Жанр: Любовные романы
Мечтатели
...ую-то
далекую невидимую точку, он передал письмо Юкико и сказал:
— У нас может возникнуть проблема.
Осенний воздух был наполнен ароматом сосновых иголок, шуршащих под ногами.
Смола стекала по стволам деревьев и прилипала к ботинкам и одежде. Когда
Стивен подходил к воротам Нюрнбергской тюрьмы, он чувствовал, что подошвы
его ботинок с трудом отрываются от асфальта.
— Мистер Толбот, встреча с заключенным. Охранник нашел в списке его
имя.
— Сюда, сэр.
Стивен последовал за охранником через стальные ворота, которые образовывали
внутренние укрепления. Дневной свет не проникал внутрь.
Стивен долго и напряженно думал об этой поездке. Он и Юкико просчитали все
возможные последствия.
— Это риск, — сказал ей Стивен. — Но если мы не сделаем
этого, мы никогда не узнаем, почему Курту было так важно встретиться со
мной.
— Ему никогда не следовало делать этого, — сурово ответила
Юкико. — Теперь власти знают о существовании связи между вами.
Стивен вздрогнул.
— Много людей видело нас вместе в Берлине до войны. Если бы кто-то
хотел что-то сделать, то мы бы об этом уже знали.
В тюрьме был постоянный холод. Вода монотонно капала с потолка на древние
камни, укрепленные свежим бетоном. Стивена провели в комнату с большим
зеркалом, столом и двумя стульями.
Он закрыл глаза и приготовился к встрече.
Вошедший был похож на приведение, это не был Курт Эссенхаймер. У него было
изможденное лицо желтоватого цвета, костлявые пальцы с ногтями желтоватого
оттенка. Он прошел через комнату стариковской походкой, его рука дрожала,
когда он потянулся к спинке стула, чтобы не потерять равновесие.
— Курт...
— Спасибо за то, что пришел, — сказал Курт Эссенхаймер. —
Прошло столько времени.
Он сел, положив подбородок на костяшки переплетенных пальцев.
— Рад видеть тебя, Курт.
— Я еще более рад видеть тебя, мой друг.
— Тебя хорошо содержат? Эссенхаймер вздрогнул.
— Ты понимаешь, я не могу ответить. Однообразие всего этого притупляет
чувства. Настоящий убийца — это скука. — Он слабо улыбнулся. —
Даже больший, чем рак.
Стивен побледнел при упоминании о раке.
— Я не знал, прости. Мне следовало приехать раньше.
Эссенхаймер покачал головой.
— Ты не мог знать. Ты делаешь грандиозные дела, даже учитывая то, что я
не часто слышу упоминание твоего имени.
Глаза Стивена сузились. С тех пор, как он обосновался в Гонолулу, Стивен с
большой болью воспринимал упоминание своего имени на страницах финансовых
журналов и общественных бюллетеней.
Немец повернулся на своем стуле спиной к матовой поверхности зеркала.
— Существует кое-что, что ты должен знать. Еврей Визенталь, объявивший
себя охотником за нацистами, задает вопросы.
Стивен почувствовал капельки пота на верхней губе.
— Не о тебе. Он ищет Гарри Тейлора. И, наконец я понимаю, среди тех,
кто платит ему, есть и твоя мать.
Мысль Стивена работала, пытаясь восстановить связь.
— Ты можешь сообщить мне что-нибудь еще?
— Мне бы хотелось, мой друг.
Стивен заставило себя задать еще один вопрос.
— Сколько, Курт?
— Несколько месяцев...
Двое мужчин молча посмотрели друг на друга. Они вернулись назад в свои
воспоминания к тем дням, когда они были полны надежд и вместе стояли перед
одним выбором.
Ключ заскрипел в замке. Курт Эссенхаймер встал, прижав руки по швам.
— Спасибо за то, что пришел, Стивен.
— Прощай, Курт.
Стивен смотрел, как Эссенхаймер поплелся к двери. Охранник взял его под
локоть, и он исчез, так и не оглянувшись. Через некоторое время появился
второй охранник и проводил Стивена к выходу.
— Как трогательно, — сказал Стивен, покачав головой. —
Человек умирает, и единственное, чего он хочет, это встретиться с человеком,
с которым он обедал больше десяти лет назад.
— Ему повезло, сэр, — ответил охранник. — У него не было
посетителей с тех пор, как я здесь. Мне кажется, что он никому не нужен.
— Я полагаю, вы правы, — мягко сказал Стивен.
— Ты веришь ему? — спросила Юкико.
Она прогуливалась вместе со Стивеном по пляжу. Белая пена касалась ее ног.
Уже больше недели прошло, как он вернулся из Германии, и каждую ночь его
мучали кошмары. То, что он не мог помочь Курту, не мог протянуть руку и в
последний раз ободрить, приводило Стивена в бешенство. Он поклялся себе, что
информация, которую ему передал Курт о Гарри Тейлоре будет использована
соответствующим образом. Он сделает это в память об Эссенхаймере.
— Да, я верю ему, — наконец сказал Стивен. — Есть только одна
причина, по которой Роза станет разыскивать Тейлора. Она верит, что я убил
Мишель, и она намеревается использовать Гарри, чтобы доказать это.
— У нее есть свидетельство того, что Тейлор жив? — спросила Юкико.
— Еще нет. Но у нее есть люди и средства по всему миру. Если он выжил в
катакомбах и она намеревается найти его, она сможет сделать это. Ты
понимаешь, что это будет означать для нас.
Юкико понимала. Через несколько недель на Гавайи должны будут прибыть старые
партнеры ее отца, руководители концернов. Неустанные усилия Стивена привели
к тому, что гигантские концерны, финансируемые огромными средствами, были
готовы к структурной перестройке. Это будет подобно зажжению нового
экономического факела Японии. Всякий раз, когда она думала об этом, Юкико
видела лицо своего отца.
— Ты должна убить Розу.
Слова принадлежали Стивену, но, казалось, они были сказаны ветром, шепчущим
древние заклинания.
— Я знаю, — сказала Юкико.
57
За последние тридцать лет в офисе Розы на Нижнем Бродвее изменилось
немногое. Ее стол и основная мебель, принадлежавшие еще ее деду и обожаемые
ею и поныне, почти не постарели. Картины на стенах отражали славное прошлое
компании. Единственным изменением был холст, написанный Торнтоном
Монтгомери, который она приобрела несколько лет назад. На полках шкафа
стояли подарки от королей, президентов, премьер — министров и даже Папы.
Мне пятьдесят пять. Так много всего пришло и ушло, а я еще здесь
.
Роза посмотрела на фотографии, которые стояли на шкафчике из розового дерева
возле стола.
На этих фотографиях были только Кассандра и Николас Локвуд. Сидящие друг
против друга при мягком освещении спального вагона восточного экспресса,
держащие друг друга за руки на вершине обрыва над морем в. Сардинии,
гуляющие по Сентрал-парку. Для Розы они были бесценны, потому что она была
убеждена, что на них будущее. Глядя на фотографии, Роза чувствовала то, что
ускользало от нее большую часть жизни: мир. Ее решение подтолкнуть Кассандру
к руководству европейским отделением, оказалось правильным. Письма Кассандры
служили этому подтверждением, отражая тот энтузиазм, который она испытывала,
реорганизуя операции с дорожными чеками из офиса на улице де Берри. От Эмиля
Ротшильда и Пьера Лазара поступали другие, более спокойные сообщения. На
банкиров производила впечатление энергия Кассандры и ее знания, и они
предсказывали, что она будет такой же, как Мишель. Роза оценила их слова.
Они сказали ей, что раны, которые нанесены ей, в конце концов залечатся.
— Снова мечтания?
— Входи, Хью, не обращай внимания на дряхлую старую женщину.
Хью О'Нил улыбнулся. Роза Джефферсон вовсе не походила на такую женщину. Ее
кожа была гладкой, ее темные волосы с мягкой белой проседью оставались
густыми. Ее новый модельер Олег Кассини понял особенности ее характера.
Новый костюм цвета морской волны утверждал ее скрытый, непререкаемый
авторитет.
Но было в Розе еще что-то, что затаилось в ее глазах, — боль, которую
никогда не исцелить.
— Не смотри на меня так жалостливо, Хью, — предупредила
Роза. — Мы все должны быть благодарны за то, что Стивен воспринял меня
серьезно.
Она печально улыбнулась.
— Джефферсон стал выращивать ананасы. Кто бы мог подумать, что это
возможно. Я полагаю, мне следует быть благодарной, если он делает что-то
полезное.
Хью О'Нил подождал в нерешительности, будет ли Роза продолжать. Но потом он
решил не поднимать вопроса. Он знал о поездке Стивена в Нюрнберг и встрече с
Куртом Эссенхаймером. Но разговор двух мужчин между собой, вероятно, не мог
ни на что повлиять. Сказать Розе об этом значит вывести ее из душевного
равновесия, а этого он хотел меньше всего.
С момента окончания войны, нью-йоркские деловые круги с нетерпением ожидали
возвращения Стивена Толбота. Ожидалось, что после такой военной карьеры, он
вернется к исполнению своих обязанностей в
Глобал
. Когда этого не
произошло, поползли сплетни. О'Нил передавал историю от лица Розы. Он дал
понять строго конфиденциально, что в послевоенной политике
Глобал
были
серьезные просчеты. К большому разочарованию своей матери Стивен решил
настоять на своем. Примирение было, конечно же, неизбежным. Все дело
упиралось в сына, решившего показать свой характер.
Финансовые бароны глубокомысленно покивали головами, а матери дочерей на
выданье молчаливо согласились, что Стивен Толбот, несмотря на свои миллионы,
не будет украшать их салоны лицом, которое
могло быть сотворено Пикассо
,
как весело заметила одна инженю с Парк-авеню.
— Расскажи мне о банке
Хо-Пинг
, — сказала Роза.
— Это маленький банк с активами примерно в десять миллионов, большей
частью вложенными в недвижимость, — ответил О'Нил, кладя ногу на ногу и
морщась от хруста в суставах. — Несколько вкладов в транспортные
компании обеспечиваются родственными связями. Управление здравое, но не
очень впечатляющее.
Роза нахмурила брови.
— Почему на нем акцентируется внимание?
— Есть еще одна деталь. Банком владеет компания
Пирамид холдингс
из
Цюриха. Директора неизвестны, но в Швейцарском кредите, который
распоряжается всеми финансами, мне сообщили, что
Пирамид
велела им продать
Хо-Пинг
. Естественно, швейцарцы не задают себе вопросы
почему?
и
зачем?
.
— Чувствительные люди, — заметила Роза. — Что ты думаешь по
этому поводу, Хью?
— Вам нужен строительный блок, чтобы выйти с дорожными чеками на
Дальний Восток.
Хо-Пинг
подходит для этого. Если у
Глобал
будет
плацдарм, то сможем использовать его для приобретения собственности в Юго-
Восточной Азии. Мы обучим их управляющих в Нью-Йорке, а затем вернем их
назад. Я рассчитываю, что через пять лет у нас будет ключ к туристическому
бизнесу Дальнего Востока.
— Сколько хочет
Пирамид
?
— Стоимость имущества. Я не думаю, что нам следует давать им больше в
знак расположения.
Роза улыбнулась.
— Ступай и сделай распоряжения.
— Существует одна вещь, о которой спрашивают в Цюрихе. Глава
Хо-Пинг
— японец. Он может повлиять на продажу и может захотеть встретиться с вами.
— Это невозможно. У меня так много дел.
— Я знаю, что у вас дела, — сказал О'Нил, — но они остаются
загадкой.
— Скоро ты все узнаешь.
— Прошло много времени с тех пор, как вы последний раз были за
пределами страны. Даже города. Почему бы вам не отвести себе немного
времени.
— Ты знаешь, сколько времени занимает путешествие в Гонконг? Песенка о
медной лодке в Китай — это правда.
— Вы поедете не на лодке. В крайнем случае поездка займет не больше
двух недель.
Она поколебалась с ответом. Прошло столько времени с тех пор, как она была в
новых местах.
— Могу я сообщить в
Хо-Пинг
, что вы приезжаете?
— Хорошо, — согласилась Роза. — Между прочим, с кем я должна
там встретиться?
— Его зовут Ватару Фукушима. Хью О'Нил сел, довольный собой.
— Вы можете даже попытаться уговорить его снизить цену.
Много позже О'Нил сожалел о сказанном. Его слова камнем легли на душу,
полную любви и преданности к Розе.
Когда Ватару Фукушима получил телеграмму из
Глобал
, он поспешил к себе в
кабинет.
Семья Фукушимы была связана с дзайбацу
Камагучи
на протяжении трех
поколений. Дед Ватару начинал с маленького листопрокатного цеха, и ему
посчастливилось заключить контракт с
Камагучи Хэви Индастриз
. После его
смерти контракт перешел к его сыну, который расширил цех и затем передал его
в собственность Ватару.
Отношения между дзайбацу и субподрядчиком, таким как Фукушима, ставили в
тупик непосвященных. Для Фукушимы
Камагучи
являлся клиентом, инвестором и
поставщиком. В свою очередь Фукушима являлся производителем и поставщиком
готовой продукции.
Камагучи
диктовал свои условия, объемы и сроки.
Фукушима, в свою очередь, делал все, чтобы его продукция отвечала стандартам
качества
Камагучи
и была выполнена в срок.
Эта система являлась краеугольным камнем производственных взаимоотношений в
промышленном мире Японии. С одной стороны без гарантированного покупателя
Фукушима не смог бы конкурировать с другими субподрядчиками, которые
находились под защитой дзайбацу. С другой стороны
Камагучи
был уверен, что
у Фукушимы было все необходимое для производства и гарантировал приобретение
его продукции. Эти отношения основывались на доверии, честности и
обязательности.
Ватару Фукушима оплакивал тот день, когда Хисахико Камагучи был приговорен к
смертной казни, но это только укрепило ответственность Фукушимы перед
дзайбацу. Он терпеливо ждал своего часа. Эта возможность представилась ему,
когда Юкико Камагучи пригласила его в Гонолулу.
Ватару Фукушима, как объяснила дочь его бывшего патрона, должен был стать
директором банка. Естественно, ему не надо было ничего делать. Ему лишь
приходилось два раза в месяц совершать путешествие в Гонконг, появляться в
своем офисе, подписывать некоторые бумаги и давать понять персоналу, что он
снова уезжает по делам бизнеса. Деловая поездка заканчивалась в его
металлопрокатном цехе.
— Однажды, — сказала Юкико Камагучи, — ты получишь
телеграмму, в которой будет сказано, что некая женщина приезжает поговорить
с тобой о продаже банка. Ты сразу же свяжешься со мной, а затем
подготовишься к встрече.
В своем тесном кабинете, окруженный коробками, разбухшими от чертежей,
Ватару Фукушима связался с телефонным оператором международной связи и
попросил соединить его с Гонолулу. Когда он разговаривал с Юкико, его голос
дрожал не от страха, а от жажды мести.
В Нью-Йорке было пять часов, и, так как она уезжала на следующий день, Роза
рано вернулась домой. Сделав себе коктейль с мартини, она отпила большой
глоток, и затем открыла свой чемодан. Среди бумаг находилась тонкая папка из
кожи темно-бордового цвета. В отличие от других, на ней не было заголовка.
Каждая страница была напечатана лично Розой на ее старом Ремингтоне. Копий
не было.
Роза никогда никому не говорила об этом проекте, и она согласилась с
поездкой в Гонконг только потому, что это предоставило бы ей возможность
поразмышлять над решением проблем в другой обстановке. Она была убеждена,
что то, что лежало перед ней, могло бы произвести революцию в финансовом
мире, сделав бумажные деньги и монеты исторической реликвией, которой место
в музее рядом с первыми греческими и римскими монетами.
Эта мысль волновала Розу больше, чем все остальное на свете. Раньше ей было
достаточно только этого. Теперь ей было необходимо поделиться своим
изобретением. Труднее всего, как она поняла, было иметь все и не иметь
никого.
Я хочу показать это Кассандре. Я хочу, чтобы она почувствовала, что
рождается что-то новое. Я хочу, чтобы она поняла, как сильно я нуждаюсь в
ней
.
Но отправка сообщения в Париж, даже в сопровождении вооруженного курьера
Глобал
, была невозможна. Вопрос был слишком деликатным.
Возможно, после Гонконга, когда я продвинусь немного вперед, когда приедет
Кассандра...
Но Розе хотелось, чтобы Кассандра хотя бы просто знала об этом. Она нашла
решение. По пути домой Роза заехала в Карлтон-Тауэрс. Она поболтала с
Абелиной, затем прошла в кабинет Кассандры и набрала комбинацию на дверце
потайного сейфа. Положив папку внутрь, Роза была уверена, что теперь она
находится в самом безопасном месте на земле.
Роза совершила путешествие через Соединенные Штаты в своем личном
железнодорожном вагоне. В Сан-Франциско ее встречал президент компании
Пан-
Америкэн
, который проводил ее к гидросамолету, готовому к полету в
Гонолулу, первой части ее путешествия через Тихий океан.
При упоминании столицы Гавайев сердце Розы дрогнуло.
— Там будет долгая остановка?
— Нет, мадам. Пилот заправится топливом и провизией, и самолет сразу же
отправится дальше, конечно, в том случае, если вы не хотите провести
некоторое время на Гавайях.
Роза слабо улыбнулась.
— Нет, я не собираюсь делать этого, благодарю вас.
Как и большинство людей, Роза Джефферсон не имела представления о том,
насколько безграничен Тихий океан. Бесконечная синева с точками зеленых
островов, окруженных ожерельями из белых коралловых рифов; океан
представлялся ей первобытным и загадочным, захватывающим и соблазнительным
одновременно. Самолет делал остановки на Таити и в королевстве Тонга, затем
повернул на северо-запад по направлению к Соломоновым островам и Гуаму; все
это время воображение Розы бешено работало. В этих тысячах квадратных миль
таилась неиспорченная красота, которая однажды привлечет миллионы
путешественников. Когда начнутся путешествия, офисы
Глобал
предложат им
свои услуги.
Роза, которая наслаждалась праздностью во время перелета, неожиданно поняла,
что она не может дождаться прилета в Гонконг. По существу, думала она, это
неплохая идея — посетить другие части Азии — Тайланд и французскую колонию
Вьетнам, Малайзию и Индонезийский архипелаг. Она почувствовала, что это
путешествие может закончиться гораздо позже, чем она ожидала.
Самолет приземлился на острове Гуам вовремя. Ватару Фукушима приветствовал
американскую женщину со всей почтительностью и со всеми формальностями,
которые предписывала инструкция. Он лично проводил ее к частному самолету
банка и убедился, что она устроилась с удобством. На Розу произвели
впечатление вышколенные стюарды и внимание, которое они оказывали ей. Она не
имела представления о том, как тщательно Ватару Фукушима подбирал их.
Когда сумерки сгущались в небе над Тихим океаном, пилот вырулил на взлетную
полосу.
— Сколько времени займет полет в Гонконг, мистер Фукушима? —
спросила Роза.
— Несколько часов, мисс Джефферсон.
— В этом случае, если не возражаете, я немного вздремну.
Фукушима суетился вокруг пассажирки до тех пор, пока не уверился, что она
заснула, затем перешел в передний салон, чтобы немного подумать. Позднее,
когда самолет был в часе лета от Гонконга, он выпил чашку сакэ со своими
людьми, затем вошел в кабину и выпил немного рисового вина с пилотами.
Вдалеке показалась береговая линия Гонконга, горы поднимались из моря,
становясь все более четкими по мере того, как самолет терял высоту. Ватару
Фукушима вернулся на свое место и начал молиться.
Минутой позже, когда самолет связался с аэропортом по радио, двигатели
замолчали. Диспетчеры аэропорта видели как самолет бросает из стороны в
сторону. По радио слышались крики о том, что с самолетом что-то не в
порядке. Самолет, подобно связанной птице, неспособной освободиться,
рванулся к земле, разбиваясь по пути на мелкие осколки, и, взорвавшись
подобно метеору, рухнул на Королевскую колонию.
Первое сообщение о катастрофе в Гонконге пришло на телетайпы в 3 часа по
парижскому времени 8 октября. Новости были переданы в министерство
транспорта. Чиновник, увидевший имя Розы Джефферсон в списке погибших,
поднял на ноги полицию. Дежуривший в штабе офицер дождался копии сообщения,
а затем послал двух человек к Кассандре Мак-Куин на Иль Сент-Луи.
— Что происходит? — сонно спросила Кассандра, когда Николас
выскользнул из постели, чтобы открыть дверь.
— Я сейчас вернусь.
Одного взгляда на мрачное лицо полицейского было достаточно, чтобы понять —
новости не могли быть хорошими. Когда он прочитал телетайп, в глазах
потемнело.
Только не Роза! Этого не может быть. Роза была несокрушима
.
Николас набрал номер ближайшего полицейского участка и попросил разрешения
для этих двоих остаться.
— Когда пресса узнает об этом, они будут атаковать двери.
Дежурный офицер согласился. Когда полисмены встали на вахте у дверей,
Николас уже звонил во французскую чартерную авиакомпанию. Через час самолет
будет готов доставить их в Лондон. Он распорядился о том, чтобы другим
самолетом лететь оттуда в Нью-Йорк.
— Николас, в чем дело?
Кассандра стояла босиком, в ночной рубашке, протирая сонные глаза. Николас
взял обе ее ладони в свои и крепко сжал.
— Несчастный случай. Роза... Вероятно, она...
Следующие 72 часа прошли для Кассандры как в тумане. Пока они летели через
океан, сон бежал от нее. Только когда она была вконец измотана, Кассандра
смогла немного поспать на плече у Николаса. Настоящий кошмар начался в
аэропорту. Репортеры были в ударе, преградив дорогу. К счастью, здесь были
Джимми Пирс и другие ребята, которые пришли на помощь Николасу и вытащили
Кассандру из толпы. Склонив голову, Кассандра пробиралась вперед, не обращая
внимания на вопросы, которыми ее засыпали, и заслоняя ладонью глаза от
вспышек фотоаппаратов.
В Карлтон-Тауэрсе усталость и беспомощность висели в воздухе, как сигаретный
дым. Хью О'Нил, Эрик Голлант и другие администраторы
Глобал
уже ждали их.
Пока Кассандра была в ванной, адвокат вручил Николасу телекс.
— Это только что пришло от британской полиции в Гонконге. Они опознали
Розу. Это... это заняло так много времени потому, что тела ужасно обгорели.
— Кассандра не должна этого знать, — коротко сказал Николас.
Вернувшись, Кассандра заняла место среди мужчин.
— Я хочу знать, что произошло.
Эрик Голлант заговорил первым. Сообщение о смерти Розы ошеломило деловой
мир. Кроме выражений соболезнования, распространялись слухи о преемнике.
Однако никаких враждебных действий против интересов
Глобал
не
предпринималось. Никто не осмеливался первым предположить, что компания была
смертельно ранена.
— Совет директоров уполномочен на законных основаниях заниматься
повседневными делами компании, — добавил Хью О'Нил. — Как раз этим
мы и занимались. Но все основные переговоры были отложены. Мы ничего не
предпримем пока не будет зачитано завещание Розы.
Когда подошла очередь Николаса, он удивил своих слушателей тем, что заявил,
что улетает завтра в Королевскую колонию.
— Зачем? — спросила Кассандра. — Ты все время говоришь мне,
что полиция Гонконга делает все возможное, чтобы разобраться в том, что
произошло.
— Я возглавляю охрану
Глобал
и должен быть там.
Всех тронула боль в словах Николаса.
— Эта не твоя вина, — сказала Кассандра, подходя к нему. —
Какой-то дурацкий двигатель не сработал. Что-то загорелось. Ты не должен
винить себя!
— Я должен лететь и разобраться во всем.
— В конце концов, позволь мне лететь с тобой...
— Это не самая лучшая мысль, — сказал быстро О'Нил. — Ты
вероятная наследница Розы, Кассандра. Тебе нужно остаться здесь. Люди
считают, что
Глобал
— это ты. Мне страшно говорить об этом, но внешнее
благополучие сейчас значит все.
Кассандре не хотелось слушать его. В глазах ее стояли слезы от боли
Николаса. Ей хотелось быть там ради него.
— Как долго тебя не будет? — спросила она наконец.
— Дней десять, максимум две недели. Кассандра закрыла глаза.
— Ты нужен мне здесь, Николас. Его молчание сказало о его решении.
Когда совещание закончилось, Николас отвел Хью О'Нила в сторону.
— Мне нужны все бумаги Розы по банку
Хо-Пинг
, — сказал
он. — Каждая царапина, даже то, что написано от руки. Мне нужны все
твои записи, равно и все остальное, что ты можешь дать мне.
— Николас, ты же не думаешь, что катастрофа как-то с этим связана!
— Как раз теперь я не знаю, что и думать! Кроме того, что
...Закладка в соц.сетях
