Жанр: Любовные романы
Опасный мужчина
...Удар, сказал врач,
вероятно, вызванный каким-то стрессом...
- Вы не мой опекун, и я отказываюсь мириться с вашим вмешательством, понятно?
- У тебя нет выбора. - Себастьян встал с кресла и посмотрел на Тори
прищуренными глазами. - Твой отец давал
тебе слишком много свободы. Я не намерен делать то же самое. Будучи твоим
опекуном, я заставлю тебя вспомнить о
хороших манерах и послушании. Если бы дон Патрисио пресек твое своеволие, он не
лежал бы сейчас в могиле.
Тори побелела. В ее горле образовался комок. Смерть отца была большим
несчастьем, она безумно жалела об их
последней ссоре, но так жестоко напоминать ей об этом!.. Она не позволит дяде
запугивать ее. Девушка рассерженно
шагнула вперед:
- Как вы смеете!
- Я поступаю так, как хочу. - Он подтолкнул к Тори лежащие на столе листы
бумаги. Обмакнув перо в чернильницу,
протянул его девушке. - Ты подчинишься, или я запру тебя в комнате до того
момента, когда освобожусь от
ответственности за тебя. Я уверен, что ты этого не хочешь, верно? - Жестокая
улыбка искривила его тонкие губы, словно он
получал удовольствие от волнения Тори. - А теперь подпиши бумаги, как тебе
велят.
Тори посмотрела на пачку документов. "Дон Себастьян сказал, что они
связаны с наследством. Назвал это чистой
формальностью. Но как я могу думать о делах, когда папа мертв, а меня попрежнему
принуждают выйти замуж? - думала
она. - О, как невыносимо быть зависимой и беспомощной..."
Она посмотрела на дона Себастьяна.
- Я ничего не подпишу, даже если вы запрете меня в caabozo , вам ясно?
Никому не запугать меня. Даже в
Калифорнии ни один священник не станет совершать обряд бракосочетания, если
женщину приведут к алтарю в кандалах. Не
испытывайте меня, дядя Себастьян, - думаю, вы проиграете.
Он сжал рукой перо, и оно с треском сломалось. Он поднял обломки, глядя на
Тори ледяным взглядом.
- Я сломаю тебя вот так, если ты вздумаешь бросить мне вызов. И ты
подпишешь эти бумаги, угодно это тебе или
нет.
- Довольно! - Внезапно прозвучавшие слова Диего были первыми, которые он
произнес с того момента, как Тори
дала отпор их дяде. - Мой отец еще не остыл, а вы уже сцепились, как две собаки.
Я не допущу этого.
Тори удивленно посмотрела на Диего. Он казался таким зрелым, властным.
Девушка поняла, что за время ее
отсутствия брат превратился в мужчину. Его темно-синие глаза были сердитыми, рот
юноши вытянулся в тонкую линию.
Диего шагнул вперед, встал между ними и положил руку на плечо сестры.
- Проведай маму, а я тем временем поговорю с дядей Себастьяном.
Пожалуйста, - добавил он, когда Тори бросила
на него яростный взгляд.
Поколебавшись, она кивнула и покинула комнату. Когда дверь захлопнулась,
девушка услышала голос брата:
- Глупец! Как вы не понимаете, что ее нельзя провоцировать подобным
образом? Тори никогда не подпишет эти
бумаги, если вы будете заставлять ее...
Хоть у Диего хватило ума сообразить, что ее не так-то легко запугать.
Возможно, он станет ее союзником в борьбе с
дядей. Больше ей не на кого опереться. От матери проку мало.
Мама. Как ни странно, казалось, что Палома окрепла за неделю, прошедшую
после смерти отца. Теперь она чаще
выходила в тенистое патио, sala grande и к обеденному столу. Похоже, смерть мужа
стала для нее освобождением. Возле
матери Тори чувствовала себя немного скованно. Впрочем, между ними никогда не
было большой близости.
Донья Палома грелась на веранде в теплых лучах солнечного света. Ее темные
волосы были собраны на макушке и
закреплены испанскими гребнями, которые блестели на солнце. Женщина посмотрела
на подошедшую Тори. Легкая улыбка
мелькнула на лице Паломы.
- Пожалуйста, сядь. - Она махнула рукой, указывая на кресло. - Славный
день.
Слегка оторопев, Тори села напротив матери. Девушка испытывала смущение и
неуверенность. На лице Паломы не
было скорби и даже печали. Тори возмутило ее равнодушие. Возможно, отец был не
лучшим мужем, но дочь когда-то
любила его. Она будет тосковать по тому отцу, а не по бездушному диктатору,
которым он стал в последнее время.
- Ты пришла ко мне по какой-то причине, - произнесла Палома после
нескольких мгновений молчания. - Чего ты
хочешь?
Беседы с матерью были такими редкими, что Тори растерянно выпалила:
- Я хочу покинуть Монтерей. Хочу вернуться в Бостон, но дон Себастьян
говорит, что я должна выйти за Рафаэля.
Брови Паломы слегка поднялись.
- Ты ожидала, что смерть отца что-то изменит? Мужчинам нет дела до наших
желаний. От нас ждут бездумной
покорности.
Она говорила спокойно, но Тори заметила в ее тоне горечь. Подавшись
вперед, девушка пристально посмотрела на
мать.
- Но мы не обязаны всегда подчиняться, как глупые овцы, верно?
Улыбка промелькнула на лице Паломы.
- Ответ зависит от того, кому задают этот вопрос.
- Я спрашиваю тебя. Ты считаешь, что с женщинами следует обращаться как с
рабами, выдавать их замуж насильно,
считать дерзкими детьми, если они смеют возражать?
- Ты спрашиваешь не у того человека, - сказала Палома после долгого
молчания. - Я поступала, как мне
приказывали, и не сопротивлялась. Я вела себя в соответствии с тем, как меня
воспитали, была кроткой и покорной.
- Да, и в течение двадцати лет пряталась в темной комнате, потому что
ненавидела такую жизнь, - заявила Тори. -
Неужели тебе никогда не хотелось сказать "нет"?
Впервые за все время мать посмотрела на нее так, словно действительно
видела свою дочь. Палома глядела на Тори
целую минуту, потом моргнула; в больших темных глазах женщины заблестела пелена
непролитых слез.
- Не было такого дня, когда я не сожалела о том, что мне не хватило
смелости сказать нет, - произнесла она,
наконец, почти шепотом, - и убежать с моим Роберто, вместо того...
Она остановилась, посмотрела в сторону, погрузилась в молчание. Тори
внезапно поняла, как тяжело жилось матери.
Как страшно любить одного человека и выйти замуж за другого, вспоминать долгие
годы одиночества и сознавать, что
надеяться не на что. Неудивительно, что Палома предпочла спрятаться от реальной
жизни.
Но Тори такой выбор не устраивал. Возможно, ее мать не нашла в себе
необходимого мужества, но у Тори его будет
достаточно. Она ощущала свою решимость и упорство; они не позволят ей покорно
подчиниться чужим требованиям.
Подавшись вперед, она снова завладела вниманием матери.
- У меня тоже есть мой Роберто. В Бостоне. Его зовут Питер Гидеон, я
помолвлена с ним.
Палома медленно кивнула.
- Я предупреждала твоего отца, что ты не тот слабый ребенок, которым была
я, но он не пожелал прислушаться к
моим словам. Я сказала, что это отвратительно, но он был настроен решительно.
Понимаешь, он считал, что договоренность
с доном Луисом важнее всего остального...
Тори уставилась на мать. До девушки донеслось эхо слов, звучавших в саду.
"Это отвратительно... ты думаешь только
о себе... Возможно, моя жизнь закончена, но ее - нет..."
- Так это была ты, да? - Когда мать удивленно подняла брови, Тори
объяснила: - Несколько недель назад в саду, за
моей калиткой. Я слышала, как ты спорила с папой. Я не узнала твой голос, он был
таким...
- Твердым? - Палома горестно улыбнулась. - Да, я редко проявляю
непокорность. Несколько лет назад я поняла,
что это - бесполезное и утомительное занятие.
- Я так не считаю.
Палома пристально посмотрела на дочь и улыбнулась. Она подняла руку,
словно собираясь погладить лицо Тори, но
уронила ее на колени. Отвела взгляд, немного нахмурилась, потом снова
повернулась к дочери с неожиданной решимостью
во взгляде.
- Я должна сказать тебе кое-что. В нескольких банках хранятся деньги,
положенные на твое имя и на имя Диего.
Таким образом, отец прятал доходы, полученные от продажи оружия другим странам.
- Оружия? От продажи оружия... Полагаю, кто-то должен этим заниматься,
производить боеприпасы и...
- Нет, нет, Виктория, все не так, как ты думаешь. Это оружие, инструменты
уничтожения, продается любой банде
наемников, у которой есть деньги. Речь идет не о законных сделках с иностранными
государствами. Знаешь, что это
означает? О, я вижу по твоему лицу, что ты знаешь. Да, если группа преступников
предлагала деньги за ружья, револьверы,
патроны - даже пушки и снаряды, - твой отец продавал их по высокой цене. -
Палома откинулась на спинку кресла, на
мгновение закрыла рукой глаза, потом снова посмотрела на Тори. - Ты молчишь. Это
тебя расстроило или ты тоже
считаешь это допустимым способом обогащения?
Внезапно Тори стало холодно, она вздрогнула и обхватила себя руками.
- Нет. Я считаю это гадким. Все деньги, которые он присылал на мое Диего вошел в кабинет, еще недавно принадлежавший его отцу, и решительно
направился к дяде, который сидел за
массивным письменным столом.
- Вы сказали, что все обговорено, что проблем не возникнет. Однако моя
сестра желает изучить брачный контракт,
иначе потребует признания брака недействительным, даже если для этого придется
обратиться к самому папе римскому.
- У нее нет для этого времени, Диего. Пусть она побесится, все равно это
ничего не изменит.
- Но она решительно настроена против этого замужества, дядя.
- С каких пор это стало важным? - Себастьян посмотрел на Диего, узкие губы
под орлиным носом вытянулись в
холодной улыбке. - Она женщина. Ее желания не имеют значения.
Диего подался вперед, уперся ладонями в стол; глаза юноши оказались на
одном уровне с глазами Себастьяна. Заметив
мелькнувшее в них беспокойство, Диего улыбнулся:
- Для меня они важны.
- Ты совсем размяк. Говорю тебе, ее замужество необходимо. Если бы твой
отец послушался меня и не отправил ее в
Бостон за этой либеральной заразой... она бы знала свое место и не воображала,
что имеет равные с мужчинами права.
- Тори - моя сестра. - Диего выпрямился. - Я бы хотел обрести уверенность
в том, что она будет счастлива в
браке, как мне было сказано.
- Не говори глупости. Я не поднимал шума, когда моя сестра возражала
против своего замужества, и тебе не следует
этого делать.
Диего бросил на дядю холодный взгляд; юношу охватила неприязнь к
Себастьяну.
- Полагаю, вы говорите о моей матери.
Губы Себастьяна скривились в насмешливой улыбке.
- Возможно. Я лишь пытаюсь напомнить тебе, что на карту поставлено нечто
большее, нежели счастье твоей сестры.
Надо выполнить обещанное дону Луису. И сделать это быстро, пока Виктории не
исполнился двадцать один год. Я
отговаривал твоего отца от такой глупости, советовал ему не принимать ради ссуды
условия, столь выгодные дону Луису,
просил подождать, пока я не найду средства в другом месте. Сейчас уже слишком
поздно. Если она не выйдет за Рафаэля до
своего дня рождения, мы потеряем все. - Он помолчал; его темные глаза
превратились в холодные щелки. - Тебе следует
знать, что оружие, которое мы так тщательно спрятали, было найдено. Воры
похитили сотни ружей, лежавших в пустых
бочках из-под вина. Это - настоящее несчастье. Когда Томас спустился в погреб,
чтобы взять кое-что для отправки нашим
мексиканским друзьям, он обнаружил следы вторжения. На песке остались отметины
ботинок и лодок, большая часть нашего
арсенала пропала.
- Пропала! Думаете, это дело рук дона Луиса?
- Этот тип никогда не стал бы марать руки и испугался бы разоблачения. Он
возьмет деньги, но рисковать
предоставит другим. Нет, он не мог забрать оружие из погреба. Это сделал кто-то
другой, возможно, конкурент. Или даже...
какой-то близкий нам человек.
- Кого вы имеете в виду, дядя?
Себастьян многозначительно пожал плечами:
- Кто мог затаить злобу на дона Патрисио? Или на дона Луиса и Рафаэля?
- Вы полагаете, что это могла сделать Тори?
- Не исключено. Она рассержена, упряма и очень импульсивна. Если девчонка
знала об оружии, могла ли она не
распорядиться им по-своему? Ей бы не составило труда выдать нас конкурентам,
многие бы охотно украли наши запасы,
если бы узнали о такой возможности.
- Конечно, она способна на это, если только знала об оружии. Но это не
так.
- Ты уверен?
Диего заколебался. Насколько хорошо он знает свою сестру? Она так
изменилась после возвращения; правда, он
встретился с ней уже после смерти отца, а такое событие может отнять рассудок у
любой молодой женщины. И все же, если
можно доверять мнению тети Бениты, в последнее время Тори совершила много ошибок
и вела себя крайне необдуманно.
Да, она могла узнать об оружии, но Диего счел это маловероятным.
- Это возможно, - хмуро произнес юноша, - но, по-моему, маловероятно. В
любом случае, если она знала, важно
ли это? Что она могла предпринять? Закон не запрещает торговать оружием.
Себастьян посмотрел на Диего из-под опущенных век, потом улыбнулся:
- Тебе девятнадцать лет, Диего. Ты уже достаточно взрослый для того, чтобы
знать правду, которая может показаться
тебе неприятной. Мы продаем оружие не законным правительствам иностранных
государств, а партизанам, наемникам, кому
угодно, кто способен заплатить за него. Если Виктория знает это и захочет выдать
нас, мы угодим в беду. О, я вижу по
твоему лицу, что ты не хочешь это знать. Бедный дон Патрисио думал, что ты
предпочел бы оставаться в неведении. Но
сейчас это не имеет значения - ты связан с этим бизнесом так же прочно, как и
все мы. Если предадут одного из нас,
погибнут все. Теперь ты понимаешь, как важно побыстрее выдать твою сестру за
дона Рафаэля? Мы должны любой ценой
заручиться ее лояльностью.
Потрясенный Диего молча уставился на дядю, его загорелое лицо побледнело.
Все прежние убеждения и идеалы
рушились на глазах.
- Не может быть... О, я знаком с некоторыми людьми, которые покупали у нас
оружие. Да, папа держал эти сделки в
тайне, но я всегда считал, что это связано с избытком потенциальных покупателей.
Себастьян фыркнул:
- Пожалуй, это действительно так. В некотором смысле. Но мы были не столь
разборчивы в выборе покупателей, как
ты полагал. Теперь ты согласен с тем, что Викторию следует как можно быстрее
выдать замуж?
- Я все равно не думаю, что она выдаст нас, даже если знает правду об
оружии. - Диего проглотил горькие слова,
осознав степень своей наивности и вспомнив, сколько раз он предпочитал
отворачиваться, когда происходящее казалось ему
странным.
- Dios , Диего, - раздраженно произнес Себастьян. - Очевидно, что ты
совсем не знаешь женщин. Они
непостоянные создания, их коварство может поразить любого мужчину. Уверяю тебя,
твоя очаровательная сестра способна
оказаться весьма опасной для наших планов, если мы допустим это.
- Мы? Я не уверен, что хочу быть участником всего этого, дядя Себастьян.
Во всяком случае, пока я не узнаю, о чем
идет речь.
Дон Себастьян откинулся на спинку кожаного кресла и изучающе посмотрел на
племянника.
- Думаю, ты знаешь, что происходит, Диего. Твои слова прозвучали слишком
поздно - ты уже повязан.
Возмущенный Диего с ненавистью посмотрел на дядю и увидел еле заметный
торжествующий блеск в его глазах. Черт
возьми, Себастьян прав. Он, Диего, уже взял на себя обязательства, даже если это
произошло помимо его воли.
Но это вовсе не означало, что Тори должна быть вовлечена в игру,
становившуюся все более опасной. Пожалуй, ему
следует сделать все возможное, чтобы она поскорее покинула Монтерей, пока
ситуация не ухудшилась. Если он будет сидеть
сложа руки и позволит принудить ее к браку с Рафаэлем Рейесом, она может в конце
концов оказаться в отчаянном
положении.
Но как этого избежать?
Ник откинулся на спинку стула; он сидел за столом напротив Роя Мартина, с
раздражением глядя на агента
правительства. Между ними стояла бутылка текилы. В углу таверны трио музыкантов
пыталось изобразить мелодию с
помощью двух скрипок и гитары.
- Патрик Райен мертв. Я нашел в погребе тайник с оружием, мы захватили
свыше пятисот винтовок, револьверов,
много боеприпасов. Подобное изъятие незаконно хранящегося оружия - самое крупное
из всех, когда-либо имевших место
в Монтерее, а возможно, и в Соединенных Штатах. И теперь вы заявляете мне, что
мы даже не арестуем преступников. Чего
еще вы добиваетесь?
- У нас есть документы на землю?
- Участок в Сьерре, который я купил, оказался приобретенным совершенно
законно, здесь нет оснований для
судебного процесса, и теперь на мне висит тысяча акров кустарников и камней, на
которых не прокормишь и одну корову.
Если бы я собирался разводить скот - у меня этого и в мыслях нет, - я бы умер
там с голоду. Этим я мог заниматься и в
Техасе.
- Имейте в виду, правительство предложило вам выгодную ссуду для
приобретения земли, - мягко произнес
Мартин.
- Не думайте, что я не воспользуюсь ею, когда затянувшееся оформление
документов наконец будет завершено. Я не
питаю иллюзий, что скоро смогу вернуть эти деньги, однако хочу напомнить вам о
долге. Это - самое малое, что может
сделать наше правительство, поскольку я надолго отодвинул свои личные дела в
сторону.
- О да, подлый мистер Пикеринг еще не получил своего, - улыбнулся Мартин.
- До меня дошли слухи, что труды
праведные недавно привели его в Саттерс-Форт. Полагаю, он работает по найму на
золотых приисках Америкэн-Ривер.
- Если это так - в чем я сомневаюсь, - он будет вкалывать там недолго. Он
скорее займется грабежом
золотодобытчиков, нежели посвятит себя честному труду.
- Совершенно с вами согласен. - Мартин прочистил горло. - Между прочим,
мне известно, что у Райена остались
дочь, сын и вдова.
Ник насторожился. Мартин редко заговаривал о чем-то просто так. Он явно
клонил к чему-то, и Нику показалось, что
его ждет нечто не слишком приятное.
- Говорите по существу, Мартин. Я устал ждать, когда на меня обрушится
меч.
Потрогав лежащие на столе бумаги, Мартин нахмурился, как бы обдумывая чтото,
потом посмотрел на Ника
холодными оценивающими глазами.
- Патрик Райен незаконно заработал большую сумму денег. Вам стоит подумать
о том, каким образом вы можете
использовать это обстоятельство к своей выгоде.
- Вы хотите сказать - к вашей выгоде, - выпалил Ник. - Перестаньте темнить
и скажите, что у вас на уме.
- Хорошо. Поскольку вы, как всегда, настаиваете на прямолинейности, я
отброшу дипломатию. Мы еще никого не
арестовали, потому что хотим узнать о других людях. На карту поставлено нечто
большее. Правительство знает, что Райен
где-то прилрятал крупную сумму денег, но мы ее не нашли. Сделать это необходимо.
Эти деньги предназначались для
закупки нового оружия, которое будет продано иностранным государствам. Конечно,
это опасно для нашей страны. Нужно
ли объяснять вам, как сильно может повлиять утечка этой информации на положение
Соединенных Штатов, только
приходящих в себя после мексиканской войны? Временному губернатору Калифорнии
Ричарду Мейсону стало известно, что
в этой игре замешаны дон Себастьян и дон Луис. Власти обеспокоены тем, что
определенная группировка вынашивает
агрессивные планы. Поэтому будет лучше, если... мы пресечем их деятельность.
Конечно, преступники создали внешне
благопристойную компанию, но она лишь служит крышей для их нелегальных операций.
Смерть Райена здорово помешала
нашему расследованию. В его бухгалтерских книгах нет ничего настораживающего.
Все выглядит вполне законно.
- Но вы знаете, что это не так.
- Совершенно верно. И мы уверены, что его наследники и партнеры в курсе
дела. Что возвращает нас к весьма
важному вопросу: когда мы найдем деньги, как мы заберем их, не упустив при этом
преступников?
- Понимаю, в чем проблема. Если вы возьмете деньги, никто не заявит о
своих правах на эти средства и вы не
сможете доказать их происхождение. Если вы не станете забирать деньги,
нарушители закона попытаются сделать это тайком
и ускользнуть от вас. Чертовски сложное положение, Мартин.
- Именно поэтому я подумал о вас, лейтенант. Кинкейд слегка прищурился.
Ему нравился Мартин с его суховатым
юмором и бесстрастными наблюдениями, но иногда агент правительства определенно
раздражал Ника.
- У меня есть другое дело.
- Вы, друг семьи, сможете выяснить то, что мы хотим знать. Я уверен в
этом.
- Вряд ли меня можно назвать другом семьи. Я не знаком с его вдовой. Сын
Райена держится приветливо, но с
дочерью у нас вышло... легкое недоразумение, если можно так выразиться. Я не
уверен, что она пожелает со мной
разговаривать.
На губах Мартина появилась холодная улыбка.
- Нам нет дела до того, как вы получите информацию. Важно то, что вы
сделаете это. Я лишь предложил идею.
Раздраженный Ник встал и бросил на стол монету.
- Это за мою еду. Не хочу быть чем-то обязанным такому негодяю, как вы.
- Лейтенант, вы слишком импульсивны. Я лишь попросил вас помочь нам в этом
маленьком деле. Возможно, вам
будет полезно узнать, что дочь Райена организовала свой отъезд из Калифорнии без
ведома и помощи семьи. Она попросила
лейтенанта Брока доставить ее из Монтерея в Сан-Франциско и посадить на пароход,
плывущий в Бостон. Поскольку мисс
Райен обещала щедро заплатить ему, мы считаем, что она знает о местонахождении
денег и собирается забрать их
самостоятельно.
- Тогда ваша задача становится весьма легкой. Остается только дождаться,
когда она сделает это.
Почему известие о том, что Виктория Райен замешана в этом деле, вызвало у
него раздражение? Это не должно было
волновать Ника.
- Но мы хотим поймать с поличным не мисс Райен, а тех людей, которые стоят
за всем этим, которые готовили и
осуществляли сделки на протяжении последних пяти лет, наживались на чужой крови.
Очень жаль, что мисс Райен впутали в
эту историю, потому что, по-моему, она не осознает масштаб преступления. Однако
сейчас она наш единственный шанс
разоблачить правонарушителей. У меня есть предложение.
Мартин сложил руки домиком, соединил кончики пальцев и посмотрел на Ника.
Это был один из любимых жестов
агента. Ник уже знал, что он обычно предшествовал какому-то неожиданному
предложению.
Этот раз не стал исключением.
- Мы перехватили записку, отправленную лейтенанту Броку мисс Райен; он
должен встретить девушку в
определенном месте в пятницу ночью и поспособствовать ее дерзкому побегу. Я
предлагаю вам сопровождать ее вместо
лейтенанта Брока.
- Она весьма наблюдательна. Думаю, она быстро поймет, что я не лейтенант
Брок, - сухо заметил Ник.
- Этот факт сможет оказаться полезным для вас. Да, я знаю, что между вами
возникла напряженность, но уверен, вы
успешно совладаете с девушкой. Особенно если предложите оказать ей те же услуги
- в той или иной степени. - Лукавая
улыбка искривила его тонкие губы. - Во время путешествия в Сан-Франциско вас
что-то задержит, и вы получите время для
длительных бесед - уверен, они будут доверительными. Мы хотим точно знать, что
главари ждут ее там. Это позволит нам
растянуть вокруг них сети прежде, чем они догадаются о ловушке.
- Что заставляет вас думать, что она мне что-то расскажет? Если она
вовлечена в эту историю всерьез, вряд ли она
поделится со мной информацией. - Ник подался вперед, положил ладони на стол. -
Позвольте напомнить вам, что у меня
есть личные дела, я и так уже потерял много времени.
На губах Мартина появилась безмятежная улыбка.
- Все равно вы бы направились в ту сторону. Говорил ли я вам, что Кья
Пикеринг работает на дона Себастьяна
Монтойю? Дон Себастьян захватил землю возле Америкэн-Ривер и нанял старателей.
Он готов убить каждого, кто посягнет
на его участок. Вам известно, что Монтойя - дядя девушки по материнской линии.
Похоже, Монтойя занимается
несколькими деловыми проектами, о которых его свояк не догадывался. Вы убьете
одним выстрелом двух зайцев.
Мартин помолчал в ожидании, словно знал, что Ник согласится. Мысль о том,
что его собеседник прав, не порадовала
техасца. Он поедет с девушкой даже вопреки голосу рассудка. Он ни на миг не
усомнился в том, что Мартин догадывается о
причине неприязни Виктории Райен к Нику Кинкейду. Этот человек знал все. Но Ник
также понимал, что агенту нет до этого
дела - Мартин заботился лишь о достижении своих целей.
Ситуацию осложняли чувства, которые Ник испытывал к соблазнительнице с
фиолетовыми глазами. Он заметил, что
почему-то слишком часто думает о ней. Эта нежелательная страсть раздражала
техасца, могла привести к серьезным
осложнениям. Он должен справиться с ней.
- По-моему, дело может оказаться весьма интересным, - лукаво заметил
Мартин.
Ник посмотрел на него. Он знал, что Мартин вечно что-то недоговаривает.
Часть третья
Полночный мрак опустился на улицы Монтерея. Еще несколько часов назад
здесь звучали быстрая музыка и смех,
люди танцевали на площадках возле баров и pulperias. Сейчас город опустел и
замер. Зловещую тишину нарушали лишь
приглушенный перестук копыт и звуки шагов. В узких переулках бегали крысы.
Прохладный воздух заставил Тори
поежиться. Не совершает ли она ошибку? Но ведь после всего случившегося у нее
нет другого выбора. Когда Тори думала о
Нике Кинкейде, использовавшем ее, она испытывала боль сожаления. Его
непреднамеренная жестокость вызывала у Тори
ярость. Конечно, она со стыдом признавалась себе, что облегчила ему задачу,
стремительно упав в его объятия. Да, это к
лучшему. Все уже сделано. Она и Колетт покинули асиенду. Обратного пути нет.
Они спешились и повели лошадей через узкий проход, заваленный хламом и
отбросами. Зловоние заставило Тори
сморщить нос. Ветер, гулявший по узкому переулку, вызвал у нее дрожь. Она
плотнее затянула теплую накидку вокруг
головы и плеч. Крестьянская юбка хлестала по ногам, под свободной блузкой была
только тонкая сорочка. Тори не надела
корсет, чтобы чувствовать себя комфортнее, а также для маскировки. Они должны
были выглядеть как простые пеоны, чтобы
не привлекать к себе внимания. Кому есть дело до бедных тружениц, покидающих
ночью Буэна-Висту?
На всякий случай перед уходом она засунула за пояс тяжелый револьвер и
прикрыла его длинной накидкой. Украсть
оружие из ящика отца было нелегко, но ей удалось сделать это. Тори умела
заряжать оружие и стрелять; она не
практиковалась в этом уже несколько лет, но все равно чувствовала себя увереннее
с револьвером за поясом. Сложнее всего
было раздобыть лошадей. Для этого пришлось пойти на хитрость. Колетт развлекала
бедно
...Закладка в соц.сетях
