Жанр: Любовные романы
Сад каменных цветов
... деле. Разумеется, он не должен был
обманывать тебя, и Белл не должна была тайком покупать землю у мисс Сван. Но
у них были добрые побуждения. Никто из нас не хотел причинять вам лишней
боли. Мы хотим покоя. А еще... — Ее голос на мгновение
прервался. — ...мы хотим хоть капельку справедливости для моего
Джаспера. И для нас тоже.
Глаза Дарл оставались суровыми, но в них сверкали слезы. Она молча кивнула и
повернулась к Эли. Когда она посмотрела на него, ему показалось, что его
сердце сейчас разорвется от досады. Господи, о чем она думает? Почему
отталкивает его и отрекается от самой себя?
— Делай то, что считаешь нужным, — произнесла Дарл. — Но я не
могу помочь тебе.
Она повернулась и пошла прочь, и Эли не стал ее удерживать.
Глава 16
Лос-Анджелес казался горячим, дымным сновидением за стенами темной студии,
где Карен извивалась на капоте сверкающего черного
Ягуара
. Камера
фиксировала каждое ее движение. Вокруг нее десяток полуголых танцовщиц
двигали бедрами под звуки рэпа.
— Снято! — рявкнул режиссер. — Вот дерьмо, — пробормотал
он себе под нос.
Хореограф, мускулистая нигерийка с цветастым тюрбаном на голове, принялась
отчитывать девушек за ошибки в движениях.
— Все, делаем перерыв, — разрешил режиссер. Карен сползла с
низкого спортивного автомобиля, предоставленного компанией в целях рекламы,
и медленно прошла через группу девушек. Она была вся в поту, к горлу
подступала тошнота. Ей казалось, что ее грудь, вываливающаяся из кожаного
мини-платьица в обтяжку, накачали воздухом и она вот-вот лопнет. Подол
кончался так высоко, что Карен чувствовала, как ветер от вентиляторов на
сцене гуляет по ее ягодицам.
— Мисс Мыльная опера у нас чистюля, каково ей такое выслушивать! —
прошипела одна из девиц достаточно громко, так что Карен не могла ее не
услышать.
Прижимая руки к животу, она прошла мимо, отчетливо сознавая, что все
танцовщицы — негритянки, латиноамериканки и белые — смотрят на нее, как
ястребы на добычу.
Ты, желтая сука, Крутой Ти бросил тебя, и мы об этом
знаем!
Они этого не говорили, но определенно так думали.
Все они смеялись над ней — им казалось, что она отчаянно пытается снова
привлечь к себе внимание Крутого Ти. Мисс Мыльная опера решила сняться в
видеоклипе! А на самом деле это Карен бросила его несколько недель назад —
сразу после того, как он ударил ее в первый и в последний раз. К сожалению,
на пике их короткого романа она пообещала повилять задом в его клипе, и он
заставил ее подписать контракт. Слава богу, этот тип не явился на съемки и
не стал свидетелем ее унижения. Пусть себе тешит свою гордость короля
подворотен! Карен хотелось только одного: поскорее закончить с этим и
обрести хоть немного покоя.
Она пустилась бежать по темному коридору, влетела в крошечную гримерную, где
переодевались участники съемок, и ее буквально вывернуло наизнанку. К
счастью, в гримерной оказалась раковина. Карен прополоскала рот и посмотрела
на себя в крохотное зеркало. А ведь ее агент предупреждал, что не стоит
связываться с Крутым Ти! Мало того, что за ним числился длинный список
правонарушений, а его клипы были просто непристойными, по-настоящему
грязными. Продюсеры
Соблазнов
пригрозили выгнать ее из сериала, если она
появится хотя бы в одном из них.
— Зачем я это сделала? — спросила Карен свое отражение.
Затем, что тебе хочется вырваться и ты ненавидишь свою жизнь
.
Она вышла из гримерной и остановилась в коридоре, прижавшись спиной к стене.
Голова у нее кружилась, на лбу выступил холодный пот. Внезапно рядом
раздался мелодичный мужской голос:
— Мисс Ноланд? Простите, что беспокою вас...
Карен буквально подпрыгнула на месте и обернулась. Перед ней стоял приятный
темнокожий мужчина со сложением атлета.
Он явно не из Лос-Анджелеса, —
решила Карен. — И определенно не из шоу-бизнеса. Он выглядит как
нормальный человек
. Она настороженно посмотрела на него.
— Что вам угодно?
— Простите, что я так неудачно выбрал время. Вы больны? Могу ли я вам
помочь?
Его мягкий акцент убаюкивал Карен, но она сразу же заметила, что к его
карману не пришпилен пропуск в студию.
— Кто вы такой и как попали сюда без разрешения?
— Меня зовут Уильям Лейланд. Я консультант по вопросам безопасности, и
у меня большие связи в охранных фирмах. Я очень спешил и поэтому не смог
соблюсти все формальности. — Он помолчал. — К тому же моя жена
владеет большим рекламным агентством в Вашингтоне. Она ваша большая
поклонница. Она позвонила в компанию звукозаписи, и это открыло многие
двери. Простите, что я вот так свалился вам на голову.
У Карен побежали мурашки по коже. Сумасшедшие фанаты всегда сочиняют
совершенно невероятные истории. Она начала потихоньку отступать по
направлению к павильону, где был свет, где работали люди.
— Я понимаю. Мы поговорим по дороге.
— Прошу вас, мисс Ноланд, выслушайте меня. Я здесь по поручению Дарл
Юнион.
Карен резко остановилась:
— Дарл? С ней все в порядке?
— Да, не волнуйтесь. Ей очень не хотелось тревожить вас, но обе ваши
бабушки в Бернт-Стенде попали в больницу.
Карен окаменела, борясь со своими чувствами. Годы отчуждения не смогли
остановить затопившую ее волну любви и тревоги.
Ведь они, в конце концов,
были ее единственными родственницами
.
— Что с бабушкой? Как... как она?
Уильям Лейланд обрисовал ей ситуацию. Карен привалилась к стене, пытаясь
сдержать подступившие слезы. Она совсем недавно говорила с бабушкой по
телефону, и та ничего не сказала ей. Бабушка всегда была чертовски гордой.
И я такая же
, — в отчаянии подумала Карен.
— Вы сможете выехать немедленно? — спросил странный посланник
Дарл. — Я взял вам билет на рейс из Лос-Анджелеса. Вылет через час. И
меня ждет лимузин.
— Эй, вы там! — окликнул густой бас из темноты. Бесцеремонный
менеджер с заплетенными в косички волосами помахал Карен с другого конца
коридора. — Тебя ждут на площадке!
Карен мрачно взглянула на него.
Я воспитывалась на Юге, и там люди привыкли
к хорошим манерам. Моя бабушка — леди, и я тоже!
— хотелось ей крикнуть. Ее
снова затошнило. Грубый тяжелый макияж щипал кожу, грудь болела, спина
отваливалась. Она вдруг почувствовала, что лучшему или к худшему, но это
поворотный момент в ее жизни. Дарл послала за ней, она нужна своей бабушке.
У нее есть семья.
— Мистер Лейланд, — сказала она, — мы едем домой.
Какой же я была слепой! Теперь все встало на свои места. А ведь Эли много
раз пытался рассказать мне о себе — надо отдать ему должное.
Я пребывала в странном, заторможенном состоянии. Это было последствие шока,
изумления, прозрения. Удивительная пустота — и тысячи вопросов, готовых
разорвать меня на части: гнев, досада, недоумение. Я готова была сдаться,
отступить, зарыдать от отчаяния. Ведь Эли не имел даже малейшего понятия о
том, что я скрывала от него! Эти мысли терзали меня, но, что самое
невероятное, где-то в самой глубине моего существа жила чистая, ничем не
омраченная радость встречи с ним.
— Значит, твой Соло — это Эли Уэйд, — спокойно констатировала
Сван.
Я кивнула. Я сидела в низком кресле у ее постели, ссутулившись, опустив
голову. Мы были с ней одни — Матильду увезли делать кардиограмму.
Бабушка ядовито улыбнулась:
— Экстрасенс сказал его сестре, что в этой земле они найдут
доказательства.
Я угрюмо хмыкнула:
— Духи решили вывести нас на чистую воду.
Сван внезапно протянула худую, почти прозрачную руку, и ее пальцы впились
мне в плечо. Тонкая трубочка, подсоединенная к капельнице, закачалась от
резкого движения. Я подняла голову и наткнулась на ее суровый взгляд.
— Что ты об этом думаешь? — Сван не спрашивала, она требовала
ответа.
— Я думаю, что должна сказать ему правду. Если он такой, каким я его
считаю, он не причинит вреда ни вам, ни Матильде.
Сван еще сильнее сжала мое плечо.
— Что ж, давай поговорим о человеке, которого, как тебе кажется, ты
знаешь. Он лгал тебе, не называя своего настоящего имени. Он пытался
завоевать твое доверие, хотя уже тогда знал, что приедет в Бернт-Стенд и
начнет ворошить прошлое. За эти годы он не один раз мог встретиться с тобой,
но не сделал этого. Этот человек уехал из страны и стал преступником. Ты
даже не знаешь, каким образом ему удалось вернуться.
Я слушала ее аргументы и вдруг поняла, что все они не могут устоять против
одного-единственного, совершенно иррационального довода: я с ним спала. Это
должно было что-то значить. Самое жалкое оправдание, которое могла привести
только женщина.
— Что бы он ни сделал, что бы ни намеревался сделать, — сказала
я, — он заслуживает того, чтобы знать правду.
— Неужели? Неужели он заслужил право разрушить твою жизнь? Дорогая моя
внучка, я знаю, какое зло я тебе причинила. Я знаю, что ты имеешь право
ненавидеть меня. Но я понимаю и то, что воспитала сильную, гордую женщину,
которая сражается за благородное дело и приносит добро в этот мир. Ты не
убивала Клару. Ты не убивала Джаспера Уэйда. Если бы я только могла уберечь
тебя от всего этого, сделать так, чтобы ты этого не видела и ничего об этом
не знала, я бы умерла счастливой в ту же минуту. Но, как бы то ни было, тот
факт, что ты знаешь все подробности, не делает тебя виновной. Если же ты
расскажешь правду Эли Уэйду, а он не окажется тем исполненным благородства
человеком, каким ты его считаешь, он тебя погубит. Он разрушит все. Ты
лишишься уважения, как все члены семьи Хардигри, и собственного доброго
имени. Больше того, ты лишишься своей карьеры, потому что твои подзащитные,
помощники, судьи, пресса — никто больше не будет уважать тебя и доверять
тебе. Для тебя все будет кончено.
— Если бы я волновалась только о себе, я давно бы ему все рассказала.
— Ладно, тогда позволь мне побыть немного эгоисткой. Если ты ему все
расскажешь, это убьет Матильду. Не имеет значения, как отреагирует
Эли, — она умрет только от того, что кто-то еще знает правду. И если ты
надеешься, что Карен вернется сюда, то своим признанием ты оттолкнешь и ее.
Если она узнает, что ее бабушка замешана в случае с Кларой, сможет ли она
нас понять? Сможет ли жить с этой правдой? Сможет ли Карен испытывать к
своей бабушке иные чувства, кроме жалости, смешанной с отвращением?
Разве Карен заслужила, чтобы ее карьера рухнула? И неужели весь наш город
заслуживает, чтобы было навсегда уничтожено то очарование и
благопристойность, которые всегда отличали жизнь здесь?
Я почувствовала, что меня загнали в угол, взвалили на плечи тяжелую ношу,
лишили надежды.
— Эли заслуживает того, чтобы узнать правду, — упрямо повторила
я. — И этого факта ничто не может изменить.
— Тогда пусть он сам найдет доказательства. — Я уставилась на
бабушку. Она кивнула. — Неужели ты считаешь, что это имеет хоть
малейшее значение? Пусть копает. Он найдет могилу Клары, но что это
докажет? — Сван наклонилась ко мне. — Тело будет найдено на
участке, приобретенном его сестрой в собственность. Именно там жила его
семья, когда исчезла Клара. Люди окончательно убедятся, что его отец убил
Клару и закопал тело. И Эли тоже придется поверить в это.
Я не сводила с нее глаз.
— Вы хотите, чтобы он нашел тело?
— Теперь, когда дело приняло такой оборот, — да, хочу. Раз и
навсегда будет положен конец перешептываниям об исчезновении Клары. Эли и
его семья обретут некоторый покой, получив ответ на вопрос, который так
долго мучил их. А мы склоним головы в молитве. — Сван откинулась на
подушки, не отпуская моего плеча. — И я похороню останки Клары с куда
большим почетом, чем она того заслуживает.
— Вы уничтожили бы Эли, если бы смогли. Но я вам не позволю, —
произнесла я очень медленно и тихо.
Сван помолчала, прежде чем ответить мне:
— Тебе придется выбирать между ним и твоей семьей. Тебе решать.
Моя бабушка могла бы стать хорошим адвокатом.
Но если бы она была судьей, то выносила бы только смертные приговоры. Я
молчала, но она поняла, что добилась своего.
— Я должна подумать, — наконец выговорила я. Голос Сван прозвучал
еле слышно:
— В твоих глазах невиновен весь мир, кроме меня.
— Когда-то вы были моим миром.
Она отпустила мое плечо. На коже наверняка остались пять небольших синяков.
Клеймо Сван Хардигри.
Томми Ракелоу когда-то был одним из самых противных мальчишек в школе. Он
всегда оказывался среди тех, кто подогревал страсти, подзуживал соперников к
драке, отпускал мерзкие шуточки. Эли никогда не бил его только потому, что
Томми был маленького роста. Теперь ему было под сорок, как и самому Эли, но
ростом он не вышел и в придачу обзавелся лысиной и пивным брюшком. Он
остановил Эли на веранде, когда тот возвращался в гостиницу после разговора
с Дарл.
— Боюсь, вашим дамам придется поискать себе другое пристанище, —
сообщил Томми.
— А в чем проблема?
— Моя жена ошиблась, когда проверяла календарь. Мы забронировали их
номер для других клиентов на остаток недели. Они будут здесь уже сегодня.
— Мои мать и сестра могут переехать в другой.
— У нас заняты все номера.
Эли увидел, как бегают хитрые глазки Томми, и сразу все понял. Дрожь
пробежала у него по спине.
— Ты знаешь, кто я, — констатировал Эли. Томми отступил на шаг
назад:
— Послушай, Уэйд, я не хочу неприятностей.
— Это Сван Сэмпле приказала тебе вышвырнуть мою семью на улицу?
— Повторяю: мне не нужны неприятности. Давай говорить откровенно. У
тебя и твоей семьи вряд ли хватит денег, чтобы заплатить за проживание
здесь.
Чертова Сван! Неприятности уже начались.
— Если ты скажешь хоть слово моей матери или сестре, я сделаю то, что
мне следовало сделать, когда мы еще были детьми. Я надеру тебе задницу и
набью морду.
Томми побелел, а Эли развернулся и, не добавив ни слова, вышел на улицу.
Нужно было придумать что-то и постараться переиграть противника.
Агентство недвижимости Бернт-Стенда
. Эли скользнул взглядом по табличке и
вошел в мраморный вестибюль, не потрудившись закрыть за собой тяжелую
деревянную дверь. Она хлопнула без его помощи. Аккуратно одетый молодой
человек глазел на него, разинув рот, из-за конторки.
— Вы секретарь? — поинтересовался Эли. Мужчина растерянно
заморгал:
— Нет, сэр, я агент.
Эли внимательно посмотрел на него:
— Вы выросли в этом городе?
— Нет, я вырос в Эшвилле. Мы с женой переехали сюда только в прошлом
году. Но, уверяю вас, я отлично знаю все дома, которые сдаются в наем,
исторические места...
— Отлично. — Эли рывком подвинул кресло к столу агента и
уселся. — Выставлены ли на продажу какие-нибудь из
домов Эсты
?
— О, как я вижу, вы знакомы с нашими прекрасными традициями и лучшими
домами в городе. Да, некоторые из них продаются. Все в отличном состоянии,
два из них частично обставлены. Антикварные вещи, великолепные ковры...
Агент замолчал, рассматривая линялые джинсы потенциального клиента, повязку
на руке, запекшуюся кровь на подбородке: Эли порезался, когда брился.
Наконец взгляд его упал на широкие мозолистые ладони.
— Но вы, разумеется, понимаете, что это очень дорогие дома. У меня есть
список недорогих очаровательных домиков в пригороде...
— Я покупаю
дома Эсты
. Агент снова заморгал:
— Простите, сэр?
— Все
дома Эсты
, выставленные на продажу. С мебелью и без нее. И как
только моя мать выберет один из них, вы пришлете мне декоратора, который
завершит оформление дома. Я хочу, чтобы все было готово к завтрашнему дню.
Сегодняшнюю ночь моя семья проведет в мотеле, но завтра после обеда они
должны сидеть у камина в том
доме Эсты
, который им придется по душе. А
затем вы подберете мне жильцов для остальных. Я хочу, чтобы в этих домах
поселились резчики по камню, рабочие и так далее, у которых не слишком много
средств к существованию. Я не буду взимать с них квартирную плату. Как по-
вашему, разве это не мило? Дать простым людям возможность вырастить детей в
домах Эсты
! Я думаю, мне понравится быть домовладельцем в этом
городе. — Он уставился на агента. — Сможете вы это устроить?
Агент смотрел на него с открытым ртом.
— Мы говорим с вами о домах стоимостью около двух миллионов долларов!
На это потребуется время, это уйма бумажной работы...
— Нет, приятель, для этого нужен всего один телефонный звонок в мой
банк. Я плачу наличными. — Эли достал сотовый телефон из кармана
рубашки.
Я плавала в бассейне Марбл-холла туда и обратно, пока у меня не заныла грудь
и не заболели руки, но никак не могла принять решение. Неожиданно возле
бассейна появилась Глория — она привела Леона Фор-реста. При виде моих брюк
и мокасин, валявшихся у бортика, Глория фыркнула. Я легко прочитала ее
мысли:
Вы не леди, вам далеко до вашей бабушки!
Я плавала в нижнем белье и
блузке; Леон заметил это и неловко замер на полдороге, явно не понимая моего
поведения. Я еле дыша вцепилась в мраморный бортик и покачала головой.
И не
старайся меня понять
, — мысленно сказала я ему. Глория удалилась, и
Леон подошел ближе.
— Я пришел сказать, что в войне против Эли Уэйда я не участвую.
Леон произнес это совершенно спокойно — он всего лишь констатировал факт. Я
кивнула, пытаясь отдышаться.
— Я вас об этом и не прошу.
— Ваша бабушка иного мнения. Когда я сказал ей об этом, она меня
уволила.
В мои легкие наконец вошла нормальная порция воздуха.
— Я сама этим займусь. Вы не уволены. Продолжайте работать, как
работали.
— Вы должны кое-что понять. Я знаю, что Сван принимает решения, исходя
из того, что будет лучше всего для ее компании и для ее репутации. Я не
дурак и понимаю, что она никогда бы не поставила чернокожего во главе
Мраморной компании Хардигри
, если бы считала, что это повредит ее бизнесу.
Некоторые люди говорили мне, что я не должен на нее работать, что я могу
уехать из города и открыть свое дело в любом другом месте.
— И почему же вы остались?
— Это и мой город тоже. Здесь мои родные, мои корни. — Леон
широким жестом обвел горы. — Здесь я многому научился, и, между прочим,
Эли сыграл в этом не последнюю роль. Я с детства привык уважать его. Он наш
человек. Резчик по камню. Белый, как лилия, но все-таки свой.
— Я не сомневаюсь: он бы гордился, если бы услышал ваши слова.
— Значит, вы понимаете. Я лучше брошу работу, но Эли не предам. Если он
считает, что может доказать невиновность своего отца, перерыв всю землю за
вашим поместьем, я буду ему помогать. Всегда говорили, что Джаспер Уэйд
пострадал зря. Люди считали, что ваша бабушка искала кого-то, чтобы свалить
на него вину, а он просто подвернулся под руку. Не скажу, что я в это верю,
но так люди говорят. У Эли есть друзья, о которых он даже и не знает.
Старики, которые были тогда резчиками по камню, каменотесами, которые
уважали его отца.
— Я хочу, чтобы вы во всем помогали Эли. — Леон Форрест с
удивлением посмотрел на меня, и я кивнула в подтверждение своих слов. —
И скажите об этом всем. Пригласите его на каменоломню, пусть все видят Эли
рядом с вами. Я хочу, чтобы люди помогали ему. — Я помолчала. —
Потому что сама я не могу ему помочь.
— Но вы успокоите вашу бабушку?
Я кивнула. Леон помолчал, обдумывая мои слова.
— Тогда я согласен. Но я должен рассказать вам, что происходит в
городе. Эли только что приобрел пять
домов Эсты
на общую сумму около двух
миллионов долларов. Его банк пришлет деньги наличными.
Я в недоумении уставилась на Леона и тут же услышала совершенно невероятное
объяснение:
— Томми Ракелоу выкинул его мать и сестру из своей гостиницы. Я уверен,
что ваша бабушка приложила к этому руку. Поэтому завтра же Эли перевезет
свою семью в один из лучших
домов Эсты
. Он сказал, что остальные сдаст
каменотесам и не будет брать арендную плату. На каменоломне только об этом и
говорят. Мужики как с ума посходили. Эли, так сказать, застолбил свой
участок и ясно дал понять, что никто не смеет трогать ни его семью, ни его
самого. Он приехал, чтобы найти правду, и Сван его не остановит.
Я молчала, меня душил гнев. Я ненавидела Сван за избранную ею тактику. Лучше
бы бабушке не провоцировать меня! Леон покачал головой, словно не веря
собственным словам.
— Прошлым вечером Эли сказал мне, кто он такой, и попросил никому об
этом не говорить. Я согласился. Я не думаю, что он мошенник или лжец. Мы не
виделись двадцать пять лет, а он по-прежнему верит мне. Так что и я ему
поверю. Надеюсь, и вы ему тоже поверите.
— Я намерена создать для него условия наибольшего благоприятствования.
Он это заслужил.
— То есть вы откроете для него все двери, но с ним не пойдете — так,
что ли?
— Совершенно верно.
Я видела, что уважение, которое испытывал ко мне Леон, начинает таять.
— Что ж, думаю, это достаточно честно. Вы же Хардигри, — мрачно
сказал он, и мне показалось, будто меня ошпарили кипятком. — Эли просил
передать, что хочет встретиться с вами в Саду каменных цветов на закате.
Если вы хотите быть с ним честной, вы пойдете туда и выслушаете все, что он
вам скажет.
Он кивнул мне на прощание и ушел. У меня заныло сердце. Так вот ради чего
приходил Леон!
Я вылезла на бортик бассейна и сидела там, устремив взгляд на темный лес.
Эли. Его имя звучало во мне, словно песня. Таинственный незнакомец,
любовник, богач, щедрый даритель, искатель правды, жертва коварного замысла
Сван.
И он будет стоять над костями Клары!
Эли сидел на корточках среди шиповника и сорняков, которыми зарос дворик
перед Каменным коттеджем. Вокруг маленького мраморного дома выросли высокие
молодые клены, мускатный виноград и жимолость взбирались вверх по стенам,
укрывали шиферную крышу. Местами между ними проглядывали то розовый мрамор
стен, то изъеденные непогодой доски, которыми были забиты окна и двери.
Эли протянул руку, разгреб листья, накопившиеся на земле за двадцать пять
лет, и погрузил пальцы в землю. Именно здесь умер Па. Вот в этом самом
месте. Эту землю пропитала его кровь... Эли смотрел на мелкие, коричневые
гранулы на ладони, пропускал их сквозь пальцы, а потом поднес к лицу и
понюхал.
— Господи, приведи нас к истине, даже если от нее нам будет
больно, — прошептал он, опустив голову.
Внезапно мурашки побежали у него по коже, и Эли мгновенно выпрямился.
Повинуясь одному лишь инстинкту, он повернул голову и посмотрел на холм за
домом. В это время дня там залегли глубокие тени, и лишь редкие солнечные
лучи пробивались сквозь ветки могучих елей и лиственных деревьев. На вершине
холма стояла Дарл и смотрела на него. Налетевший ветерок играл с ее темными
длинными волосами, надул белую блузку, которую она заправила в длинную юбку
Цвета листвы. Казалось, она стояла там всю свою Жизнь в ожидании чуда,
пойманная в ловушку жестоким миром Сван Хардигри. Дарл медленно подняла
руку, словно готовясь дать клятву, потом развернулась и скрылась из глаз.
Эли знал, что она спустилась по другому склону холма, направляясь по
заросшей тропинке в Сад каменных цветов. Он пошел за ней следом.
Кошмары, в которых мне снилась Клара, никогда не были сверхфантастическими
или символическими. Каждый раз это был простой коротенький фильм ужасов,
который я вынуждена была смотреть снова и снова. Клара разрывала ногтями
свою могилу и выбиралась оттуда. Она выпрямлялась во весь рост, во все
стороны с ее истлевшей кожи летели комья земли, листья, извивающиеся черви.
Ввалившиеся глаза пылали яростным синим светом. Семейное украшение Хардигри
запуталось в лохмотьях, которые остались от ее модной одежды. Она обнимала
одной рукой покрытое мхом основание гигантской мраморной вазы, затем
поднимала взгляд на искусно вырезанные мраморные цветы, ниспадавшие из
...Закладка в соц.сетях
