Жанр: Любовные романы
Сад каменных цветов
...его. — Я спокойно
посмотрела на Соло. — Вы сказали, что потеряли отца и вам тоже пришлось
заботиться о семье. Вы не могли бы побольше рассказать мне об этом?
Ему явно хотелось это сделать, но он сдержался и покачал головой:
— Нет. Но если я когда-нибудь решусь на это, то расскажу только вам.
Я поерзала на песке, обдумывая его ответ.
— Мы с вами оба пускаемся в откровенные разговоры и всякий раз
останавливаемся у последней черты, Я ничем не лучше вас.
Мы посидели молча. Ночное небо украсили крупные звезды. Соло спросил меня,
не буду ли я возражать, если он закурит. Я сказала, что не буду.
— У меня, очевидно, есть маниакальные идеи, но политическая
корректность — мое слабое место, — сказала я.
— Хорошая девочка.
Соло достал серебряный мундштук с сигарой дорогой марки. Я вдыхала тонкий
аромат хорошего табака и смотрела, как колечки дыма срываются с его губ. Это
было так по-мужски, так просто и так привлекательно...
— Вы, наверное, любите охотиться, ловить рыбу? — поинтересовалась
я.
Соло покосился на меня:
— Рыбачу иногда. Но ружья у меня нет.
— Вы пацифист?
— Нет. Просто я навидался смертей.
От этого спокойного, мрачного объяснения у меня перехватило дыхание. Я
внимательно посмотрела на Соло.
— Я понимаю...
Немного помолчав, Соло снова негромко заговорил:
— Не стоит сидеть и все время вспоминать о том, как умер Джек Марвин.
Лучше ему от этого не станет, а вы должны жить дальше. Вы должны помогать
тем, кто в этом нуждается. Другие люди, признанные виновными, ждут вас.
Послушайте, я не хочу повторять то, что вы сами прочтете в Библии или в
любой другой книге, где люди находят основания для веры. Но все обстоит
именно так.
— Расскажите лучше, как это удается вам. Как вы сами живете в долине
мертвых и не боитесь злых духов? Как вам удается не потерять то хорошее, что
есть в вас самом?
— Надо продолжать надеяться и пытаться сделать мир лучше.
Я устало улыбнулась:
— Вы говорите о самом путешествии, а не о конечной его цели. Но я вас
понимаю.
— Все дело в надежде, — повторил он. — И в любви.
Наши взгляды встретились, и я поняла, что этот человек любил и был любим. Не
имело значения, кто его любил — это могли быть женщины, родители или близкие
друзья. Главное, у него был опыт, которого я явно была лишена. Я подумала о
Сван, Матильде и Карен. Вместе мы были частями того, что могло бы стать
любящей семьей...
— Прекратите немедленно! — неожиданно приказал Соло, и я в
изумлении воззрилась на него. — Гоните прочь эти мрачные мысли. Вы
должны чувствовать, а не думать. — Он поднял руку с сигарой и обвел
ритуальный круг над моей головой. — Дым уносит плохие мысли. Так в
старину говорили индейцы чероки.
Наконец-то я догадалась о его происхождении. Он вспомнил об индейцах,
следовательно, он жил где-то в Аппалачах.
— Так вы житель гор, — сказала я.
Соло кивнул:
— Точно.
— Как бы мне хотелось, чтобы ваш ритуал подействовал...
— Это зависит от вас. Неужели вы не понимаете, что сделали очень много?
Вы дали Джеку Марвину надежду. И вы подарили ему любовь. Он умер счастливым.
Вы выполнили свое предназначение в его жизни.
Я смотрела на него с отчаянием и удивлением.
— Это слишком простой ответ.
Соло покачал головой:
— Ответы всегда намного проще, чем нам хотелось бы думать. Именно
вопросы рвут человеку душу.
Я уперлась локтями в колени, положила подбородок на ладони и посмотрела на
звезды, нависшие над океаном.
— Спасибо вам, — наконец сумела выговорить я.
Из динамиков над крышей бара полилась сентиментальная грустная баллада. На
небольшой танцплощадке у входа медленно двигалось несколько пар.
— Хотите знать мое слабое место? — спросил Соло. — Отвечаю:
танцы.
Несколько секунд я сидела не шевелясь, глядя на танцующие пары, чуть
покачивающиеся под медленную романтическую музыку.
Не делай этого! —
твердила я себе. — Не поощряй его
. Но было поздно.
— Меня воспитывала бабушка, настоящая южная леди. Она отправила меня
учиться танцам в Эшвилл, штат Северная Каролина, на родину пристойного
южного тустепа. Так что я настоящий эксперт. — Я протянула Соло
руку. — Хотите попробовать?
— Я отдавлю вам ноги.
— Вы можете снять ваши мокасины. Тогда я тоже сниму туфли, а босиком мы
не причиним друг другу сильной боли.
— Ладно, будь оно все неладно. Если вы настаиваете... — Изображая
побежденного, он взял меня за руку и помог встать.
Мы сбросили обувь и встали лицом к лицу. Сердце гулко билось у меня в груди.
Соло все еще держал меня за руку, крепко и в то же время осторожно. Я
положила левую руку ему на плечо.
— Так, кладите вашу правую руку мне на талию.
Нам незачем так цепляться друг за друга, как это делают люди на
площадке. — Его пальцы легли чуть повыше моего бедра, примяв белую
ткань платья. — А теперь повторяйте мои движения.
Мы медленно двинулись в такт полной соблазна мелодии. Соло определенно знал,
как следует двигаться, несмотря на все его протесты. Моя рука постепенно
обмякла в его руке. Я чувствовала каждое движение его пальцев на моей талии
и постаралась сосредоточить все свое внимание на воротнике его синей
рубашки.
Внезапно из-за какой-то неровности на песке я пошатнулась и наступила ему на
ногу.
— Эй, леди, — сухо сказал он, — я не каменный, так что
поосторожнее.
Я не удержалась и рассмеялась. Соло притянул меня к себе, и я не стала
сопротивляться. Его дыхание коснулось моего лица, я вдохнула чистый мужской
запах его кожи, и мне вдруг стало удивительно спокойно. Мы забыли обо всем,
глядя друг другу в глаза, чуть покачиваясь в такт балладе.
Как только мы подъехали к дому на пляже, автоматически включилось наружное
освещение, заливая стоянку ярким светом. Я быстро поднялась по лестнице, но
на крыльце споткнулась о маленькую картонную коробку. Соло услышал глухой
стук и мгновенно оказался рядом со мной.
— Не дотрагивайтесь до нее! — приказал он.
Мой взгляд упал на золотой с белым логотип
Компании Хардигри
. Мое имя и
адрес были написаны знакомым элегантным почерком. Ниже отпечатанного
типографским способом обратного адреса той же рукой были приписаны инициалы
СХС. Сван Хардигри Сэмпле.
— Это от моей бабушки, из Северной Каролины, — устало пояснила
я. — Я сомневаюсь, чтобы она прислала мне взрывчатку.
Соло поднял коробку. Пока он рассматривал ее, на его щеках заиграли мускулы.
— Вероятно, бабушка волнуется за вас. Я полагаю, вы ей уже позвонили?
Или нет?
— Мы редко разговариваем по телефону, и дома я бываю нечасто.
— А я думал, вы близки с ней.
— Мы... неотделимы друг от друга, но близкими людьми нас не
назовешь. — Холодок пробежал у меня по спине: Сван вмешалась, как будто
почувствовала, что моя воля слабеет. — Моя бабушка не стала бы мне
ничего присылать сюда, если бы не считала это важным. Я должна подняться
наверх и открыть посылку.
В конце концов Соло сдался. Он настоял только на том, чтобы самому отнести
посылку в дом. Словно она и в самом деле могла взорваться.
Моя дорогая Дарл, — говорилось в приложенном письме, — я понимаю,
что ты не нуждаешься ни в моем сочувствии, ни в моей поддержке. Но я следила
за процессом, и меня все-таки волнует твое состояние. Я связалась с офисом
Группы Феникс
в Вашингтоне, и миссис Айрин Брэншоу сказала мне, что ты
надеешься привезти прах мистера Марвина в Бернт-Стенд и здесь похоронить. Я
взяла на себя смелость и оплатила место возле церкви. Посылаю тебе образец
мрамора, который я выбрала для урны и для могильной плиты мистера Марвина.
Если ты дашь свое согласие, то граверы немедленно приступят к работе. Я
хочу, чтобы ты знала: я горжусь тобой и люблю тебя
.
Потребовались двадцать пять лет и смерть еще одного человека, чтобы вырвать
это признание у моей бабушки! Я села на кушетку и сняла обертку с
присланного куска мрамора. Он был блестящим, с прожилками на нежном розовом
фоне.
— Ваша бабушка прислала вам кусок мрамора, — констатировал Соло
без всякого выражения.
Он прислонился к стене у раздвижных дверей, засунув руки в карманы. На лице
его появилось мрачное выражение.
— Моей бабушке семьдесят семь лет, но ее по-прежнему невозможно
сломить. И она никак не может отказаться от мысли, что наступит день и я
вернусь, чтобы возглавить семейный бизнес.
Я положила ладонь на холодный камень и вдруг испытала странное ощущение.
Сван прислала мне кусочек нашего мира, чтобы напомнить, что камень ломается
в самом слабом своем месте.
Я встала, сжимая мрамор в руках.
— Я иду спать. Спокойной ночи.
Я прошла мимо Соло, собрав все силы, чтобы двигаться плавно, высоко держать
голову, с прямой спиной, с безмятежным выражением лица. Сван воспитала меня
на своем собственном примере отчаянной гордости, спрятанной за маской
высокомерия. Я научилась окружать себя броней — так же, как это делала она.
Мне никто не нужен, даже Соло. Так будет безопаснее.
Я уже подошла к двери спальни, когда глухой голос Соло остановил меня:
— Мне кажется, что ваша бабушка хочет, чтобы вы думали, будто сделаны
из камня. Только вы можете доказать ей, что она ошибается.
— Я не могу, — ответила я и закрыла за собой дверь.
Глава 13
Я выброшу этот кусок проклятого мрамора Хардигри в окно, пока он не отравил
ее! И, черт побери, я должен наконец рассказать, кто я такой!
На следующее утро Эли рассекал волны с какой-то сдержанной яростью,
чувствуя, как его опутывает паутина проблем. Он должен немедленно вернуться
в дом на берегу, принять душ, одеться, выпить кофе и продумать до мельчайших
деталей все, что он скажет Дарл. И сделать это нужно до того, как она
проснется. Все должно произойти быстро и четко, никаких неясностей. Теперь
он знал, что Дарл не испытывает к нему ненависти из-за того, что Па причинил
горе ее семье. Она столько рассказала ему о нем самом... Эли даже
представить не мог, что она все это помнит. Он узнал то, что ему требовалось
знать. И только это имело значение.
Эли ниже опустил голову в воду, его руки описывали ровные дуги, пронзая
волны и взлетая вверх. Он по-прежнему не мог опровергнуть обвинения,
выдвинутые против его отца, и не мог отвергать вероятность того, что отец их
заслужил. Он по-прежнему не верил в то, что они найдут ответы на все
вопросы, если начнут рыть землю и тревожить привидения в Бернт-Стенде. Но
теперь Эли знал наверняка, как Дарл отнесется к> возможности открыть
наконец истину. Она верила в справедливость. А значит, она даст его семье
шанс доказать невиновность Па.
Дарл даст шанс и мне тоже
, — решил Эли.
Он повернул и поплыл к берегу. В тот самый момент, когда он уже встал на дно
и собирался выходить из воды, на него накатила волна и что-то ткнулось ему в
руку чуть пониже локтя. Богатый опыт подсказал ему единственно верную
реакцию. Эли тут же резко поднял руку.
Его укусила мелкая акула — вероятно, из тех, которые охотятся на рыбу на
мелководье. Кровь текла из глубокой раны в форме полумесяца немного ниже
локтя. Эли рывком выскочил на берег, держа руку на отлете. Кровь капала на
белый песок. Он посмотрел на рану и негромко выругался, сообразив, насколько
она опасна. Но тут на него накатила тошнота, голова закружилась.
Не повезло, — успел подумать он. — Мне просто не хватило
времени
.
Момент истины пришлось отложить.
— Ты меня спас, парень! — рявкнул кто-то у него над ухом.
Это был здоровый, крепкий лысый грузчик по имени Джерниган. Они работали на
автомобильную компанию, и Эли только что оттолкнул Джернигана в сторону от
автопогрузчика. Эли смотрел на сломанный указательный палец на правой руке.
Торчала кость, кровь лила рекой. Стоял январь, было страшно холодно, и от
его крови шел пар. К горлу подступила тошнота. Ему было всего четырнадцать,
он прибавил себе возраст, чтобы получить работу. Теперь его выгонят, и он
останется без денег. Мама работала в бакалейной лавочке, но ей платили
гроши. Они нуждались в каждом пенни.
Кровь, кровь Па. Ужас и стыд. Он смотрел на свою руку, а видел лежащего на
земле Па. У него задрожали колени. Джерниган успел схватить его за воротник
пропитанной кровью куртки, его несвежее дыхание обожгло лицо Эли.
— Не вздумай мне тут в обморок грохнуться, парень! Ты — мой любимый
новичок за весь этот долбаный месяц. — И Джерниган, громадный суровый
работяга из Теннесси, бригадир грузчиков, поволок его в медпункт.
Два дня спустя, когда Эли вернулся на работу с гипсом на пальце и распухшей
рукой, напоминавшей жирную перчатку, Джерниган не отрекся от своей странной
симпатии к нему.
— Подойди-ка сюда, доходяга! — с нежностью позвал он и повел Эли в
темное помещение склада недалеко от главного дока.
Эли взглянул на грязный деревянный стол и мужчин, сидящих за ним. Центр
стола покрывали колоды карт, покерные фишки и доллары.
— Этот юный джентльмен имеет свой подход к цифрам, — с грубым
смехом объявил Джерниган. — Я не хочу, чтобы он оставался тупым
грузчиком до конца своих дней. Давайте научим парнишку кое-чему.
Он подвинул стул, и Эли присоединился к игрокам за покерным столом.
— Ты не возражаешь против того, чтобы играть с цветным? —
поинтересовался Джерниган, указывая пожелтевшим от табака пальцем на громилу-
негра в рабочем комбинезоне. На Эли смотрели холодные, черные глаза.
— Нет, сэр, я не возражаю, — ответил Эли, обращаясь к негру, а не
к Джернигану.
Грузчик кивнул.
— Тогда глотни, белый паренек. — Он толкнул к Эли пинту джина.
Эли сделал глоток, и его чуть не вырвало. Но он сумел сохранить невозмутимое
выражение лица. Другой игрок собрал карты, несколько раз перемешал их и
кинул колоду Эли.
— Учись тасовать карты, — сказал он.
Эли неловко мешал карты, его лицо горело от смущения, раненую руку дергало,
но постепенно в нем росла уверенность. Пятьдесят две карты, четыре масти —
запомнить легко. Он посмотрел на свои руки и увидел, что его неуклюжие
попытки перемешать колоду ни к чему хорошему не привели — из едва зажившей
ссадины на ладони показалась кровь. У него снова закружилась голова, и он
едва не потерял сознание. Но Эли крепко держался за карты, за свое будущее,
за облегчающий душу счет. Никто не сможет этого отнять у него!
Он уже чувствовал, что победит.
Просто считай карты. Считай их мысленно
, — приказал себе Эли,
стараясь не упасть в обморок. Он стоял на кухне в доме на пляже и держал
руку над раковиной, прижимая к ране наполненное льдом полотенце, стараясь не
смотреть, как его собственная кровь уходит в сток. Услышав, как открылась
дверь спальни Дарл, он тяжело привалился к раковине. В голове у него было
пусто, на лбу выступила испарина. Эли ненавидел свое тело за то, что оно так
реагирует на вид и запах крови, но никак не мог с этим справиться. Каждый
раз, снова и снова, он видел, как умирает его отец. Дарл прошла через
гостиную, звук ее шагов раздавался все ближе. Как только она переступила
порог кухни, Эли опустил кровоточащую руку пониже. Дарл выглядела строгой и
элегантной в шикарном бежевом брючном костюме. Великолепные темные волосы
она убрала в строгий пучок, солнечные очки скрывали ее глаза. Семейную
подвеску Хардигри оттеняла белоснежная блузка. Дарл снова надела доспехи. И
она несла свои чемоданы!
Эли покрепче вцепился в край раковины. Черт побери, он все неверно рассчитал. Она собралась уезжать.
Дарл остановилась и нахмурилась.
— Что с вами? Вы побледнели как полотно...
— Не могли бы вы достать аптечку? Она в шкафчике над микроволновкой.
Дарл посмотрела на белые плитки пола и застыла. Бурые пятна крови образовали
цепочку от раздвижных дверей до раковины, у которой стоял Соло.
— Что произошло? Вы... — Она обошла стол, увидела его руку и
замерла на месте.
— Ничего страшного, — ответил он. — Меня укусила маленькая
акула, когда я...
Дарл сорвала очки, схватила чистое полотенце и перевязала его рану. Пока она
затягивала узел, кровь испачкала ей руки и обшлага пиджака, но это,
казалось, не произвело на нее никакого впечатления. Эли покачнулся, и Дарл
обхватила его свободной рукой за талию. Он заскрипел зубами.
— Черт побери! Я не умею танцевать и едва не падаю в обморок при виде
собственной крови.
Дарл подняла на него глаза, и на какое-то мгновение он увидел искреннюю
симпатию и тревогу на ее холодном лице.
— У вас две левых ноги и слабый желудок, — насмешливо
констатировала Дарл. — И из-за вас я определенно опоздаю на самолет,
который вылетает из Таллахасси.
Эли подсчитал свои козыри и решил, что она блефует.
— Вот и отлично, — сказал он.
— Вы жена или подруга? — спросила Дарл медсестра в маленьком
госпитале.
— Я его адвокат, — ответила она без намека на шутку.
У Эли достаточно прояснилось в голове, чтобы оценить это. Ему каким-то чудом
удалось заполнить документы в приемном покое так, чтобы Дарл не прочитала
его настоящего имени. И теперь он был рад, что Дарл настояла на том, чтобы
сопровождать его в маленький, отгороженный занавеской отсек, где врач
наложил ему несколько десятков швов. Она сидела рядом с Эли на металлическом
табурете, молчала и зорко следила за действиями врача. Болтливый молодой
доктор рассказал им, что он сын ловца креветок и поступил на медицинский
факультет, только бы не вытаскивать сети на берегу бухты Аппалачикола. Он то
и дело косился на Дарл — редкий мужчина не посмотрел бы на нее, — но
она не сводила глаз с руки Эли.
— Вы могли истечь кровью, — неожиданно сказала она.
— Едва ли, — вмешался врач.
Дарл подняла голову и буквально пронзила его ледяным взглядом.
— Я с вами не согласна. И не пытайтесь успокоить меня пустыми
обещаниями.
Доктор потерял дар речи и покраснел. Эли вдруг осознал, что она бледна как
мел, между бровями пролегла вертикальная складка, на лбу выступила испарина.
Он схватил ее за руку и нащупал бившийся с бешеной скоростью пульс.
— Док знает, что говорит. Ради бога, успокойтесь. Вы выглядите так,
словно только что вырвались из лап вампира. Сначала я чуть не упал в
обморок, а сейчас вы готовы потерять сознание. Если бы мы выступали на
ринге, из нас получилась бы отличная парочка.
— Вам следовало позвать меня сразу же, как только вы переступили порог
дома весь в крови!
— Послушайте, я, возможно, и слабак, но я, во всяком случае, пытаюсь не
падать кверху лапками перед женщинами. И потом, все не так плохо.
— Нет, плохо! — вдруг закричала Дарл. — Все очень плохо!
На ее скулах загорелись красные пятна.
Она ничуть не лучше переносит вид
крови, чем я
, — с тревогой подумал Эли. Люди в соседних отсеках начали
коситься в их сторону. Молодой врач посмотрел на Дарл и покраснел еще гуще.
Появилась полная медсестра в розовой униформе.
— У вас проблемы, леди? Дарл встала:
— Да, у нас проблемы! И нечего тут стоять, как сержант из розового
мрамора и разговаривать со мной таким тоном. — Она снова повернулась к
Эли: — Этому человеку пришлось ждать двадцать минут, прежде чем ему начали
обрабатывать рану. Одному богу известно, сколько еще крови он потерял за это
время! Так что не стойте передо мной в этом вашем розовом мраморном наряде и
не разговаривайте со мной так, будто это я создаю проблемы.
— В мраморном наряде?! — Сестра смерила Дарл убийственным
взглядом. — О чем это вы, мэм?
Дарл вздохнула, услышав ее ответ, и моментально пришла в себя. Эли уже стоял
на ногах; доктор кричал что-то нечленораздельное, от него к Эли тянулась
нить, которой он зашивал рану. Эли здоровой рукой обнял Дарл за плечи и
обратился к сестре:
— Простите ее, мэм. Все в порядке. Она уже успокоилась.
Медсестра удалилась. Эли сел и подтолкнул Дарл к металлическому табурету.
Она закрыла глаза рукой и задрожала. Эли и самого трясло.
— Прошу прощения, — прошептала Дарл.
Но Эли лишь крепче прижал ее к себе. Она запротестовала было, но быстро
сдалась и уткнулась лицом в его плечо. Врач смотрел на них во все глаза,
явно недоумевая, почему Эли так возится с этой нервной женщиной. Но потом
он, видимо, решил, что она, должно быть, совершенно неподражаема в постели.
— Доктор, давайте закончим с этим, — обратился к нему Эли.
Его тон заставил врача побыстрее взяться за иглу, а Эли погладил Дарл по
голове. Ему так хотелось сказать ей:
Я понимаю тебя. Я знаю, о чем ты
вспомнила
.
У меня сводило скулы от унижения, я не отрываясь смотрела на небольшие
рыболовецкие суда и яхты у побитого непогодой причала в бухте Аппалачикола.
Весь старый город рыбаков казался каким-то театральным, словно сошедшим со
страниц учебника истории, — и спокойным. Здесь не было ни площадок для
мини-гольфа, ни аквапарков, ни роскошных ресторанов с дарами моря, ни
высоких жилых домов, ни сувенирных лавок, которые испортили большую часть
побережья Флориды.
Соло пил холодное пиво и по-ястребиному поглядывал на меня. Мы сидели рядом
за столиком под ветхим навесом местного ресторана под названием
Дикая
устрица
. Вокруг нас рыбаки и туристы поглощали жареную рыбу либо сырые
устрицы в коктейль-ном соусе. Люди с любопытством косились на нас. Мы
представляли собой странную пару: я в бежевом шелковом деловом костюме,
забрызганном кровью, и он — в испачканной кровью рубашке, плавках и
мокасинах.
— Не представляю, что нашло на меня в больнице, — сказала я, не
отводя глаз от бухты. — Я выставила себя полной дурой. Впрочем,
последнее время я только этим и занимаюсь. Простите меня.
— Эй!
В его голосе слышался мягкий приказ. Я помедлила, потом все-таки неохотно
повернулась и посмотрела на него.
— Вам абсолютно нечего стыдиться.
Я пожала плечами и кивком указала на белую повязку, покрывавшую его левую
руку ниже локтя.
— Как вы себя чувствуете?
Он допил пиво одним глотком.
— Отлично. Болеутоляющее уже начало действовать.
— Хорошо. — Я посмотрела на небольшие катера, покачивающиеся на
легких волнах. — Тогда давайте возьмем напрокат лодку и прокатимся по
заливу. Пробежимся по волнам, вдохнем свежего ветра... Я все оплачу.
— Вам просто захотелось напугать акул моим видом.
— Ну, разумеется. Я ведь хороший адвокат. — В моем голосе звучал
сарказм. Я нетерпеливо вскочила на ноги. — Ох, как мне хочется
отправиться туда, где можно дышать!
— Согласен. — Соло встал и бросил на стол монеты. — Я зайду в
контору и узнаю, сможет ли кто-нибудь выйти с нами в море. И я сам заплачу.
Не спорьте.
Я внимательно посмотрела на него. На его лице появилось упрямое выражение, уже хорошо знакомое мне.
— Не спорить — это совершенно не в моем характере.
— Придется потерпеть.
— Но мне надо переодеться!
— Здесь? Сейчас?
Я растерянно огляделась и заметила на углу торговца, который продавал синие
хлопковые футболки и короткие шорты с логотипом заведения и надписью:
Вылези из своей раковины в Дикой устрице
. Этот же девиз пылал оранжевыми
неоновыми буквами над крышей.
— Так, я вижу, вам не терпится вылезти из своей раковины, —
улыбнулся Соло, проследив за моим взглядом. — И сколько вам на это
потребуется времени?
Я наградила его циничной усмешкой:
— Готова раздеться немедленно!
Бухта оказалась огромной, неглубокой и гладкой, как стекло. Вдалеке, у
самого горизонта, сверкали на солнце, словно каменные острова, современные
мосты и дамбы. Небольшая флотилия судов, с которых ловили креветок и устриц,
летела по воде легко, словно чайка. Но ближе к материку, куда Эли направил
большой катер, бухта принадлежала только ему и Дарл. Она сидела на лавочке,
подогнув босые ноги и вцепившись руками в поручни. Эли смотрел на ее профиль
и чувствовал, что она упивается видом соснов
...Закладка в соц.сетях
