Жанр: Любовные романы
Слепой случай
...говорить.
Эйлис медленно вернулась в комнату.
— Да? — ее голос прозвучал как-то неуверенно.
— Это по поводу Уиндем-Хилла. Тебе ведь звонил мистер Кумбс? —
Эйлис кивнула. — Тогда ты должна быть в курсе, что покупка состоялась.
Эйлис бросилась к своему столу. Низко склонившись над ящиками, так что все
ее дразнящие выпуклости обрисовались четко и ясно, она вытащила коричневый
блокнот. И с победным видом протянула ему:
— Тут все, что мне удалось разузнать про Уиндем-Хилл. Вчера вечером я сделала последние записи.
Марк изумленно листал страницы. Да такое и за полгода не сделать! Сведения
по генеалогии, планы садовых посадок, инвентарные списки мебели и газетные
вырезки с описаниями происходивших в Уин-дем-Хилле исторических событий.
— Да как ты столько времени-то выкроила?
Эйлис пожала плечами, слегка покраснев.
— Исторические исследования — это моя профессия. Так же точно я писала
и книгу о Кокрейне. Просто я знала, куда обратиться и где искать. Мне
удалось даже обнаружить кое-что из первоначальной меблировки. Список на
последней странице.
Ему стоило большого труда не показывать Эйлис своих истинных чувств. Пока не
время.
Она стояла перед ним, сунув руки в карманы джинсов, отчего отчетливее
вырисовывалась ее грудь. Она кусала губу, сникнув, потеряв весь свой
энтузиазм. Она даже раскраснелась от досады.
Неужели трудно хоть что-нибудь
сказать?
— подумала она.
— Спасибо, Эйлис!
— Значит, ты доволен?
— Конечно. Очень доволен. Превосходная работа. Ты мне доставила
огромное удовольствие. — Марк обнял ее, заглядывая в сияющие зеленые
глаза. — Я не очень-то умею выражать словами свои чувства. — Он
помолчал и глубоко вздохнул. — Но это только начало. Я буду просить
тебя помочь отреставрировать Уин-дем-Хилл.
При этих словах Эйлис почувствовала, что ее досаду как рукой сняло. Морщины
на лбу ее моментально разгладились, и она улыбнулась. На секунду в кабинете
воцарилась тишина — такая полная, что слышно было мурлыканье Ти-Эс. Нежным,
трепетным поцелуем Марк сказал ей то, что не умел выразить словами. Месяцы
томительного желания, тоски и обиды исчезли. К твердой груди Марка
прижимались ее нежные круглые груди. Она обняла его. Он ощущал неодолимое и
жаркое желание, и это затмевало все другие мысли и чувства. Он хотел Эйлис и
в то же время понимал, что это не просто сексуальное влечение. Он испытывал
страстное желание владеть ею, словно физический акт любви мог привязать ее к
нему. Плавно поглаживая ее спину, он сказал:
— Знаешь, о чем я сейчас мечтаю? Почитать твои записи вместе с тобой
где-нибудь в уютном уголке. Как насчет сегодняшнего вечера? Скажем, часов в
восемь?
— Сегодняшнего вечера? — Эйлис высвободилась из-под его руки. В
зеленых глазах ее читалось недоумение, замешательство.
— Ты сегодня занята? — спросил Марк, больше всего желая, чтобы
ради него она отменила свидание.
— Нет... но...
— Значит, в ресторанчике Камбербатч. Лучшей кухни в Лондоне не найти.
Может быть, в семь?
Эйлис задумчиво разглядывала свои изрядно поношенные кроссовки.
— Но разве ты сам свободен?
— Занят. Но я хочу все там отменить. Справятся без меня.
Это объяснение еще больше озадачило Эйлис.
— Мы могли бы перенести это на следующую неделю, — пробормотала
она. Глаза ее бегали словно в поисках спасения.
— Эйлис, мы, кажется, договорились ничего друг от друга не скрывать. В
чем дело?
— В твоем дне рождения.
Господи! А он и забыл! Откуда, черт возьми, она-то знает? Он изумленно
смотрел, как Эйлис осторожно достает из ящика стола сверток в коричневой
оберточной бумаге.
— У меня даже не было времени его упаковать покрасивее.
Он взял из ее рук тяжелый сверток. Пока он его разворачивал, на губах Эйлис
играла эта ее очаровательная торжествующая улыбка. В свертке оказались
бронзовые подставки на книжную полку — два льва: лев, положивший лапу на
глобус, и львица с детенышем. Безделушки были в прекрасном состоянии, но,
разглядывая их, он сообразил, что им не может быть меньше двухсот лет.
— Где ты их раздобыла?
Она улыбнулась озорной улыбкой:
— Они когда-то стояли на каминной полке в Уиндем-Хилле. А отыскала я их
в антикварном магазине под толстым слоем пыли.
Он не нашелся что сказать. Конечно, такие покупки ей не по карману.
— В таком случае мы должны поужинать вместе.
— Нет, — решительно тряхнула головой Эйлис. — Прием
устраивают тебе. Там масса приглашенных. Шармейн уж постаралась как следует.
— Вот черт! Терпеть не могу такие сюрпризы!
Само слово
сюрприз
привело на память давнишний званый вечер — сюрприз,
который преподнесла ему Каролина. Все было неожиданностью для него — и то,
что все друзья, как выяснилось, знали о романе Каролины, и то, кто оказался
ее любовником.
— Марк, — Эйлис глядела на него как ни в чем не бывало, глазами
чистыми, невинными, — ну неужели ты не можешь сделать над собой усилие
и притвориться? Ведь там будет пол-Лондона!
В третий раз Марк перевязывал галстук. Прекрасно сшитый смокинг и
безукоризненная накрахмаленная рубашка вызывали отвращение. Отшвырнув
измятый галстук, он вытащил из коробки другой. На коробке был фирменный знак
Весткотт
. Слава богу, этот модный магазин продает галстуки дюжинами. На
этот раз узел удался, но не удавалось многое другое. Кто-то намеренно и
целенаправленно пытается разорить его, уничтожить. Поначалу он решил, что у
него просто мания преследования, но потом убедился в реальности
происходящего.
Если б речь шла только о
Виндзор эр
, это было бы еще полбеды, но кто-то
определенно пакостил ему везде, где мог. Штрафные санкции неизвестно за
что... конфликты с профсоюзами... непонятные ошибки в счетах. Даже в
компьютерную систему попал вирус, превративший его банк данных в сплошную
кашу.
Трайед Инвестментс
, ранее славившийся четкостью в работе, словно
сглазили. Для полноты картины не хватало только осложнений с постановкой. И
дело было не в деньгах, туда вложенных, деньги эти были небольшие. Но как,
если что-нибудь случится, он сможет глядеть в глаза Эйлис?
Всю дорогу до дома Кроунов на Лоундс-Плейс Марк думал о своих неприятностях.
Хорошо, что никто не догадывается, что значит для него эта девушка — никто,
кроме Уоррена. Знай об этом кто-нибудь еще, и Эйлис могла бы грозить
опасность. Разумнее, наверное, до поры до времени хранить их отношения в
тайне. Существует Уиндем-Хилл. Там они могут наслаждаться полной
уединенностью. Так или иначе он выяснит, кто стоит за всем этим. А пока
лучше делать вид, что их связывает чисто деловое сотрудничество.
В этот вечер он намеревался выяснить отношения с Шармейн, окончательно
поставив все точки над
i
. Он уже признавался ей, что не собирается
связывать себя повторной женитьбой. На самом деле он имел в виду лишь то,
что не собирается связывать себя женитьбой на ней. Она сказала, что понимает
его, однако по возвращении из Мексики он открыл в Шармейн черту, о которой
ранее не подозревал. Безукоризненно светская и воспитанная, она,
оказывается, могла проявлять агрессивность. К несчастью, он дал себя
уговорить и сопроводил ее на прием у Трокмортонов. Это дало Шармейн повод
считать, что между ними не все кончено.
Поднявшись по каменным ступеням, Марк приветствовал швейцара Оливера. Прежде
чем войти в открытые для него резные двери, Марк оглядел сияющий огнями, как
сказочный замок, особняк и покачал головой.
— Сюрприз! — раздался хор голосов от самых дверей. Половину людей
в этой толпе Марк видел впервые в жизни. Другая половина была ему знакома,
но смутно.
Он удачно разыгрывал изумление, и тут же появилась Шармейн.
— С днем рождения, дорогой! — промурлыкала она, протягивая ему
стакан с коньяком
Хеннесси
и содовой.
— Шармейн, ну зачем все это? — Марк выдавил из себя улыбку.
Шармейн хитро подмигнула ему и обольстительно улыбнулась, словно приказывая
замолчать. Она властно подхватила его под руку.
Марк искал в толпе гостей одну-единственную золотистую головку. Но ее не
было видно. Он старался быть любезным с Шармейн. Все эти люди ему совершенно
незнакомы. Он оказался прав. Шармейн принялась представлять его. Он вежливо
раскланивался, не в силах запомнить ни единого имени.
Краем глаза он разглядывал Шармейн. На ней, как всегда, был
умопомрачительный наряд — черное длинное платье, украшенное перьями и такое
узкое, какое только позволял хороший вкус. Платье замечательно облегало ее
гибкую фигуру. С одного боку юбка до самого шлейфа была расшита
искусственными бриллиантами. Волосы Шармейн были уложены в высокую прическу:
пышные кудри удерживали две булавки с черными бриллиантами. Переведя дух,
Марк еще раз украдкой окинул взглядом зал в поисках Эйлис.
Потягивая коньяк с содовой, он сообразил наконец, что происходит: под видом
дня рождения Кроуны решили продемонстрировать Марка своим друзьям и
политическим единомышленникам. Видимо, услышав от него тогда в
Белом
слоне
, что политикой он заниматься не собирается, Кроуны ему не поверили.
— С днем рождения! — тронул его за плечо Уоррен.
Они стали протискиваться в укромный уголок. Марку приходилось улыбаться
направо и налево.
— А где Линда? — спросил он, надеясь, что Эйлис могла быть где-то
неподалеку от нее.
— Не знаю. Я не видел ее.
Даже Марку Уоррен не хотел признаться в том, какими мучительными явились для
него эти последние недели. Это внезапное вторичное появление Линды в его
жизни перевернуло ее даже больше, чем ее измена.
Марк нахмурился: если кто-то, по его мнению, и был достоин счастья, так это
Уоррен, однако счастье что-то не складывалось. И виной тому всегда была
Линда.
— Что все это значит? — Уоррен мотнул головой, указывая глазами на
кишевших вокруг политиков. — Скрывал от меня свои планы?
— Ерунда!
— Ну, значит, Кроуны тебя не поняли. Все эти болтуны словно только что
вышли из гостиной Карл-тон-клуба, — понизив голос, закончил Уоррен.
Марк засмеялся, согласившись, что происходящее и впрямь заставляло вспомнить
собрания завсегдатаев этого консервативного клуба.
— Нет, для политики я не создан, — сказал Марк. — Не умею
хитрить. А кроме того, не желаю, чтобы мою личную жизнь размазывали на
страницах
желтой
прессы.
— Вот и Линда! Извини. — Уоррен направился в вестибюль. —
Давай с тобой на той неделе пообедаем или поужинаем вместе! — бросил он
Марку через плечо.
Эйлис не было. Марк поглядел на часы. Куда она, черт возьми, запропастилась?
— Дорогой, познакомься, пожалуйста, с Верноном Харрингтоном, —
сказала Шармейн, подводя к нему высокого худощавого мужчину.
Потягивая из стакана свой коньяк, Марк слушал поверхностные суждения
Харрингтона о британских профсоюзах. Он вежливо кивал, особо не вникая и
зорко следя за входившими в вестибюль. Вот и Чонси Беддингтон, возле него
светлая золотистая головка. У Марка заколотилось сердце и горло сжало
волнение.
— И Чонси здесь, — проворковала Шармейн, увлекая за собой Марка.
Но, подойдя поближе и разглядев блондинку, Марк разочарованно вздохнул: это
была вовсе не Эйлис. Оставалось только половчее ускользнуть, чтобы поискать
Линду. Она, наверное, знает, что задержало Эйлис. Не прошло и несколько
минут, как Марк обнаружил Уоррена и Линду в библиотеке. Они сидели на
диване, склонив друг к другу головы с видом влюбленной парочки.
— Простите меня, ради бога, — прервал их идиллическое общение
Марк, — но я не могу понять, где Эйлис.
Линда рассеянно взглянула на него, после чего синие глаза ее округлились:
— Но ее не пригласили...
Глава 22
— Он, кажется, серьезно увлечен Эйлис, да? — спросила Уоррена
Линда, когда Марк отошел.
— Надеюсь, что это не так. Я знаю, она твоя подруга, но согласись, что
относится она к нему весьма странно и мучает его предостаточно. —
Уоррен не сказал, что, по его мнению, у Марка и так по горло неприятностей,
чтобы позволить Эйлис добавлять к ним новые.
Линда на секунду запнулась, не зная, как ответить. Сегодняшний вечер был
первым, когда Уоррен сам подошел к ней, и спорить с ним она вовсе не хотела,
но, с другой стороны, ее долг — сказать правду.
— О такой подруге, как Эйлис, можно только мечтать, — сказала
Линда, вспомнив, сколько та сделала для Ренаты. — А это все из-за
развода. Муж заставил ее глубоко страдать, и теперь она не доверяет
мужчинам, даже таким, как Марк Кимброу. Я все время пытаюсь втолковать ей,
что он не похож на других, но она колеблется. Со временем это пройдет.
Уоррен помолчал, в сотый раз думая о том, как опрометчиво было бы опять
сходиться с Линдой. Это может принести только новые страдания, ничего
больше. Но внутренний голос настойчиво твердил ему:
Нет-нет! Вспомни, как
счастлив ты был с ней когда-то!
Сколько можно заставлять ее чувствовать
себя виноватой и вымаливать прощение! Надо либо простить ее, либо разорвать
все раз и навсегда. Воспоминание об одиночестве, его настойчивые, но
безрезультатные поиски замены всплыли в памяти. Время, проведенное с Линдой,
теперь, спустя годы, представлялось ему счастливейшим временем его жизни —
поистине золотые годы! Да, Линда совершила ошибку, но неужели она, а также и
он должны вечно расплачиваться за это?
— Давай обсудим это у меня дома! — предложил Уоррен.
Пока они прощались с Кроунами и, ссылаясь на какие-то причины, извинялись за
свой ранний уход, сердце Линды сжимало волнение и радостное предчувствие.
Войдя в дом Уоррена на Адамс-роу, Линда почувствовала, как на глаза ее
наворачиваются слезы. Как и все английские родовые гнезда, дом Уоррена с
начала века мало изменился. Как часто мечтала она вновь переступить этот
порог! Все прежнее, и все по-другому...
— Ой, Уоррен... — И, повернувшись к нему, она очутилась в его
объятиях.
Только не реветь. А то все испортишь
, — подумала она.
Уоррен крепко обнимал ее, вдыхая цветочный аромат ее духов и свежий запах
только что вымытых волос. Он покашливал в замешательстве, не зная, что
сказать и как себя вести. Держать ее в объятиях казалось вещью совершенно
естественной, единственно естественной. В ту секунду, как она вошла в его
дом, время словно обратилось вспять. Вот она, прежняя Линда, свежая и
нежная, как английская роза, и такая же чистая, невинная... Да, невинная!
— Милый, — прошептала она, в ее голосе звучала слезная
мольба, — пойдем наверх. Я хочу тебя!
Уоррен улыбнулся в темноте: это была новая Линда, проявляющая инициативу.
Наверху Линда целовала его, осыпала ласками и в конце концов привела в
состояние, которого он не испытывал с той поры, как она оставила его. В
ласках ее тоже все было знакомо и в то же время ново для него.
— Люблю тебя! — шепнула она, когда они были уже в постели.
Уоррен заглянул в ее фиалковые глаза, глаза, устремленные на него из дали
времен, и вновь ощутил жизнь такой, какой она была раньше, — полной
радости и надежды.
Он пил ее дыхание, чувствуя, как в считанные секунды в теле его пробуждается
неодолимая страсть. Линда тихонько застонала и, невнятно прошептав что-то в
его полураскрытые губы, потянулась рукой вниз, к его бедрам, и ощутила в
своей ладони его горячее, пульсирующее желание. Все его существо жаждало ее
с такой силой, что он даже смутился. Другие женщины приходили и уходили, но
в целом мире существовала только одна, которая вызывала у него подобные
чувства.
Она рукой направила его в свою горячую, влажную и шелковистую глубину.
— Милая... милая... — простонал он.
— Надеюсь, что предварительная продажа билетов и запись диска оправдают
себя, — сказала Рената, сидя вместе с Джайлсом и Эйлис в ливерпульской
студии звукозаписи. — Теперь можно и Марка порадовать.
— Марка? — Эйлис была в таком возбуждении от прослушивания, что и
думать забыла о Марке. Впервые за последние недели. Получив аванс от
издателя ее нового романа, она вложила его в запись диска. Половину ее доли
от выручки она положит теперь на имя Марка.
— Вы в курсе неприятностей с
Виндзор эр
? Об этом пишут все газеты.
Эйлис покачала головой. Все это время она была так занята, что и не помнила,
когда брала в руки газету.
—
Таймс
пишет, что
Виндзор эр
не в силах пресечь махинации с
билетами, — сказал
Джайлс. — Положение, похоже, даже ухудшилось. На самые популярные рейсы
билеты продаются дважды или даже трижды. Возмущенные пассажиры не хотят
больше пользоваться услугами компании и обращаются в другие, в то время как
Виндзор эр
остается только платить им неустойку.
Эйлис внимательно слушала. Неудивительно, что в последнее время у Марка
такой усталый вид. В ней заговорила совесть. Впрочем, деньги скоро будут, и
она сможет с лихвой возместить сумму, которую потратила втайне от него. Все
эти хитрости — чистое ребячество, да и деньги по сравнению с убытками,
которые терпит компания, совсем незначительные, но психологически это его
поддержит.
На следующий день они осмотрели ливерпульский театр Брэктон. Хотя размерами
он и уступал Ридженси, все согласились, что прогнать там несколько
спектаклей будет можно.
— Рената так потрясающе репетирует, что, по-моему, тратить время и
деньги, играя в январе в провинции, просто глупо, — сказала
Эйлис. — Тем более что деньги немалые.
— Ошибаетесь, — сказал Джайлс. — Каждая новая постановка
должна делаться как положено — сначала опробовать ее в провинции, посмотреть
как и что, может быть, внести какие-то изменения в режиссерский план, —
он покосился на Твика, — прежде чем выносить постановку на суд более
искушенной столичной аудитории.
— Может быть, стоит поискать лабораторию поближе к театру, —
говорила Рената, когда после очередного освидетельствования на наркотики они
с Эйлис, запыхавшись, вбежали в Ридженси в понедельник утром. — Мы
заставили Твика ждать чуть ли не целый час.
— Вас ждет мистер Кимброу, — предупредил Эйлис служитель.
Сердце у нее екнуло. Марк... Что могло ему внезапно понадобиться? Она
поправила свой зеленый берет и, вздохнув поглубже, переступила порог
кабинета.
— Привет, — сказал Марк. Он сидел расслабившись, вытянув и
скрестив длинные ноги, и гладил мурлыкавшего Ти-Эс, взобравшегося к нему на
стол. — Где ты была?
— В лаборатории. — Она сняла пальто и берет и подумала, что
приветливый тон Марка указывает на то, что хитрости ее с деньгами он не
обнаружил.
— Я хотел провести с тобой прошлый уик-энд.
— Я ездила в Ливерпуль смотреть театр, в котором мы будем играть в
январе, — ответила Эйлис и услышала его облегченный вздох. — Как
прошел прием?
В твидовом пиджаке плечи его казались еще шире. Лицо осветила милая улыбка.
— Пережил с грехом пополам, — засмеялся Марк и, откинувшись в
кресле, сцепил руки на затылке. — Но это было нелегко. Я ведь не знал,
что тебя не будет.
— А сегодня что тебя принесло так рано? — спросила Эйлис, никак не
откомментировав свое отсутствие в списке гостей.
— Жду доставки.
— Чего?
— Что ты скажешь насчет новой акустической системы?
Эйлис похолодела. Бросившись к своему столу, она стала рыться в бумагах.
— Но в смете это не предусмотрено.
— Потому что, когда я составлял ее, я не был знаком с этой системой и
не знал, что они готовы нам ее поставить. Это новая британская компания,
очень дешевая и с потрясающе маленькими и компактными микрофонами. Трудно
было все уладить: дело-то новое, необкатанное. Но я всегда за прогресс.
Повезло, нечего сказать. Теперь придется во всем признаться.
— Послушай, — засмеялся Марк, — ты как будто не рада! Так я
отправлю ее назад.
Собрав все силы, Эйлис заставила себя повернуться и посмотреть ему в глаза.
Он был в таком хорошем настроении, такой оживленный, что ей стало безумно
его жаль.
— Может быть, это был бы наилучший выход.
— Что ты имеешь в виду? — спросил он спокойно, даже слишком
спокойно.
— У нас уже есть новая акустическая система. — Голос ее задрожал,
а все придуманные ею хитрые объяснения и оправдания улетучились из памяти.
— Как же это произошло? В счетах я этого не нашел. Как же ты это
оплатила? — Голос его был по-прежнему тих и спокоен, но в нем появились
угрожающие нотки — как дальние раскаты грома, предвестье надвигающейся
грозы.
— Я воспользовалась деньгами на костюмы. В декабре я получаю деньги,
возмещу расход и оплачу костюмы. Раньше января это не понадобится.
Он поднялся из-за стола.
— В компьютерных данных новая система также не значилась.
— Я не внесла ее в компьютер, — проглотив комок в горле, с трудом
произнесла Эйлис.
— Ты платила по-черному, хотя я настоятельно просил тебя этого не
делать, — сказал он, не спуская с нее прищуренных глаз. Помолчав, он
наконец спросил: — Почему? Почему ты не пришла с этим ко мне?
— Потому что я не хотела, чтобы ты знал.
Слова эти, прозвучавшие ясно и четко, как громом поразили его. Значит, она
обманывает его.
— Просто глазам своим не верю! — воскликнула Рената, всплеснув
руками так, что все ее кольца разом сверкнули.
— Я и мечтать о таком не смела, — согласилась и Эйлис. —
Уилкинсы просто молодцы! Это счастье, что я выбрала их! — И она махнула
рукой в сторону висевшей на стене зеленой глянцевой афиши. Рыжие волосы
женщины на афише образовывали надпись:
Рената
, и надпись эта, казалось,
освещала весь кабинет.
— Куинт утром приезжал с готовыми записями. Ты уже слышала их на
системе Вольфшмидта? — Эйлис покачала головой, и Рената продолжала: —
Это потрясающе, решили, что музыки должно быть побольше. Твик уже собирал
нас для переделок.
— Очень хорошо, — пробормотала Эйлис. Слово
Вольфшмидт
вызывало
в душе тупую боль. — Но с Куинтом я виделась. Он сказал, что студия уже
сейчас буквально ломится от заказов, несмотря на то, что запись только-
только сделана.
— Деньги текут к нам ручьем, в точности, как ты и предсказывала, —
сказала Рената и взглянула на часы. — Семь часов. Пора бежать. В восемь
я должна быть на Би-би-си. Очередное интервью.
— До свидания.
Они попрощались, и за Ренатой захлопнулась дверь.
Дела шли лучше некуда. Все полагали, что Эйлис родилась в рубашке. С
рекламной кампанией они уложились в бюджет, деньги от записи текли рекой,
билеты на предварительной продаже шли нарасхват — с первых же дней за ними
стояли очереди. Она должна была находиться на седьмом небе от счастья. Но
вместо этого Эйлис испытывала одни страдания.
Она смотрела на кресло Марка, с которого вот уже целый месяц никто не сгонял
Ти-Эс. Стоило ей сказать тогда, что она не хотела, чтобы Марк об этом знал,
как он тут же вышел из кабинета. Она названивала ему в офис, оставляла
сообщения, но он молчал. У нее даже появилась мысль позвонить по номеру
личного телефона, который он ей когда-то написал на визитке, но сделать это
она побоялась, решив лучше послать ему письмо. В нем она объяснила Марку все
как есть и пообещала положить на его имя деньги за запись. В ответ она
получила сухое письмо от менеджера
Трайед
, в котором говорилось, что любые
дальнейшие попытки втянуть мистера Кимброу в ее
аферы
повлекут за собой
судебный процесс.
Час спустя Эйлис вышла из театра. Выйдя из метро, она побрела по мокрому
вечернему Лондону. Как боялась она этих одиноких вечеров! В театре она
старалась не думать о Марке. Но то и дело мысль о нем все же проскальзывала:
что бы он сделал сейчас? А к этому как бы он отнесся? Дай она себе волю, и
все дни, так же как и ночи, были бы запо
...Закладка в соц.сетях
