Жанр: Любовные романы
Секс как орудие убийства
...учае, эта пантомима заставила его дружков громко захохотать.
Когда Ева почувствовала, что не может выйти из ма—шины и арестовать их за
сексуальные домогательства, она поняла, что ее усталость превысила все
допустимые нормы.
Она откинула голову на спинку сиденья и закрыла глаза. Тем временем датчики
заметили, что на светофо—ре зажегся зеленый, и машина двинулась.
Ева снова представила себе квартиру Моники. На этот раз шампанское. Она
узнала этикетку одного из заводов Рорка и вспомнила, что эта бутылка стоит
около тысячи долларов. Слишком много за какие-то пузырьки...
На сей раз он принес бокалы в спальню, но все ос—тальное не изменилось.
Пленники привычек, — сонно подумала Ева. — Соблюдают их по
очереди. И, очевидно, подсчитывают набранные очки. Ведь большинство игр —
это соперни—чество, верно? С Моникой ему не удалось достичь цели. Может
быть, они попытаются закончить дело? Или про—сто лягут на дно и будут
терпеливо ждать, пока шум не уляжется?..
Ева заерзала на кожаном сиденье, пытаясь найти более удобную позу.
Утром нужно будет позвонить Майклсу и узнать о состоянии больной. Сменить
охрану. Первую вахту она доверила исполнительному Трухарту; этот парень
знает свое дело. Потом она проверит данные об
Аллегани
и клинике
Форрестера. Свяжется с доктором Теодором Макнамарой. Напомнит Фини, чтобы
тот еще раз поста—рался преодолеть систему защиты счета, номер которо—го
нашел Чарльз. И продолжил изучение компьютера, изъятого в киберкафе.
Пока что ей ничего не удалось узнать про розы. Нуж—но будет сделать еще один
заход с цветами.
Черт побери, придется принять тонизирующее и эти дурацкие анальгетики, иначе
голова лопнет!
Ева ненавидела лекарства. Ей казалось, что, прини—мая их, она расписывается
в собственной глупости или слабости.
Теперь лекарства растекались по телу Моники. За—ставляли сокращаться сердце,
очищали клетки мозга и еще бог знает чего. Если все пойдет хорошо, она
очнет—ся. И вспомнит.
Конечно, она будет испугана, ошарашена и сбита с толку. Разум сначала
откажется понимать, что про—изошло с ее телом. У девушки будут провалы в
памяти, и на некоторые вопросы она ответить не сможет.
Ева знала, что разум пользуется любой возможно—стью, стремясь защитить себя
от ужаса. Очнуться в больнице, ощущая боль, видя вокруг приборы и
незна—комые лица... Разуму остается только спрятаться.
Как вас зовут?
Об этом ее уже спрашивали. Так поступают первым делом. Врачи и копы, которые
стоят у кровати и хмуро смотрят на жертву сверху вниз.
Как тебя зовут, малышка?
От этих слов у Евы гулко забилось сердце, и она обхватила себя руками.
Малышка. С малышками всегда случается что-нибудь ужасное.
Сначала они думали, что она немая. Либо психиче—ски ненормальная. Но она
могла говорить. Просто не знала, что именно следует отвечать.
Коп не понимал этого. Он привел врачей и каких-то других людей в белых и светло-
зеленых халатах.
Позже Ева поняла, что именно полицейские обна—ружили ее в темном закоулке,
где она пряталась, по—крытая грязью, потом и запекшейся кровью. Она этого не
помнила, но ей так сказали.
Эти незнакомые люди говорили с ней мягко, ощу—пывали и выстукивали. Но, как
и у копа, в их глазах не было улыбки. Только мрачность или высокомерие,
смешанные с жалостью. И вопросы, вопросы, вопросы...
Когда кто-то принялся обследовать ее разорван—ное влагалище, она стала
драться, как звереныш. Зубами, ногтями, с рычанием и воплями раненого
животного.
И тут медицинская сестра заплакала. По щеке жен—щины, которая держала Еву и
ждала, пока подействует успокоительное, покатилась слеза.
Как тебя зовут? — спросил коп, когда она снова пришла в себя. —
Где ты живешь? Кто обидел тебя?
Ева этого не знала. Не хотела знать. Она закрыла гла—за и снова попыталась
забыться.
Иногда лекарства действительно помогали ей забыть—ся. Но если они
действовали слишком сильно, Ева вновь начинала ощущать ледяной воздух, запах
грязи и крови. Она боялась этого больше, чем незнакомых людей с их
негромкими вопросами.
Иногда в этом холоде рядом с ней кто-то был. Она ощущала запах мятных
леденцов и прикосновения паль—цев, которые казались ей похожими на
тараканов, разбегавшихся по полу, когда зажигали свет.
Когда эти пальцы касались Евы, даже лекарства не могли заглушить ее крики.
Они вполголоса переговаривались и думали, что она ничего не слышит, ничего
не понимает.
Избита, изнасилована. Продолжительное сексуаль—ное и физическое
насилие. Плохое питание, обезвожи—вание, сильные физические и эмоциональные
травмы.
Ей повезло, что она выжила. Ублюдка, который сделал это, следовало бы разре—зать на
куски. Еще одна жертва. Мир полон жертв. Никаких документов нет. Назовем ее Евой. Евой
Даллас... Когда машина затормозила, Ева проснулась и уста—вилась на темный дом с ярко
освещенными окнами.
У нее тряслись руки.
Утомление, — сказала она себе, выбираясь из ма—шины. — Всего лишь
утомление. То, что я отождестви—ла себя с Моникой Клайн, вполне естественно.
Просто еще одно направление следствия
.
Теперь она знала, кто она такая. Она стала Евой Даллас и достойно носила это
имя. Но то, чем она была раньше, то, что было прежде, изменению не
поддава—лось.
Испуганный ребенок все еще жил в ней, и это было невозможно исправить...
Ладно, в конце концов, глав—ное — что они обе выжили.
Ева поднялась наверх, сняла портупею, разделась и, пошатываясь, побрела к
кровати. Забравшись под глад—кие теплые простыни, она приказала замолчать
голо—сам, эхо которых звучало в ее мозгу.
В темноте Рорк обнял ее и прижал к себе. Ева спи—ной ощущала биение его
сердца, прикосновение силь—ной руки, обвивавшей ее талию.
На глаза навернулись слезы, и это напугало ее. Вне—запное ощущение холода
предупредило ее, что сейчас начнется дрожь.
Она повернулась к мужу и прижалась к нему.
— Ты нужен мне, — сказала она, найдя его губы. — Нужен.
Отчаянно нуждаясь в тепле, она вцепилась в плечи Рорка, ощущая запах и вкус
его тела. Темнота не меша—ла этому. Рядом с ним вопросов не существовало.
Существовали только ответы. В груди Евы отдавалось биение его сердца. Он был
с ней. Рядом. Ближе всех на свете.
— Скажи, как меня зовут.
— Ева. — Его теплые губы коснулись синяка на под—бородке и отогнали боль. — Моя Ева.
Такая сильная, — думал он. — Такая усталая. Ка—кие бы призраки ни
жили в ее мозгу, она с ними борет—ся. И я тоже. Она ищет не нежности, а
успокоения
. Он провел рукой по ее телу, стремясь дать Еве это успо—коение.
Она дрожала, но уже не от холода. И не от устало—сти. Когда рука Рорка нашла
ее грудь, Ева выгнулась всем телом. Быстрые короткие укусы разжигали в ней
пламя, прикосновения языка обдавали жаром. Она порывисто задышала и сжала
Рорка в объятиях.
Он любил ее стройное тело и знал, что никогда не сможет насытиться. Ее
нежная кожа была горячей, влаж—ной и скользкой, как шелк. Ее губы обжигали
как огонь и сводили с ума.
— Скорее! — Ева оседлала его. — Скорее!..
Она сама овладела им. Ее бедра двигались с умопо—мрачительной скоростью.
Рорк видел в темноте ее свер—кающие глаза.
Он позволял ей раз за разом овладевать им, пока Ева не запрокинула голову.
Оргазм пробил ее тело, как ку—лак пробивает стекло.
А потом она обессилела.
Тогда Рорк приподнялся, привлек к себе ее трепе—щущее тело, и они оба
уснули.
Ева рухнула в сон, как в пропасть, и лежала в ней ничком целых три часа.
Проснувшись, она почувствовала, что ей сильно по—легчало. И почти убедила
себя, что не испытывает ника—кой головной боли. Она была уверена, что пара
глотков спиртного поможет лучше любого лекарства.
Ева не вылезала из постели, пока рядом с ней не присел полностью одетый
Рорк. В спальне светился эк—ран компьютера с утренними новостями, и
аппетитно пахло кофе.
В руке мужа была таблетка; на тумбочке стоял ста—кан с какой-то
подозрительной жидкостью.
— Открой рот, — велел он.
— Ни за что!
— Мне бы не хотелось оставлять на тебе новые си—няки, но если
понадобится, я это сделаю.
Ева знала, что применение грубой силы иногда дос—тавляет ему удовольствие.
— Мне ничего не нужно. Ты настоящий мучитель, помешанный на лекарствах.
— Никогда не слышал ничего приятнее.
Рорк молниеносно зажал мочку ее уха пальцами, повернул запястье, и это
движение невольно заставило ее открыть рот. Муж сунул в него таблетку.
— Этап первый!
Ева попыталась стукнуть его, но тщетно. Рорк дер—нул ее за волосы и вылил в
рот содержимое стакана. Еве пришлось сделать два глотка, лишь потом она
сумела отстранить стакан.
— Я тебя убью!
— Сделай одолжение. — Рорк прижал ее к подушке и заставил допить
остальное. — Этап второй.
— Рорк, можешь считать себя трупом. — Она вытерла мокрый
подбородок. — Ты еще сам не знаешь об этом, но уже мертв.
— Я бы не стал прибегать к таким мерам, если бы ты сама заботилась о
собственном здоровье.
— А когда ты наконец поймешь, что мертв, и упа—дешь на землю...
— Ну что, полегчало?
— ...и будешь там лежать, я наступлю на твой холод—ный труп, потом
открою шкаф, где ты держишь лекар—ства, и сожгу его.
— Милая, не злись. Да, теперь я вижу, что тебе по—легчало, —
кивнул он.
— Я тебя ненавижу!
— Знаю. — Рорк наклонился и нежно поцеловал ее. — И я тебя.
Самое подходящее настроение для яиц по-бенедиктински. Прими душ, а потом
позавтракаем.
— Я с тобой не разговариваю.
Он сверкнул зубами и поднялся.
— Старое женское оружие!
Рорк начал спускаться по ступеням и не слишком удивился, когда Ева прыгнула
ему на спину.
— Это уже лучше, — прохрипел он, когда жена стис—нула ему горло
согнутой в локте рукой.
— В следующий раз будешь знать, как обзываться!
Ева отпустила его и пошла в ванную, покачивая го—лыми бедрами. Рорк только хмыкнул, глядя ей вслед.
Она ела только потому, что это было необходимо. И вводила мужа в курс
событий только потому, что это помогало ей самой все разложить по полочкам.
Рорк слушал, лениво поглаживая кота.
— Пока что средства массовой информации не мо—гут сообщить ничего
нового, — заметил он. — Это тебе на пользу.
— Да уж. Эти двое не из тех, кто будет ждать у моря погоды. Они слишком
самолюбивы, чтобы сохранять хладнокровие. У меня на них уже много чего есть,
но сведения слишком расплывчаты. Потяни за свои ниточки, ладно? — Она
встала и надела портупею. — А я тем временем займусь делом.
— Почему ты не даешь мне заняться
Аллегани
? В конце концов, это моя
компания. Ее служащие охот—нее поговорят со мной, чем с человеком со
значком. А то, чего они не скажут, — добавил Рорк, — я узнаю по
другим каналам. Более или менее законным, потому что компания принадлежит
мне.
— Твое понятие
более или менее законного
силь—но отличается от
моего, — нахмурилась Ева. Но потом подумала, что это могло сберечь
время, а время было сейчас самым важным. — Ладно, попробуй, И держи со
мной связь. Я буду в управлении. Как только что-ни—будь узнаешь, сообщи.
— Естественно. — Рорк взял кота, подошел к жене и поцеловал
ее. — Берегите себя, лейтенант.
— С какой стати? — Она устремилась к двери. — Похоже, ты взял
это бремя на себя.
Слушая стук ее каблуков по коридору, Рорк посмот—рел на кота и сказал ему:
— А это мысль...
В заранее заказанной комнате для совещаний Ева показывала собравшимся
дискету с видеозаписью, сде—ланной в доме Моники.
— Мы видим, что у этой девушки много общего с Брайной Бэнкхед. Тот же
физический тип, та же уве—ренность в себе и тот же стиль жизни. Но
преступник придал себе новый облик, из чего следует, что он не лю—бит
повторяться. Очевидно, ему нравится чувство но—визны. Сценарий тот же, но
мизансцену он слегка из—менил. Что скажешь, Фини?
— Осмотр ее компьютера позволил установить, что преступник подписывал
свои сообщения именем Бай—рон. Скорее всего, в честь поэта, лорда Байрона.
Обмен посланиями по электронной почте произошел две неде—ли назад.
— Он снова следует сценарию. Не торопится. Изу—чает, какова она на
самом деле. Возможно, находит на—блюдательный пункт рядом с ее домом или
местом ра—боты. Мы проверим и то и другое...
Тут дверь открылась, и Ева подняла взгляд. Трухарт, казавшийся в форме
особенно юным, покраснел, когда к нему повернулись головы начальников.
— Лейтенант, прошу прощения за опоздание...
— Нет, ты прибыл вовремя. Докладывай.
— Состояние Клайн пока без изменений. Никто по—сторонний в палату не
входил. Я всю смену оставался на посту и сидел с ней рядом.
— Кто-нибудь справлялся о ее здоровье?
— Несколько раз, лейтенант. Первый звонок раз—дался около шести часов
утра, как только о случив—шемся объявили средства массовой информации. Пять
звонков от репортеров, интересовавшихся ее самочув—ствием.
— Спасибо, Трухарт. Иди спать. Займешь свой пост в больнице в
восемнадцать ноль-ноль. Я договорюсь с твоим сержантом.
— Есть, лейтенант. Спасибо за то, что выбрали меня.
Когда за Трухартом закрылась дверь, Ева удивленно покачала головой.
— Благодарит за то, что я поручила ему самое скуч—ное дело на свете...
Аллегани
занимается Рорк. Мне нужны все доступные сведения о клинике
Форрестера и об этом Теодоре Макнамаре, который до сих пор не от—вечает на
мои запросы. Кроме того, нужно найти наркоторговца. Давайте сосредоточим
внимание на нарко—тиках. Как и где они пополняют свои запасы.
— Мой источник в этих кругах назвал только одно имя, — сказал
Фини. — Отис Ганн. Этот тип возник на горизонте лет десять назад.
Специализировался на сексуальных услугах по телефону и имел на этом хорошую
прибыль. Но потом совершенно обнаглел и начал чуть ли не открыто снабжать
клиентов
Кроликом
собст—венного изготовления.
— И где он теперь?
— Отсидел уже девять лет из двадцати. — Фини вы—тащил из
бездонного кармана пакетик с орехами. — В
Райкерс
.
— Серьезно? Давно я не посещала эту дыру. Ничего удивительного, что они
обо мне забыли... — Ее отвлек звонок внутреннего телефона. — Я велела
пропустить Луизу, — сказала Ева, положив трубку. — Она уверяет,
что знает нечто важное, относящееся ко вчерашнему случаю.
Она посмотрела на доску, где появилась новая фо—тография. Снимок Моники
висел отдельно от других, и Ева от души надеялась, что он там и останется.
Заметив, что Пибоди и Макнаб не сводят друг с дру—га глаз, она быстро
отвернулась.
— Пибоди, где этот проклятый кофе?
— Не знаю, мэм. Сейчас посмотрю.
Пибоди вскочила и вышла в подсобное помещение, что-то напевая себе под нос.
Когда она принесла Еве кофе, у нее сияли глаза.
— Что, ела пиццу? — буркнула Ева, и свет в глазах Делии тут же
сменился чувством вины.
— Да... Кусочек-другой.
Ева посмотрела ей в глаза.
— Не ври. Ты съела ее целиком.
— Хорошая была пицца... Знаете, я немного соску—чилась по ее вкусу.
— Не смей петь на работе.
Пибоди пожала плечами.
— Есть прекратить петь, лейтенант.
— И сиять глазами тоже, — добавила Ева и пошла навстречу Луизе.
— После хорошей пиццы сиять глазами не запреща—ется, —
пробормотала Пибоди, но негромко, чтобы не злить Еву.
— Даллас! — с порога воскликнула доктор Диматто. Сегодня на ней
было не нарядное платье, а поношен—ные джинсы и просторная рубашка, которые
она носи—ла в клинике. — Я так рада, что вы здесь! Мне не хоте—лось
общаться с вами по телефону.
— Садитесь. — Обратив внимание, что Луиза блед—на, несмотря на
беготню по лабиринтам управления, Ева взяла ее за руку и отвела к
креслу. — Отдышитесь, а потом расскажите, что вы знаете.
— Вчера вечером. — Луиза с трудом перевела дух. — Вчера
вечером у меня было свидание. В
Ройял-баре
.
— Отеля
Палас
? Который принадлежит Рорку?
— Да. Даллас, я видела их! Они сидели в кабинете рядом с нашим
столиком. И я разговаривала с ней в дам—ской комнате.
— Теперь подробнее. Пибоди, принеси воды.
— Она вела себя немного странно, но тогда я не при—дала этому значения.
А теперь я вспоминаю выражение ее лица в зеркале... Даллас, там было не
только шампанское. Черт побери, я врач и должна была сразу по—нять, что ее
одурманили!
— Все мы крепки задним умом. Держите... — Ева сунула ей стакан
воды. — Выпейте, Луиза. Выпейте, а потом расскажите мне все, что
запомнили.
— Прошу прощения. — Она сделала глоток. — Я уз—нала ее, когда
увидела утренние новости. И все поня—ла. — Луиза снова жадно припала к
стакану. — Потом позвонила и узнала, как она себя чувствует. Улучшений
никаких. Ее шансы уменьшаются с каждым часом.
— Сосредоточьтесь на вчерашнем вечере. Вы пили в баре?
— Да. — Луиза сделала глубокий вдох и немного ус—покоилась. —
Шампанское, икра. Но главным образом мы беседовали. Я обращала внимание
только на него, но все же заметила пару в кабинете. Они тоже пили
шам—панское и ели икру. Я почти уверена, что они уже сиде—ли там, когда мы
пришли. Сидели очень близко друг к другу. Можно сказать, интимно. Пара была
очень при—влекательная.
— О'кей, что было дальше?
— Мы танцевали, и я забыла о них. А потом ушла в дамскую комнату, чтобы
обновить косметику и восста—новить душевное равновесие. Дело в том, что наше
пер—вое свидание оказалось очень волнующим. Тем време—нем она вышла из
кабинки и была так возбуждена, что от нее искры летели. Попросила поздравить
ее, потому что ее ждет большое счастье. Меня это позабавило. Я даже немного
позавидовала ее уверенности. Когда я вернулась в зал, они уходили. Уходили,
а я так ни о чем и не догадалась! — Луиза вздохнула. — Теперь я
понимаю, что тогда... Но она слишком раскраснелась, глаза остекленели.
Теперь я это понимаю.
— А как выглядел он?
— Лощеный, привлекательный. Они хорошо смотре—лись вместе. Он выглядел
естественно. К сожалению, это все, что я заметила. Может быть, Чарльз
заметил больше.
Ева почувствовала, что у нее сжался желудок, и уви—дела, что у Пибоди
дернулись плечи.
— Чарльз?
— Да. Чарльз Монро. Я пыталась связаться с ним, но у него включен
автоответчик.
— О боже... Вы еще можете мне понадобиться.
— Я весь день буду в клинике. — Луиза поднялась. — Жаль, что
больше ничем не могу помочь.
— Ничего. Мы и этому рады.
За рулем Ева не произнесла ни слова: она поклялась себе не затрагивать эту
тему. Но мертвое молчание Пи—боди заставило ее сдаться.
— Ну, что ты на это скажешь?
Пибоди пожала плечами.
— Мне ясно только одно: это не работа.
— Что?
— Они только вчера познакомились. Это было сви—дание, а не работа... Да
нет, я не против, — помолчав, добавила она. — В конце концов, мы с
ним всего лишь друзья. Просто ужасно удивилась, вот и все.
Когда Ева затормозила у тротуара, Пибоди подняла глаза, посмотрела на дом, в
котором жил Чарльз, и, ви—димо, решила, что все к лучшему.
Выйдя из лифта, они увидели Чарльза, идущего к ним навстречу.
— Даллас, а я собрался к вам! Я только что увидел...
— Я знаю. Может быть, пройдем в квартиру?
— Да, конечно, вы знаете, Луиза так расстроена... Я должен позвонить
ей.
Когда он неловко завозился с кодовым замком, бро—ви Евы полезли вверх.
Невозмутимый Чарльз явно вол—новался.
— Позже. Она в порядке.
— Я не в состоянии рассуждать здраво, — сознался он, рассеянно
обнял Пибоди за плечи и провел гостей в прихожую. — Сегодня утром я
провел час в релаксаци—онном танке и посмотрел новости всего несколько
ми—нут назад. Меня это просто потрясло. Мы видели их, видели вчера вечером!
Его и женщину, которую он пы—тался убить.
— Рассказывайте.
Его рассказ почти полностью повторял рассказ Луи—зы, за исключением встречи
в дамской комнате. Но за—мечание Чарльза о том, что мужчина напоминал
профессионального компаньона, заинтересовало Еву.
— Почему вы так подумали?
— Это трудно объяснить. Он был очень заботлив, очень внимателен, но в
то же время расчетлив. Предоставил ей инициативу и позволил оплатить счет. Я
был занят другим, — признался Чарльз, — но заметил, как он смотрел
на девушку, когда та шла в дамскую комна—ту. Очень холодно. И самодовольно.
Во всяком случае, мне так показалось. Некоторые профессиональные компаньоны
так смотрят на своих клиентов.
— А клиенты?
— Простите, не понял...
— Некоторые клиенты смотрят так на профессио—нальных компаньонов?
Чарльз пристально посмотрел в лицо Евы и кивнул.
— Да. Тут вы правы.
Ева поднялась.
— Спасибо, Чарльз. Вы не могли бы поговорить с коллегами? О клиентах,
которые любят классическую музыку, розовые розы... и поэзию. Вы ведь
составляете досье на выгодных клиентов, верно?
— Да, конечно. Я наведу справки... Делия, можно тебя на минутку?
Ева направилась к двери.
— Я вызову лифт.
— Послушай, мы договорились пообедать сего—дня... — начал Чарльз, когда
они остались одни.
— Не волнуйся. — Пибоди непринужденно поцело—вала его в щеку. В
конце концов, разве не для этого су—ществуют друзья? — Она мне
нравится.
— Спасибо. — Он сжал руку Делии. — Мне тоже.
ГЛАВА 12
Когда Рорк неожиданно появлялся в одной из своих компаний, это повергало
служащих в дрожь. Что, по его мнению, шло на пользу делу. Он хорошо платил,
а условия работы во всех его компаниях, фабриках, филиа—лах и офисах,
разбросанных по всему миру, не имели себе равных.
Рорк знал, что такое быть бедным и жить в темноте и грязи. Для таких, как
он, это было дополнительным стимулом, чтобы добиться большего. Как можно
боль—шего. Но он знал, что для многих скудное жалованье и душное помещение,
в котором приходилось его отраба—тывать, означало безнадежность, ненависть к
хозяевам и необходимость красть. Поэтому он предпочитал, что—бы люди высоко
держали голову. По мнению Рорка, это делало их более уверенными в себе, а
следовательно, преданными делу и полезными.
Он шел по этажу, где расположилось руководство компании
Аллегани
, и
мысленно фиксировал, где сле—дует улучшить систему безопасности и оформление
интерьеров. При виде его все вытягивались в струнку. Ко—гда Рорк захотел
поговорить с главным химиком, его повезли на тридцатый этаж. Пока они
добрались до нужного кабинета, запыхавшаяся секретарша дважды предложила
Рорку кофе и трижды извинилась за за—держку.
— Ничего страшного. Я знаю, что он очень занят. — Рорк обвел
взглядом просторное, но довольно неряш—ливое помещение с жалюзи, которые,
судя по всему, ни—когда не поднимали. В комнате было темно, как в пе—щере.
— О да, сэр. Конечно, сэр. Может быть, выпьете кофе? Доктор Стайлз
освободится буквально через ми—нуту.
Три предложения кофе и четыре извинения
, — по—думал он.
— Нет, спасибо. Если доктор Стайлз находится в одной из лабораторий,
то...
З
...Закладка в соц.сетях
