Жанр: Любовные романы
Послание в бутылке
...ски, как когда-то взгляд Дэвида, но определенно притягивал. Было
что-то очень мужское во всем его облике и в том, как он просто стоял и
смотрел на нее.
Вспомнив о своем плане, она кивнула в сторону яхты.
— Я засмотрелась на вашу яхту. Она такая красивая.
Он потер руки, пытаясь оттереть их от смазки, и вежливо заметил:
— Спасибо, мне приятно это слышать.
Глядя ему в глаза, она вспоминала цепочку событий, которые последовательно
вели ее к этой встрече: послание в бутылке, второе письмо... третье... вот
они с Диэнной обзванивают магазины... вот она собирается в Вилмингтон и...
вот они встретились лицом к лицу. Тереза закрыла глаза, пытаясь овладеть
собой. Она не ожидала, что так быстро найдет его. Ее начал охватывать
суеверный страх.
Он нерешительно шагнул к ней.
— Что с вами? — В его голосе послышалось беспокойство.
Она глубоко вдохнула и попыталась расслабиться.
— Ничего, все в порядке. У меня на секунду закружилась голова.
— Вы уверены?
Она смущенно провела рукой по волосам.
— Да, все уже прошло. В самом деле.
Он еще раз внимательно посмотрел на нее и, убедившись, что женщина
окончательно пришла в себя, с любопытством спросил:
— А мы с вами уже встречались?
Тереза покачала головой.
— Не думаю.
— Тогда откуда вы знаете, что яхта — моя?
Она с облегчением вздохнула.
— О... я видела в магазине фотографии и статью. Менеджер магазина
сказал, что вы в доках, и я решила взглянуть на яхту.
— Он сказал вам, что я здесь?
Она попыталась вспомнить точно его слова.
— Он сказал, что вы в доках, и я решила, что это здесь.
Гаррет кивнул.
— Я катался на другой яхте — на той, которую мы используем для
тренинга.
С небольшого рыболовного суденышка послышался гудок, и Гаррет обернулся.
Улыбнувшись, он помахал стоявшему на палубе человеку. Проводив судно
взглядом, опять повернулся к Терезе и снова отметил, до чего же она хороша.
Он заметил ее еще с залива, когда катался на яхте, и что-то в ее облике
сразу показалось ему привлекательным. Гаррет безотчетно полез в карман,
достал красную бандану и вытер пот со лба.
— Наверное, вам пришлось приложить немало трудов, чтобы привести ее в
такое великолепное состояние, — сказала Тереза, кивнув на яхту.
Он слабо улыбнулся, засовывая бандану в карман.
— Не знаю, как вы отнесетесь к моей просьбе, — неуверенно начала
Тереза, — но раз уж я здесь, можно я задам вам несколько вопросов?
По выражению его лица стало ясно, что она не первая обращается к нему с
подобной просьбой.
— И что вам хотелось бы знать?
Она постаралась вложить в свой голос как можно больше заинтересованности.
— Это правда, что
Случайность
попала к вам в ужасном состоянии?
— Да, вид у нее был неважный. Большая часть днища сгнила, а вот
здесь, — он указал рукой, — было несколько пробоин. Удивительно,
но даже в таком состоянии она была на плаву. Нам пришлось заменить
значительную часть палубы и корпуса, потом мы как следует отшлифовали старую
обшивку, заделали дыры и снова покрыли лаком. Я уж не говорю про внутреннюю
часть — вот там нам действительно пришлось поработать.
Тереза заметила, что он все время говорит
мы
, но решила не уточнять, кого
он имеет в виду.
— Наверное, все это заняло много времени.
Она улыбнулась, понимая, что сказала банальность, а у него в груди вдруг что-
то сжалось от этой улыбки.
Черт, до чего же она хорошенькая. — Да, мы долго провозились, но она того стоила. Другие яхты не идут с ней ни в какое сравнение.
— Почему?
— Потому что те, кто строил
Случайность
, собирались жить за счет этой
яхты. Она была их кормилицей, и они вложили в нее все свое умение. Управлять
Случайностью
несравненно легче, чем современными яхтами, можете мне
поверить. Уж я-то знаю, что говорю.
— Вы давно ходите под парусом?
— С детских лет.
Тереза кивнула. После небольшой паузы она подошла к яхте чуть ближе.
— Вы не против?
Он покачал головой.
— Нет, прошу вас.
Тереза провела рукой по корпусу судна. Гаррет обратил внимание на отсутствие
обручального кольца, хотя это могло ничего не значить. Не оборачиваясь,
Тереза спросила:
— Какая это порода?
— Красное дерево.
— Как? Вся яхта?
— Почти. За исключением мачт и некоторых предметов интерьера.
Тереза снова кивнула и пошла вдоль яхты. Гаррет наблюдал за ней, невольно
отметив ее великолепную фигуру и шелковистые темные волосы, ровной волной
спадавшие на плечи. Она двигалась легко и уверенно, и это тоже ему
понравилось. Похоже, она знает, что думают о ней мужчины, вдруг подумал он и
покачал головой.
— Это правда, будто яхту использовали во время Второй мировой войны в
шпионских целях? — спросила Тереза, опять поворачиваясь к Гаррету.
Он негромко рассмеялся, пытаясь стряхнуть наваждение.
— Во всяком случае, эту историю рассказал мне ее прежний владелец.
Может, и правда, но скорее всего он просто набивал цену.
— В любом случае она красавица. Сколько времени у вас ушло на
реставрацию?
— Около года.
Тереза заглянула в круглое окошко, но внутри каюты было слишком темно, и она
ничего не увидела.
— А на чем вы выходили в море, пока восстанавливали
Случайность
?
— Ни на чем. Да и некогда было — у нас ведь еще магазин и курсы. Все
свободное время мы занимались ремонтом.
И снова это
мы
.
Походив вокруг яхты еще немного, Тереза вернулась к Гаррету. Несколько
секунд они молчали, глядя друг на друга.
— Вероятно, я отнимаю у вас время, — сказала она наконец.
— Ничего, — ответил он, чувствуя, что снова взмок, — я люблю
говорить о яхтах.
— Я тоже. Наверное, это так романтично — плыть по океану под парусом.
— А вы никогда не пробовали?
Она пожала плечами.
— Нет, всегда хотела, но как-то не сложилось.
Она подняла на него взгляд, и он снова полез в карман за банданой, чтобы
вытереть пот.
Черт, как же сегодня жарко. Он вытер лоб и услышал собственный голос:
— После работы я обычно выхожу на ней покататься. Если хотите, я мог бы
захватить вас сегодня вечером.
Он и сам не знал, почему пригласил ее. Может быть, просто соскучился по
женскому обществу, а может, захотелось еще раз увидеть золотистые искорки в
ее карих глазах. Но что бы ни толкнуло его на этот шаг, слова уже сказаны и
отступать поздно.
Удивленная неожиданным предложением, Тереза сразу решила согласиться. Разве
не за этим она приехала в Вилмингтон?
— С удовольствием, — сказала она, и лицо ее озарилось
радостью. — В котором часу?
Он убрал бандану, чувствуя себя слегка растерянным от того, что она так
легко согласилась.
— Как насчет семи? В это время начинает садиться солнце — самое лучшее
время для прогулок на яхте.
— В семь? Прекрасно. Я захвачу с собой что-нибудь поесть.
Гаррет с удивлением заметил, что незнакомка обрадована и почему-то
взволнована его предложением.
— Не беспокойтесь, ведь вы — моя гостья.
— Я понимаю, но мне не хотелось бы доставлять вам дополнительные
хлопоты. Довольно того, что вы согласились потратить на меня свое время. Как
вы относитесь к сандвичам?
Гаррет подумал, что сегодня невероятно душно.
— Прекрасно. Я не привередлив.
— Отлично, — сказала она и умолкла. Переступила с одной ноги на
другую, ожидая, не добавит ли он что-нибудь еще.
Гаррет молчал, и Тереза закинула сумку на плечо.
— Ну что ж, тогда до вечера. Встречаемся здесь, на причале?
— Да, у яхты, — ответил Гаррет напряженным голосом. Потом
улыбнулся и добавил: — Будет здорово, обещаю. Вам понравится.
— Не сомневаюсь. До встречи.
Она повернулась и пошла к шоссе. Бриз трепал ее темные волосы. Глядя ей
вслед, Гаррет вдруг вспомнил:
— Эй!
Она остановилась и повернулась к нему, заслонившись рукой от солнца.
— Да?
Даже с такого расстояния она выглядела прелестно.
Он сделал пару шагов в ее сторону.
— Совсем забыл. Как вас зовут?
— Тереза. Тереза Осборн.
— А я Гаррет Блейк.
— Хорошо, Гаррет. Увидимся в семь.
С этими словами она повернулась и быстро зашагала прочь. Гаррет смотрел на
ее удаляющуюся фигуру, пытаясь разобраться в обуревавших его чувствах. Он и
радовался тому, что произошло, и не мог избавиться от ощущения, что что-то
происходит неправильно. Он знал, что ни в чем не виноват, а чувствовал себя
виноватым, и ничего не мог с этим поделать.
Конечно, не мог. Как обычно.
Глава 6
Часовая стрелка приближалась к семи, но для Гаррета Блейка время
остановилось три года назад, когда Кэтрин сошла с обочины и была сбита
пожилым водителем, не сумевшим справиться с управлением. Ошибка этого
человека стоила жизни его Кэтрин. В последовавшие за этим недели Гаррет
постоянно вынашивал планы мести, но горе полностью обессилило его, лишив
возможности предпринимать активные действия. Он спал не больше трех часов в
сутки и не мог сдержать слез всякий раз, когда открывал шкаф и видел ее
одежду. Он похудел на двадцать фунтов, весь его рацион составляли кофе и
крекеры. В этот месяц он впервые в жизни закурил и несколько раз, когда боль
становилась невыносимой, вдрызг напивался. Отец Гаррета взял бразды
управления магазином на себя, понимая, что сыну нужно время, чтобы
оправиться от горя. А Гаррет целыми днями сидел на заднем крыльце дома,
пытаясь представить себе жизнь без Кэтрин. У него не было ни сил, ни желания
жить.
Ему было так трудно еще и потому, что он не мог вспомнить времени, когда бы
Кэтрин не было рядом. Он знал ее с самого детства, со школы. Они в третьем
классе подружились, и на Валентинов день он даже подарил ей две открытки.
Потом пути их разошлись, но они никогда не прекращали общаться. Кэтрин была
худой, неуклюжей и чуть ли не самой маленькой девочкой в классе. В старших
классах она неожиданно похорошела, но Гаррет умудрился этого не заметить. Он
всегда с удовольствием с ней общался, однако ни разу не пригласил ни на
вечеринку, ни в кино. Потом он уехал на четыре года в Чепел-Хилл, где
выучился на морского биолога, а вернувшись в Вилмингтон, как-то случайно
столкнулся с Кэтрин на Райтевилльском пляже и поразился своей слепоте. Как
он мог считать неуклюжей эту прекрасную блондинку с загадочными глазами и
дивными изгибами тела! На нее оборачивались даже женщины, а это кое-что да
значит. Гаррет вдруг осознал, что замер с раскрытым ртом, и спросил, что она
делает вечером. С этого дня они начали встречаться, потом поженились и
прожили вместе шесть счастливейших лет.
В первую брачную ночь они остались одни в номере гостиницы и зажгли свечи.
Кэтрин показала Гаррету
валентинки
, которые он подарил ей в третьем
классе. Она громко рассмеялась, увидев выражение его лица.
— Конечно, я сохранила их, — прошептала она, обнимая его. —
Ты был моей первой любовью. Не удивляйся: настоящая любовь может прийти в
любом возрасте. Я была уверена, что когда-нибудь ты вернешься ко мне.
Думая о Кэтрин, Гаррет почему-то всегда вспоминал первую ночь после свадьбы
и последнюю ночь, когда они вышли на яхте в океан. Он очень ясно помнил тот
вечер — ее светлые волосы трепал ветер, и она смеялась от восторга.
— Хочу, чтобы на меня летели брызги! — кричала она, стоя у борта.
Ухватившись за веревку, она отклонилась назад, и ее профиль четко
обрисовался на фоне ослепительно чистого неба.
— Осторожней! — закричал Гаррет, пытаясь выровнять яхту.
Она наклонилась еще сильнее, бросив на Гаррета озорной взгляд.
— Я серьезно! — снова закричал он.
На миг ему показалось, что ее хватка ослабела. Гаррет быстро шагнул вперед,
оставив штурвал, но Кэтрин рассмеялась и выпрямилась. Легко переступая, она
подошла к штурвалу, обняла Гаррета и, целуя его в ухо, игриво шепнула:
— Ну что, удалось мне тебя напугать?
— Мне всегда страшно, когда ты неосторожна.
— Ну не сердись. По крайней мере до тех пор, пока не окажешься в полном
моем распоряжении.
— Я каждую ночь в твоем распоряжении.
— Не так, — сказала она, снова целуя его. Оглядевшись вокруг, она
улыбнулась. — Давай уберем паруса и встанем на якорь?
— Прямо сейчас?
Она кивнула.
— Если ты не собираешься всю ночь простоять у штурвала.
Она выразительно посмотрела на него и скрылась в каюте. Через четыре минуты
Гаррет открыл дверь каюты, чтобы присоединиться к Кэтрин...
Гаррет резко выдохнул, отпуская воспоминания, словно дым. Он хорошо помнил
события той ночи, но со временем ему становилось все труднее воссоздать в
памяти образ Кэтрин. Рассудком Гаррет понимал, что забвение должно заглушить
боль утраты, а сердцем жаждал видеть потерянную жену. За прошедшие три года
он только раз решился открыть их семейный фотоальбом. Это оказалось
настолько тяжким испытанием, что он зарекся еще когда-нибудь брать его в
руки. Теперь он видел ее только по ночам, когда она приходила к нему во
снах. Утром он просыпался с ощущением, будто видел ее наяву. Во сне они
двигались и разговаривали, он мог обнимать ее, и все было правильно и
понятно. Но за эти свидания он платил высокую цену: осознав, что это был
всего лишь сон, Гаррет впадал в тяжелейшую депрессию. Тогда он не хотел
никого видеть и слышать; он шел в магазин, запирался в своем кабинете и
выходил только к обеду.
Отец старался по возможности облегчить его страдания. Он сам не так давно
потерял жену и как никто другой понимал Гаррета. Раз в неделю Гаррет навещал
его, и они шли куда-нибудь вместе обедать. Между ними существовало
необыкновенное взаимопонимание. В прошлом году отец посоветовал Гаррету
познакомиться с какой-нибудь женщиной.
— Это неправильно, что ты все время один, — сказал он. —
Нельзя сдаваться под ударами судьбы.
Гаррет понимал, что в принципе отец прав. Но проблема заключалась в том, что
Гаррет не испытывал ни малейшего желания видеть рядом с собой других женщин.
Он ни разу не имел близости с женщиной с тех пор, как умерла Кэтрин, и — что
еще тревожнее — ничуть не страдал от этого. Какая-то часть его существа
умерла вместе с Кэтрин.
— Почему я должен следовать твоему совету, когда сам ты так и не
женился после смерти матери? — спросил Гаррет.
Отец промолчал и отвернулся. Потом, подумав, добавил:
— Неужели ты думаешь, что на свете есть женщина, достойная занять ее
место?
Эти слова вырвались у него против воли, и впоследствии он часто жалел о них.
Со временем Гаррет снова окунулся в работу и попытался вернуться к
нормальной жизни. Он засиживался на работе до позднего вечера, разбирая
папки с бумагами и наводя в офисе порядок, — это было легче, чем
возвращаться в опустевший дом. С наступлением темноты шел домой. Он никогда
не включал свет во всей квартире — в полумраке вещи Кэтрин не так бросались
в глаза и не
кричали
о ее отсутствии. Он уже привык жить один: сам
готовил, стирал, убирал и даже сажал цветы в саду, хотя в отличие от Кэтрин
это занятие не доставляло ему удовольствия.
Он считал, что уже вполне оправился от потрясения, но когда дело дошло до
расставания с вещами Кэтрин, понял, что не в состоянии сделать это
самостоятельно.
Отец вызвался помочь. Гаррет ушел на уик-энд в море, а когда вернулся, в
доме не осталось никаких следов Кэтрин. Дом показался ему ужасно пустым, и
он уже не видел смысла в нем оставаться. Спустя месяц Гаррет продал его и
переехал в небольшой дом на Каролина-Бич. Ему казалось, что в новом доме у
него начнется другая жизнь. Он взял с собой на память о жене совсем немного:
две
валентинки
, когда-то подаренные им Кэтрин, ее обручальное кольцо и кое-
какие мелочи, памятные только им двоим. По ночам он иногда доставал
небольшую шкатулку и перебирал дорогие ему вещицы. Отец надеялся, что в
новом доме Гаррет наконец исцелится от горя, но Гаррет знал, что все
осталось по-прежнему. Он так и не смог забыть Кэтрин.
Гаррет Блейк пришел на пирс на несколько минут раньше назначенного часа. Он
расчехлил паруса, открыл каюту и проверил, все ли готово к плаванию.
Когда Гаррет выходил из дома, собираясь идти на пристань, его вдруг окликнул
отец.
— Ты вернешься к ужину? — спросил он.
— Вряд ли, — ответил Гаррет. — Сегодня я буду кататься не
один.
Отец слегка опешил.
— С тобой будет женщина?
Гаррет коротко объяснил, каким образом познакомился с Терезой.
— Мне кажется, ты взволнован предстоящим свиданием, — заметил
отец.
— Нет, пап, я не взволнован. И это не свидание. Я просто обещал
покатать ее на яхте. Она ни разу не ходила под парусом.
— Хорошенькая?
— Какое это имеет значение?
— Никакого. Но мне почему-то кажется, что это свидание.
— Это не свидание.
— Ну, тебе видней.
Гаррет смотрел, как она идет по причалу. На ней были шорты и красная рубашка
без рукавов; в одной руке — корзинка для пикника, в другой — свитер и легкая
куртка. В отличие от него она казалась совершенной спокойной, а может быть,
просто лучше владела собой — во всяком случае, на лице ее не отражалось
никакого волнения. Когда она помахала ему рукой, он снова ощутил внезапный
приступ вины. Помахав ей в ответ, он закончил отвязывать тросы. Пытаясь
отвлечься от нахлынувших мыслей, он стал тихонько напевать про себя.
— Привет, — сказала Тереза, приблизившись к нему. — Надеюсь,
я не заставила вас долго ждать.
Отвечая ей, он снял перчатки.
— Здравствуйте. Нет, я жду вас совсем не долго. Я пришел чуть пораньше, чтобы все подготовить.
— Сейчас уже все готово?
Он окинул яхту внимательным взглядом.
— Да. Думаю, да. Давайте я вам помогу.
Он отложил перчатки и протянул ей руку. Тереза передала ему вещи, и он
положил их на сиденье. Потом помог ей подняться на борт. Ухватившись за руку
Гаррета, Тереза почувствовала у него на ладонях мозоли. Гаррет направился к
штурвалу.
— Ну как? Вы готовы к отправлению?
— В любой момент.
— Тогда проходите вперед и садитесь. Сначала я выведу яхту в открытую
воду. Может быть, хотите что-нибудь выпить? В холодильнике есть газировка.
Она покачала головой:
— Нет, спасибо. Не беспокойтесь.
Тереза огляделась и выбрала себе место в уголке. Гаррет повернул ключ
зажигания, и послышался звук ожившего мотора. Потом, отойдя от штурвала,
Гаррет отвязал веревки, крепившие яхту к пирсу.
Случайность
медленно
сдвинулась с места.
— Я не знала, что на ней есть мотор, — сказала немного удивленная
Тереза.
— Он очень маломощный и нужен только для того, чтобы маневрировать в
порту, — ответил Гаррет через плечо. Ему приходилось почти кричать,
чтобы перекрыть шум мотора.
Когда они вышли в открытую воду, Гаррет заглушил мотор и развернул яхту по
ветру. Надев перчатки, быстро натянул парус. Под порывом ветра
Случайность
резко накренилась, и Гаррет чуть не упал на Терезу.
— Опустите голову: сейчас над вами пролетит гик.
Дальше все произошло очень быстро. Тереза пригнулась и увидела, как над ней
пролетел гик вместе с парусом. Когда он занял нужное положение, Гаррет
закрепил шкот и снова вернулся к штурвалу, что-то поправил, потом оглянулся
на парус и убедился, что все в порядке. На все вместе ушло не более тридцати
секунд.
Наблюдая за действиями Гаррета, Тереза заметила:
— Как быстро вы это проделали. Честно говоря, я считала парусный спорт
занятием для ленивых.
Он опять обернулся на нее. Кэтрин тоже любила сидеть на этом месте. В какой-
то миг игра света и тени сыграла с ним злую шутку — ему показалось, что
перед ним — Кэтрин. Гаррет встряхнулся.
— Отчасти вы правы. Когда мы выйдем в открытый океан и поблизости не
будет других судов, можно будет расслабиться и наслаждаться бездельем. Но
сейчас мы находимся на Береговом канале и должны смотреть в оба, чтобы ни с
кем не столкнуться.
Он держал штурвал почти ровно, и Тереза почувствовала, как
Случайность
начинает набирать скорость. Тереза встала и подошла к Гаррету, остановившись
у него за спиной.
— Кажется, мы поймали ветер, — сказал Гаррет, повернувшись к ней с
легкой улыбкой. — Надеюсь, нам не придется опять менять галс.
Они взяли курс на залив. Понимая, что сейчас Гаррета лучше не беспокоить,
Тереза тихонько стояла у него за спиной и краем глаза наблюдала за ним. Его
сильные руки крепко держали штурвал. Ей нравилось смотреть, как он переносит
тяжесть тела с одной ноги на другую, наклоняясь вместе с яхтой, качающейся
на волнах.
Пока в беседе образовалась пауза, Тереза решила изучить яхту. Как и все
парусные шлюпки, она была двухпалубной — на нижней палубе они сейчас стояли,
а верхняя располагалась четырьмя футами выше в передней части судна. Там же
находилась каюта с двумя маленькими окошками. Правда, заглянуть в каюту
Терезе не удалось — стекла были покрыты тонким налетом соли. Дверь каюты
оказалась такой низкой, что даже Терезе пришлось бы нагнуться, чтобы войти в
нее.
Вернувшись к Гаррету, Тереза попыталась угадать, сколько ему лет. Тридцать с
чем-нибудь, это определенно. Она снова подумала, что он, конечно, не самый
красивый мужчина на свете, но было в нем что-то притягательное, определения
чему она не находила.
Разговаривая по телефону с Диэнной, она попыталась описать ей Гаррета, но он
так не походил на бостонских мужчин, что ей даже не с кем было его сравнить.
В конце концов она сообщила ей, что Гаррет, вероятно, ее ровесник, стройный,
сильный, по-своему красивый и очень естественный. Большего она пока сказать
не могла, но, разглядывая его сейчас, подумала, что дала Диэнне довольно
точное описание.
Подруга пришла в восторг, узнав о том, что вечером они будут кататься на
яхте, но Тереза не разделяла ее энтузиазма. Ей было немного страшно
оказаться в открытом океане наедине с незнакомцем. В последний момент она
даже решила никуда не идти. Однако, представив, как сильно огорчится Диэнна,
взяла себя в руки и поехала на пляж.
Выйдя в залив, Гаррет Блейк повернул штурвал, и яхта начала удаляться от
берега. Гаррет все время смотрел по сторонам, ловко маневрируя между судами.
Несмотря на усилившийся ветер, он полностью контролировал яхту, и Тереза не
сомневалась, что он все делает правильно.
Над их головами, паря в восходящих воздушных потоках, кружили крачки. Громко
хлопали паруса. Волна с шумом разбивалась о борт. Казалось, весь мир
движется вместе с ними под темнеющим небом Северной Каролины.
Тереза набросила на плечи свитер, похвалив себя, что догадалась захватить
его. Вдали от берега воздух был намного холоднее, к тому же солнце уже
клонилось к закату. Оно садилось гораздо быстрее, чем она ожидала. Отсветы
заката отражались в парусах, на палубе пролегли длинные тени.
За кормой шипела и бурлила вода. Тереза подошла ближе к бортику посмотреть,
как яхта вспенивает воду. Она долго стояла как загипнотизированная, не в
силах отвести от воды взгляд. Пытаясь удержать равновесие, Тереза положила
руку на перила и ощутила под ладонью шероховатость. Присмотревшись, увидела
вырезанную на деревянной панели надпись:
Построена в 1934 — восстановлена в
1991
.
До них докатилась высокая волна, яхта взмыла вверх, и Тереза поспешила
вернуться к Гаррету. Он резко крутанул штурвал, и Тереза уловила улыбку,
промелькнувшую у него на губах. Удалившись на безопасное расстояние от
других судов, Гаррет попросил Терезу заменить его у штурвала.
Просто
старайтесь держать его ровно
, — сказал он и пошел поправлять паруса.
Управившись с этим быстрее, чем в прошлый раз, он удостоверился, что курс
выбран правильно, потом привязал к одному борту гик и накинул петлю на шпиль
штурвала, закрепив таким образом руль.
— Ну вот, теперь он не сдвинется, — сказал он, похлопав по
штурвалу. — Можем присесть, если хотите.
— А вам больше не нужно следить за курсом?
— Нет, для этого я закрепил штурвал. Иногда, когда ветер очень сильный
и переменчивый, приходится стоять у штурвала постоянно. Но сегодня нам
повезло с погодой — этим курсом мы можем идти довольно долго.
Солнце в вечереющем небе медленно снижалось к горизонту. Гар
...Закладка в соц.сетях
