Жанр: Любовные романы
Убежденный холостяк
...й
симпатии, но все же худо-бедно слушались. Дважды в неделю появлялась миссис
Притти, особа, чья внешность и манеры мало соотносились со значением ее
фамилии: крупная женщина лет под шестьдесят, с лицом, будто вырубленным из
скалы, и раскосыми глазами, приводящими собеседника в замешательство.
Она говорила басом, дымила, как паровозная труба, а гладко зачесанные волосы
полыхали ярким каштановым цветом совсем не идущим к ее лицу. Итак, во
вторник в дом маршевым шагом вступила миссис Притти, провозгласив, кто она и
что она, и сразу же заявив, что Ариадна мало похожа на человека, способного
справиться с парочкой этих сорванцов; еще она заявила, что намерена
выдворить себя из кухни не раньше, чем получит свою обычную чашку чая.
Эта женщина оказалась настоящим сокровищем. Не выпуская изо рта сигареты,
она прошла по дому очистительным ураганом, а потом помогла Ариадне с
приготовлением ланча, попутно поведав о всех жителях деревни.
— Плохих-то людей у нас по пальцам перечесть, — говорила
она, — вот и миссис Флинт очень даже приятная женщина, только детки ее,
доложу я вам, нуждаются в твердой руке. А все эта Петси — добрая душа,
совсем их избаловала! Такая жалость, что их дядя не может присмотреть за
племянниками, вообще-то он хороший, обходительный, но малость того...
Рассеянный, я бы сказала. Зароется своей красивой башкой в книжку, ну прямо
как книжный червяк какой-нибудь, прости господи, и не видит вокруг себя
ничего. Тут ты ему хоть каких дамочек предоставь, он и не заметит. А вам-то,
красавица моя, он нравится?
Ариадна часто заморгала. Никто раньше не называл ее красавицей, и это, как
оказалось, слышать весьма приятно.
— Да, он симпатичный мужчина, хотя я его почти не знаю. Дети его очень
любят.
— Он, слыхать, собирается сюда приехать на выходные? Стало быть, хоть
чуток поучит ребятишек уму-разуму. И потом, учеба учебой, это понятно, но не
ближний свет каждый день добираться до этого треклятого лицея, так что Ронни
скоро переведут на пансион в одну преотличную школу. — Миссис Притти
выпила три чашки чая и, уже вставая, чтобы идти наводить чистоту в ванной
при детских комнатах, крикнула, обернувшись через массивное плечо: — А чай,
милочка, я люблю покрепше...
Сделав соответствующие выводы, Ариадна к следующему визиту миссис Притти
заварила крепкий чай и приготовила такую огромную чашку, из которой мог бы
напиться и слон. Миссис Притти осушила эту чашку в один присест, и, съев
добрый кусок пирога, испеченного Ариадной, спросила:
— Сам-то как, приедет на выходные?
— Не знаю. Говорил, что приедет, если не появится срочных дел.
Миссис Притти пожала плечами.
— Оно, конечно, доктора бывают нужны... Он ведь, слыхать, хирург? Или
нет? Но не связывайтесь с ним. Какой прок от этих ученых сухарей?! Один тут
говорил мне, что курение вредно здоровью. Что вы на это скажете? Да я всю
жизнь сигареты изо рта не выпускаю, а вы только посмотрите на меня!
Ариадна никак не могла понять, каким глазом глядит на нее миссис Притти:
такого сильного косоглазия она еще в жизни не встречала.
— Я вижу, миссис Притти, что вы в своей лучшей форме, — тактично
ответила Ариадна. — Но все же от курения действительно пользы мало...
Миссис Притти разразилась громким жизнерадостным смехом.
— Моя старая бабка бывало говаривала: жить вообще вредно. Это к смерти
приводит. Вот я и не переживаю. У вас у самой-то, милочка, есть дружок?
— Нет. Я некрасивая, — сказала Ариадна как о чем-то привычном.
— Да кто вам сказал? Да хоть бы и так, что с того? Гляньте-ка на меня,
разве я красивая? А дважды была замужем. — И тут миссис Притти опять
разразилась смехом. — Красота только то, что поверху, круги на воде —
разошлись, и нет их. Вот что, милочка моя, надо помнить...
Затем миссис Притти поспешила покинуть кухню, поскольку хотела управиться с уборкой до одиннадцати.
Размышляя над рассуждением миссис Притти о красоте, Ариадна думала, что
пожилая женщина в общем-то права, но все же лучше иметь красивое лицо.
Наступила суббота, но от миссис Флинт и от Петси — ни слуху ни духу. Ариадна
как могла успокаивала ребят и мечтала, чтобы их дядя наконец позвонил, чего
он не делал уже два дня. Она написала отцу, что будет отсутствовать еще
несколько дней, но ответа от него так и не получила, а звонить домой не
хотела, зная, что Мэрион начнет капризничать и уговаривать ее вернуться. Но
как она бросит детей на произвол судьбы. Они в ней так нуждались.
Жаль, конечно, что они к ней столь безразличны, но она способна понять это —
в их глазах она недостаточно взрослый человек, не намного старше их, кроме
того, она — существо мелкое, незначительное, не способное быть авторитетом.
Их комфортабельный мир оказался перевернутым вверх дном, и они неосознанно
ощущали потребность на ком-то это выместить...
Профессор все не звонил. Ариадна вдруг осознала, что очень рассчитывала на
его приезд в уик-энд. Может быть, его отсутствие — добрый знак того, что ей
не придется долго оставаться здесь, в Уикли. Но и эта мысль не казалась
утешительной. Конечно, здесь за городом восхитительно, приятная местность,
несколько уютных магазинчиков и лавок, повсюду приветливые люди, но ее
мучила неустроенность Мэрион и отца. С тех пор, как умерла ее мать, Ариадна
автоматически взвалила на себя все домашние заботы, распоряжение семейными
финансами и необходимость опекать младшую сестру. Даже в агентстве она
всегда брала только такую работу, которая позволяла бы ей каждый вечер
приходить домой...
Во второй половине дня, во время прогулки по саду, Ариадна немного
успокоилась и вернулась в благодушное расположение духа. После ужина Ронни и
Дженни отправились к себе наверх послушать музыку, а потом спустились в
гостиную посмотреть телевизор и весьма ее удивили, покорно отправившись
спать по первому ее слову.
На следующий день Ариадна встала рано: она предполагала, что они пойдут в
церковь, а раз так, надо заранее подготовить все для ланча. Утро стояло
яркое и солнечное, и кошка Дженни выбралась в сад следом за Клайдом. Ариадна
наполнила едой их миски и оставила дверь приоткрытой, чтобы животные могли
вернуться после прогулки обратно в дом. Потом поставила чайник — чашка чая
будет добрым началом дня...
Приготовив все для завтрака еще с вечера, теперь она достала листья салата,
бекон, гусиный паштет и яйца и нарезала хлеб для тостов.
Дети обычно поднимались с постели и одевались подолгу, так что придется
поторопить их, если они действительно собираются попасть в церковь к началу
службы. Девушка отпила глоток чая, повязала поверх домашнего платья фартук,
засучила рукава и принялась чистить картошку.
Услышав клацанье собачьих когтей по керамическим плиткам, она, не
оборачиваясь, сказала псу:
— Ваш завтрак в миске, сэр, — и добавила: — А Бонни с вами?
Отложив чайную ложку, она сделала пару глотков чая и только тогда
обернулась. В дверном проеме с кошкой в руках стоял профессор Мелвилл. Он
довольно долго смотрел на ее волнистые светлые волосы, спадающие на плечи,
практичное домашнее платье, ничем не выдающее секретов ее хрупкой фигуры,
рукава, закатанные по локоть...
— Доброе утро, мисс Браун, — вежливо-безлично сказал он. —
Простите за вторжение в столь ранний час. Решил вдруг поехать...
Ариадна вытерла руки и достала еще одну чашку.
— Доброе утро, профессор Мелвилл. Дети будут рады вашему приезду.
Чашечку чая? А может, что-нибудь перекусите? Я быстро...
— Я и позавтракаю с вами, если не возражаете. А сейчас с удовольствием
выпью чая. Только не прерывайте из-за меня своих дел. Уверен, что их у вас
по горло. Как вы тут? Все хорошо?
— Да, спасибо. Мы собирались пойти в церковь, поэтому нужно заранее
подготовить все для ланча...
Он допил чай, еще раз наполнил обе чашки и поинтересовался:
Вы, наверно, совсем замучились? Миссис Притти хотя бы заходит?
— О да, она сущее спасение, мне бы одной никогда не справиться со всеми
делами. — Ариадна перебросила непокорные локоны за ухо и взялась за
следующую картофелину. — Вы, надеюсь, останетесь на ланч?
— Определенно, и на чай и на обед, если не возражаете. У меня новости,
сестра звонила перед моим выездом сюда. Дети, наверное, ждут не дождутся
весточки от нее?
Ариадна дочистила картошку и принялась за кочан капусты.
— Может, мне позвать их, поторопить? Они не очень спешат одеваться.
— Наверное, лучше мне самому подняться к ним. А у вас пока будет время
переодеться... — сказал он, не спуская с нее глаз.
Ариадна внезапно покраснела, и профессор неожиданно пожалел, что сказал так.
Ведь он явился без предупреждения. Теперь надо бы как-то загладить вину.
— Так я поднимусь и потороплю детей. Если мне удастся побыстрее стащить
их оттуда, мы поможем вам по хозяйству...
Он улыбнулся ей, но ее захлестнула волна гнева.
Что ожидал он увидеть в семь часов утра? Смеет смотреть на нее, как на
нечто, достойное жалости? Вслух она лишь холодно сказала:
— Прекрасная идея, мистер Мелвилл.
И, поставив чашки в раковину, вышла из кухни, не взглянув на него.
Стоя под душем и переодеваясь, она слышала голоса детей и смех их дяди.
Новости, должно быть, добрые, значит, скоро она сможет вернуться домой. Вот
и хорошо, вот и слава богу, твердила она себе, безжалостно скручивая волосы
в тугой пучок.
Когда Ариадна вернулась на кухню, там не было ни души. Надев поверх юбки и
блузки фартук, она принялась за стряпню.
Они вошли все вместе, и Дженни с порога торжествующе заявила:
— Скоро, мисс Браун, вы сможете вернуться домой. Мама приезжает.
— Весьма приятная новость, я рада за вас. Вашему папе наконец-то стало
получше?
Она раскладывала по тарелкам яичницу с беконом, а профессор подавал тарелки
на стол. Включив тостер, он велел племяннице разливать чай.
— Мой шурин поправляется, но еще слишком слаб для переезда домой, ему
придется еще остаться недели на две. А сестра уже выезжает.
— Когда вернется мама, Ариадна может быть свободной, — сказал Ронни, как бы между прочим.
Профессор недовольно вскинул брови.
— Думаю, ваша мама была бы только рада иметь столь прекрасную
помощницу. Я просто не представляю, как вы справитесь без нее, ведь Петси
еще не скоро освободится...
Ариадна, склонившись над едой, ни на кого не смотрела, удрученная словами
мальчика.
Завтрак подходил к концу, и профессор встал из-за стола.
— Ронни, будь любезен, собери посуду и сложи ее в раковину. Тебе,
надеюсь, это по силам? А ты, Дженни, убери масло, джем и все остальное в
холодильник. Через пятнадцать минут мы отправляемся в церковь. Собираемся в
саду, у калитки.
Профессор повернулся к девушке и сказал:
— Мисс Браун, я помою посуду, а вы пока можете спокойно собраться.
— Думаю, раз вы приехали, мне лучше остаться дома, — сухо сказала
Ариадна.
— Мы огорчили вас? Прошу прощения за всех. Вы, должно быть, уже
настроились на возвращение домой. Эти детишки, смею сказать, действительно
не подарок, вам с ними пришлось нелегко...
— Нет, не совсем так. Они очень славные, и мне было хорошо здесь. И
потом меня не так просто вывести из себя, профессор Мелвилл.
Последние слова прозвучали довольно колко.
— Умение справляться со столь сложной работой, как ваша, вызывает у
меня восхищение, мисс Браун, — спокойно ответил он.
После отъезда троицы, Ариадна поднялась к себе, заправила постель и,
поскольку Дженни и ее братец не утруждали себя подобным занятием, привела в
порядок и их постели, затем вернулась на кухню, чтобы сварить кофе. Обычно
жизнерадостная, сейчас она была подавлена, размышляя, в основном, о
Мелвилле. Какой абсурд! Что это она себе вообразила? С чего бы он стал
относиться к ней душевнее и дружелюбнее? Кто она такая? Просто особа,
нанятая им для работы. У него даже не было времени для более обдуманного
выбора, и, хотя он ведет себя с ней деликатно, она для него лишь мисс Браун,
наемная работница. Сегодня, застав ее в затрапезном домашнем платье, он
стоял и смотрел на нее так... И еще эти неубранные волосы... Можно себе
представить, что он при этом думал. Ну, как бы там ни было, миссис Флинт
возвращается, и скоро всему этому придет конец. Ну а дети будут только рады
ее исчезновению из их жизни, И чем она им так не угодила? Вот они, легки на
помине. Она услышала их шумное возвращение в дом, ставя молоко на огонь.
— Дядя Джонатан зашел в поместье, к своим знакомым, выпить чашку кофе с
бренди. Он придет к ланчу, — небрежно бросил Ронни, входя на
кухню. — А кофе еще не готов?
— Сразу же подам, как только вы повесите свои вещи.
Им, конечно, не нравилось, что с ними говорят столь нравоучительно, они
привыкли, что им во всем потакают, их баловали с рождения, но все же, хоть и
скрепя сердце, дети сделали, как она велела.
— А дядя обещал прокатить нас до Сомерсет Форреста, — заявил
Ронни.
Ариадна подала детям кофе с бисквитами, потом все же спросила:
— Это лес в окрестностях Старминстер-Касла?
— Вы там бывали? — удивленно спросила Дженни.
— Нет, но здесь, в гостиной, я нашла журналы и прочитала об этом месте.
Клайд будет рад прогуляться с вами.
Дети отправились к себе, а она сразу принялась за стряпню, решив, по случаю
приезда профессора, накрыть стол для ланча в столовой. Она и дети привыкли
есть на кухне, это было удобно всем. Но понравится ли это их дяде? Когда он
появился на пороге, девушка спросила:
— Вы не возражаете, если я накрою в столовой?
— Как хотите, хотя на кухне есть очень приятно. — А ланч готов? Мы
хотим съездить в Сомерсет Форрест, это недалеко. К тому же там есть
прелестная чайная — взбитые сливки и прочее...
— Вы можете чего-нибудь выпить, профессор, пока я накрою на стол.
— Мы оба выпьем. Я уже малость принял у очаровательной госпожи
Кэмпбелл, она и с собой дала мне бутылочку вишневого ликера домашней
выделки.
Профессор вышел и вернулся через несколько минут с пузатой бутылочкой темно-
синего стекла.
— Восхитительный аромат... Вы, конечно же, поедете с нами?
— Боюсь, нет, профессор. Дети так ждали вас, им наверняка не захочется
делить с кем-то ваше общество.
— Ну, я в этом не уверен. — Он немного растерянно взглянул на
нее. — Но если вы предпочитаете остаться, дело ваше. Наверное, приятно
пару часов посидеть в тишине, уютно устроившись с книжкой в кресле.
Она заверила его, что именно так и собирается провести время, вот только
приготовит все к ужину, догладит оставшееся белье и напишет письмо домой.
Ариадна подумала: она ведь и так все время рядом с ними, ее присутствие
только испортит им удовольствие от прогулки.
Шерри согрело ее приятным теплом и слегка опьянило, так что она решила
ограничиться половиной порции. Да и время звать детей к столу.
Стряпня удалась ей на славу: бифштексы были нежными и сочными, жареный
картофель с зеленью, аппетитно разложенный на тарелках рядом с огурцами и
шпинатом, поджидал порцию ароматного мяса. Ариадна, глядя, как Мелвилл режет
мясо, тихо сказала:
— Простите, возможно, вам хотелось что-то более изысканное, но я не
знала, что вы приедете, а дети очень любят бифштексы.
— Да что вы, это же мое любимое блюдо! Должен заметить, счастлив будет
тот, кто станет вашим мужем, мисс Браун.
Профессор и не заметил, что дети, уткнувшись в тарелки, старались подавить
смех, но Ариадна сразу же отметила это. И тогда она легко и непринужденно
заявила:
— Да, возможно, скоро я выйду замуж, и у меня будет свой собственный
дом.
Увидев всеобщее замешательство, она испытала чувство удовлетворения.
Профессор выглядел крайне удивленным, новость будто даже огорчила его.
Очнувшись, он поторопил детей, чтобы они скорее очищали тарелки. После того
как ребята помыли за собой посуду, все трое вышли за калитку и стали
усаживаться в машину.
— Мы вернемся часам к шести, — сказал Мелвилл Ариадне. — Вы
успеете к половине седьмого с ужином? Я думаю часов в девять выехать в
Лондон.
Напоследок он пожелал ей приятно провести время, и она смотрела, как
автомобиль покатил от дома и вскоре скрылся из поля зрения. Затем,
вернувшись в дом и почувствовав, что ей не хочется оставаться здесь,
предаваясь грустным размышлениям, Ариадна решила посидеть с книгой в саду.
Она быстро приготовила свой фирменный яблочный пирог, так полюбившийся
Дженни, подготовила тесто, чтобы запечь в нем сосиски, а недоглаженное белье
отложила на завтра. Одевшись потеплее, Ариадна взяла книгу и вышла в сад.
День был приятный, еще холодноватый, но солнечный, так что она с
удовольствием расположилась на одной из садовых скамеек.
Кошка последовала за ней и уселась к ней на колени. Глаза девушки,
обратившиеся было к книге, неожиданно закрылись, и она все же предалась
размышлениям, от которых сбежала из дома, захотелось даже поговорить с кем-
нибудь, но кроме Бонни, посоветоваться ей было совершенно не с кем.
— Послушай, Бонни, — сказала она кошке, — ведь эта работа не
будет длиться вечно. Ничего приятного в ней нет. И надо прямо сказать — дети
меня не любят, да, вот именно, не любят. Я для них часть нарушенного хода их
жизни, разве не так? И, если быть честной, мне эта работа тоже не по душе.
Гораздо приятнее делать что-нибудь, что доставляет людям радость, когда они
говорят тебе:
Как вы хорошо с этим справились, мисс Браун!
И с какой стати
я согласилась задержаться на такой работе? На новые туфли мне бы и так
хватило... Ох, если бы я была такой же красивой, как Мэрион!
Кошка внимательно дослушала девушку до конца, повела ушами, а затем
вернулась к прерванному умыванию, всем своим поведением давая понять, что
ценит Ариадну, что ценила бы ее даже в том случае, если бы та была хромой
или лысой, поскольку она, кошка, из тех существ, которые не забывают, кто
именно вовремя наполняет их миску едой.
Ариадна вошла в дом как раз ко времени чая, а вскоре после этого заявились и
все остальные. Выдержав привычное сражение с детьми за то, чтобы одежда была
аккуратно повешена на вешалку, девушка спросила, довольны ли они поездкой, и
была удивлена, получив подчеркнуто вежливый ответ. Она и не догадывалась,
что дядя во время поездки здорово отчитал их за то, как холодно и
недружелюбно они обращаются с Ариадной, и когда они поплелись за ней в кухню
и предложили свою помощь, она решила, что этот день, в конце концов, прошел
не так уж плохо.
Профессор вошел в дом следом за детьми, и все они сели ужинать, а после
ужина дети, послушав распоряжения дяди, пошли к себе наверх и принялись
заводить пластинки. Со стороны лестницы раздались оглушительные аккорды, и
профессор спросил раздраженно:
— Как вы можете выносить эту какофонию?
— Ну, на самом-то деле, с трудом, но ведь это их дом, не так ли? Да и
длится это обычно не больше часа, потом они включают телевизор.
— Ну как, вы, надеюсь, отдохнули от нас за несколько часов нашего
отсутствия? — Он продолжал сидеть за столом, предложив и ей: —
Пожалуйста, присядьте, нам надо кое-что обсудить...
— Я тут вела записи расходов... — заговорила она, усаживаясь на
краешек стула.
— Да, да, но не беспокойтесь об этом. Если нужно еще денег, я дам сколько нужно перед отъездом.
Профессор взглянул на нее через стол, а она ждала, что он скажет.
— Вы ведь не любите меня, мисс Браун? — вдруг заявил он.
— Силы небесные! С чего вы взяли, профессор? Поверьте, вы мне очень
даже симпатичны. Другое дело, что я почти не знаю вас, если вы понимаете,
что я имею в виду. Но какое, в сущности, это имеет для вас значение? Думаю,
после возвращения мисс Флинт, мы с вами больше никогда не увидимся, и вы
немедленно забудете о моем существовании.
Мелвилл долго молчал. Потом вдруг задал еще вопрос.
— Вы сказали, что намерены выйти замуж. Это правда?
Она удивленно посмотрела на него, слегка покраснев.
— Да нет, в общем-то.
— Рад слышать. У вас есть какие-то устремления? Может, вы хотите
сделать карьеру топ-модели?
— Я? Ну что вы! — Ариадна рассмеялась. — Разве я гожусь для
этого? Они все высокие и тоненькие и носят такие сногсшибательные туалеты...
— У вас тоже красивые ноги, мисс Браун.
С ума сойти! С чего она взяла, что он рассеянный? Глядит на нее сущим
ястребом. Даже глаз не отводит.
— Итак, ваше будущее — еще непрочитанная книга...
— Ну почему? Надеюсь, мне подвернется следующая работа. — И вдруг
неожиданно для себя спросила: — Почему вы зовете меня мисс Браун? Это так
официально...
Профессор смущенно улыбнулся.
— Ну, вы такая строгая!.. — Он вдруг взглянул на часы и
заторопился. — Мне пора ехать. — Выудив из кармана бумажник, он
передал ей сто фунтов. — Возьмите, у вас, наверное, на хозяйство ничего
не осталось... Сообщайте мне, когда я позвоню, как идут дела. А теперь пойду
попрощаюсь с ребятами.
Вскоре все трое стояли у калитки и смотрели, как уезжает машина профессора,
и Ариадна, вспоминая их разговор и озадаченная им безмерно, пыталась понять,
что тут к чему, и не могла.
4
Этой ночью, лежа в постели, Ариадна, конечно же, думала о профессоре. Он
задавал такие странные вопросы! Зачем ему знать, нравится он ей или нет? И
какое ему дело до того, хочет ли она выйти замуж? Может, у него для нее есть
другая работа? Если так, то почему он не сказал об этом прямо? И какой он, в
самом деле, симпатичный, застенчивый... Но нет, если она позволит себе так
думать о нем, то недолго возмечтать о чем-то большем... Нет, нет, это
абсурд! Что такого они сказали друг другу за все время их встреч? Несколько
слов... Что она о нем знает? Только то, что он приятен ей, очень приятен,
если быть честной... Он уже не молод... Ему около сорока — Ариадна закрыла
глаза и погрузилась в приятный глубокий сон...
Профессору Ариадна не снилась, но по дороге домой, глядя на расстилающееся
перед ним шоссе, он обнаружил, что с нежностью думает об этой девушке. Он
знал о ней не больше, чем она о нем, и вот почему-то оказалось, что он никак
не может перестать о ней думать. Возможно, потому, что она совершенно не
похожа на его знакомых женщин, не делает попыток привлечь его внимание,
скорее наоборот. Но почему его так задел ее отказ поехать с ним и детьми в
Сомерсет Форрест? Она как-то чересчур скромна и стеснительна, но вовсе не
такая уж простушка, как ему казалось вначале. А как хорошо было бы, думал
он, читать или работать в библиотеке и не пугаться телефонных звонков,
чреватых приглашением отобедать или провести время с одной из знакомых дам,
не тратить часы столь редкого досуга на то, чтобы выслушивать бесконечную
женскую болтовню. Прекрасным выходом из положения могла стать женитьба на
такой вот милой тихой девушке, как Ариадна. И тут, поймав себя на этой
дурацкой мысли, он громко рассмеялся. Какая нелепость!
Движение на дороге было небольшое, и в начале двенадцатого он уже входил в
дом, где его встречал Грейвз с сандвичами и кофе. Джонатан Мелвилл сразу
отправился с псами в сад, а после прогулки погрузился наконец в любимое
уютное кресло в предвкушении удовольствия от неторопливого чтения,
перемежающегося приятными размышлениями.
Но не успел он перевернуть и страницы, как раздался телефонный звонок, и
профессор нехотя отложил книгу. Кто это звонит так поздно? Наверное, из
больницы. Но нет, оказалось — не из больницы.
— Джонатан, милый, звоню тебе целый вечер. Я у Хопкинсов, у Мэри день
рождения, и ты должен непременно приехать. Наверное, опять уткнулся в книгу?
Прошу тебя, приезжай. Мы сто лет не виделись.
Профессор нахмурился.
— Флоренс, извини, но у меня был тяжелый день. И завтрашний будет не
легче.
— Ох, Джонатан, старый отшельник! Так и останешься холостяком до конца
своих дней.
— Извини, Флоренс, но ты-то что переживаешь? В твоей свите столько
блистательных поклонников, что я рядом с ними — ничто.
— Да, мне скучать не приходится. Ну ладно, продолжай валяться в постели
с книжками. Ты и сейчас, наверно, читаешь, угадала?
Мелвилл рассмеялся.
— Угадала. Ну ладно, обещаю, что скоро увидимся.
— Ловлю на слове. Слушай, на днях обедала у Маргарет, Так знаешь, она
говорит, что была бы счастлива, ес
...Закладка в соц.сетях
