Жанр: Любовные романы
Опасный мужчина
...сверкнуло в отсвете
костра, приковав к себе внимание Пикеринга.
- С того дня я много думал о случившемся, о том, как вы убили ее. Она
этого не заслуживала. Ни один настоящий
мужчина не поступил бы так. Но тебя нельзя назвать настоящим мужчиной, верно? -
Ник бросил многозначительный взгляд
на пах Пикеринга. - По-моему, справедливо то, что сделала с тобой женщина... моя
женщина.
- Кинкейд, пожалуйста... - простонал Пикеринг, словно знал, что задумал
Кинкейд.
- Pedazo de mierda!
Ник встал. Его душу переполняли презрение и ненависть. Кья Пикеринг
корчился на земле, моля о пощаде.
Вырывавшиеся из его горла слова-всхлипывания не производили на Ника никакого
впечатления.
Он видел достаточно много и понимал, что они намеревались сделать с ним и
Тори. Он наблюдал за тем, как она
танцует возле костра. Розовый отсвет падал на ее светлое тело - тело, которое
прежде видел и ласкал только он один. Он
был готов забыть об осторожности, обо всем, кроме своего желания убить людей,
похитивших Тори и прикасавшихся к ней.
Потом они набросились на девушку, повалили ее на землю, собираясь изнасиловать.
Прежде чем он успел прицелиться, она
сама изменила ситуацию. Сверкнул нож, и Пикеринг издал вопль... Когда Ник
спустился из-за камней, Тори уже оседлала
лошадь и промчалась мимо него. Чертыхаясь, он нашел своего коня и погнался за
девушкой, боясь, что она попадет в болото
или горячий серный источник.
Теперь, пройдя мимо Пикеринга, он опустился на колени возле костра, чтобы
нагреть лезвие. Глядя сквозь языки
пламени на раненого, Ник улыбнулся ему.
- Я находил трупы людей, убитых индейцами из племени апачей. Они очень
изобретательны. Тебя бы вытошнило,
если бы ты увидел, что они вытворяют с человеком.
- Кинкейд... о Господи... ты не можешь...
Рука Пикеринга метнулась к револьверу, но это движение оказалось
недостаточно быстрым. Пуля Ника вонзилась
между глаз капрала и отбросила его назад. Он растянулся на земле в непристойной
позе с приспущенными трусами. Из
нанесенной Тори раны по-прежнему текла кровь.
Ник оставил его у костра, не похоронив. Он лишь взял немного провизии из
мешка, лежавшего под скалой. Пошел
снег, крупные хлопья сулили метель, которая могла сделать горные перевалы
коварными. Он должен был вернуться к Тори.
Белое покрывало тянулось до горизонта. Отраженные солнечные лучи ослепляли
Тори. Огромная изрезанная гора
отбрасывала тень длиной в несколько миль. Все застыло, лишь ястребы кружили в
небе.
Тори подобрала под себя ноги, согреваясь у разведенного Ником костра. Она
была сыта. И в пещере у подножия горы
было на удивление тепло, уютно и сухо. Лошади стояли неподалеку в кустах.
- Наелась?
Она посмотрела на Ника, сидевшего у костра с кастрюлей в руках. Он
вернулся с охоты с побелевшими от инея
бровями и ресницами. Торжествующе улыбаясь, показал свой трофей - лосиное мясо.
Разделав добычу, он отнес остатки
туши подальше от пещеры, чтобы не привлекать хищников. Потом Ник пожарил мясо.
Маленькая каменная ниша
наполнилась аппетитным, дразнящим ароматом.
- Да, вполне, - ответила девушка.
Он пожал плечами и отошел, чтобы почистить кастрюлю. Его движения были
быстрыми и ловкими. Тори посмотрела
через отверстие, которое они закрывали одеялом, и увидела девственную белую
поверхность. Вернется ли к ней ощущение
чистоты? - подумала девушка. Она вымылась в неглубоком водоеме, от которого
поднимался пар. Тори терла себя с
неистовым усердием, и Ник сказал, что у нее слезет кожа. Завернулась в одеяло,
которое протянул ей Ник. Потом он принес
девушке одежду - юбка, блузка и нижнее белье лежали там, где их оставила Тори.
Он даже выстирал ее вещи в горячей
воде, но она с трудом заставила себя посмотреть на них.
Каждый раз, когда Тори закрывала глаза, она видела Пикеринга и Глэнтопа,
которые похотливо смотрели, как она
танцует. Они хрипло смеялись и трогали ее, отчего она казалась себе грязной и
униженной. Господи, если бы ей удалось
выбросить из памяти зловещий спектакль, стыд, боль от их грубых прикосновений...
радость, охватившую ее, когда она
сжала нож, короткое ликование, испытанное ею, когда лезвие рассекло плоть
Пикеринга и он издал душераздирающий вопль.
Да, это были сладостные мгновения.
Когда-то она сказала, что насилие вызывает у нее отвращение. Тори явно
слышала высокомерные ноты в своем
голосе. Тогда она заявила, что видит огромную разницу между правосудием и
местью. Теперь она не была в этом уверена.
Два понятия так тесно переплелись в ее сознании, что стало трудно отделить их.
Но Кья Пикеринг заслужил такую участь.
Тори с горечью подумала: не стала ли она такой же жестокой, как эти люди? Акт
мести доставил ей удовольствие.
Она была безумно рада тому, что Пикеринг умер, и внезапно сказала об этом
- впервые с момента возвращения Ника.
С того вечера прошла почти целая неделя.
Глаза Ника оставались непроницаемыми в свете костра. Бесстрастно посмотрев
на девушку, он кивнул:
- Негодяй это заслужил.
- Да. - Гримаса искривила губы Тори, она ощутила подкатившуюся к горлу
тошноту, которая едва не задушила ее.
- Я жалею о том, что не прикончила его сама!
- Ты обошлась с ним более сурово. Если бы мы позволили ему жить в таком
состоянии, правосудие было бы более
полным, но я не мог так поступить. Я дал кое-кому обещание.
- Гизелле?
Она посмотрела на Ника и заметила в его глазах вспышку. Сожаления? Тоски
по потерянной любви?
- Да. Гизелле.
- Я слышала... что они сделали. Что сделал Пикеринг. Он хвастался...
Глэнтону этим убийством. Это ужасно.
Они помолчали. Ник прислонился к стене, прикурил от головешки тонкую
коричневую сигару и уставился на
невысокий свод.
- Это не должно было случиться, - тихо произнес он с горечью в голосе,
прищурившись из-за едкого табачного
дыма. - Этого бы не случилось, если бы я сделал то, что мне следовало сделать.
Они использовали ее, чтобы отомстить мне.
Я не должен был связывать себя с женщиной более чем на пару ночей.
В горле Тори образовался комок, внезапно пещера показалась девушке слишком
тесной и душной.
- Мы не всегда способны противостоять любви, Ник.
- Верно. - Его смех был жестким, надрывным. - Верно, Венера. Ты абсолютно
права. Но я не был влюблен в
Гизеллу. Это - самое худшее. Она была просто очередной женщиной. Я хотел
Гизеллу, не мог причинить ей боль, но не
любил ее. Она просто подвернулась мне. - Он бросил взгляд на Тори, потом
посмотрел через узкое отверстие. - Если
погода не ухудшится, через несколько дней мы отправимся в путь, вернемся в
Сакраменто. К тому времени перевалы станут
проходимыми.
Она вяло кивнула. Вот, значит, как он относится к женщинам? Как к
удобству? Господи, неужели и к ней он относится
так же? С холодным безразличием? Несмотря на все происшедшее, она начала думать,
что он испытывает к ней нечто
большее, нежели чувство долга. Ее наблюдения подсказывали, что она дорога ему. В
последнее время он проявлял особую
мягкость, произносимые им слова казались Тори многозначительными, однако она
была так потрясена пережитым, что не
могла должным образом отвечать на его нежность... В течение последней недели он
ни разу не пытался дотронуться до нее,
даже старался избегать всяких прикосновений. Случайно задевая Тори рукой, он
отдергивал ее, потом смотрел на девушку
непроницаемыми глазами и тотчас отводил взгляд. Она хотела спросить его, что он
увидел тогда. Может быть, он с чувством
отвращения вспоминает сцену у костра. Она хотела спросить Ника... но боялась
услышать ответ.
Ночью в горах снова поднялась метель, и они оказались в ловушке.
Несчастных лошадей почти завалило снегом, и
Нику пришлось пробираться сквозь сугробы к укрытию из веток, где находились
животные. Он растопил лед и дал им
напиться, отыскал под деревьями траву и накормил их ею.
- Если мы задержимся здесь, они умрут с голоду. - Вернувшись в шалаш, Ник
поежился. Он подул на свои пальцы и
опустился на колени у костра. - Ты выдержишь дорогу, если мы отправимся в путь,
когда метель утихнет?
- Выдержу. Я пережила кое-что и похуже.
Он бесстрастно посмотрел на нее поверх пламени. Желтый свет отразился в
его глазах двумя огоньками.
- Да. Пожалуй, ты права.
Она ощутила душевную боль - возможно, из-за его невозмутимого тона или
равнодушия, они задевали сильнее, чем
обвинения и те загадочные взгляды, которые он бросал на нее, думая, что она
спит. Тори вскочила, дрожа всем телом, и
обрушила на Ника все свое отчаяние:
- Да, я пережила кое-что и похуже. Что, по-твоему, я чувствовала, когда
они лапали меня, касались тех мест, до
которых прежде дотрагивался лишь ты один? Когда Пикеринг говорил мне, что
сделает со мной в твоем присутствии? Я
умирала от унижения, но ничего не могла поделать. Я пошла на это не по
собственной воле! Я делала то, что должна была
делать, чтобы дожить до твоего прихода, и если ты хочешь обвинить меня, можешь
начинать! Я не в силах остановить тебя.
Но я не буду извиняться, ты слышишь? Будь проклят, Ник Кинкейд, будь ты проклят
за то, что больше не смотришь на меня!
Он тоже встал, и на его лице появилось непривычное выражение. Возможно, он
рассердился - в уголках его рта
появились морщинки. Он бросил на Тори возмущенный взгляд.
- Да, будь я проклят! Я этого заслуживаю. Ты ни в чем не виновата. Он
искал меня, а ты попалась ему под руку. Мне
не следовало брать тебя с собой. Ты должна была остаться в Сан-Франциско с твоим
братом.
Пощечина не подействовала бы на Тори сильнее, чем эти безжалостные слова.
Девушка сжалась. Неужели он
действительно так считает? Нет, после всего случившегося это невозможно!
- Ты не думаешь так.
- Думаю, черт возьми. По-твоему, я не считаю себя ответственным за
случившееся? Господи! - Он провел рукой по
волосам. Лицо выдавало его душевную боль. - Я всегда был слишком упрям, чтобы
слушать других. Слишком независим,
чтобы подчиняться чужой воле. Мой отец был прав. Однажды он сказал, что я
поплачусь за это. Но я не думал, что из-за меня
будут страдать невинные люди. Однако это случилось с тобой и Гизеллой. - Он
сделал глубокий вдох и посмотрел Тори в
глаза. - Больше такое не произойдет. Я оставлю тебя в покое.
- Нет... нет, Ник. - Эти слова вырвались у Тори словно стон отчаяния. Она
сжала свои кисти, и пальцы вонзились в
кожу. Что-то сдавило ее горло, девушка проглотила слюну и услышала свой голос,
показавшийся ей чужим. - Я люблю
тебя.
- Любишь? Нет, это не любовь, Тори, ты просто слишком неопытна. Господи,
мне следовало предвидеть это. Если
бы не я, ты бы безмятежно спала в своей постели и видела чистые сны
девственницы, а не мерзла здесь в горах... Но это уже
не имеет значения. Я отвезу тебя в Сакраменто, и ты больше не увидишь меня.
Клянусь тебе.
- Ты этого хочешь?
- Да. Я хочу этого.
Не глядя на Тори, он поднял свою куртку из оленьей кожи и вышел из пещеры.
Ноги Ника оставляли на снегу
глубокие темные следы.
Тори задрожала. Ей казалось, что окружавший ее мир рушится. Девушка
ощутила ледяные объятия отчаяния. Потом
боль и отчаяние прошли. В душе Тори осталась только пустота.
Студеный ветер носился с воем по узким ущельям. Как долго Тори сможет
выдерживать это? - спрашивал себя Ник.
Они почти выбрались из Сьерры, но снег снова закрыл перевалы, сделал их
опасными. Любая ошибка, любой неверный шаг
грозили гибелью. Они могли застрять на перевале, как это случилось два года
назад с Доннером и его людьми.
Впереди виднелась ниша, образованная корнями деревьев. Она почти тонула в
водовороте снежинок, потоки которых
неслись на путников. Ник жестом велел Тори остановиться. Если бы он крикнул, она
бы не услышала его из-за ветра. Когда
они спрятались под навесом, Ник оценивающе посмотрел на девушку, увидел иней на
ее ресницах и посиневшие губы.
- Мы должны двигаться дальше, Тори. Мы не можем останавливаться.
- Я знаю. - Она выдержала его взгляд. - Я справлюсь.
Улыбка искривила его рот.
- Я готов поставить на тебя последний доллар, Венера.
И она действительно выстояла. Когда истощенная Тори добралась до СанФранциско,
врач сказал, что она вполне
здорова, если не считать легкого обморожения пальцев на ногах.
- Она сильная женщина, мистер Кинкейд. Такое испытание способно погубить
мужчину.
- С ней все будет в порядке?
- Я не вижу причин для серьезного беспокойства. Однако возможны временные
последствия переохлаждения -
слабость, онемение конечностей.
Ник посмотрел на закрытую дверь маленькой комнаты, где закутанная в одеяла
Тори лежала на пуховой перине возле
полыхающего камина. Он дал себе обещание и собирался сдержать его.
- Сэр, я буду вам весьма признателен, если вы передадите ей это. - Ник
протянул маленький кожаный мешочек и
вздернул бровь в ответ на удивленный взгляд врача. - К сожалению, у меня есть
другие обязательства, из-за которых я
должен уехать, прежде чем она придет в себя. Вы позаботитесь о том, чтобы она
получила это?
- Молодой человек, вы и сами еще не совсем поправились. Подождите немного,
скоро она проснется, и вы отдадите
ей. По-моему...
- Я хочу, чтобы это сделали вы. - Ник взял доктора за руку и решительно
положил мешочек ему на ладонь. Глаза
техасца слегка прищурились. - Надеюсь, она получит все.
- Я не вор, - сухо заявил пожилой человек. - Что бы ни находилось в этом
мешочке, она получит его нетронутым.
- Не сомневаюсь!
- Подождите, - сказал доктор, когда Ник повернулся к двери. - Что я должен
сказать ей?
- Ничего. Она поймет.
Он тихо закрыл за собой дверь, быстро дошел до конца коридора и покинул
гостиницу. Она догадается, почему он
исчез. Объяснения не потребуются.
Часть пятая
Глава 28
Весна принесла с собой теплые дни и прохладные вечера; с заходом солнца
люди надевали накидки и плащи. И сейчас,
глядя на улицу из окна гостиничной комнаты, Тори вспоминала о другом времени,
приезде в Сан-Франциско. Осенний
воздух был холодным, но на улицах толпился народ.
Сейчас пароходов в гавани стало еще больше, они привозили людей с
восточного побережья, одержимых желанием
найти золото. Вместе со старателями прибывали китайцы в соломенных шляпах.
Некоторые из них несли на головах корзины
с бельем. На побережье, у залива Прачек, одежду по-прежнему кипятили в огромных
котлах, висевших над кострами.
Потребность в стирке была так велика, что горожане порой отправляли свои вещи на
Сэндвич-Айленд, где заказы
выполнялись быстрее.
На улицах постоянно звучала иностранная речь, каждый день прибывали новые
иммигранты. В ближайшем будущем,
подумала Тори, Сан-Франциско превратится в крупнейший город.
- Выпьешь еще чашку горячего чая, Виктория?
Тори отвернулась от окна, с улыбкой посмотрела на темноволосую женщину.
- По-моему, я уже выпила столько чаю, Джесси, что с трудом смогу
двигаться. К тому же нам следует приготовиться
к обеду и приему.
Джесси Бентон Фремонт тихо рассмеялась.
- Я родилась в мире политики, и она мне изрядно надоела. Господи, как
скучно снова и снова говорить одно и то же
разным людям. Наверно, тебе все это знакомо.
Тори пожала плечами, отвела взгляд в сторону, посмотрела через окно на
залив. Многочисленные дома, возведенные
едва ли не за одну ночь, частично скрывали его. Строились новые причалы, из-за
множества корабельных мачт гавань
напоминала густой лес.
- Нет. Мой отец в отличие от твоего никогда не занимался политикой. Я
рассталась с ним еще в детстве, а когда
вернулась к нему, так случилось, что он вскоре умер.
- О да, мне очень жаль. Я забыла.
Темные глаза Джесси наполнились сочувствием и болью. Тори вспомнила, что
она недавно потеряла крошечного
сына. Джесси подалась вперед, на ее высоком лбу появились складки.
- Прости меня, Виктория. Я не хотела напоминать тебе о печальных временах.
- Не беспокойся.
На самом деле она печалилась не из-за смерти отца, а из-за всего
последовавшего за ней. Могла ли она объяснить это
Джесси Фремонт, жене знаменитого Джона Чарлза Фремонта, дочери Томаса Харта
Бентона, известного сторонника
экспансионизма и сенатора Соединенных Штатов? Конечно, нет. Ее рассказ шокировал
бы даже эту женщину, пережившую
скандал, связанный со сделками мужа.
Улыбаясь, Джесси сказала:
- Хорошо. Наверно, я подумала о твоем брате. Насколько мне известно, этот
молодой человек весьма увлечен
политикой.
Тори тоже улыбнулась. После внезапной и необъяснимой смерти дона
Себастьяна Диего развил бурную деятельность,
завоевывая ею симпатии дам. Похоже, Диего удалось покорить еще одну женщину,
хотя Джесси Бентон Фремонт считали
крепким орешком. Она обладала незаурядным умом, была доброй, верной своему мужу
и волевой. Недавно приехав в СанФранциско,
она уже сумела обзавестись множеством преданных ей поклонников.
Миссис Фремонт отыскала девушку и сказала, что Виктория лучше кого-либо
способна познакомить ее с городом. Она
знала, что Тори находилась здесь почти с первых дней "золотой лихорадки". Тори
попыталась объяснить, что живет в городе
всего шесть месяцев, но Джесси Фремонт всегда добивалась своего, и, в конце
концов, девушка подружилась с ней.
Оказалось, что легче уступить, чем сопротивляться. Чем еще она могла заполнить
свое время? Денег, которые давал ей брат
- он с улыбкой назвал их частью ее наследства, - вполне хватало на
удовлетворение скромных запросов Тори. Она была
благодарна Диего за его щедрость и за то, что он не задавал ей вопросов,
отвечать на которые Тори не хотелось. "Не
спрашивай меня о том, как умер наш дядя, - сказал он однажды, - и я не буду
спрашивать тебя о том, что случилось с
Кинкейдом".
Тори жила словно в ожидании какого-то чуда. В городе, заполненном
деятельными, энергичными людьми, она
испытывала скуку, пребывала в беспокойном состоянии, предчувствуя какие-то
перемены. Тори могла в любую минуту
купить билет до Бостона, хотя Диего уговаривал ее вернуться в Монтерей, обещал
заботиться о ней. Она игнорировала
любые попытки вытащить ее из Сан-Франциско, снова и снова твердила, что ждет
хорошей погоды, чтобы вернуться в
Бостон.
Тори потребовались месяцы, но она поняла, что ждет не хорошей погоды, а
Кинкейда. Это открытие потрясло ее до
глубины души. Ник... Как изгнать из головы мысли о нем? Он проникал даже в ее
сны. Иногда она просыпалась посреди
ночи в поту, хотя в комнату врывался через открытое окно холодный ветер с
залива. Ей казалось, что она слышит, как он
зовет ее. Конечно, это были всего лишь глупые грезы.
Но как она могла не думать о нем? Тори испытала потрясение, когда,
проснувшись, обнаружила, что он исчез. Доктор
казался смущенным. Запинаясь, он попытался объяснить, что мужчины иногда
странным образом реагируют на тяжелые
испытания. Врач вложил девушке в руку увесистый кожаный мешочек с золотыми
монетами. Целую неделю она пролежала
на кровати лицом к стене. Потом кто-то прошептал, что она доведет себя
страданиями до смерти. Тори решила, что лучше
жить, нежели лежать словно труп и слушать сплетни о себе. Даже сейчас, думая о
Кинкейде, она спрашивала себя, скучает ли
он, вспоминает ли ночи, которые они провели вдвоем.
Джесси Фремонт как-то странно посмотрела на Тори, и девушка вспыхнула.
Иногда она оказывалась в состоянии,
которое Джесси шутливо называла трансом. В последнее время это случалось
довольно часто.
Тори потеребила кисею, обрамлявшую рукав ее платья, и улыбнулась.
- Диего стал страстным поклонником дона Мариано Вальехо. Он с жадностью
ловит каждое его слово. Я не уверена,
что этот союз пойдет ему на пользу.
- У дона Мариано остались высокопоставленные друзья, хотя после
присоединения Калифорнии к Соединенным
Штатам его влияние ослабло. - Джесси задумчиво поставила чашку на маленький
столик. - Меня до сих пор удивляют
наши последние успехи, и я так благодарна тебе за то, что ты столько рассказала
мне о Калифорнии. Это прекрасный край, и
поскольку вложение капитала у Чарлза оказалось таким удачным, я уверена, что мы
останемся здесь.
- Да, предприимчивость твоего мужа вызвала здесь смятение. Он умудрился по
ошибке купить землю, на которой
позже обнаружили золото. Я уверена, что ему помогают звезды.
- Похоже, да. - Джесси улыбнулась, ее карие глаза ликующе заблестели. -
Чарлз велел своему агенту купить
небольшой участок возле Сан-Франциско, но по какой-то причине этот человек
приобрел несколько квадратных миль у
подножия Сьерры. Чарлз пришел в ярость. Тебе известно, что до обнаружения там
золота он собирался обратиться в суд,
чтобы вернуть три тысячи долларов? - Смущенно улыбаясь и качая головой, Джесси
долила чай и посмотрела на Тори. -
Твоему бывшему проводнику также повезло: он купил землю под той же счастливой
звездой.
- Я знаю.
Любое упоминание о Нике Кинкейде расстраивало девушку. Она пожалела, что
Джесси заговорила о нем. В таких
случаях Тори всегда испытывала неловкость из-за того, что Джесси как бы
рассчитывала услышать подтверждение или
опровержение слухов, носившихся по городу. Рассказ о том, как они выжили в
Сьерре, долетел до Сакраменто одновременно
со сплетнями о связи Ника Кинкейда с дочерью влиятельного калифорнийца. Тори,
конечно, слышала их и пожимала
плечами, позволяя людям думать что угодно. Почему она должна что-то объяснять?
Она больше не встречалась с Ником
Кинкейдом. До нее доходили только слухи, иногда она читала в газетах о его
последних удачах.
Вложение Кинкейда было скромным, но теперь, когда некий старатель
обнаружил золото в нескольких ручьях и
мощную жилу в горе, цена тысячи акров у подножия Сьерры стремительно подскочила.
Услышав об этом открытии, Ник
тотчас покинул Сан-Франциско и отправился вместе с Джилом Гарсиа охранять свою
собственность.
- Сегодняшний обед обещает стать событием, - сказала Джесси. - Самые
известные люди Калифорнии приедут
отметить земельную сделку Чарлза. Твой брат обещал привезти дона Мариано.
Надеюсь, он выполнит свое обещание. Я
пригласила нескольких очень красивых девушек, мы будем слушать музыку и
танцевать.
- Диего любит празднества, - сухо заметила Тори. - Он обязательно приедет,
если сможет. Тем более что хочет
познакомиться с твоим мужем.
- Лишь бы сам Чарлз не забыл приехать к обеду. И сумел найти ресторан. -
Джесси снисходительно рассмеялась. -
Хоть его и считают первопроходцем, способным ориентироваться в Скалистых горах
не хуже, чем на Монтгомери-стрит, он
часто с большим трудом поспевает на светские мероприятия, которые я устраиваю.
Это не укладывается в моем сознании.
- Чисто мужская особенность, - с насмешливой улыбкой согласилась Тори.
Все знали, что Джон Чарлз Фремонт не раз оказывался на грани гибели, но
чудом избегал ее. В декабре он отправился
с группой людей в Скалистые горы, чтобы определить целесообразность
строительства там железной дороги. Когда они
добрались до истоков Рио-Гранде, температура воздуха понизилась до минус
двадцати градусов. Десять членов экспедиции
погибли от обморожений и нехватки пищи. Сам Фремонт оказался в Таосе лишь в
конце января.
Еще два человека, как и спутники Фремонта, попали в ту же снежную бурю, но
сумели выжить в исключительно
тяжелых погодных условиях. Однако имена их остались неизвестны.
Ник вернулся в город, но не ради встречи с Тори. Он появлялся в обществе
Фремонтов и, как сообщали местные
газеты, очень красивой женщины, кузины калифорнийского губернатора. Их видели на
политических мероприятиях. Тори с
сарказмом думала, что теперь разбогатевшего Кинкейда принимают в высшем
обществе. Она помнила, что когда-то он был
разбойником, не расстававшимся с револьверами и ловко зарезавшим человека на
площади. Тогда он носил куртку из
оленьей кожи и повязку на голове, сидел на корточках перед костром, точно
настоящий индеец.
Уже был май. Тори надолго задержалась в Сан-Франциско. Ее ожидание скоро
закончится - она сделала все
необходимое, чтобы через неделю отправиться домой, в Бостон.
Почему она чувствовала себя так, словно ее мир разваливался на части?
Словно она теряла все?
- Знаешь, а твой брат очень красив, - сказала Джесси, и в ее глазах
засветились огоньки. - Насколько мне известно,
он привлек внимание уже не одной девушки.
- Диего не откажешь в обаянии. Однако недавно он сообщил мне, что не
спешит связать себя брачными узами.
- А ты? - спросила Джесси мгновение спустя и пристально посмотрела на
Тори. - Ты по-прежнему собираешься
уехать в Бостон?
- Да, конечно. Почему ты спрашиваешь?
Задумавшись на мгновение, Джесси покачала головой.
- Просто так. У тебя такой несчастный вид... ты не похожа на девушку,
возвращающуюся к жениху.
Руки Тори сжались, она вскочила с кресла, подошла к окну и посмотрела на
залив, нервно теребя пальцами складки
полосатой хлопчатобумажной юбки.
- Я не считаю себя несчастной. Я просто колеблюсь. Это разные вещи.
- Согласна. - Джесси тоже встала и приблизилась к Тори, обдав девушку
ароматом вербены. - Я рассказывала тебе
о том, что отец был против моего замужества?
-Нет.
К чему она клонит? Почему сочла необходимым заговорить о своем браке? Тори
находилась в совсем другой
ситуации. Конечно, Джесси не знала об этом, ей было лишь известно, что Тори
возвращается к своему жениху и не уверена в
правильности этого шага. Она должна открыть ей правду, объяснить, что дело не в
мнении других людей, а в том, что у
самой Тори душа не лежит к этому браку.
Но Джесси, оперевшись о подоконник, продолжала смотреть на девушку.
Солнечный свет, проходя через стекло,
падал на темные блестящие волосы Тори, которые она разделила пробором и стянула
на затылке в узел.
- Сенатор категорически возражал против этого союза. Отец сказал, что его
дочь не выйдет замуж за бедняка, у
которого амбиций больше, чем здравомыслия. - Лукавая улыбка искривила губы
Джесси. - Мы поженились тайно и лишь
через месяц сообщили об этом моему отцу. Имея репутацию довольно грубого
человека, он попытался вышвырнуть моего
мужа из дома. Я встала между ними и поклялась, что не расстанусь с любимым. Отцу
пришлось уступить. В октябре
прошлого года мы отметили седьмую годовщину нашего бракосочетания.
Когда Тори посмотрела на нее, не зная, что сказать, Джесси Фремонт
улыбнулась:
- Кажется, ты гадаешь, почему я говорю тебе об эт
...Закладка в соц.сетях
