Жанр: Любовные романы
Опасный мужчина
...ян.
- Так это были вы! - Она замолчала, вспыхнула и испытала потребность
защититься, не понимая причины этого
желания. - Вашего ареста добилась не я, а мой дядя. И вообще вы, вероятно,
заслуживали этого, - язвительно добавила
она, когда он засмеялся. - Я уверена, что дядя Симес оказал Бостону услугу тем,
что выдворил вас из города.
- Да, мне сказали это, сажая на корабль закованным в кандалы. Такого в
моей жизни больше не было и, надеюсь, не
будет.
- Не обвиняйте меня! Похоже, вы склонны попадать в переделки и
продемонстрировали это в Монтерее. Я бы не
удивилась, услышав, что вас повесили или отправили в кандалах на СэндвичАйлендс.
- Неплохая участь. Я уже представил себе аборигенок с голыми грудями,
смуглой кожей и умелыми руками.
- Распутник!
- Несомненно. А как вы назовете себя?
Его тихий вопрос повис в воздухе, и Тори испытала чувство стыда. Презрение
к самой себе помешало ей произнести
язвительный ответ. Унижение стало окончательным, когда он пробормотал:
- Прекрасная Венера, по-моему, вы совершили сегодня ошибку. Если бы я
знал, что вы были девственницей, я бы не
позволил вам поступить так.
Будучи не в силах выносить его жалость, она заставила себя небрежно пожать
плечами.
- Это не было ошибкой. Я решила отдаться первому встречному и не намерена
раскрывать причины поступка. Вы
просто подвернулись мне в подходящий момент, только и всего. Не льстите себе,
думая, что за этим стоит нечто большее.
- Понимаю.
- Нет, я уверена, что вы снова ничего не поняли. Но меня это не беспокоит.
Я получила то, что хотела, и на этом все
закончилось. - Она насмешливо улыбнулась, скривив рот и прищурив глаза. - Вас
использовали, лейтенант Кинкейд, но
больше вы мне не нужны.
Он ничего не ответил, только посмотрел на нее с еле заметной улыбкой на
губах, как бы лениво размышляя о чем-то.
Сердце Тори снова отчаянно забилось, ей не хватало воздуха, у девушки слегка
закружилась голова. Господи, что с ней? Этот
человек был абсолютно безнравственным, однако ее ярость в мгновение ока
сменилась предвкушением, словно она
подумала, что он может поцеловать ее, доказав таким способом ошибочность ее
заявления. И вдруг она внезапно испугалась,
что он не сделает этого.
Его глаза понимающе заблестели, и Тори вспыхнула. Он словно знал, чего она
ждала, видел, что она провоцирует его
на поцелуй. Тори резко втянула в себя воздух. Глаза Кинкейда слегка изменились,
он вдруг прикрыл их и, нахмурившись,
отвел в сторону.
- Сейчас неподходящий момент для маленького эксперимента, мисс Райен. И я
не уверен, что вы хотите узнать
правду.
- Будто такой человек, как вы, хочет ее узнать.
Она раскрыла свой веер и закрыла его, потом снова нервно щелкнула им.
Ник пожал плечами, заметив ее неуверенность.
Во время обеда он с насмешливым любопытством заметил, что несчастный
лейтенант буквально лез из кожи вон,
чтобы казаться остроумным и очаровательным, а на Тори молодой офицер смотрел
почти с отчаянием. Бедняга. Она отвергла
его в одно мгновение; было ясно, что Брок - лишь незначительный эпизод в ее
жизни, хотя Рафаэль Рейес смотрел на него с
ненавистью. Несомненно, это будущий муж, которому предстояло жениться на
бостонской красавице, отнюдь не обещавшей
стать той послушной супругой, какую он желал обрести. Как удалось Патрику Райену
уговорить дона Луиса пожертвовать
своим сыном? Какую выгоду сулила им обоим эта сделка? Возможно, Мартин был
абсолютно прав, когда сказал, что Райен
продаст свою мать, если это принесет ему прибыль.
Но сейчас разъяренная Виктория Райен пыталась спровоцировать его. Ник
посмотрел на Тори и вспомнил дерзкие
глаза молоденькой девушки, которой не следовало появляться в бостонской таверне.
Он должен был сразу узнать ее, но в тот
вечер в саду было темно, а сегодня на пляже, где мокрая одежда не столько
закрывала, сколько демонстрировала девушку,
его голову занимали другие мысли.
Спустя мгновение, когда в ее великолепных глазах еще бушевало возмущение,
он тихо произнес:
- Сюда идет один из ваших поклонников, мисс Райен. Постарайтесь вести себя
прилично.
- Право, вы самый несносный, гадкий, злой человек, какого я когда-либо
встречала.
- Позвольте усомниться в этом.
Было забавно наблюдать, как она с трудом сдерживает себя, чтобы
повернуться к novio с таким видом, словно ничего
не случилось. На лице девушки, от выражения которого только что могло скиснуть
молоко, появилась улыбка.
Рафаэль Рейес - возможно, по чьему-то приказу - шел к ним через патио.
Увидев Викторию с Ником, молодой
человек помрачнел. Бедный малый. Супружество обернется для него адом. Подойдя к
ним, стройный калифорниец
улыбнулся, хотя глаза его были настороженными.
- По-моему, вам не стоит находиться здесь без вашей дуэньи, донья Витория,
- сухо произнес он. - Она где-то
рядом?
Виктория посмотрела на Рафаэля, и Ник заметил, что ее глаза возмущенно
вспыхнули. Да, она явно не была той
девушкой, которая стерпит тиранию мужа. После короткого напряженного молчания
Тори указала на дом:
- Тетя Бенита находится поблизости, если вас это волнует. Я развлекаю
нашего почетного гостя.
Любопытно, заметил ли Рафаэль ее тонкий сарказм, подумал Ник. Молодой
человек имел немного растерянный и
осуждающий вид.
- Наедине, донья Витория? - Рафаэль бросил на Ника недовольный взгляд. -
Развлекать мужчину одной не совсем
прилично.
Виктория елейно улыбнулась, но ее голос и глаза стали холодными.
- Я уверена, что вы не хотели критиковать меня, дон Рафаэль. В конце
концов, я не ребенок и вполне способна
оценивать ситуации, а также вести себя подобающе.
В глазах молодого калифорнийца горела злость, он казался напряженным и
задетым за живое, но явно не представлял
себе, как справиться с этой горячей крошкой, бросающей ему вызов. Помолчав
немного, Рафаэль заговорил нарочито
спокойно, хотя даже глухой услышал бы звучавшую в его голосе ярость:
- Донья Витория, позвольте мне поговорить с вами с глазу на глаз.
Но Виктория Райен, похоже, думала иначе. Она положила руку на плечо Ника,
собравшегося удалиться, и задержала
его с приветливой улыбкой на лице.
- Я бы никогда не позволила себе попросить почетного гостя моего отца
уйти, дон Рафаэль. Меня удивляет, что вы,
столь рьяно заботясь о соблюдении этикета, готовы поступить так грубо.
Возмущенно сверкнув глазами, Тори нервно помахала веером из слоновой
кости, и на ее висках затрепетали пряди
золотисто-каштановых волос.
- Сеньор, - глухо произнес Рафаэль, повернувшись к Нику, - вы извините
нас, если я поговорю с моей novia ?
- Разумеется. - Ник усмехнулся, заметив мрачный взгляд, который бросила на
него Тори, и осторожно убрал ее руку
со своего плеча. Отступив назад в розовый свет фонаря, он остановился и сказал:
- Я получил удовольствие от обеда и
нашей беседы, мисс Райен. Вечер был приятным, но день выдался тяжелым. Я оставлю
вас двоих наслаждаться уединением в
саду. Мне говорили, что по вечерам тут очень романтичная обстановка.
Он не посмотрел на Тори, зная, что увидит ее окаменевший подбородок и
ярость в глазах. Жаль, что Рафаэль еще не
занялся воспитанием своей будущей жены; Ник мог поручиться, что это занятие
будет каким угодно, только не скучным.
Глава 11
Тори проводила взглядом удаляющегося Ника Кинкейда. Невероятно! Как она
могла не узнать его сразу же? Как
могла забыть тот день? Почти три года назад она беспомощно стояла в бостонской
таверне, пока незнакомец дерзко и
неторопливо целовал ее. Она вспоминала это происшествие на протяжении нескольких
недель, оно снилось ей по ночам, а
когда она просыпалась, то ощущала внутри себя странный жар, испытывала
непонятное волнение. Даже тетя Кэтрин
заметила, что этот эпизод изменил Тори. Женщину беспокоило, что Тори напугана
неприятным столкновением с
отвратительным незнакомцем.
Но Син верно заподозрил, что на девушку повлияла не только боязнь
оказаться в эпицентре драки. Позже он
терпеливо и доброжелательно рассказал, что происходит между мужчиной и женщиной,
объяснил, как опытный человек
может воспользоваться неискушенностью девушки. Тори стала лучше понимать себя, а
через некоторое время сны исчезли и
ей удалось забыть тот зловещий эпизод.
До сегодняшнего дня.
До того момента. Когда Ник напомнил ей о том дне, в его глазах
поблескивала насмешка... Господи, он так унизил ее!
- Я хочу знать, что означает ваше неприличное поведение, донья Витория, -
резким тоном произнес Рафаэль,
крепко сжимая ее руку.
Тори выдернула руку и посмотрела на молодого калифорнийца.
- Никогда не разговаривайте со мной подобным образом! - Она не потрудилась
скрыть свой гнев, хотя и понизила
тон. - Вы мне не novio и вряд ли когда-нибудь им станете, что бы ни решили наши
отцы. Я никогда не буду кроткой,
покорной женушкой, которая вам нужна. К тому же я влюблена в другого человека.
Рафаэль негромко пробормотал испанское ругательство, сердито сверкнул
глазами.
- Я непременно поговорю об этом с вашим отцом... Я не возьму товар, уже
бывший в употреблении, каким бы ни
было приданое.
Тори собралась поправить его, потом улыбнулась:
- Правда? Рада это слышать. Возможно...
- Донья Витория, - позвала от двери тетя Бенита, - я искала тебя. - Вид у
женщины был недовольный и
встревоженный.
- Ты видишь, я здесь.
Тори холодно кивнула Рафаэлю, и тот шагнул в сторону, пропуская девушку.
Она оставила его в патио окаменевшим от ярости. Он с ненавистью смотрел ей
вслед своими темными глазами. Тори
не сомневалась, что наказание не заставит себя ждать, но ей не было до этого
дела. Она достаточно вынесла в этот вечер,
который еще не закончился.
Дейв Брок преградил ей путь, как только она вошла в sala; он нервно
посмотрел на тетю Бениту, которая следовала за
девушкой, точно голодный ястреб за своей жертвой.
- Мисс Райен, я могу поговорить с вашим отцом о моем следующем визите?
Немного смущенная, Тори официальным тоном сообщила ему, что отец выдает ее
замуж за сына дона Луиса и вряд ли
позволит Дейву снова встретиться с ней.
- Не может быть! - Голубые глаза Дейва помрачнели от огорчения. - На
пароходе вы сказали, что выходите замуж
за человека из Бостона, но я подумал...
- Пожалуйста, не осложняйте мое положение. - В голове Тори пульсировала
кровь, девушка знала, что тетя Бенита
не позволит им побеседовать наедине. Она понизила голос: - Мой отец понятия не
имел о том, что я уже помолвлена, и я
попала в ужасную ситуацию. Я не вынесу новых осложнений, поэтому отправляйтесь в
Сан-Франциско. - С трудом
заставляя себя произносить слова, Тори заметила, что тетя Бенита заподозрила
заговор. - Пожалуйста, лейтенант, уезжайте!
- добавила Тори почти в отчаянии.
Окаменев от обиды, уязвленный Дейв кивнул:
- Хорошо, я уеду.
- О, простите меня, мне так тяжело. - Она импульсивно коснулась его руки и
через силу улыбнулась. - Я схожу с
ума. Я не знаю, что мне делать, как выпутаться из этого положения. Я напрасно
обидела вас. Я не хочу, чтобы вы уехали,
сердясь на меня, лейтенант, или думая, что совершили какую-то ошибку.
Дейв помолчал с мгновение, потом кивнул:
- Я все понимаю. Если я вам понадоблюсь, вы сможете найти меня в Монтерее
еще в течение недели или как
минимум до того момента, когда я найду лошадь. С начала "золотой лихорадки"
лошадей не хватает, все покупают их, чтобы
уехать из города или в качестве вьючных животных. В любом случае, пока я живу в
гостинице на восточной стороне
центральной площади.
- Спасибо, но, к сожалению, вы не в силах мне помочь. Я должна выпутаться
сама, если это возможно.
Тетя Бенита приблизилась к ним, наблюдая и слушая. Сказав все, что хотела,
Тори выждала некоторое время, чтобы
сослаться на головную боль, не привлекая к себе дополнительного внимания.
Достаточно и того, что она оскорбила словами
Ника Кинкейда в присутствии всех гостей. Общество людей, считавших ее по меньшей
мере грубиянкой, а Ника Кинкейда -
оскорбленным гостем, показалось ей невыносимым.
Слава Богу, она направилась в свою комнату, с обидой чувствуя, что тетя
Бенита сопровождает ее скорее как
тюремщица, нежели с намерением успокоить свою подопечную. Вернувшись к себе,
Тори от напряжения не смогла заснуть,
беспокойно ворочалась с боку на бок, глядела через раздвинутые шторы на мягкие
ночные тени в саду.
Неужели невозможно убедить отца в том, что она решительно настроена против
этого брака? Тори мысленно
повторяла одну за другой фразы из их спора, пока не обессилела. Однако ничего не
изменилось. Напротив, она осознала, что
слова отца прозвучали даже более твердо, чем ей тогда показалось.
В прохладные предрассветные часы она с горечью призналась себе, что отец
не собирался менять своего решения и
намерен заставить ее выполнить условия его соглашения с доном Луисом.
Несомненно, речь шла о выгодной сделке. Она ни
на мгновение не поверила, что он заботился о ее счастье. В таком случае слишком
многие вопросы оставались без ответа.
Что случилось с любящим отцом, которого она помнила? Изменили ли его годы
или детское восприятие было
недостаточно острым? Тори не могла поверить, что он всегда был таким
расчетливым, однако об этом свидетельствовало его
непреклонное желание выдать дочь за дона Рафаэля.
Их беседа, состоявшаяся после завтрака, оказалась еще более неприятной,
чем первая. Тори помнила об угрозе отца,
но испытала потрясение, услышав, что он уже предупредил портовые власти и теперь
ее не посадят ни на один пароход.
- Я сделал это ради тебя.
Он отвел глаза в сторону, посмотрел на безупречно чистую поверхность
стола. Поиграл грузом для бумаг, нервно
погладил пальцем бронзового жеребца. Потом посмотрел на Тори холодными
бесстрастными глазами.
- И еще я договорился с моим личным врачом, чтобы он завтра днем осмотрел
тебя. Об этом обследовании попросил
дон Луис.
По коже девушки пробежал холодок, она на мгновение потеряла дар речи.
Очевидно, Рафаэль прямиком направился к
своему отцу, а дон Луис - к ее. Что ж, она знала, что рискует, хотя и не
предвидела такой результат.
Она с вызовом вздернула подбородок:
- Я не позволю это сделать. Я не кобыла, а женщина. И к тому же твоя дочь
- если ты об этом забыл.
Он посмотрел на нее холодными глазами.
- Не забыл. Похоже, ты это забыла. Не важно. Если окажется, что ты...
обесчещена... ты покинешь этот дом с
позором и проведешь остаток своих дней в монастыре Санта-Лусия.
Горячие слезы выступили у девушки на глазах, но она не позволила им
пролиться. Овладела Тори и задрожавшим
голосом.
- А если я не обесчещена?
- Тогда ты выйдешь замуж за дона Рафаэля, как было запланировано.
Она произнесла с горечью:
- В таком случае мне, пожалуй, стоит избавить всех от больших хлопот и
объявить, чтобы мои чемоданы
подготовили к путешествию в Санта-Лусию.
Патрик сжал губы, его голубые глаза стали ледяными, суровыми. Он
пристально посмотрел на дочь, а потом без
всякого предупреждения схватил тяжелый бронзовый груз для бумаг и швырнул его
через всю комнату. Оконное стекло
зазвенело, осколки картечью разлетелись в стороны. Тори не сдвинулась с места,
она смотрела отцу в глаза, хотя ее
опущенные руки сжались в кулаки.
- Maldito! - выругался он по-испански. - Знаешь, что ты наделала? Я
должен оплатить долг - долг чести. Мне
дали ссуду при условии, что ты выйдешь замуж за сына дона Луиса, а теперь ты все
погубила... Если это правда, все мои
планы рухнут... - На лбу отца выступили капли пота, лицо стало красным, но голос
звучал весьма твердо. - Поскольку ты
потеряла мое доверие, я потребую проведения осмотра, и тогда станет ясно,
настолько ли ты безразлична к собственному
благополучию, что способна вести себя как обыкновенная шлюха. А теперь иди. Иди!
Тори молча повернулась и покинула кабинет.
"Как я могу простить такое? - дрожа от волнения, возмущенно подумала
девушка. - Он требует слишком многого".
Тори знала, что не может, не хочет оставаться здесь, что пойдет на все, чтобы
убежать из Монтерея, сорвать планы отца. Но
как? Действовать надо быстро. Отец вполне способен после обследования запереть
ее в комнате до отправки в монастырь.
Вечерние тени уже стали длинными, когда Тори наконец разработала отчаянный
план. Хватаясь за соломинку,
девушка подошла к письменному столу, достала чистый лист бумаги, перо и чернила.
Отвергнув несколько вариантов, она
наконец написала то, что должно было привести к успеху.
- Я слышала, что сеньора Вальдес почти закончила мое бальное платье до
своего отъезда из Монтерея, - сказала она
утром тете Бените, - и я должна убедиться, что оно мне подходит, пока его не
продали кому-то другому. Оно уже оплачено,
и я, вероятно, сумею устранить недоделки.
Тетя Бенита пожелала сопровождать девушку.
- Похоже, твоя мама проснется сегодня не скоро, поэтому я могу пойти с
тобой. Мне велели не выпускать тебя из
виду.
- Я нахожусь под арестом?
Поколебавшись, тетя Бенита покачала головой:
- Нет. Мне сказали, что тебя надо сопровождать повсюду. - Глаза женщины
были встревоженными, возле уголков
рта образовались глубокие складки. Через мгновение она снова покачала головой и
вздохнула. - Ты такая упрямая, nina, как
твой брат. Неужели ты не можешь согласиться на брак? Ты должна знать, что
родители обычно договариваются насчет
брака.
- Это феодальная традиция. Мы живем в девятнадцатом веке, а не в девятом.
Я не кобыла, которую продают тому,
кто больше заплатит. - Она замолчала, прикусила губу, чтобы сдержать выдававшие
ее горькие слова. - Похоже, в конце
концов, мне придется сдаться, хотя от этого становится грустно. Я приложу все
усилия, чтобы переубедить папу.
Тетя Бенита улыбнулась:
- Именно это я и рассчитывала услышать. Я постараюсь отправиться с тобой в
город, но если мне не удастся это
сделать, ты все равно должна будешь пойти с сопровождающим. Ты меня поняла?
- Да, конечно. Если ты думаешь, что я постараюсь уйти одна, могу заверить
тебя, что я не имею ничего против
эскорта.
На самом деле она хотела совсем другого, но, к счастью, ее мать в этот
день нервничала и попросила тетю Бениту
остаться с ней. В Монтерей вместе с Тори отправились Колетт, Пабло и два
стражника. "Словно я преступница", - с
негодованием думала девушка.
День был облачным, на горизонте виднелись полосы дождя; сильный ветер гнал
с океана длинную серую гряду туч.
Легкая коляска катилась по извилистой дороге вдоль берега.
Колетт обрадовалась возможности выбраться из стен асиенды, подальше от
возникшей там напряженности, но Тори
нервничала слишком сильно, чтобы замечать что-либо, кроме собственного смятения.
Если ее план сработает, она получит
шанс, в котором нуждается; в противном случае она может стать невестой, которую
отдают замуж против ее воли. Или
монахиней.
- Подожди на улице, - сказала Тори Пабло, когда коляска остановилась у
каменного тротуара перед ателье сеньоры
Вальдес. Юноша нахмурился, и она добавила насмешливым тоном: - Если только ты не
питаешь слабости к шелкам и
кружевному белью.
Покраснев, Пабло пробормотал, что она не должна задерживаться, иначе ему
придется пойти за ней, потому что дон
Патрисио не велел выпускать ее из виду больше чем на несколько минут.
- Я буду стоять возле окна, чтобы ты мог при желании меня видеть, -
сообщила Тори, когда Томас, ковбой с
широким бесстрастным лицом, помог ей выйти из коляски.
Пабло явно испытал облегчение.
- Тогда вы можете не торопиться, донья Витория. Внутри ателье пахло
заплесневелой шерстью и красками,
которыми красили кружева и нитки. Пока смущенная помощница портнихи пыталась
объяснить, что сеньора Вальдес уехала
и никто не знает, какие платья уже сшиты, Колетт, как ее научила Тори, тихо
выскользнула через заднюю дверь.
Взволнованная Тори, сжимая и разжимая обтянутые перчатками руки, стояла перед
широким окном, как она обещала Пабло,
и неторопливо спорила с помощницей портнихи.
Измученная женщина пришла в замешательство, когда Тори потребовала
поискать платье.
- Я знаю, что оно здесь, сеньора Санчес. Оно почти готово, мне так
сказали. Вы должны найти его.
Наконец сдавшись, сеньора Санчес отправилась на второй этаж, чтобы
поискать описанное Тори платье. Поднимаясь
по шатающимся ступеням, женщина бормотала что-то себе под нос о безумной
американке.
Тори посмотрела в окно; как она и рассчитывала, Пабло терпеливо ждал ее.
Ну конечно. Он поклялся Рамону
добросовестно исполнить поручение.
Если бы Тори не чувствовала себя подобно кролику в клетке, девушку
позабавило бы то, что такому молодому
человеку доверили роль ее стражника. Возможно, он все еще пытается стереть со
своей репутации пятно, оставшееся после
того дня, когда он оказался с ней на площади возле форта. Тори жалела об этом,
но была так потрясена увиденным -
ужасным, жестоким убийством, - что по возвращении домой, когда ее спросили,
почему она расстроена, произнесла первое
пришедшее на ум объяснение, и Пабло обвинили в том, что он позволил лошади
понести.
А вся вина лежала на Нике Кинкейде, относившемся к человеческой жизни так
же пренебрежительно, как и к чувствам
впечатлительной девушки, которую встретил на берегу. Тори подумала о том, что
так и не спросила Ника, как он оказался в
тот день у океана.
К тому времени когда сеньора Санчес нашла платье, в ателье уже вернулась
задыхающаяся и явно торжествующая
Колетт. Вместо обычной дерзости ее лицо выражало радостное возбуждение - она
стала участницей заговора.
Стоя за вешалкой с кружевами, Колетт прошептала:
- Лейтенант обещал сделать то, о чем вы просили его в письме, вам надо
только сообщить ему время.
Тори кивнула. Лейтенант Брок поможет им. Возможно, ей следовало испытывать
чувство вины из-за того, что она
намеревалась использовать его, но он сам предложил свои услуги, а она попала в
трудное положение. К тому же она хорошо
ему заплатит - Тори упомянула это в записке, доставленной Колетт, - поэтому не
считала себя совершенно бессовестной.
Она продолжила разговор с недовольной сеньорой Санчес, которая указала на
незаконченные рукава и подол, после
чего заявила, что платье носить нельзя.
- Видите? Край заколот булавками, но не подшит, буфы не готовы.
- Все равно я его забираю. - Когда сеньора Санчес возмущенно посмотрела на
Тори, девушка продолжила: -
Сеньора Вальдес взяла у моего отца деньги, это платье шили к моей свадьбе.
Упакуйте его, пожалуйста.
- Но... оно не закончено!
- Упакуйте его, - приказала Тори таким холодным тоном, что сеньора Санчес
вздрогнула, кивнула и выполнила
распоряжение. Они покинули ателье, и Колетт отдала большую коробку с платьем
Томасу, чтобы он положил ее в коляску.
Все может получиться, взволнованно подумала Тори. Лейтенант Брок отвезет
ее в Сан-Франциско, а там она сядет на
корабль и поплывет в Бостон. Домой, к Питеру Гидеону.
Когда они возвращались в Буэна-Висту, с неба посыпались редкие капли
дождя. Падая на дорогу, они поднимали
маленькие облачка пыли. Листья деревьев, стоящих у обочины, задрожали под
усиливающимся дождем. Ко времени
прибытия экипажа в асиенду на его кожаной крыше, лошадях и всадниках блестела
влага. Ковбои насквозь промокли и
чувствовали себя неуютно.
Мануэль вышел им навстречу с зонтиком в руках, чтобы дамы не вымокли по
дороге к дому, но его лицо было таким
опечаленным, что Тори тотчас охватил страх. Наверное, кто-то раскрыл ее план. Но
это не могло случиться. Она не
поделилась своим замыслом даже с Колетт, лишь вручила ей конверт, чтобы девушка
доставила его Броку.
Дождь непрерывно барабанил по материи, туго натянутой на спицы зонта. Тори
шагнула под него, немного
нахмурившись. Вдали загрохотал гром.
- Что случилось, Мануэль?
- Донья Витория. - Его голос задрожал. - Боюсь, нечто ужасное. Вы должны
немедленно зайти в дом, вы нужны
там.
- Я нужна? - Она переступила через образовавшуюся перед крыльцом лужу,
шагнула под навес и развязала
ленточки шляпы, чтобы стряхнуть влагу с перьев. - Что ты хочешь этим сказать?
Покачав головой, пожилой человек опустил зонтик, потупил взор, потом снова
посмотрел на Тори:
- Вашему отцу стало плохо. Пожалуйста, зайдите в дом.
Девушка только сейчас заметила стоящую перед домом незнакомую карету. Она
прошла через дверь мимо плачущей
горничной. Рамон заламывал руки в коридоре, не глядя на Тори. Господи, должно
быть, произошло нечто ужасное, если
слуги так взволнованны.
Тетя Бенита встретила Тори в коридоре возле комнаты отца. Глаза женщины
были красными.
- Nina, - пожилая женщина давилась слезами, - твой отец... твой отец...
- Папа? В чем дело? Скажи мне немедленно, тетя! Ты меня пугаешь.
- Он умер, nina, - тихо произнесла женщина и прижала к себе Тори теплыми
ласковыми руками, согревая
охваченную внезапным ознобом девушку. - Твой отец умер.
На входной двери и окнах висела плотная черная материя; деревянные ставни
были закрыты. По затемненному
кабинету отца двигались тени, напоминающие хищных зверей. Тори поежилась от
этого сравнения. Хищные звери... Вроде
ее дяди...
Дон Себастьян бросил на нее холодный взгляд:
- Все остается в силе. Кончина твоего отца - прискорбное событие, но ты
все равно выходишь замуж за дона
Рафаэля, как планировалось.
Диего переступил с ноги на ногу в углу отцовского кабинета; лучи осеннего
солнца, проникая сквозь щели ставней,
падали на красивое лицо юноши. Тори замерла от возмущения и снова посмотрела на
дядю. Дон Себастьян Монтойя, брат
матери, взял семейные дела в свои руки. Сейчас он сидел за отцовским столом, в
отцовском кожаном кресле и
демонстрировал всем, что собирается занять его место.
Нет, она постарается избежать этого брака!
Вздернув подбородок, Тори ответила ему таким же холодным тоном:
- Вы мне не отец. Это возмутительно. Как только он оказался в могиле, вы
пришли и заявили, что теперь власть в
семье принадлежит вам. Я вполне способна самостоятельно управлять своей жизнью.
Я возмущена вашим вмешательством и
не потерплю его.
Себастьян пристально посмотрел на нее из-под тяжелых век.
- Ты женщина, и у тебя нет никаких прав. Я действую в твоих интересах, как
это делал бы твой отец.
- Папа умер. - Она едва не подавилась этими словами.
...Закладка в соц.сетях
