наручных часов, ослабил его, потом опять
застегнул.
— Здесь действительно необыкновенно красиво, — сказала наконец
Тереза, поворачиваясь к нему. — Спасибо, что пригласили меня.
Он был рад, что она нарушила молчание.
— Не стоит благодарности. Иногда даже приятно выйти на яхте в компании.
Она улыбнулась, не совсем понимая, что он имеет в виду.
— Разве обычно вы выходите в море один?
Он откинулся назад и вытянул ноги.
— Обычно — да. Знаете, помогает развеяться после трудового дня. Как
только я выхожу в море, ветер мгновенно уносит все неприятности. Даже если
на работе была масса проблем.
— Разве занятия дайвингом связаны с какими-то проблемами?
— Нет, это как раз приятная часть работы. Но, помимо занятий как
таковых, есть еще бумажная волокита, есть люди, которые в последний момент
отменяют занятия, есть магазин, в котором нужно постоянно пополнять запас
товаров и следить за разнообразием ассортимента.
— Понятно. Но вам нравится ваша работа?
— Да. Я не променял бы ее ни на какую другую.
Повисла пауза. Гаррет снова поправил ремешок часов.
— А чем занимаетесь вы, Тереза? — Этот вопрос он приготовил
заранее, зная, как нелегко поддерживать беседу с незнакомым человеком.
— Я веду рубрику в
Бостон таймс
.
— Вы проводите здесь отпуск?
Она чуть задержалась с ответом.
— Можно сказать и так.
Он кивнул — другого ответа он и не ждал.
— И о чем же вы пишете?
Тереза улыбнулась.
— О воспитании детей.
Она заметила удивленное выражение его глаз — обычная реакция мужчин, которым
она сообщала эту информацию.
Лучше выложить ему все сразу, сказала она себе и продолжила:
— У меня есть сын. Ему двенадцать лет.
Гаррет слегка выгнул бровь:
— Двенадцать?
— А что в этом удивительного?
— Но вы выглядите слишком молодо для того, чтобы иметь
двенадцатилетнего сына.
— Спасибо за комплимент, — сказала она с усмешкой, не попавшись на
его удочку. Она пока не чувствовала себя готовой назвать свой истинный
возраст. — Но ему действительно двенадцать лет. Хотите взглянуть на его
фотографию?
— Конечно.
Тереза достала бумажник, вытащила фотографию и показала Гаррету. Он
посмотрел на нее, потом перевел взгляд на Терезу.
— Он похож на вас. Симпатичный парнишка.
— Спасибо.
Убрав фотографию в бумажник, она спросила:
— А у вас есть дети?
— Нет. — Он покачал головой. — У меня нет детей. По крайней
мере мне об этом неизвестно. А как зовут вашего сына?
— Кевин.
— Он сейчас с вами?
— Нет, он с отцом в Калифорнии. Мы разошлись несколько лет назад.
Гаррет понимающе кивнул и оглянулся на яхту, проплывающую в отдалении.
Тереза тоже следила за ней какое-то время и вдруг заметила, как тихо в
открытом океане по сравнению с переполненным судами каналом. Здесь были
слышны только тихий плеск воды и хлопанье паруса. Их собственные голоса
звучали тоже как-то иначе, словно став частью окружающего пространства.
— Могу предложить вам экскурсию по яхте, — сказал Гаррет.
Она кивнула.
— С удовольствием.
Гаррет поднялся и на всякий случай еще раз проверил парус. Открывая дверь
каюты, он вдруг остановился, застигнутый врасплох неожиданным воспоминанием.
Кэтрин сидела за маленьким столиком с откупоренной бутылкой вина. В
маленькой вазочке с одним-единственным цветком отражалась зажженная свеча.
Яхта тихо покачивалась на волнах, и пламя отбрасывало вокруг колеблющиеся
тени. В каюте царил полумрак. Кэти загадочно улыбалась.
— Я решила преподнести тебе сюрприз, — сказала она. — Мы
давно уже не сидели при свечах.
Гаррет бросил взгляд на портативную газовую плитку. Рядом с ней стояли два
лотка, завернутых в фольгу.
— Когда ты успела закупить это богатство?
— Пока ты был в магазине.
Тереза тихо обошла Гаррета, сделав вид, что не заметила, как он застыл на
пороге каюты, и Гаррет был благодарен ей за молчание.
Слева от Терезы находилась широкая длинная скамья, на которой при
необходимости можно было вполне комфортно устроиться на ночь; рядом стоял
маленький столик на двоих. Около двери висел умывальник, рядом расположился
небольшой холодильник, на котором стояла газовая плитка. Прямо напротив
двери находилась другая дверь, ведущая в спальное помещение.
Гаррет посторонился, чтобы Тереза могла как следует разглядеть комнатку. Он
не стал нависать над ней, как сделали бы другие мужчины, а, напротив,
освободил ей пространство. Она все время чувствовала на себе его взгляд,
хотя сам он, похоже, не замечал того, что не спускает глаз со своей гостьи.
— А снаружи не скажешь, что здесь так много места, — заметила
Тереза, осмотревшись.
— Да, я знаю, — немного осипшим голосом откликнулся Гаррет и
кашлянул, чтобы прочистить горло. — Удивительно, правда?
— Не то слово. Здесь есть все, что нужно для жизни.
— Так и есть. Я собирался плыть на ней в Европу, но друзья меня
отговорили. Но все равно меня греет мысль, что при желании я могу это
сделать.
Гаррет подошел к холодильнику и достал банку кока-колы.
— Может быть, теперь выпьете чего-нибудь?
— Пожалуй.
— Что вы предпочитаете? У меня есть кола и севен-ап.
— Севен-ап.
Он протянул ей банку. На секунду их пальцы соприкоснулись.
— У меня нет льда, но она достаточно холодная. Тереза улыбнулась,
вскрыла банку и, отпив глоток, поставила ее на стол.
Гаррет тоже открыл свою банку. Она сказала, что ее сыну двенадцать лет,
думал он, посматривая на Терезу. Если она ведет свою рубрику в газете,
значит, окончила колледж. Если она вышла замуж и родила ребенка после того,
как окончила колледж, то ей должно быть лет на пять больше, чем ему. Нет,
столько ей не может быть, это точно, хотя... в ее поведении чувствовалась
зрелость; такая уверенность появляется только после того, как человек
испытает множество взлетов и падений.
Тереза обратила внимание на висевшую на стене фотографию. На ней Гаррет
Блейк стоял на пирсе, держа в руках здоровенную рыбину. На снимке Гаррет был
значительно моложе. Он широко улыбался; такая жизнерадостная улыбка бывала у
Кевина, когда тому удавалось забить гол.
— Я вижу, вы рыбак, — сказала Тереза, нарушив молчание.
Гаррет подошел ближе, и Тереза ощутила тепло, исходящее от его тела. От него
пахло ветром и солью.
— Да, — тихо ответил он. — Отец занимался ловлей креветок, и
я почти все детство провел на воде.
— Сколько лет этому снимку?
— Лет десять. Я как раз вернулся с каникул перед последним курсом в
колледже. Проводились соревнования по рыбной ловле, и мы с отцом решили
порыбачить пару дней в районе Гольфстрима. Там-то, в шестидесяти милях от
берега, мы и поймали этого марлина. Я вываживал его семь часов: отец хотел
показать мне, как ловили рыбу в старые добрые времена.
— И как же?
Гаррет рассмеялся.
— Благодаря этому уроку я в кровь стер себе ладони и на следующий день
не мог пошевелить плечами. Дело в том, что леска не была рассчитана на такую
крупную рыбу, поэтому мы то подтягивали ее, то отпускали, пока марлин не
выбился из сил и уже не мог сопротивляться.
— Прямо как у Хемингуэя. Помните
Старик и море
?
— Да, на следующий день я тоже чувствовал себя стариком. Зато отец был
хоть куда.
Она снова посмотрела на фотографию.
— А рядом с вами стоит ваш отец?
— Да, это он.
— Вы похожи.
Гаррет улыбнулся, не зная, можно ли это принять за комплимент. Он сел за
стол, и Тереза устроилась напротив. Расположившись поудобнее, она спросила:
— Значит, вы учились в колледже?
Он встретился с ней глазами.
— Да, моя специализация — морская биология. Больше меня ничто не
привлекало, а поскольку отец велел мне без диплома не возвращаться, я выбрал
область, близкую к тому, чем хотел заниматься.
— Значит, вы открыли магазин...
Он покачал головой:
— Нет, не тогда. После учебы я работал в Морском институте Дьюка
специалистом по глубоководному погружению, но там мало платили. Тогда я
получил сертификат тренера и начал обучать студентов по выходным. Магазин я
открыл несколько лет спустя. — Он приподнял одну бровь. — А вы?
Тереза сделала несколько глотков, прежде чем ответить.
— В моей жизни все намного прозаичнее. Выросла в Омахе в штате
Небраска, пошла в школу в Брауне. Получив высшее образование, поработала в
нескольких местах, но в конце концов осела в Бостоне. В
Таймс
я работаю
уже девять лет, но свою рубрику мне доверили не так давно. До этого я была
простым репортером.
— Вам нравится вести свою рубрику?
— Это хорошая работа, — ответила Тереза после некоторого
раздумья. — Репортерская работа нравилась мне гораздо меньше. Теперь я
могу забирать Кевина после школы, могу писать, о чем захочу, если это не
противоречит теме моей рубрики. Мне хорошо платят, так что мне не на что
жаловаться. Только...
Она на секунду умолкла.
— Мне не хватает новизны ощущений. Поймите правильно: я люблю свою
работу, но иногда мне кажется, что я снова и снова пишу об одном и том же.
Но даже это было бы не так трудно, если бы у меня не было массы забот с
Кевином. Наверное, я типичная одинокая мать, разрывающаяся между работой и
ребенком.
Он кивнул и мягко заметил:
— Жизнь не всегда складывается так, как нам хочется, верно?
— Наверное, — ответила Тереза и снова поймала на себе его
пристальный взгляд. Ей показалось, что он не всякому сказал бы эти слова.
Она улыбнулась и наклонилась к Гаррету.
— Как вы отнесетесь к предложению поужинать? Я кое-что прихватила с
собой.
— Прекрасно.
— Надеюсь, вы не откажетесь от сандвичей и холодного салата.
— Это намного лучше того, что обычно беру с собой я. Моя фантазия не
распространяется дальше бургера. Где будем есть: здесь или на палубе?
— Конечно, на палубе.
Они подхватили свои банки с газировкой и вышли из каюты. В дверях Гаррет
снял плащ с крючка и сказал:
— Вы идите, а я брошу якорь, чтобы не поправлять руль каждые несколько
минут. Тогда мы сможем спокойно поесть.
Тереза прошла к скамье и начала доставать из корзинки провизию. На горизонте
солнце погружалось в кучевые облака. Она выложила сандвичи, завернутые в
целлофан, и два пластиковых контейнера с салатами.
Гаррет тем временем спустил паруса, и яхта почти сразу замедлила ход. Гаррет
стоял спиной к Терезе, и она в который раз отметила его широкие плечи,
мускулистые руки и узкую талию. Он производил впечатление очень сильного
человека. Тереза никак не могла поверить, что находится с ним рядом. А ведь
всего два дня назад она была в Бостоне... Нет, это просто фантастика.
Тереза посмотрела вокруг. Сгущались сумерки. Заметно похолодало, и усилился
ветер. Когда яхта окончательно остановилась, Гаррет бросил якорь. С минуту
он подождал, пока якорь опустится на дно, после чего занял место рядом с
Терезой.
— Жаль, что я не могу вам помочь, — с улыбкой сказала Тереза.
Она откинула волосы через плечо, снова напомнив ему этим жестом Кэтрин, и он
опять на секунду утратил дар речи.
— Что-нибудь не так? — спросила Тереза.
Он кивнул, внезапно почувствовав неловкость.
— Нет, все в порядке. Я просто подумал, что если ветер и дальше будет
усиливаться, на обратном пути нам придется чаще менять галс.
Она выложила на тарелку картофельный салат и салат из капусты с морковью,
рядом пристроила сандвич и передала тарелку Гаррету. Он подсел к ней
значительно ближе, чем в прошлый раз.
— Значит, обратный путь займет больше времени?
Гаррет взял пластиковую вилку и подцепил салат с капустой.
— Не намного. Главное, чтобы ветер не стих. Вот тогда мы действительно
можем застрять.
— С вами уже случалось такое?
— Раза два. Это бывает нечасто.
— Почему? — удивилась Тереза. — Разве тихая погода — такая
редкость?
— В океане — да.
— Странно.
Он улыбнулся и положил себе на тарелку еще один сандвич.
— Ветер поднимается при разнице температур, когда теплый ветер движется
в сторону холодного. Для того чтобы ветер полностью стих, нужно, чтобы
вокруг на расстоянии многих миль была одинаковая температура. Пока светит
солнце, на воде очень жарко, но как только солнце скрывается за горизонтом,
температура резко падает. Поэтому лучшее время для прогулок на яхте — закат.
Температура все время меняется, и яхта идет очень быстро.
— А что происходит, когда ветер стихает?
— Паруса опадают, судно останавливается, и сдвинуть его с места
практически невозможно.
— И вы говорите, с вами такое случалось?
Он кивнул.
— И что же вы делали?
— Ничего. Просто сидел и наслаждался покоем. Опасности нет, потому что
рано или поздно температура упадет, и парус снова наполнится. Поэтому я
просто ждал. Примерно через час поднялся ветер, и я спокойно вернулся в
порт.
— Мне кажется, вы вспоминаете об этом не без удовольствия.
— Да, это был замечательный день.
Он отвел глаза под ее пристальным взглядом и уставился на дверь каюты.
Помолчал и добавил:
— Один из лучших в моей жизни.
Кэтрин подвинулась на сиденье.
— Иди сюда и сядь рядом со мной.
Гаррет закрыл дверь каюты и выполнил ее просьбу.
— Это один из лучших дней в нашей жизни, — тихо сказала
Кэтрин. — В последнее время мы оба были сильно заняты и... мне
хотелось, чтобы этот день стал особенным.
Гаррет подумал, что такой же нежностью лицо его жены светилось в их первую
брачную ночь. Гаррет разлил по бокалам вино.
— В магазине было столько работы. Прости, что уделял тебе мало
времени, — сказал он. — Ты же знаешь: я люблю тебя.
— Знаю.
Она улыбнулась и накрыла его руку своей.
— Я исправлюсь, вот увидишь.
Кэтрин кивнула и взяла бокал.
— Давай не будем сейчас об этом. Сейчас я хочу, чтобы мы оба получили
удовольствие. И чтобы нам ничто не могло помешать.
— Гаррет?
Он вздрогнул.
— Простите?..
— С вами все в порядке?
Она смотрела на него слегка встревоженно и удивленно.
— Абсолютно. Просто кое-что вспомнил. И довольно обо мне. — Он
закинул ногу на ногу и обхватил колени руками. — Если можно, Тереза,
расскажите о себе.
Не зная, что конкретно его интересует, Тереза начала с самого начала —
рассказала о своем детстве, об увлечениях, о работе. Но больше всего она
говорила о Кевине — о том, какой он замечательный сын и как ей хотелось бы
уделять ему больше времени.
Гаррет слушал ее, не прерывая. Когда она закончила, он спросил:
— Это был ваш единственный брак?
— Да. Наш брак продлился восемь лет. Просто с годами Дэвид...
становился все холоднее, а потом и вовсе завел любовницу. Я не смогла с этим
жить.
— Я бы тоже не смог, — тихо сказал Гаррет. — Но вам, конечно,
от этого не легче.
— Да, это так. — Она отпила глоток газировки. — Правда, нам
удалось сохранить видимость дружеских отношений. Он хороший отец, а большего
мне от него и не нужно.
Яхта резко качнулась, и Гаррет обернулся посмотреть, не сорвало ли их с
якоря. Когда он снова повернулся к Терезе, она сказала:
— Ну вот, теперь ваша очередь. Расскажите мне о себе.
Гаррет тоже начал сначала. Рассказал, что был единственным ребенком в семье
и рос в Вилмингтоне. Его мать умерла, когда ему было двенадцать, и поскольку
работа отца была связана с морем, Гаррет почти все детство и юность провел
на воде. Он немного рассказал об учебе в колледже, благоразумно опустив
подробности тех безумств, которые они совершали с сокурсниками. Потом
поделился проблемами, связанными с содержанием магазина, и обрисовал, как
проходит его рабочий день. Но на протяжении всего рассказа он ни разу не
упомянул Кэтрин. О причинах Тереза могла только догадываться.
Пока они беседовали, совсем стемнело, и на воду начал опускаться туман. Яхта
тихо покачивалась на волнах, и Тереза почувствовала, как между ними возникла
какая-то новая близость. Свежий воздух, легкий бриз, овевающий их лица, и
мягкое покачивание убаюкивали, притупляя нервозность, которую оба испытывали
поначалу.
Позже Тереза попыталась вспомнить, когда у нее в последний раз было подобное
свидание с мужчиной. Гаррет не уговаривал ее встретиться с ним еще раз и,
очевидно, не рассчитывал на продолжение этого вечера. Большинство ее
знакомых из Бостона полагали, что за те усилия, которые они потратили на
организацию приятного вечера, им полагается определенное вознаграждение.
Такое поведение было очень типичным, и сдержанность Гаррета внесла приятное
разнообразие в ее опыт.
Когда разговор затих, Гаррет вытянул ноги, запустил руки в волосы и закрыл
глаза, погрузившись в свои мысли. Тереза молча сложила в корзинку тарелки и
салфетки, чтобы их не унесло ветром. Гаррет очнулся и встал.
— Пожалуй, нам пора возвращаться, — сказал он. Терезе послышалось в его голосе сожаление.
Через несколько минут они уже снова шли под парусом. Ветер усилился, и
Гаррет встал к штурвалу. Тереза подошла к нему, держась за поручни, и встала
рядом. Весь обратный путь они молчали, и Гаррет Блейк никак не мог
разобраться в своих чувствах.
В тот вечер они просидели несколько часов, наслаждаясь вином и беседой. На
море был штиль, слабое покачивание действовало умиротворяюще.
Ночью они занимались любовью, потом Кэтрин легла рядом, положив руку ему на грудь, и долго молчала.
— О чем ты думаешь? — спросил он наконец.
— Я никогда не думала, что смогу полюбить кого-нибудь так сильно, как я
люблю тебя, — прошептала она.
Гаррет провел пальцем по ее щеке. Кэтрин не отрываясь смотрела ему в глаза.
— Я тоже не думал, — ответил он. — Просто не знаю, как бы я
жил без тебя.
— Пообещай мне кое-что.
— Все, что угодно.
— Обещай, что, если со мной что-нибудь случится, ты найдешь себе
другую.
— Едва ли я смогу полюбить кого-нибудь, кроме тебя.
— Просто пообещай, хорошо?
Он ответил не сразу.
— Хорошо. Если тебе это нужно для полного счастья — обещаю.
Он нежно улыбнулся ей. Кэтрин прижалась к его груди.
— Теперь я счастлива, Гаррет.
Когда воспоминание растаяло, Гаррет слегка кашлянул и дотронулся до руки
Терезы, привлекая ее внимание.
— Взгляните на небо, — сказал он, стараясь говорить ровным
голосом. — Когда у моряков еще не было секстантов и компасов, они
ориентировались по звездам. Вон там находится Полярная звезда. Она всегда
указывает на север.
Тереза посмотрела вверх.
— А как вы ее находите?
— По другим звездам. Видите Большую Медведицу? Если продолжить вверх
линию, которую составляют две последние звезды ковша, она протянется прямо к
Полярной звезде.
Тереза следила за его указаниями, удивляясь разнообразию интересов Гаррета.
Парусный спорт, дайвинг, рыбалка, ориентирование по звездам... хотя... все
это было связано с океаном и с возможностью длительного пребывания наедине с
собой.
Гаррет дотянулся одной рукой до плаща, который оставил возле штурвала, и
набросил его на плечи.
— Финикийцы были величайшими исследователями океана. За шестьсот лет до
нашей эры они объявили, что обогнули Африканский континент, но им никто не
поверил, потому что они утверждали, что, пройдя половину пути, перестали
видеть на небосклоне Полярную звезду. Все считали это выдумкой, а ведь они
сказали правду.
— Откуда вы знаете?
— Они пересекли экватор и оказались в Южном полушарии. Для современных
историков их утверждение послужило убедительным доказательством того, что
они действительно обогнули Африку. До них никто не упоминал об исчезновении
Полярной звезды. Во всяком случае, письменных свидетельств не сохранилось.
Лишь два тысячелетия спустя финикийцы были оправданы.
Тереза кивнула, пытаясь представить путешествие финикийцев. Она удивилась
тому, что никогда раньше не слышала об этом, а Гаррет откуда-то знал.
Внезапно она поняла, за что Кэтрин его полюбила — не за внешнюю
привлекательность, не за обаяние и успешность, хотя все это немаловажно, но
главное — он жил по своим правилам. В его манере держаться было что-то
загадочное и очень мужественное. И вообще он не походил ни на кого из ее
знакомых.
Гаррет посмотрел на нее и в который раз подумал, что она очень красива. В
темноте ее светлая кожа казалась прозрачной, он поймал себя на том, что
мысленно дотронулся до ее щеки. Он покачал головой, стараясь отбросить эту
мысль, и не смог. Он смотрел, как ветер играет ее волосами, и чувствовал,
как в нем просыпается желание. Давно забытое ощущение. Сколько лет он его не
испытывал? Он пытался избавиться от него, но безуспешно. Понимал, что сейчас
не время и не место... да и женщина ему нужна другая. И будет ли когда-
нибудь в его жизни время и место... и его женщина?
— Я не наскучил вам своими рассказами? — спросил он, с трудом взяв
себя в руки. — Мне-то все это интересно, а вам...
Она с улыбкой повернулась к нему.
— Нет, что вы. Нисколько. Все это очень интересно. Я просто попыталась
представить себе путь этих моряков. Должно быть, страшно отправляться в
неизведанную даль, — сказала она, словно прочитав его мысли.
— Наверное, — согласился он.
Вдали показался берег. Огоньки домов мигали в густом тумане. Подпрыгивая на
высоких волнах,
Случайность
быстро приближалась к заливу. Тереза
оглянулась на свои вещи. Ее свитер лежал в углу у входа в каюту.
Он сказал, что всегда выходит в море один. Интересно, он брал с собой еще
кого-нибудь после Кэтрин или я первая? — думала Тереза. — И если я
первая, то что это значит?
На протяжении всего вечера он не спускал с нее
глаз, хотя сам, по-видимому, этого не замечал. Но даже если ей удалось
возбудить его любопытство, он ничем этого не выдал. Он не пытался выведать о
ней больше, чем она сама хотела рассказать, и не спрашивал, есть ли у нее
друг. Всем своим поведением он демонстрировал вежливый интерес постороннего
человека, и никак не более.
Гаррет повернул выключатель, и на яхте зажглись сигнальные огоньки,
предупреждающие другие суда об их приближении. Гаррет указал рукой в черноту
берега:
— Проход в гавань вон там, между двумя яркими огнями, — и крутанул
штурвал в указанном направлении.
Паруса дрогнули, бимс на секунду приподнялся и снова вернулся в прежнее
положение.
— Ну, как вам понравилось ваше первое плавание?
— Я в восторге.
— Рад это слышать. Конечно, нашу экскурсию не сравнить с путешествием в
Южное полушарие, но по-своему она тоже неплоха.
Они стояли рядом, погруженные в свои мысли. Впереди в четверти мили от них
возникло другое судно, тоже направлявшееся к заливу. Гаррет осмотрелся по
сторонам.
Других судов не было. Горизонт полностью скрылся в тумане.
Тереза снова повернулась к Гаррету. Она вдруг подумала, что вот таким он и
запомнится ей навсегда: в старом, видавшем виды плаще нараспашку, с суровым
лицом, устремленным вперед, и растрепавшимися на ветру волосами. Возможно,
эта их первая встреча станет и последней.
По мере приближения к берегу Тереза все больше сомне
...Закладка в соц.сетях
