Жанр: Любовные романы
Опасный мужчина
...кладывалось не так,
как хотела Тори. Ее жизнь полностью
перевернулась за такой короткий срок. Со дня ее приезда в Калифорнию прошло
меньше трех месяцев, а отец умер месяц
назад. Она никогда не думала, что возвращение домой закончится таким образом -
бегством из Монтерея под прикрытием
ночи в обществе такого человека, как Ник Кинкейд.
Тори уязвляла легкость, с которой он отказался от нее, его легкомысленное
отношение к случившемуся. Сама она с
необыкновенной ясностью помнила каждую мелочь. Она так и не услышала признаний в
любви, Ник лишь шептал
соблазняющие слова, а потом покинул ее постель, небрежно попрощавшись. О, как
она могла оказаться такой наивной!
Такой глупой! Эта мысль казалась невыносимой.
Когда среди ночного мрака над горами наконец забрезжили первые белесые
лучи, Ник Кинкейд сделал остановку
среди возвышающихся над Монтереем холмов, на узком берегу Салинес-Ривер. Они
некоторое время двигались вдоль
извилистой реки, периодически быстро описывая замкнутый круг. Тори слегка
удивляло то, что они еще не перебрались
через Салинес-Ривер, протекавшую всего в десяти - двенадцати милях от окраины
Монтерея.
- Почему мы останавливаемся здесь, лейтенант Кинкейд?
- Животные нуждаются в воде и отдыхе. Слезь ненадолго с лошади.
Услышав его суровый ответ, она разозлилась, но в то же время обрадовалась
передышке. Она считала себя опытной
наездницей, однако сейчас каждая ее мышца ныла. Слезая с лошади, Тори подумала
об этом и поморщилась. Ее немного
раздражало, что усталость Кинкейда никак не проявлялась. Он ехал верхом без
всяких усилий, почти сливался с большим
черным конем в единое целое и напоминал Тори индейца. Он даже одет как индеец,
подумала девушка, украдкой поглядев на
Ника, на котором были расширенные книзу брюки и куртка из оленьей кожи. На груди
на кожаном ремешке болталась
длинная белая блестящая кость. Амулет дикаря. Он и был дикарем...
Джил Гарсиа помог Колетт спешиться, сверкнув появившимися под усами белыми
зубами. Служанка упала в его
объятия, жалобно произнеся что-то по-французски. Тори взглянула на них и
нахмурилась, заметив, что Колетт задержалась в
руках красивого мексиканца. Словно почувствовав взгляд своей госпожи, Колетт
посмотрела на нее, потом на Кинкейда,
который, стоя спиной к ним, занимался конем.
Ее догадка была правильной. Тори сжала губы. Она не намерена терпеть такую
дерзость. Эта девчонка становится
несносной. Следовало оставить Колетт в Бостоне и взять вместо нее славную юную
Мэри.
При первом удобном случае она поговорит с Колетт о ее поведении, но сейчас
Тори ограничилась ледяным взглядом,
который, однако, не произвел никакого впечатления на дерзкую служанку. Здесь, в
Калифорнии, Колетт становилась все
более бесстыдной. Если бы путешествие без эскорта было приличным, а главное,
безопасным, Тори оставила бы девушку в
Буэна-Висте.
Раздраженная выходками Колетт и собственными своевольными мыслями, Тори
отвела кобылу на лужайку с густой
травой, раскинувшуюся под изогнутыми ветвями дуба, чтобы животное пощипало
зелень. Кинкейд, не замечая присутствия
своих спутников, занимался неподалеку своим конем, проверял уздечку и подпругу.
Казалось, он поглощен этим занятием.
Через несколько минут Ник поднял глаза, увидел девушку и, как обычно,
многозначительно и дерзко посмотрел,
словно Тори допустила какой-то промах. Этот взгляд всегда действовал ей на
нервы, и она посмотрела в сторону, сердясь и
чувствуя себя так, словно он был прав - она действительно поступила глупо,
позволив ему те вольности.
С рассветом мягкое сияние залило горизонт, небо и облака порозовели.
Черный и серый мир снова становился
цветным. Кинкейд провел коня мимо девушки к берегу, собираясь напоить животное.
Он снял с себя кожаную рубашку,
опустился на колено и зачерпнул ладонями воду, чтобы умыть лицо и намочить
волосы. Солнечные лучи отражались от его
гладких загорелых плеч и спины, влажные черные волосы, стянутые полоской
материи, вспыхивали голубоватыми
искорками. Сейчас он выглядел как настоящий дикарь-индеец.
Тори замерла в нерешительности, сжимая руками поводья кобылы. Должна ли
она подойти к нему? После отъезда из
Монтерея он сказал лично ей не более пары слов. "Это смешно, - подумала она. -
Почему меня должно волновать, что он
скажет или подумает? В конце концов, я заплачу ему за то, что он доставит меня в
Сан-Франциско. Он всего лишь наемный
проводник, и не более того. Здесь я госпожа, и, пожалуй, пора напомнить ему об
этом!"
Она подвела кобылу к воде и постояла там, пока животное принюхивалось к
реке, выпуская из ноздрей воздух, от
которого по зеркальной глади пошли расширяющиеся круги. Потом кобыла начала
пить. Кинкейд не обращал на Тори
никакого внимания. Он кончил умываться и теперь сидел на корточках у воды,
опираясь руками о колени и затачивая нож
небольшим кусочком кремня. Режущий ухо звук заглушал журчание воды, бежавшей
через камыши над гладкими серыми
камнями.
- Ты разрешишь мне сесть тут?
Не дождавшись ответа, Тори выбрала поросшую травой кочку и села в
нескольких футах от молчавшего Ника. Она
испытывала странную потребность заставить его поглядеть на нее, признать ее
существование.
- Как быстро, по-твоему, ты сможешь доставить меня в Сан-Франциско,
лейтенант?
Лезвие слегка повернулось, внезапно вспыхнув в луче света. Сделав плавное
движение рукой, Ник осмотрел сталь,
убрал кремень и сунул нож в висящий на поясе кожаный чехол. Ловко распрямил свое
гибкое мускулистое тело. Стоя над
девушкой, он казался воплощением суровой мужественности. Выступавшие на его
груди и животе мускулы напоминали
Тори о том, о чем ей не следовало вспоминать. Ник пожал плечами:
- Это зависит от обстоятельств.
Тори отвела глаза в сторону; девушку волновала его близость, то, как он
смотрел на нее. Чтобы справиться со
смущением, она прибегла к сарказму:
- Я могу спросить, от каких именно? И не делай вид, лейтенант, что тебя
заставили сопровождать меня в СанФранциско,
потому что, как ты помнишь, тебе за это очень хорошо заплатят. Я не
просила тебя быть моим проводником -
ты сам взял на себя эту обязанность, отняв ее у лейтенанта Брока, который,
несомненно...
Ник так стремительно схватил Тори, что она не успела увернуться; стиснув
руки девушки, он заставил ее подняться,
подтянул вверх, ступни Тори едва касались земли. Она уперлась ладонями в его
теплую обнаженную грудь, ощутила под
пальцами мощное и ровное биение его сердца, постаралась взять себя в руки. Он
посмотрел на нее из-под длинных темных
ресниц, на которых еще искрились капельки воды.
- Похоже, ты сильно заблуждаешься, крошка. Здесь командую я. Ты можешь
выражать протест мистеру Гарсиа. Я не
намерен выслушивать твое нытье или жалобы. Если будешь действовать мне на нервы,
я тебя брошу. Мы поняли друг друга?
Потеряв от испуга дар речи, Тори напряженно кивнула. Лишь когда он
отпустил девушку, она потерла запястья и
подавленно произнесла:
- Если я спрашиваю тебя, когда мы доберемся до Сан-Франциско, лейтенант
Кинкейд, это считается нытьем или
жалобой?
- Нечто среднее. - Он нахмурился, уголок его рта чуть-чуть приподнялся. -
Дорога займет несколько дней, в
зависимости от погоды и преследования. До города около девяноста миль, но если
мы не хотим нарваться на нежелательную
компанию, нам придется воспользоваться старыми тропами, которые порой
поднимаются в горы. Тебя устроил мой ответ?
- Пока что да. - Она не собиралась окончательно сдаваться, особенно когда
он смотрел на нее так. Восходящее
солнце играло в его глазах; они блестели точно медные монеты. - Если мне
понадобятся разъяснения, я с большим
удовольствием обращусь к мистеру Гарсиа.
- Как тебе будет угодно.
Он повернулся на каблуках и ушел, позвав коня коротким свистом. Тори молча
посмотрела вслед Нику и нахмурилась,
когда Колетт шагнула к нему. Француженка поглядела на Ника с еле заметной
интимной улыбкой на лице, и Тори спросила
себя, не связывает ли их что-то.
Ее руки сжались в кулаки, и она испытала непонятный гнев. Как смеет Колетт
так выставляться напоказ! Она ведет
себя как шлюха, улыбается Кинкейду, посмеивается, кокетливо упершись рукой в
бедро и выставив вперед бюст. Провела
кончиками пальцев по его обнаженной груди, коснулась висевшего на шее амулета.
Они разговаривали по-французски, и
Тори удивилась тому, что Кинкейд владеет этим языком. Она не слышала, о чем они
беседуют, но это не имело значения.
Она могла представить себе содержание беседы, дразнящие реплики, воспоминания...
- Мисс Райен? - Джил Гарсиа приблизился к Тори. Его большая шляпа была
сдвинута назад, тонкий шнурок
удерживал ее на спине.
Улыбнувшись девушке, он указал на лежащий возле дороги плоский камень,
накрытый салфеткой. На ней находились
кружка и какая-то еда.
- Возможно, вы хотите подкрепиться. Я напою лошадей, а вы с мисс Пуарье
поешьте и справьте нужду.
Тори слегка покраснела, услышав, как малознакомый человек говорит о ее
нужде. Она скованно кивнула:
- Спасибо, мистер Гарсиа. Вы очень внимательны.
Он усмехнулся, слегка пожав плечами:
- Пустяки. Мы не будем останавливаться до темноты. Вам не скоро
представится такая возможность.
Он посмотрел через плечо назад, где Кинкейд все еще разговаривал с Колетт,
смеялся ее шуткам. Потом Джил бросил
на Тори сочувственный взгляд. Это заставило девушку вспыхнуть.
- Вероятно, моя служанка присоединится ко мне, когда закончит беседовать с
лейтенантом Кинкейдом. В любом
случае я намерена воспользоваться вашим предложением, поскольку другой такой
возможности у меня сегодня не будет.
- Вы очень благоразумны, сеньорита.
Когда Колетт приблизилась к камню, поднявшийся ветер заставил девушку
поежиться. Тори молча протянула ей кусок
жесткого черного хлеба с сыром. Не глядя на свою госпожу, служанка взяла еду и
начала есть. Закончив трапезу, они
удалились в кусты, чтобы позаботиться о своих естественных потребностях.
- Поторопитесь, maotresse. - Колетт обеспокоено посмотрела через плечо на
свою присевшую в кустах госпожу. -
Нас уже зовут.
- Ну и пусть. Держи платок как ширму и не обращай внимания на их голоса.
Пусть они подождут, раздраженно подумала Тори. Она знала, что им следует
поторопиться, что дядя Себастьян мог
обнаружить их исчезновение и следовать по пятам. Лишняя минута или две ничего не
изменят, упрямо сказала себе девушка.
Колетт поглядывала через плечо; красный платок дрожал в ее руках. Внезапно
служанка испуганным возгласом
предупредила Тори о том, что к ним кто-то приближается. Тори едва успела
подняться и привести в порядок свою одежду,
как из-за кустов появился Ник Кинкейд. Он остановился и посмотрел на Тори,
которая поправляла юбки. Ее лицо горело от
смущения и гнева.
- Как ты посмел!
- Садись на лошадь или оставайся здесь.
- Ты настоящий деспот, лейтенант. Я дрожу при мысли о том, что бы ты
наделал, если бы обладал настоящей
властью.
Она прошла мимо него, но успела сделать лишь несколько шагов. Он догнал
ее, схватил за руку и заставил
повернуться.
- Это не игра. Если ты решила упрямиться, советую сесть посреди КаминоРеаль
и ждать дядю.
- Пожалуйста, отпусти мою руку. Или я должна обратиться за помощью к
мистеру Гарсиа?
Рот Ника превратился в узкую полоску, в глазах появился недобрый блеск.
"Не слишком ли далеко я зашла?" -
подумала Тори. О, почему она чувствовала непреодолимую потребность испытывать
его терпение, лишь усугубляя этим
ситуацию? Она не могла объяснить свое непредсказуемое поведение.
Но он ничего не ответил. Просто отпустил ее руку и зашагал впереди Тори по
склону, поросшему кустарником и
изрезанному следами мелких ручьев.
- Если вы всерьез рассердите его, он оставит нас, верно? - испуганно
сказала Колетт.
- Я не могу предсказать, что выкинет такой человек, как Ник Кинкейд.
- Но если он уйдет, что мы будем делать здесь одни, maotressel Мы можем
заблудиться. Нам следовало остаться в
асиенде, я знаю это!
Тори бросила на девушку разъяренный взгляд и продолжила спуск, перешагивая
через колючие кочки и молча давая
себе обещание не капризничать, как бы ни поступил Ник. Она с душевной болью
сознавала, что Колетт права. Если Кинкейд
уйдет, они окажутся в одиночестве у подножия гор без всякого представления о
том, куда им следует ехать. Ей придется
справиться со своим негодованием, вести себя как подобает взрослой женщине,
отбросить ненужную враждебность.
- Мы переправимся через реку здесь.
Кинкейд обратился скорее к Джилу Гарсиа, нежели к девушкам, но Тори не
смогла сдержать испуганного возгласа:
- Это не опасно?
Он посмотрел на нее в упор - впервые после их утренней стычки.
- Нисколько. Мы поплывем с лошадьми. Спешимся и будем плыть рядом с ними.
Если ты будешь держаться за
поводья, лошадь сама потащит за собой.
Вздрогнув, Тори выпалила:
- Я не умею плавать!
Ник пристально поглядел на девушку.
- Я помню, как ты купалась в океане. Или ты станешь это отрицать?
Его намек был очевидным, и Тори попыталась справиться с предательской
краской, залившей ее щеки.
- Нет, я прекрасно помню, что ты видел, как я вошла в воду, но вряд ли это
можно назвать плаванием.
Он помолчал, потом задумчиво кивнул:
- Река здесь не очень широкая. Я помогу тебе.
Она представила, что он окажется возле нее, покачала головой и сделала
глубокий вдох.
- В этом нет нужды. Я справлюсь сама. Только скажи мне, что делать, и я
поплыву через реку вместе с лошадью, как
все остальные.
- И отнимешь у нас время, вынудив спасать тебя? Нет, я не хочу терять его.
Я поплыву с тобой.
- Помилуй, какая разница, за кого я буду держаться - за тебя или за
лошадь? Видимо, ты просто хочешь плыть со
мной, лейтенант Кинкейд?
Он сжал губы и после короткой паузы пожал плечами:
- Хорошо. Держись за лошадь.
Но когда он подвел ее к воде, заставив снять нижнюю юбку, а полы верхней
завязать между ног для большей свободы
движений, река показалась Тори огромной, черной, грозно наступающей на
болотистые берега. Девушка спросила себя, не
совершила ли она ошибку.
Колетт уже засунула подол юбки за пояс, ее обнаженные ноги белели в лучах
утреннего солнца. Отбросив назад свои
светлые волосы, служанка с чувством собственного превосходства бросила на Тори
пренебрежительный взгляд и без
колебаний повела лошадь к воде.
Это укрепило мрачную решимость Тори. Сделав глубокий вдох и молча
помолившись, она сжала обеими руками луку
седла и толкнула кобылу к воде, которая быстро поднялась до коленей девушки.
Джил Гарсиа уже форсировал реку вместе с
мускулистым гнедым конем, держа в руке конец веревки, которую он привязал к
толстому дереву, стоящему на другом
берегу. Веревка покачивалась над бегущей водой, касаясь ее своей серединой. Она
позволяла сохранять ориентацию, при
необходимости за нее можно было ухватиться.
- Двигайся вдоль веревки, - сказал Кинкейд, заметив колебания Тори, -
хватайся за нее в случае нужды. Она
прочно привязана и выдержит тебя. Я бы сделал для тебя страховочный трос, но он
может запутаться в корягах.
Она молча кивнула и посмотрела в сторону Джила, который подбадривал
девушек с дальнего берега. Ник Кинкейд
стоял за их спинами. То, что Колетт уверенно и бесстрашно плыла возле своей
маленькой серовато-коричневой кобылы,
отнюдь не успокаивало Тори.
Не желая показывать свой страх, Тори попыталась справиться с охватившей ее
паникой, когда вода поднялась до
талии, потом до груди. Когда дно ушло из-под копыт кобылы, она удивленно
фыркнула и поплыла, увлекая за собой Тори.
Лошадь принялась грести копытами, держа голову над поверхностью воды и борясь с
сильным течением. Задыхаясь от
страха и усталости, Тори цепко держалась за луку и радовалась тому, что выбрала
старое ковбойское седло. Большая лука
облегчала работу с лассо, которым пастухи ловили бегавший по пастбищу скот.
Сейчас Тори было за что ухватиться.
Брызги застилали глаза. Девушка видела над собой грубую веревку, которая
дрожала, задевая быстро несущуюся воду.
Сквозь шум потока и тяжелое дыхание кобылы до Тори донеслись крики Джила.
Поморгав, она подняла глаза.
Непрерывное течение пыталось оторвать Тори от седла, ее руки болели от усилий,
однако она не решалась разжать пальцы и
протереть глаза. Волосы, которые она стянула на макушке, рассыпались, пряди
липли к лицу, закрывали глаза, мешая видеть.
Однако она поняла, что Джил указывает на что-то, и слегка повернула голову.
Тори успела разглядеть торчащую из воды толстую корягу. Голые ветки
поднимались вверх, точно растопыренные
пальцы. Одна из них задела девушку. Удар был скользящим, несильным, но Тори
инстинктивно подняла руку, чтобы
защититься от ветвей, и упустила луку седла. Она судорожно попыталась схватить
рукой веревку, но промахнулась. Кобыла,
продолжая равномерно перебирать копытами, оттеснила девушку в сторону.
Запаниковав, Тори в отчаянии ухватилась за хвост лошади. Держась за самый
кончик хвоста, она почувствовала, что
уходит под воду. При этом девушку тянуло вперед, вода попадала в нос, рот,
душила Тори.
Черный поток сомкнулся над ее головой, и Тори решила, что сейчас утонет.
Она слышала рассказы о людях, которые
едва не утонули. Когда человек переставал бороться и сдавался стихии, его
постигала легкая смерть. Однако те, кто
утверждал это, все же цеплялись за жизнь, и их словам нельзя было доверять.
Тори решила не сдаваться, вырвалась на поверхность, сделала вдох, однако
цепкие объятия реки и волна, шедшая от
лошади, снова потянули ее вниз. Она вспомнила матроса, упавшего в океан. Боролся
ли он за свою жизнь или же сразу
покорился судьбе?
Потом эти размышления потеряли смысл, потому что она почувствовала на
своей талии сильную руку, услышала
знакомый голос. Ник велел Тори отпустить хвост лошади и сказал, что поможет ей.
Девушка хотела поверить ему, но паника
заставляла ее держаться за единственную опору, которую она могла найти. Тори
отпустила хвост лишь тогда, когда Ник сам
разжал ее пальцы.
- Я держу тебя, Венера. Все в порядке - ты уже в безопасности. Держись за
меня... ясно? Делай вдох быстро, пока
тебя не захлестнула очередная волна... вот так.
Его ободряющий голос, спокойный и твердый, сопровождал Тори до другого
берега. Наконец Ник коснулся ногами
дна и вытащил задыхающуюся девушку на сушу. Тори растянулась на земле, лейтенант
опустился рядом. Джил встал на
колени и начал давить обеими руками на спину Тори, выталкивая из ее легких воду.
Наконец Тори открыла глаза, сделала глубокий вдох, втянула в себя сладкий
чистый воздух. Она цеплялась пальцами
за землю, словно боясь отпустить ее; мокрые пряди волос прилипли к лицу, мешая
ей видеть, однако она была жива и
находилась на берегу. Жадно хватая ртом воздух, Тори торжествующе улыбнулась:
- Я победила!
Она перекатилась на спину, убрала испачканной рукой волосы с глаз,
посмотрела прищуренными глазами на облака и
солнце, поморгала, увидев над собой лицо Ника. Он улыбался, но не насмешливо,
как обычно, а с искренним восхищением.
- Господи, ты действительно победила, Венера, - сказал он и засмеялся,
когда она согласилась с ним.
Стряхивая капли с ресниц, Ник медленно скользил по Тори взглядом. Она
заметила в его глазах блеск, короткую
вспышку страсти, исчезнувшую так быстро, что Тори спросила себя, не померещилась
ли она ей. Возможно, это была лишь
игра солнечного света, но Тори увидела в этом нечто другое. Подобный блеск в его
глазах она заметила в тот день на берегу,
а потом в патио, когда он обнял ее и стал произносить слова, воспоминания о
которых заставляли сердце биться чаше,
пробуждали волнение, не дававшее ночью заснуть.
Ник отвел взгляд в сторону и снова посмотрел на Тори уже с прежним
безразличием. Девушку охватило
разочарование. Как ему удавалось вызывать у нее такие чувства? Такое смятение?
Надежду - на что? На еще одно
случайное свидание, которое не имело бы для него никакого значения? О нет,
неужто она еще недостаточно страдала? Она до
сих пор укоряла себя за слабость, за желания, которые ей не следовало
испытывать.
Он легко поднялся с земли; его лицо было бесстрастным, веки слегка
опущены.
- Тебе надо переодеться. Поторопись. Когда я вернусь, мы поедем дальше.
Она не успела ничего ответить. Ник подошел к реке и снова погрузился в
воду. Тори смотрела, как он плывет, быстро
и мощно загребая руками. Когда Ник оказался на другом берегу, где остался его
конь, Тори поднялась с земли и отжала
волосы так спокойно, словно только что приняла ванну.
- Колетт, принеси, пожалуйста, мои седельные мешки. Я должна переодеться,
прежде чем он вернется назад.
Глава 16
Когда настали сумерки, всадники уже были далеко от реки и океана, среди
гор, где высокие сосны и кусты затрудняли
движение, но скрывали группу от преследователей. Копыта беззвучно врезались в
толстый слой иголок и опавших листьев.
Лишь изредка раздавался хруст сломанной ветки или большой сосновой шишки.
Измученная бессонной ночью и длительной ездой, Тори не чувствовала своего
тела и могла лишь держаться в седле.
Она хотела только поесть и выспаться. Возможно, согреться у костра. Свежий
воздух холодил кожу; стянутые лентой волосы
еще оставались влажными. Скоро темнота не позволит разглядеть вытянутую перед
собой руку; даже если луна поднимется
над вершинами сосен, она окажется закрытой бегущими облаками.
Кобыла Тори следовала за шагавшим перед ней животным. Поднявшись в горы,
они сбавили темп. Деревья с
причудливо искривленными стволами стояли среди скал, словно черные гномы.
Всадники поднялись еще выше и оказались
на ровном участке, защищенном от ветра высокой горной грядой. Тори поняла, что
они остановились, и прильнула к шее
лошади. Девушке казалось, что у нее нет такой части тела, которую бы не терзала
боль.
Она совершенно не представляла, где они находились, какое расстояние
преодолели, но сейчас это перестало иметь
значение. Она могла думать лишь о костре, пище и сне. Ее веки чесались, она
дрожала от холода - после заката воздух
быстро остыл. Над землей стелился легкий туман, проникавший даже под шерстяной
мексиканский плед, который Джил дал
девушке.
После своего счастливого избавления от смерти Тори заметила, что Джил и
Ник стали проявлять большее терпение.
Она тоже перестала держаться враждебно и помогала им во всем. Это отнимало
значительно меньше энергии, чем
постоянное разжигание в себе злости. К тому же такое поведение было бы глупым,
потому что Тори зависела от мужчин.
Даже Колетт, вечно жаловавшаяся на отсутствие комфорта, теперь лишь изредка
выражала недовольство. Сейчас она устало
сидела на лошади, не находя сил спешиться. Посмотрев затуманенным взором на
Тори, она сумела еле заметно пожать
плечами, как бы признавая свое плачевное состояние.
Тори подавила стон и сползла с лошади, радуясь, что пренебрегла правилами
хорошего тона и не воспользовалась
женским седлом. Она бы не смогла так долго ехать в нем, сохраняя равновесие в
неудобном положении. Только мужчина мог
решить, что женщине подобает ездить таким образом, подумала она и слегка
вздрогнула, когда ее ноги коснулись земли,
обрели наконец твердую опору.
Подойдя к Тори, Джил забрал поводья у нее и Колетт, велел девушкам
развернуть одеяла у подножия скалы и
пообещал позаботиться о лошадях.
- На ужин будет только хлеб с сыром, потому что разводить ночью костер
слишком опасно, - сказал он и
улыбнулся, когда Колетт застонала. - Это лучше, чем попасть в руки
преследователей, верно?
Сейчас для Тори ничто не имело значения; прижимая одеяло к груди, девушка
заковыляла к скале, на которую указал
Джил. Она запила сухой хлеб и толстый ломоть сыра водой из фляги, завернулась в
одеяло, перестала бороться с усталостью
и заснула.
Ей показалось, что утро наступило всего через несколько минут. Кто-то
разбудил ее, решительно тряхнув за плечо:
- Вставайте, сеньорита. Уже утро. Мы развели костер и приготовили горячую
еду.
Сонная Тори села, протерла глаза и посмотрела на яркое пламя, полыхавшее в
нескольких футах от нее. На железной
подставке стояла плоская черная кастрюля. Тори почувствовала запах кофе и
бекона.
Завернувшись в одеяло, она подошла к костру и с благодарностью приняла
горячую кружку дымящегося кофе.
Осторожно поднесла ее к губам и вдохнула аромат.
- Он, наверно, слишком горяч, - предупредил Ник, посмотрев на Тори поверх
кастрюли с шипящим беконом. -
Подожди минуту, дай ему остыть.
Но даже через несколько минут она обожгла язык и поморщилась.
Подкрепившись кофе, беконом и фасолью, Тори
почувствовала себя намного лучше. Она начала заплетать волосы в толстую косу.
Девушка ощущала пристальный взгляд
Ника Кинкейда с того момента, когда проснулась.
Некоторое время все молчали. Среди покачивающихся ветвей сосен и елей
щебетали птицы, радостно приветствуя
утро.
- Здесь мы на некоторое время разделимся, - сказал Ник, пристально глядя
на Тори. Она подняла подбородок и
удивленно округлила глаза. - Джил утром провел разведку и обнаружил, что за нами
кто-то идет.
- Кто? - Она неуверенно и испуганно облизнула губы. - Он увидел, кто это
был?
- Он не знает точно, но думает, что это твои дядя и брат. Они почти все
время едут по главной дороге, но их
сопровождает дюжина ковбоев, так что нам лучше не рисковать.
- Да-да, ты прав... только зачем нам разделяться? Разве не достаточно
того, что мы сойдем с главной дороги?
- Лошади могут двигаться дальше без остановок. Если мы разделимся на
некоторое время, то получим шанс
добраться до Сан-Франциско без схватки с преследователями.
- Без схватки. - Ее глаза превратились в большие фиолетовые озера,
прикрытые длинными ресницами. Она
посмотрела на Ника, осознавая смысл его слов. - Ты хочешь сказать, что возможна
перестрелка?
- Похоже, да. Если только ты не намерена сдаться, когда они приблизятся.
Предупреждаю тебя - ты можешь
поступить, как тебе будет угодно, но я не собираюсь сдаваться. Не хочу, чтобы
меня застрелили или повесили. В Бостоне я не
был повинен в похищении, но сейчас ситуация совсем другая.
Она слегка покраснела и кивнула:
- Да, я знаю.
Он посмотрел на Тори, на блестящие волосы, обрамлявшие свое
...Закладка в соц.сетях
