Жанр: Любовные романы
Убежденный холостяк
...нная умелым
парикмахером! И потом, если вчера еще она сомневалась относительно вечернего
платья, то сегодня, облачившись в него и хорошенько рассмотрев себя в
зеркале, пришла к выводу, что выбор ее вполне удачен. Сиреневый шелк
подкладки слегка просвечивал сквозь дымку серого шифона, создавая эффект
просто потрясающий. А что до обуви, то никогда в жизни у нее не было еще
таких элегантных туфелек: серый атлас и высокие тонкие каблуки. Довершали
наряд изящная сумочка и паутинная вуалетка, купленные в комплекте с туфлями.
И вот молодая супруга профессора, бросив последний взгляд в зеркало, легкой
поступью вошла в гостиную.
Джонатан стоял у открытых дверей в сад, по которому носились веселые псы. Он
обернулся и долго смотрел на Ариадну, не находя слов, а та, в свою очередь,
отметила, как великолепно смотрится он в смокинге.
— Ты очаровательна, — наконец сказал он голосом, нежнейшей музыкой
отозвавшимся в ее сердце. — А может, ты наденешь и это? Запоздалый
свадебный подарок...
Серьги с крупными жемчужинами в окружении россыпи бриллиантов.
— О, какая роскошь! — воскликнула Ариадна. — Спасибо,
Джонатан.
Она подошла к большому зеркалу, висящему над камином, и, примерив серьги,
восхищенно смотрела на свое отражение.
— Ну и вот еще... — сказал профессор. — Я должен был подарить
его к свадьбе, но это совершенно выскользнуло из моего сознания.
Он взял ее руку и надел на тот палец, где было обручальное кольцо, золотой
перстень: крупный сапфир в бриллиантовом окружении.
— О, какое чудо! Ну это уж слишком!..
Ариадна приподнялась на цыпочки и поцеловала его в щеку.
— Спасибо, Джонатан. Какая прелесть! Теперь я его никогда не сниму.
По дороге к дому Маргарет, сидя рядом с мужем в салоне автомобиля, Ариадна
подумала вдруг, что, возможно, он подарил ей эти драгоценности только затем,
чтобы ее лучше приняли в доме сестры. Мысль показалась ей весьма неприятной,
и она постаралась отделаться от нее.
Маргарет с мужем и тремя детьми жила в одном из великолепных особняков в
пригороде Лондона. Ариадна волновалась и надеялась, что нрав Маргарет
окажется не хуже, чем у ее сестры Глории. Но беспокоилась она зря. Ее
приняли тепло и добросердечно. Молодая женщина дружелюбно обняла ее и
расцеловала, а затем они поднялись наверх посмотреть детей: двоих мальчиков
и крошечную девочку.
— Старшие, дорогая моя, близнецы, — пояснила Маргарет, — им
по шесть лет, а это наша трехлетняя Энни.
Маргарет была явно моложе Глории, но не столь красива, отметила Ариадна,
восхищаясь ее детьми, находящимися под строгим присмотром пожилой няни.
Затем они спустились вниз, и хозяйка дома повела ее в гостиную, где уже
собирались гости.
— Старые друзья, — сказала Маргарет. — Они все пришли
посмотреть на молодую жену Джонатана.
Профессор взял Ариадну под руку и повел ее от одного гостя к другому, его
твердая рука придавала ей мужества и уверенности в себе, так что в конце
концов она почувствовала себя почти раскованно и подумала было, что выглядит
не хуже остальных женщин, как вдруг перед ее взором предстала рыжеволосая
красавица, заставившая Ариадну усомниться в этом. Джонатан представил ее:
— Это Флоренс, мы знакомы с ней уже бог знает сколько лет.
Флоренс поцеловала его в щеку и прощебетала:
— Джонатан, дорогой! Говорят, ты тут за моей спиной женился? Мое сердце
разбито! — И она лукаво улыбнулась Ариадне. — Надеюсь, вы сумеете
склеить его, Ариадна?
— Я бы и замуж за него не вышла, если бы не была уверена, что сумею
завоевать сердца его друзей, — в том же шутливом тоне ответила она. И
не совсем искренне добавила: — Раз вы старый друг Джонатана, надеюсь, мы и с
вами тоже подружимся.
Флоренс ответила растерянно:
— О, конечно, как-нибудь выкроим время посидеть за чашечкой кофе или
поболтаем за ланчем. Джонатан как-то приглашал меня в один восхитительный
маленький ресторанчик, мы можем встретиться там.
Кто-то подошел к ним, и Флоренс сразу исчезла, приятно удивив этим Джонатана
и оставив Ариадну на точке кипения, что, впрочем, пошло ей на пользу — щеки
покрылись нежным румянцем, а темные глаза заиграли особым блеском. Джонатан
и раньше замечал, что, когда Ариадна сердится или нервничает, глаза ее
становятся почти черными,
По возвращении домой Ариадна сразу же — они еще только вошли в холл —
пожелала Джонатану спокойной ночи.
— Ну, как, тебе понравился сегодняшний вечер?
— О да, очень. Спасибо. Мне и Маргарет очень понравилась, и ее дети.
Я... Надеюсь, что я все делала правильно? В качестве вашей жены мне не
хотелось бы оставить о себе плохое впечатление.
Он пересек холл и взял ее за руки:
— Дорогая моя Ариадна, ты была просто восхитительна, они все нашли тебя
очаровательной.
Это, конечно, очень приятно, подумала Ариадна, но было бы еще лучше, если бы
нашел меня очаровательной и сам Джонатан. Возможно, его друзья и полюбят ее,
но не этого она ожидает в первую очередь: очарование, внушенное ею другим,
не казалось ей чем-то существенным, если его не замечал ее муж. Она
деликатно высвободила руки из его ладоней, еще раз пожелала спокойной ночи и
направилась к лестнице.
Если бы она знала, что переживал профессор! Он не переставая думал об
Ариадне, лишь одна она весь вечер владела его вниманием. Как она
преобразилась! Такое впечатление, что она владела какой-то особой тайной
перевоплощения. Но как бы там ни было, тайны своей она не раскрывала. Он
улыбнулся: ее пожелание спокойной ночи было дружелюбным, как всегда, но не
слишком ли поспешным? Чем-то ему это даже нравится, она застенчива лишь до
определенного предела, и вообще этот ее сугубо реалистический взгляд на
вещи...
Сопровождаемый собаками, он направился в кабинет, чтобы сделать кое-какие
записи к предстоящей лекции, и работа на время вытеснила ее образ из его
сознания. Но перед сном он с удовольствием вспомнил, что в ближайший уик-энд
им с женой предстоит поездка в деревню, и порадовался, что в лице Ариадны
нашел столь прекрасного компаньона, способного превратиться в невидимку,
когда ему нужно поработать или почитать.
В пятницу утром они выехали из города, и так как рассчитывали провести уик-
энд, работая в саду и прогуливаясь по окрестностям, Ариадна надела замшевую
куртку и твидовую юбку с хлопчатобумажной рубашкой. Обулась она в практичные
туфли на низком каблуке, а с собой прихватила простое платье джерси,
шерстяной свитер, плащ и косынку.
В последние дни Ариадна не так уж часто видела Джонатана: каждый день он
оперировал, консультировал пациентов, а по вечерам читал или готовился к
очередной лекции, так что встречались они лишь за завтраками и ужинами или
во время прогулок с собаками. Да и в эти короткие встречи говорил больше он,
Ариадне же в основном приходилось слушать.
Как-то раз профессор спросил ее:
— Тебе не надоела моя болтовня?
— Нет, мне интересно все, что вы рассказываете о своей работе. Правда,
я не все понимаю, но, надеюсь, позже немного разобраться в этом.
Он засмеялся.
— Мне бы раньше догадаться устроить тебе экскурсию в больницу...
Джонатан все эти дни был к ней весьма предупредителен, оказывал ей внимание,
несмотря на перегруженность работой. Хорошо, что сейчас он свободен, думала
она, когда они проезжали по шоссе мимо бескрайних полей...
Миновав какой-то живописный городок с островерхими черепичными крышами,
Мелвилл свернул на узкую проселочную дорогу. Во время путешествия он почти
все время молчал, но тут повернулся к Ариадне и сообщил, что они уже милях в
двух от деревни.
— Деревушка Блюстрим — очаровательное место, — продолжал
он, — сейчас сама увидишь. Расположена в долине с церковкой на холме.
Наш коттедж не в самой деревне, а в десяти минутах ходьбы от нее. Он стоит
на отшибе, зато ручей протекает совсем рядом от него. Удивительно живописное
место. Надеюсь, тебе там понравится.
— Не сомневаюсь, — сказала Ариадна, вообще любившая
природу. — Вы приезжаете сюда только по выходным или в отпуск тоже?
— Когда свободен, то каждую неделю, особенно летом. И в отпуск тоже. Но
если ты пожелаешь, мы можем съездить за границу, во Францию, например.
— Я никогда не выезжала из Англии, — весело откликнулась
Ариадна, — да и вообще мало чего знаю о других странах. Наверное, это
так интересно — посмотреть другие страны.
— Мне-то приходилось ездить за границу довольно часто, — заметил
он. — Семинары, прием экзаменов у студентов и все в таком роде. Ну, еще
разные консультации, показательные операции... Мои собственные, конечно.
Ариадну вдруг обеспокоила мысль, что в других странах профессора наверняка
окружают очаровательные женщины. Но ведь он хочет взять ее с собой... Может,
он... Нет, подумала она, не обольщайся!
Блюстрим действительно оказался живописным селением с пабом
Золотой фазан
на самом бойком месте на рыночной площади. Дома старой постройки, несколько
магазинчиков, выглядящих так, будто они существуют тут испокон веку. В конце
деревни, на полпути к церкви, Джонатан свернул в одну из боковых улочек. Они
миновали два-три дома и, проехав еще немного, остановились перед чугунными
воротами. Джонатан вышел, открыл их и, въехав во двор, остановил машину
почти перед самой дверью коттеджа. Дверь была дубовой, неширокой, с низкой
притолокой. На крыльце, по обе стороны от него, располагались литые чугунные
скамьи. Собаки выскочили из машины и залились счастливым лаем.
— Посиди, пока я закрою ворота, в машине: псы всегда немного шалеют,
когда я их сюда привожу.
И неудивительно, подумала Ариадна, тут и самой недолго ошалеть от опьяняюще
чистого воздуха. Коттедж ей очень понравился. Черепичная красная крыша,
побеленные стены, яблоневые и вишневые деревья в саду.
Хотя ветер был достаточно свеж, погода стояла ясная, легкие белые барашки
облаков неспешно проплывали по голубому небу. Ариадна вдыхала полной грудью
пьяняще свежий воздух и любовалась клумбами с бледно-желтыми и белыми
нарциссами и ранними тюльпанами.
— Какой чудесный сад, Джонатан, как здесь хорошо, спокойно...
Профессор отпер дверь коттеджа. Собаки, толкаясь и прыгая, проникли в дом
первыми. Ариадна же, осматриваясь, остановилась в узком коридорчике. Одна из
дверей, открытая Джонатаном, вела в маленькую кухоньку. Заглянув через его
плечо, она увидела там деревянный некрашеный стол, оштукатуренные стены,
старомодную раковину белого фаянса, ярко-зеленые эмалированные кастрюли на
полке и небольшой холодильник рядом с газовой плитой. Все так и дышало
покоем и уютом.
Ариадна одобрительно покачала головой.
— Было бы жалко, если бы все тут модернизировали. Затем она вернулась к
двери и, открыв ее, хотела выйти, чтобы получше осмотреть сад.
И тут на ступеньках увидела жалкую, со спутанной шерсткой кошку, тощую, как
скелет. Она даже не пыталась убежать, только беззвучно мяукнула, когда
Ариадна нагнулась к ней. Собаки залаяли, кружа вокруг, и она, тревожась,
взяла кошку на руки и позвала Джонатана.
Он в это время подключал баллон с газом к плите, но тревога в голосе Ариадны
заставила его немедленно поспешить к ней.
— Смотрите, кого я нашла на лестнице. Она, кажется, собирается рожать
котят, а сама умирает с голоду. Ох, Джонатан...
Профессор взял кошку из ее рук.
— В холодильнике должен быть пакет молока, вскипяти ей немного, —
сказал он, осматривая и легонько прощупывая кошачий животик. — Никаких
повреждений и нарушений я не нахожу. Просто она действительно умирает с
голоду. Дайте ей молока, только на первый раз совсем немного, а я поищу
коробку и старые газеты. Ее надо согреть. Я разведу огонь в камине.
— А собаки?
— Они ее не тронут.
Он вышел и вскоре вернулся с коробкой и пачкой старых газет. Как только
кошка с жадностью допила молоко, он посадил ее в коробку, которую поставил
на стол.
— Она, кажется, не наелась, — сказала Ариадна. — Может,
налить ей еще молока?
— Да, минут через двадцать и опять немного. И посмотри, что у нас есть в буфете из продуктов...
Спустя полчаса они сидели возле камина с чашками растворимого кофе в руках.
— Боюсь, начало нашего уик-энда нельзя назвать удачным.
— А я рада, что мы подоспели вовремя и помогли этой кошке. Теперь все
будет в порядке. Наверное, вы провели в этом доме немало счастливых минут,
не так ли? — И, заметив его вопросительный взгляд, добавила: — Для вас
это знакомые с детства места...
Мелвилл ничего не ответил, но через какое-то время сказал:
— Чувствуй себя здесь хозяйкой, Ариадна. Миссис Стоун поддерживает тут
порядок, пополняет запасы в буфете.
Гостиная была небольшая, с открытым камином, парой кресел с резными
спинками, громоздким деревянным старинным столом и столиком поменьше, с
нишей, в которой были устроены полки, заполненные книгами, и гардеробом в
углу. На крашенных бежевой краской стенах висело несколько акварелей. Уютный
домик, думала Ариадна, когда Джонатан показывал ей остальные комнаты. В
одной из комнат стоял круглый стол, окруженный стульями с прямыми спинками и
плетеными сиденьями, старинный буфет и небольшой столик под решетчатыми
окнами. Джонатан толкнул еще одну дверь, и они вышли в холл, из которого
поднималась узкая винтовая лестница. Наверху оказалось две одинаковые
спальни с общей ванной комнатой, расположенной между ними. Обе спальни
меблированы довольно просто, занавески и покрывала ситцевые, но паркетный
пол устилали нарядные пестрые мохнатые коврики. Кто-то здесь постарался
навести уют, и вряд ли сам Джонатан выбирал эти прелестные абажуры и
настенные бра для каждой комнаты. Здесь явно ощущалось прикосновение женской
руки, подумала Ариадна и простодушно спросила:
— У вас тут наверняка гостят друзья? Здесь так замечательно, особенно
летом.
Профессор в это время, нацепив очки, листал одну из книг, взятую им с
прикроватной тумбочки. Услышав вопрос, он снял очки и, помолчав немного,
мягко сказал:
— Время от времени приезжают и друзья. — Он посмотрел на ее
порозовевшие щеки. Ариадна заметно похорошела, и это начинало волновать
его. — Мне кажется, ты можешь выбрать эту комнату, — продолжал
он. — Здесь замечательный вид из окна. Может, мы спустимся и посмотрим,
как там наша питомица?
Кошка спала, свернувшись в клубок; выглядела она весьма жалкой, но профессор
уверил Ариадну, что ей явно полегчало.
— Неделя хорошей кормежки и ласкового обращения, и с ней все будет
отлично.
— Может быть, мы возьмем ее в Лондон?
— Конечно, если ты действительно хочешь этого.
— О да, хочу, Джонатан...
Ариадна густо покраснела, застеснявшись своей порывистости, пробормотала что-
то насчет ланча и спаслась бегством на кухню. Она смутилась не от сказанных
слов, нет, но от интонации. Так ведь недолго и выдать себя, а это казалось
гибельным для ее долговременных замыслов: одним словом, надо быть
сдержаннее.
Весь уик-энд она придерживалась в отношениях с профессором подчеркнуто
дружественной манеры, чтобы скрыть свои истинные чувства, которые делали ее
столь беззащитной, что профессору недолго и догадаться о ее любви к нему.
Ему же вовсе не это нужно от нее...
А он вынужден был признать, что за недолгое время их знакомства Ариадна
стала частью его жизни, казавшейся ему теперь значительно интереснее, но не
мог не заметить, что она держится с ним довольно сдержанно, даже сухо. Нет,
они, конечно, чудесно провели вместе время: вместе выхаживали кошку, немного
покопались в саду, прогулялись по дубовой роще, а в воскресенье ходили в
церковь. Но все эти дни в Ариадне чувствовалась какая-то напряженность.
Когда в воскресенье вечером они ехали обратно — собаки на заднем сиденье,
Ариадна с кошкой — на переднем, профессор как бы ненароком спросил:
— Ну как тебе наш уик-энд? Ты довольна, Ариадна?
Она с некоторой поспешностью ответила:
— О да, довольна, Джонатан, еще бы! Чудесные дни! Да и коттедж ваш
такой уютный...
— Наш коттедж, — поправил он ее. — И еще я хочу, чтобы ты
побывала в моей больнице... Через два дня, в среду, у меня прием
амбулаторных больных, если нам удастся выкроить час-полтора после ланча, то
я как раз к тому времени освобожусь.
— О, мне бы очень хотелось. Я не помешаю?
— Нет, ни в коем случае. Операционная закрывается после полудня. Я
предупрежу операционную сестру.
Это очень удачно, подумала Ариадна, я побольше узнаю о том, как проходит его
день в больнице. Возможно, эта операционная сестра что-нибудь расскажет о
Джонатане...
Грейвз приветствовал их возвращение с обычным своим достоинством,
невозмутимо отнесясь к сообщению, что их домашний зоопарк отныне пополнится
и, позвав собак, отправился их кормить, прихватив и коробку с кошкой.
Когда Грейвз удалился, Ариадна спросила профессора:
— Миссис Грейвз не будет слишком возражать против новой обитательницы?
— Нет, что ты! Не беспокойся. Лучше спускайся скорее, и мы выпьем
аперитив перед ужином.
В холле на подзеркальнике лежала почта профессора, он взял ее и сразу
направился в кабинет, но довольно скоро вернулся в гостиную, уселся перед
камином, держа нераспечатанные письма в руке. Он думал о прошедшем уик-энде.
Он довольно часто и с удовольствием ездил в Блюстрим, но, побывав там с
Ариадной, чувствовал себя особенно довольным и хорошо отдохнувшим. Она, судя
по всему, тоже была счастлива и с удовольствием готовила обеды, работала в
саду и заботилась о кошке. И все же, все же чего-то ей явно не хватало...
Выглядела она в качестве молодой хозяйки, хлопоча в фартучке у плиты, просто
очаровательно: он помогал ей мыть посуду — занятие для него, в общем, не
очень привычное — и рад был разделить с ней все домашние хлопоты:
вспомнилось, как вытирая посуду, он обсуждал с ней планы на предстоящий
день. И тут профессор нахмурился. Она вошла в его жизнь, как рука в
перчатку. Не слишком ли он привязался к ней...
Пытаясь переключиться на что-то другое, профессор вскрыл первое письмо и
погрузился в чтение. Однако не прошло и пяти минут, как в дверях появился
встревоженный Грейвз, за спиной которого профессор увидел входящую в
гостиную Флоренс.
— Дорогой Джонатан, сознайся, ты ведь рад меня видеть? Я к тебе прямо
после бестолковейшего уик-энда и просто помираю с голоду, так что надеюсь,
ты поделишься со мной ужином. — Она огляделась вокруг. — А где
твоя милая женушка? Она не будет, надеюсь, возражать против моего появления?
Профессор отложил письма.
— Мы сами только что вернулись из деревни, — сдержанно сказал он,
вставая. — Но уверен, что Ариадна будет рада пригласить тебя к ужину, с
минуты на минуту она спустится.
— Что-то не слышно в твоем голосе ликования по поводу моего появления.
Быстро же ты превратился в скучного добропорядочного семьянина.
Мелвилл снисходительно улыбнулся.
— А вот и Ариадна!
Ариадна в одном из своих чудесных новых платьев, в туфлях на высоких
каблуках спускалась по лестнице и тотчас же изобразила на лице радость по
поводу прихода Флоренс. Ее приветливость выглядела вполне искренне, и, когда
Джонатан сказал, что Флоренс не прочь поужинать с ними, Ариадна с улыбкой
ответила:
— О, как хорошо, конечно, оставайтесь! Я предупрежу миссис Грейвз, что
у нас гостья.
После чего отправилась на кухню сказать, что понадобится третий прибор.
Когда она вернулась, Флоренс сидела чуть ли не вплотную к Джонатану,
доверительно шептала ему что-то и без конца смеялась.
При появлении Ариадны Джонатан встал.
— Давайте что-нибудь выпьем. Флоренс, чего бы тебе хотелось?
— Быстро же ты, дружок, забыл мои привычки. Джин с тоником, конечно,
раз уж здесь нет шампанского.
Джонатан подал ей порцию джина и повернулся к Ариадне:
— Тебе аперитив, дорогая?
— Да, пожалуй, Джонатан.
Она сидела спокойно, не пытаясь поддерживать легкомысленную болтовню хотя бы
потому, что о большей части людей, общих знакомых Джонатана и Флоренс,
упоминаемых гостьей, она никогда не слышала.
Ариадна заметила, что ситуация явно раздражала Джонатана.
— Флоренс, извини, но у меня голова опухла от твоего щебетания, —
не выдержав, сказал он и взглянул на Ариадну: — Как там наша подопечная?
— О, прекрасно, наелась и спит у плиты. — Ариадна обратилась к
Флоренс: — Возле коттеджа мы нашли бездомную кошку, несчастное создание
погибало с голоду, да к тому же — в ожидании потомства, вот мы и решили
взять ее.
Флоренс сморщила свой хорошенький носик.
— Дорогая, вы, значит, принадлежите к числу тех скучных
благотворительниц, которые только и знают, что спасать животных и раздавать
деньги нищим? Не сомневаюсь, это важные дела, но от них так и тянет в
сон... — Она повернулась к профессору и рассмеялась ему в лицо: —
Джонатан, ты знал, что Ариадна из этих зануд, когда собирался жениться на
ней?
Губы профессора недобро сжались, образовав тонкую линию, но он взял себя в руки и спокойно ответил:
— Флоренс, ты говоришь престранные вещи. Боюсь, ты слишком мало знаешь
обо мне, ведь я тоже спасаю животных и занимаюсь благотворительностью, в
этом мы с Ариадной абсолютно сходимся.
Ариадна, к собственному неудовольствию, чувствовала, что багровеет от гнева.
Но когда Джонатан договорил, он повернулся к ней и с ласковой улыбкой
спросил:
— Разве не так, любимая?
От слова
любимая
, прозвучавшего столь неожиданно, у нее перехватило
дыхание, но она нашла в себе силы кивнуть ему и улыбнуться. О, конечно, он
вовсе не вкладывал в это слово того смысла, который хотела бы слышать она,
он сказал это просто назло Флоренс. Ариадна подняла голову и спросила
гостью:
— Наверное, у вас бесчисленное множество друзей?
— Целая туча, — сердито ответила та. — Ни минуты, чтобы
побыть наедине с собой. Но жизнь так коротка, что остается лишь веселиться,
не жалея на это времени.
Отвечать не понадобилось, поскольку Грейвз пришел сказать, что ужин подан, и
все отправились в столовую.
После десерта в виде персикового мороженого и кофе, Флоренс спросила:
— Джонатан, друг мой, ты отвезешь меня домой? — Я бы взяла такси,
но в твоем районе его ни за что не поймаешь...
— И все же придется тебе воспользоваться такси, — сдержанно сказал
он. — Я не могу отлучиться, поскольку жду важного телефонного звонка.
Грейвз поймает тебе такси.
Флоренс с уходом не торопилась, но все же уходить пришлось, и, когда дверь
за ней наконец закрылась, Джонатан взял недочитанные письма и сказал
Ариадне:
— Надеюсь, ты не сердишься на меня за испорченный вечер?
Ариадна не совсем поняла, что он имел в виду. Флоренс ли виновата в
испорченном вечере или он сам, потому что, как обычно, собирается уединиться
в своем кабинете? Она пробормотала что-то незначительное и сказала, что
хочет спать. Ее пожелание спокойной ночи прозвучало вполне миролюбиво, и все
же она добавила:
— Прекрасный уик-энд, спасибо, Джонатан, что вы взяли меня с собой.
Он подошел к основанию лестницы, по которой она уже начала подниматься, и
довольно жестко спросил:
— Ты благодаришь меня? За что же меня благодарить? Это я благодарен
тебе за доставленную радость, за то, что с твоим присутствием каждая минута
в деревне доставляла мне истинное наслаждение.
Джонатан повернулся и ушел в свой кабинет, Ариадна же, поднимаясь по
лестнице, размышляла над его словами. В его поведении по отношению к ней
явно что-то меняется. Неужели он стал замечать ее?
Во вторник профессор пришел домой к ланчу и после трапезы повез Ариадну в
больницу, где познакомил со своей операционной сестрой, высокой, решительной
леди с металлическим отливом седых волос, маленькими, мерцающими голубыми
глазами и крайне энергичной жестикуляцией.
— Позаботьтесь о моей супруге, миссис Макдауэлл, — сказал
он. — Я освобожусь часам к пяти, так что к этому времени проводите ее
вниз, к операционному блоку.
Профессор ушел, и Ариадна начала знакомство с больницей. Сестра Макдауэлл
оказалась хорошим экскурсоводом и с удовольствием отвечала на вопросы
Ариадны. Когда та спросила ее, давно ли она работает с Джонатаном, сестра
рассмеялась.
— О, дорогая, еще как давно! Я помню его маль
...Закладка в соц.сетях
