Жанр: Любовные романы
Слепой случай
...Вы же сами предложили мне второй этаж.
— Конечно. — В голосе его прозвучали иронические нотки. — Мы
в Англии вторым этажом именуем третий.
— Я забыла.
Эйлис стала медленно подниматься по лестнице с тяжелым чемоданом.
Осложнения между ней и Стивеном начались, едва они покинули Мексику. Там он
мирился с тем, что, продав ему сценарий, она будет заниматься своей пьесой.
Но потом он стал настойчиво требовать, чтобы она ассистировала ему на
съемках.
— Я надену смокинг, — крикнул ей вслед Стивен, — и разбужу
вас в пять. Вам хватит времени одеться?
— Вполне. — И как бы между прочим, хотя эта легкость далась ей
нелегко, поинтересовалась: — А телефон наверху есть?
— Нет, детка. Только внизу, в библиотеке и в холле.
Взобравшись на второй этаж и войдя в свою комнату, Эйлис замерла от
восторга: комната была двойной, с высоким потолком и нетронутой
викторианской обстановкой. В углу располагался настоящий камин, на резной
полке которого выстроилась целая коллекция хрустальных подсвечников и
фарфоровых статуэток. Перед камином в медном ведерке стояли дубовые поленья,
а каминную полку украшало зеркало в позолоченной раме.
Кровать XVIII века, балдахин, качалка — и море бледно-розового набивного
ситца.
Вот наконец я и в Англии!
— мысленно воскликнула Эйлис. Плюхнувшись на кровать, она закрыла глаза.
Когда Стивен предупредил, что будет в смокинге, Эйлис не придала этому
значения, но на приеме пожалела о своей ошибке. Она и не догадывалась, как
скрупулезны британцы по части одежды. В коротком платье была она одна.
Но делать нечего, решила она, тем более что длинного платья у нее с собой
все равно не было. Потягивая шампанское и борясь со смущением, она
любовалась бальным залом. Темные деревянные панели высокого потолка плавно
переходили в светло-кремовую обшивку стен. Одна стена, выходящая на веранду,
вообще была стеклянная. Темно-синие бархатные, с шелковой подкладкой шторы
были перехвачены толстыми золотыми шнурами. Три прекрасные уотерфордские
люстры искрились мягким, чуть приглушенным светом.
Стивен подводил Эйлис то к одной, то к другой группе, представляя ее, как и
в Марбелле, в качестве американской актрисы. Эйлис злилась и то и дело
уточняла, что она писательница. Когда выяснилось, что некоторые знают ее
фамилию и читали ее книгу, Эйлис немного успокоилась.
Стоя со Стивеном в группе гостей, которым он расписывал свой будущий фильм,
Эйлис вдруг услышала в отдалении до боли знакомый голос, заставивший ее
оцепенеть.
Эйлис уставилась в свой бокал с шампанским, в котором поднимались пузырьки.
Да, сомнений быть не могло: тот самый баритон, который так часто звучал в ее
снах.
Эйлис подошла поближе к какому-то высокому представительному мужчине справа
и, осторожно выглянув из-за его массивной фигуры, увидела Марка.
Смокинг чрезвычайно шел ему, обтягивая широкие плечи. Ослепительно белую
манишку с защипами венчала безукоризненная бабочка, придавая ему
изысканность, которой в Мексике она за ним не замечала. Он казался веселым,
довольным, серые глаза были устремлены на того, с кем он оживленно
беседовал. Собеседника его Эйлис разглядеть не могла. Почему она не выбрала
времени позвонить ему днем? Теперь, увидев ее со Стивеном, он неверно
истолкует их отношения. Но ей ничего не остается, как подойти, поздороваться
и дождаться случая, оставшись с ним наедине, все ему объяснить.
Какой-то гость случайно задел ее локтем. Эйлис торопливо подхватила платье,
чтобы не испортить его выплеснувшимся шампанским.
— Ради бога, простите мне мою неуклюжесть! — воскликнул долговязый
мужчина. Он был рыж, лысоват, а светло-карие глаза его светились живостью и
умом. Выхватив из кармана платок, он вытер ей руку.
— Я Чонси Беддингтон. С кем имею честь?
— Эйлис Маккензи.
— Не может быть! Ты самая Эйлис Маккензи?!
Эйлис заметила, как моментально исчезло выражение скуки на этом
аристократическом лице. Она подтвердила его догадку, и он принялся заботливо
обтирать уже совсем сухую руку, загораживая от нее Марка. При этом он без
умолку расхваливал ее книгу, говоря, что перечитал ее три раза, причем с
неослабевающим восторгом. Казалось, он готов весь вечер посвятить
комплиментам в ее адрес. Ну как отмахнуться от человека, подарившего
двадцать три экземпляра ее книги в твердом переплете своим друзьям?
Притворяясь, что внимательно слушает его, Эйлис передвинулась так, чтобы
видеть Марка. Теперь он стоял поодаль от других, и у Эйлис упало сердце: он
держал под руку женщину потрясающей красоты — высокую, гибкую, с худощавой,
почти мальчишеской фигурой топ-модели высочайшего класса. Черные как смоль
волосы были гладко утянуты в узел по парижской моде. Умело наложенный грим
подчеркивал высокие скулы и синеву глаз. Безупречно белую, видимо,
незнакомую с солнечными лучами кожу прекрасно оттенял черный атлас длинного,
до пола, платья, державшегося на одном плече, оставляя другое обнаженным.
Судя по всему, туалет этот создал какой-нибудь прославленный модельер и
стоил он бешеных денег. Все в этой женщине дышало элегантностью.
— Эйлис, вот вы где, с его светлостью! Я вижу, вы уже
познакомились, — сказал подошедший Стивен.
Она стояла онемевшая, потрясенная, в то время как Стивен, подхватив ее под
руку, обсуждал с Чонси Беддингтоном общих знакомых. Неудивительно, что Марк
не позвонил ей. От такой-то красавицы. Эйлис припомнилась их ночь с Марком,
и щеки ее вспыхнули под слоем грима. Видно, для него эта ночь была лишь
эпизодом, он не придал ей того значения, какое придала она.
— Как это вам удалось, детка, а? — спросил Стивен, когда Чонси
отошел.
— Что удалось? — удивилась Эйлис.
— Да что это с вами? Вы не слышали, что сказал его светлость?
— Нет, — призналась Эйлис. Его светлость? Значит, Чонси — герцог?
— Он пошел разыскивать Одри, чтобы просить ее посадить вас рядом, чтобы
за столом вы были его дамой. Понимаете, какая это честь — быть дамой герцога
Рестонского? — Эйлис лишь покачала головой. Сердце ее разрывалось от
боли. — Это сразу выделит вас из числа гостей. К моменту, когда
начнутся танцы, вы уже станете популярны. Крепитесь. Сегодняшнему вечеру
предстоит многое изменить в вашей жизни.
Слава богу, Стивен увел ее теперь в другой угол подальше от Марка. Но хотя
гостей в зале было больше сотни, Эйлис понимала, что избежать встречи с
Марком ей не удастся. Стивен все продолжал знакомить ее с разными людьми, и
Эйлис мучительно выдавливала из себя улыбку в ответ на поток банальностей,
который они извергали. С безопасного места, уверенная, что Марк ее не видит,
она наблюдала за ним и его потрясающей дамой, и грудь ее сжимала ревность.
Марк и это восхитительное создание были, по-видимому, коротко знакомы. Рука
Марка обвивала талию женщины с интимностью, от которой по спине Эйлис
поползли мурашки.
Прежде чем подойти к их группе, женщина приостановилась. Соблазнительно алые
губы шептали что-то на ухо Марку, в то время как рука ее с очень белыми
ногтями поправляла прядь его волос. Марк смеялся, весело блестя светло-
серыми глазами, и еще ласковее прижимал ее к себе.
В груди Эйлис ныла пустота. Но она заставляла себя держаться как ни в чем не
бывало и улыбаться.
— Марк! Рад тебя видеть! — с широкой улыбкой воскликнул
Стивен. — И Шармейн с тобой — очаровательна, как всегда! — Стивен
по-хозяйски обнял Эйлис за талию. — Ты ведь помнишь Эйлис, Марк...
— Да... конечно. — Взгляд серых глаз был холодно-нейтрален и
рассеян, словно Марк с трудом припоминал, где могли они встречаться.
Эйлис кивнула и улыбнулась.
— Шармейн, это моя новая звезда Эйлис Маккензи. Эйлис, это Шармейн
Кроун.
— Привет, — равнодушно отозвалась Шармейн. Четкость дикции и
интонация безошибочно изобличали в ней аристократку. Об этом же говорила ее
невозмутимость и спокойная самоуверенность. Несомненно, предков своих
Шармейн могла проследить до седьмого колена, а то и дальше.
Взмахнув ресницами, Шармейн окинула беглым взглядом лицо Эйлис и, не найдя
там ничего примечательного, принялась рассматривать ее платье. Эйлис знала,
что ее простое, в стиле греческой туники белое, расшитое золотыми нитями
платье — неподходящий наряд для этого вечера.
Не решаясь что-либо сказать, Эйлис ограничилась принужденной улыбкой. Ей
задали какой-то вопрос, но кровь так стучала в висках, что трудно было
сосредоточиться. После секундной паузы за нее ответил Стивен:
— Эйлис живет у меня. Знаете, она совершенно потрясающая актриса. В
моем последнем фильме я дал ей маленькую роль.
Онемев от неожиданности и смущения, Эйлис уставилась в пол.
— Вы извините нас, — сказал Марк, устремляясь к промелькнувшему
знакомому.
— Мне надо еще добавить, — проговорил Стивен и, развернув Эйлис, направился с ней к бару.
Все еще не пришедшая в себя Эйлис не могла выговорить ни слова. Что подумал
Марк? Впрочем, он же вообще о ней не думает. И та ночь в Мексике ровным
счетом ничего для него не значит.
— Потрясающая баба, правда? — обратился к ней Стивен, протягивая
свой стакан бармену.
К Эйлис наконец вернулось самообладание, вместе с которым проснулся гнев.
— Черт возьми, Стивен, кто просил вас сообщать, что я у вас живу?
Оставив ее всплеск без внимания, Стивен продолжал:
— Этой Шармейн Кроун в скором времени предстоит стать Шармейн Кимброу.
Они помолвлены! Негодование Эйлис отступило на задний план, когда она
осознала смысл сказанного Стивеном. Слабой рукой она потянулась за новым
бокалом шампанского.
— Джейсон говорит, что помолвка вот-вот будет объявлена. Да и пора.
Ведь они уже два года как вместе.
Два года! Господи, какой же дурой она оказалась! Сердце наполнила тупая
ноющая боль. Однако она заметила искру торжества в глазах Стивена. Неужели
ему известно о той ночи? Может быть, и известно: в этих киногруппах трудно
что-то утаить.
— Не знаю, как Марк охмуряет женщин типа Каролины Хэмптон. Ведь он
уговорил ее выйти за него и использовал ее капитал в качестве стартового. А
когда разбогател, бросил ее. — Стивен покачал головой, изображая
отвращение. — Теперь же он охотится не за деньгами, хотя деньги у
Шармейн огромные. Ему понадобились связи ее отца. Кимброу наметил себе
политическую карьеру.
Эйлис задумалась. Как все это противно, ей-богу. Отчего Стивен всегда
говорит одни гадости?
— Мы все пытались предупредить, предостеречь Каролину, но она ничего не
желала слушать, — продолжал Стивен. — Даже ее отец, противившийся
этому мезальянсу, и тот не смог ее отговорить. Она так и не смогла разлюбить
Марка. Плакала, жаловалась всем и каждому, что он подал на развод, что не
берет трубку, когда она звонит. Кончилось тем, что она стала пить.
В пух и прах разлетались мечты Эйлис, вдребезги разбился возведенный ею
хрустальный замок. Итак: Марк точно такой же, как Пол. Правду говорят
психоаналитики: женщины нередко влюбляются в мужчин одного типа. Она
презирала себя за слабость. Дважды совершить все ту же ошибку
непростительно!
— Ну и как Каролина теперь?
— Она погибла.
Еще издали Линда углядела Эйлис, стоящую у бара со Стивеном Хантером.
Секунду она колебалась: подойти ли? Уже которую неделю Линде хотелось
предупредить Эйлис, чтобы та остерегалась Стивена, ловко ее использовавшего.
Эйлис слишком чистый человек, чтобы об этом догадаться.
Окинув взглядом собравшихся, Линда оценила подбор гостей: все как всегда,
обычная разношерстная компания. Линду пригласили, чтобы узнать, где она
пропадала последние два года.
Пусть помучаются
, — решила Линда. Она
прошла через зал, не обращая внимания на восхищенные взгляды, которыми
награждали ее саму и ее розовое переливающееся платье без бретелек. Линда
все же решила подойти к Эйлис.
— Эйлис, откуда ты? Когда приехала?
— Сегодня днем. И ужасно рада тебя видеть!
Эйлис порывисто обняла подругу. Ей хотелось узнать, что же произошло с
Каролиной, но сейчас это было некстати, и она отошла с Линдой, оставив
Стивена у стойки бара.
— Что-нибудь случилось?
Несмотря на то, что нервы ее были натянуты до предела, Эйлис испытывала
невероятное облегчение оттого, что рядом Линда.
— Уоррен здесь. Я хочу, чтобы вы с ним познакомились.
Уже две недели, как Линда вернулась в Лондон, но Уоррена не было в городе, и
увидела она его в этот вечер впервые. Когда он вошел и она поздоровалась с
ним, он был удивлен, очевидно, не ожидая ее здесь встретить. Не высказав
особой радости, он холодно ответил на ее приветствие и тут же демонстративно
отвернулся. Но сдаваться так просто Линда не собиралась.
— Вот он! — шепнула Линда. — Вон там, с маленькой блондинкой
в красном платье.
Как раз в этот момент к Уоррену подошли Марк с Шармейн. Эйлис попыталась
вернуть себе хладнокровие, вспомнив ложь Марка насчет
Виндзор эрлайнс
и
то, как гнусно он поступил с женой.
— Познакомься с моей подругой, Уоррен, — сказала Линда, подходя к
ним вместе с Эйлис. — Эйлис Маккензи.
Откуда ни возьмись у Эйлис прорезался голос, и ей удалось любезно сказать
привет
и мило улыбнуться, протянув руку невысокому и коренастому
рыжеватому мужчине с россыпью веснушек на лице. Ответная улыбка Уоррена была
неотразимо обаятельна. Он вовсе не был красив, как можно было бы подумать по
рассказам Линды, однако Эйлис он понравился с первого же взгляда.
— Джулия Хартли, — отозвался Уоррен, представляя румяную
блондинку, с видом собственницы опиравшейся на его руку. Выговор у него был
безукоризненно аристократический.
— Очень рада, — произнесла Эйлис. Блондинка недоброжелательно
косилась на Линду.
— Мне кажется, я имею честь разговаривать с писательницей, —
сказал Уоррен. Он обращался к Эйлис, но глаза его были устремлены на Линду.
— Да, — подтвердила Эйлис. Как бы невзначай она окинула взглядом
всю стоявшую особняком группу. Встретившись взглядом с Марком, она увидела,
что, несмотря на всю его английскую любезность, глаза его холодны как
льдинки. — Здесь будет ставиться моя пьеса...
— Эйлис, дорогая, — прощебетал вдруг за ее спиной высокий женский
голос, — вот ты где, оказывается!
Повернувшись, Эйлис очутилась в пылких объятиях Мелани Таренхолт. Актриса
тут же принялась уверять ее в своих дружеских чувствах и расписывать, как,
оказывается, ей не хватало присутствия Эйлис. На Мелани было ядовито-зеленое
парчовое платье с вырезом, который с полным правом можно было
охарактеризовать как чрезвычайно смелый. На плечи ее было накинуто боа из
белых перьев страуса. Мелани распространяла все тот же одуряюще сладкий
аромат.
— Вы уже познакомились с моей подругой Эйлис? — осведомилась
Мелани, сопровождая свой вопрос взмахами фальшивых ресниц. — Эйлис тоже
снимается в кино, между прочим, в весьма фривольной обнаженной сцене. —
Она взмахнула боа перед самым носом Уоррена и захихикала.
Эйлис задохнулась от возмущения:
— Нет, это не была...
— Хоть одним глазком взглянуть бы на эту сцену! — И Уоррен засиял
озорной улыбкой.
Шармейн лишь слегка изогнула тонкую бровь, всем своим видом демонстрируя
пренебрежение к вульгарной особе, выставляющей свое тело на всеобщее
обозрение.
— Сцена эта выдержана в очень хорошем вкусе, — вмешалась
Линда. — Ведь правда же, Марк?
Марк холодно смерил взглядом Эйлис:
— Не знаю. Я отснятого не видел.
Сказано это было спокойно и как бы между прочим, но каждое слово больно
ранило Эйлис. Как может он так говорить! В ней закипал гнев.
— Мне мой импресарио ни за что не разрешил бы сниматься в обнаженной
сцене, — продолжала гнуть свое Мелани, взмахивая боа для пущего
эффекта. — А вот Эйлис у нас — личность многосторонняя. Сейчас она
работает со Стивеном Хантером над другой картиной.
— Да нет, я сейчас занята пьесой, — запротестовала было Эйлис.
— Неудивительно, что тебе захотелось отдохнуть! Такая бурная
жизнь! — застрекотала Мелани, не давая Эйлис вставить слово. — Как
тебе вилла Джейсона Тэлбота в Марбелле? А сам Джейсон? Потрясающий мужчина,
верно? — В красивых глазах Мелани светилось торжество.
— Да я едва знакома с ним, — промямлила Эйлис.
Это было чистой правдой. В Марбелле Джейсон, правда, попытался ее
соблазнить, но быстро переключился на объект более доступный. Эйлис
чувствовала все большее смятение. Во всем, что говорила Мелани, была доля
истины. Вдаваться же в объяснения смешно и неуместно. Ей хотелось сказать
какую-нибудь грубость, чтобы заткнуть наконец рот Мелани.
— Ну брось, не надо скромничать! Джейсон рассказывал, как вы с ним
проводили время. Он пригласил тебя на день-два, а ты провела там десять
дней. Не всякой женщине удается заинтересовать Джейсона Тэлбота!
Уоррен бросил быстрый взгляд на Марка, и в глазах его было какое-то странное
выражение — вполне любезное, но отчужденное.
— Он не... Я вовсе не... — взволнованно начала оправдываться
Эйлис, но Мелани опять прервала ее, пустившись в рассуждения о достоинствах
Джейсона. Она всерьез вознамерилась не дать Эйлис заговорить. Ее одолевали
ярость и унижение. Но тут положение спас Чонси Беддингтон.
— Моя дорогая, — сказал он, подходя и предлагая ей руку, — Одри уже всех рассаживает.
Они отыскали свои места за столом на двенадцать человек, который заняли
вместе с ними еще несколько пар. Последними подошли Марк Кимброу с
герцогиней Данфи. Их места были как раз напротив Эйлис. К счастью, между
ними стояли огромный букет алых роз и высокий подсвечник, так что не только
поддерживать беседу, но и ясно видеть друг друга через стол было невозможно.
Линда дожидалась удобной минуты, чтобы сделать решительный шаг. Когда
официанты засуетились, освобождая столы для следующего блюда, Линда в общей
суматохе подошла к столу Уоррена.
— Можно мне поговорить с тобой конфиденциально? — спросила она
громко, так, чтобы его дама ее слышала. — Это займет всего секунду.
С колотящимся сердцем глядела она, как Уоррен Чарльз Джеффри Резерфорд-
Джеймс, наследный виконт Аттенборо, поднялся из-за стола. Она была уверена,
что Уоррен не откажет ей. Принятые в высшем обществе, к которому они оба
принадлежали по рождению, правила хорошего тона требовали неукоснительной
учтивости, особенно в присутствии посторонних.
— Так в чем же дело? — спросил Уоррен, когда, взяв под руку, она
повела его в картинную галерею.
— Давай сядем, — предложила она, желая осложнить ему возможность
ускользнуть.
Уоррен нехотя уселся напротив нее. Карие глаза глядели внимательно, без
улыбки.
Эту речь она репетировала много лет, мысленно повторяя ее снова и снова, но
сейчас, когда надо было произнести ее, слова застревали в горле.
— Уоррен, я хочу, чтобы ты знал, как ужасно я раскаиваюсь в том, что
сделала.
Молчание.
— Ты был так великодушен. Я не понимала, каким сокровищем владела, пока
не потеряла его.
Уоррен смотрел на нее рассеянно и недоуменно, словно не понимая, о чем это
она толкует.
— Я любила тебя... и, честно говоря, до сих пор люблю. Не знаю, что это тогда на меня нашло...
— Спасибо за такое признание, — произнес он равнодушным тоном, от
которого мороз побежал у нее по коже. Это было хуже любых сердитых слов.
— Я поступила отвратительно, — сказала она дрожащим
голосом. — Дай мне возможность доказать мою любовь.
— Прошлое осталось в прошлом, — сказал Уоррен, легко поднимаясь на
ноги. Обойдя кресло, он оперся обеими руками о спинку. — Все кончено, и
возродить это не в нашей власти... даже если бы мы и мечтали об этом. Береги
себя.
И с этими словами он ушел.
После ужина Чонси сопроводил Эйлис в зал, где играл оркестр. Скользя в танце
в объятиях герцога, она размышляла над тем, как она могла опять так
ошибиться. Марк такой же бессовестный лжец, стремящийся лишь к деньгам и
власти, как и все прочие. Марк Кимброу просто вульгарный соблазнитель. Ей
еще повезло, что правда открылась относительно быстро. Есть время все
забыть. Да, именно так она и сделает. Она будет веселиться, словно никакого
Марка и не было.
Ее кружили кавалеры — то один, то другой, — имена и лица их она не в
состоянии была запомнить. От выпитого шампанского она заливалась смехом и
болтала, болтала без умолку. В сторону Марка она заставляла себя не смотреть
и тем не менее знала, что он, танец за танцем, танцует с Шармейн. Они
прекрасно смотрелись вместе — высокие, темноволосые, похожие на мастерски
подобранную пару чистокровных скакунов.
Глава 12
Эйлис свернула с Шефтсбери-авеню на Эрлхем-стрит и, быстро пройдя мимо рядов
уличных торговцев, очутилась на улочке, ведущей к Тауэру. Моросил дождь, и
тротуары были мокрыми и скользкими.
Эйлис никак не могла разобрать нацарапанный на бумажке адрес. Окинув
недовольным взглядом китайский рынок, она увидела на другой стороне улочки
старое кирпичное здание с георгианским фасадом и резными решетками, которое,
судя по всему, и было целью ее путешествия. Над затейливыми, видимо, много
лет не открывающимися двойными дверями готическими буквами была вырезана
надпись:
Театр Ридженси
.
Эйлис потянула дверь на себя — Рената и Линда должны ждать ее внутри.
Неподатливая дверь со скрипом отворилась, и Эйлис очутилась в фойе. Бр-р...
промозглая сырость, запах плесени, с потолка свисает голая, без абажура
лампочка. Да не ошиблась ли она?
— Эй! — крикнула Эйлис, и голос ее гулким эхом разнесся в
пустоте. — Эй!
Она раздвинула пахнущие плесенью портьеры, отделявшие фойе от зрительного
зала. В самом конце его сквозь закрытый занавес пробивался луч света. Она
выждала несколько секунд, привыкая к тусклому освещению.
— Линда? Рената?
Никто не отозвался. Эйлис пошла по проходу по направлению к свету, оглядывая
зал. Все вокруг толстым слоем покрывала паутина. Амфитеатром поднимались
ряды продавленных и поломанных некогда ярко-алых кресел с порванной в клочья
обивкой.
— Мы здесь, Эйлис! — отозвалась наконец Рената.
— Ну, какое впечатление? — голубые глаза Линды смотрели выжидающе.
— Я... Я... Не... — забормотала Эйлис. Ей не хотелось огорчать
приятельниц, видимо, настроенных вполне оптимистически.
— Не ожидала такого? — рукой в кольцах Рената махнула в сторону
рампы.
— Да, — призналась Эйлис. — Сколько же лет здесь не играют?
— Да лет десять, — ответила Линда. — Отыскать приличное
театральное помещение в Уэст-Энде не так-то просто. Большинство арендовано
на много лет вперед.
— И это лучшее, на что мы можем рассчитывать? — нахмурилась Эйлис.
— Да, — заверила ее Рената, направляясь за кулисы. — Мы
покажем тебе два других поблизости, но они еще хуже.
— Ну хоть ремонтировать помещение вы собираетесь?
— Администратор пообещал нам от имени владельца большую скидку, если мы
арендуем здание на два года, — сказала Линда.
Интересно, что он называет большой скидкой?
— подумала Эйлис. Проще всего
было бы сжечь этот театр и на его месте построить новый.
— Давай пойдем и осмотрим два других здания, — предложила Рената,
когда они вернулись в заплесневелое фойе.
— Здесь рядом театр Амбасадор, ведь так, кажется? — спросила
Эйлис, когда они вышли на улицу и она нырнула под зонтик Линды.
— Да, за углом.
Известие это ободрило Эйлис. В театре Амбасадор рекордно долго шла
Мышеловка
. Значит, по крайней мере, район они выбрали хороший. Ветер стих,
но дождь лил как из ведра. Эйлис мысленно выругала себя: почему она в
Испании вместо этого идиотского платья для коктейлей, которое надевала на
прием, не купила себе дождевик? Воспоминание о приеме заставило ее вспомнить
о Марке. Несмотря на
...Закладка в соц.сетях
