Жанр: Любовные романы
Секс как орудие убийства
...ачества только тогда,
когда женщины одурманены и беспомощны? Только во время изнасилования?
— Это абсурдно! — Его лицо исказилось от гнева. — И
оскорбительно.
— Если так, то прошу прощения. Но когда молодой человек насилует
женщину, это чаще всего говорит о том, что сделать свое дело по-другому он
не может.
Он надменно вздернул подбородок.
— Я никогда в жизни не прибегал к насилию!
— Держу пари, что ты действительно веришь своим словам. Они сами хотели
этого, верно? Как только ты подсыпал в их вино немного
Шлюхи
, они
буквально умоляли тебя лечь с ними в постель. Но ты делал это только для
того, чтобы слегка расшевелить их. — Ева встала и обошла стол. —
Чтобы подготовить почву. Та—ким молодым людям, как ты, нет необходимости
наси—ловать женщин. Ты молод, красив, богат, опытен. Об—разован.
Она нагнулась к Кевину и шепнули ему на ухо:
— Но это страшно скучно, правда? Мужчины могут позволить себе кое-что
лишнее. А женщины? Черт по—бери, все они шлюхи. Вроде твоей матери.
Он в негодовании отпрянул.
— О чем вы говорите?! Моя мать принадлежит к выс—шему обществу и руководит собственной фирмой!
— Но до того она пахала в лаборатории. Интересно, знала ли она имя
твоего отца? И имело ли это для нее значение? Сколько ей заплатили за то,
чтобы она ото—звала иск и сохранила беременность? Она когда-нибудь говорила
тебе об этом?
— Вы не имеете права разговаривать со мной в та—ком тоне! — В
голосе Кевина послышались слезы.
— Кевин, может быть, ты искал в этих женщинах мамочку? Хотел трахнуть
ее, наказать, или и то и другое вместе?
— Это мерзко!
— Тут ты совершенно прав. Я знала, что рано или поздно мы достигнем
согласия. В конце концов, она продала себя, правда? А чем она отличается от
остальных женщин? Ты делал только одно: помогал проявить—ся их подлинной
сущности. Ведь именно для этого они выходили в электронную сеть. И получали
то, чего хо—тели. По крайней мере, некоторые. Именно так вы ду—мали с
Люциусом, верно?
Кевин дернулся, и у него перехватило дыхание.
— Я не понимаю, о чем вы говорите! И не собираюсь это выслушивать! Я
хочу видеть вашего начальника!
— Кому принадлежала идея убивать их? Ему, прав—да? Ты ведь не склонен к
насилию? С Брайной произо—шел несчастный случай, так? Ей просто не повезло.
Это может немного помочь тебе, Кевин. Убийство Брайны Бэнкхед можно выдать
за несчастный случай. Но ты за это должен будешь помочь мне...
— И уже говорил, что не знаю никакой Брайны.
Ева стремительно обошла стол и нагнулась к нему.
— Осел, под тобой же земля горит! Посмотри на ме—ня. Мы взяли тебя
тепленьким. С наркотиками в чер—ной сумке, с запрещенным химическим
препаратом, ко—торый ты подлил в вино. Мы наблюдали за тобой. По—сле того,
как ты вошел в парк, каждое твое движение записывалось на пленку. Мы
слышали, как ты расска—зывал своему дружку, что именно собираешься делать.
Ты очень фотогеничен, Кевин. Держу пари, что при—сяжные тоже так подумают,
когда увидят дискету с за—писью того, как ты подливаешь наркотик в вино.
Держу пари, это произведет на них такое впечатление, что они припаяют тебе
аж три пожизненных срока пребывания в исправительной колонии. Без права
досрочного осво—бождения. И посадят в камеру из железобетона, которая
навсегда станет твоим домом!
Ева говорила, чеканя слова, и Кевин смотрел на нее с нескрываемым ужасом.
— Тебя будут кормить на три доллара в день. А ты к этому не
привык, — добавила она, положив руку ему на плечо. — И продержат
там всю жизнь. А это очень дол—гий срок, Кевин. Ты знаешь, что делают с
насильника—ми в тюрьме? Особенно с симпатичными. Сначала тебя трахнут хором,
потом будут драться за тебя и трахнут еще раз. Тебя затрахают до полусмерти,
Кевин. И чем боль—ше ты будешь умолять их перестать, тем сильнее тебя будут
трахать.
Ева выпрямилась, посмотрела в окно с двойными стеклами и увидела тот самый
кошмар, который всегда жил в ней.
— Если тебе повезет, — сказала она, — кто-нибудь по кличке
Большой Вилли сделает тебя своим любовни—ком и отвадит остальных. Ты
счастлив, Кевин?
— Это шантаж! Это запугивание...
— Это реальность, — бросила она. — Судьба, или рок. Та самая,
о которой ты так красиво говорил. Ты ловил женщин в
чатах
. Поэтических
чатах. Именно там ты нашел Брайну Бэнкхед. И вступил с ней в вирту—альную
связь под псевдонимом Данте. А потом с помо—щью своего дружка, этого
ползучего гада Люциуса Данвуда, сумел познакомиться с ней.
Ева сделала паузу, дав Кевину переварить сказанное.
— Ты послал ей на работу цветы. Розовые розы. По—том некоторое время
следил за ней — пользовался ком—пьютером в киберкафе напротив ее дома. Мы
засекли тебя там. Кев, знаешь, у нас есть целый отдел, где соб—раны
настоящие компьютерные асы. Я выдам тебе маленький секрет...
Она уже снова успокоилась и небрежно сказала ше—потом:
— Ты совсем не так умен, как думаешь. Твои отпе—чатки остались и там, и в киберклубе на Пятой.
Губы Кевина задрожали, как у готового заплакать ребенка.
— Но вернемся к Брайне Бэнкхед, — полюбовав—шись этим зрелищем,
продолжила Ева. — Ты встретил—ся с ней в
Радужной комнате
.
Рассказывать дальше, Кевин? Она была красивой женщиной. Вы пили вино...
Точнее, вино пил ты, а она пила
Шлюху
, разбавленную вином. Когда она была
готова, вы поехали к ней домой. Ты вошел в квартиру и заставил ее выпить
еще, просто на всякий случай.
Ева стукнула ладонями по столу и наклонилась со—всем близко к Кевину.
— Ты включил музыку, зажег свечи, обсыпал постель этими трахаными
розовыми лепестками. И изнасило—вал ее. Чтобы придать девушке прыти, ты в
придачу на—кормил ее
Диким Кроликом
. Организм не выдержал такой дозы, и
она умерла. Ты перепугался, верно? И ра—зозлился. Как она смела умереть и
нарушить твои пла—ны? Кончилось тем, что ты сбросил ее с балкона. Вы—бросил
на улицу, словно мешок с мусором.
— Нет!
— Кевин, ты следил за тем, как она падала? Сомне—ваюсь. С ней было
покончено. А тебе нужно было при—крыть задницу, верно? Ты побежал домой, к
Люциусу, и спросил его, что делать.
Она выпрямилась, отошла в сторону и налила себе стакан воды.
— Ведь это он командует тобой, правда? У тебя ни—когда не хватало духу
быть самостоятельным.
— Никто мной не командует! Ни Люциус, ни вы, ни кто-нибудь другой. Я
сам себе хозяин.
— Значит, это была твоя идея?
— Нет, это была... Я больше ничего не буду гово—рить. Только в
присутствии моего адвоката.
— Вот и хорошо. — Ева села на край стола. — Я все ждала,
когда же ты это скажешь. Потому что, как только здесь появятся адвокаты, мне
не придется уговаривать тебя оказать помощь следствию. Должна сказать,
Ке—вин, что от общения с тобой меня начинает тошнить. А ведь у меня крепкий
желудок, правда, Пибоди?
— Из титановой стали, лейтенант.
— Точно. — Ева похлопала себя по животу. — Но сей—час меня
мутит, стоит представить, как ты проведешь остаток своей жалкой жизни. Ты
будешь валяться в камере голодный, оборванный, и миловаться со своим Большим
Вилли. — Она оттолкнулась от стола. — Бо—юсь, когда на этом месте
будет сидеть Люциус, меня сно—ва затошнит. Потому что он согласится помогать
след—ствию и все свалит на тебя. Пибоди, спорим, что так и будет?
— Ставлю три против пяти на Данвуда, мэм.
— Нет уж, это настоящий грабеж. Я найду своим деньгам лучшее
применение... Ладно, Кевин, вызывай адвоката. Допрос прерван из-за того, что
подозревае—мый требует присутствия своего представителя, — ска—зала она
в диктофон и повернулась к двери.
— Подождите!
Глаза Евы, напоминавшие январский лед, встрети—лись с глазами Пибоди.
— Ну что тебе, Кевин?
— Я просто подумал... из чистого любопытства... Что вы имеете в виду
под помощью следствию?
— Извини, я не могу об этом говорить, поскольку ты потребовал адвоката.
— Адвокат может подождать.
Есть!
— подумала Ева, возвращаясь.
— Диктофон включен. Продолжение допроса, та же тема. Кевин, пожалуйста,
повтори свои предыдущие слова.
— Адвокат может подождать. Я хочу знать, что вы имеете в виду под
помощью следствию.
— Мне понадобится таблетка от морской болезни... — Ева вздохнула и
села. — О'кей. Кевин, знаешь, что тебе нужно сделать? Очистить совесть.
Описать, как все случилось, ничего не скрывая. Поверить мне и проявить
искреннее раскаяние. Ты все расскажешь, а я похлопо—чу за тебя. Попрошу,
чтобы тебе обеспечили лучшие ус—ловия и отделили от большинства гомиков.
— Я не понимаю... По-вашему, это называется
помощь следствию
? Вы
думаете, меня все равно посадят в тюрьму?
— Ох, Кевин, Кевин... — Она вздохнула. — Не ду—маю, а знаю. И
знаю, что там с тобой сделают.
— Я хочу, чтобы мне была обеспечена неприкосно—венность!
— А я хочу петь в мюзиклах на Бродвее. Но никому из нас не суждено
воплотить в жизнь свои хрустальные мечты. Дурачок, у нас есть твоя ДНК. Ты
был недоста—точно осторожен. Есть образцы твоей спермы и отпечат—ки пальцев,
введенные в электронный банк данных. Сей—час там идет активный поиск. Они
совпадут, Кевин. Мы оба знаем, что они полностью совпадут с тем, что ты
ос—тавил у Брайны и Моники. А как только это произой—дет, как только у меня
в руках будут окончательные ре—зультаты, игра закончится. Тогда я брошу тебя
в клетку подыхать, как больную собаку, и все адвокаты на свете не смогут
тебе помочь.
— Вы должны мне помочь! Вытащить меня отсюда. У меня есть деньги...
Ева вскочила и схватила его за грудки.
— Кевин, ты предлагаешь мне взятку? Может быть, добавить в список твоих
преступлений попытку подку—па полицейского?
— Нет-нет, я просто... Мне нужна помощь. — Он попытался взять себя
в руки, зная, что следует гово—рить здраво и разумно. — Меня нельзя
сажать в тюрьму. Я там не выдержу. Это была просто игра. Соревнова—ние. Идея
принадлежала Люциусу. Это был несчастный случай.
—
Игра, соревнование, чужая идея, несчастный слу—чай
... — Ева
покачала головой. — Так что же именно?
— Нам было скучно, вот и все! Мы скучали и хотели чем-нибудь заняться.
Хотели немного повеселиться и за—ново поставить великий эксперимент его
деда, этого жал—кого ублюдка. А потом все пошло не так. Это был несчастный
случай. Честное слово. Она не должна была умереть!
— Кто не должен был умереть, Кевин?
— Эта первая женщина, Брайна. Я не убивал ее. Про—сто так получилось.
Ева откинулась на спинку стула.
— Рассказывай, Кевин. Что значит
просто так по—лучилось
?
Час спустя Ева вышла из комнаты для допросов.
— Гнойный прыщ на заду человечества... — пробор—мотала она.
— Да, мэм. Вы раскололи его лучше некуда. Целый эскадрон адвокатов не
сможет найти ни одной зацепки в его признании. Он готов.
— Да. Но со вторым прыщом будет сложнее. Пибоди, собери бригаду Тех же,
что были в парке. Я хочу по—лучить ордер на арест Люциуса Данвуда. Они
заслужи—ли право присутствовать при втором акте.
— Будет исполнено. Даллас...
— Что?
— А вы действительно хотите петь в мюзиклах на Бродвее?
— По-моему, этого хотят все. — Ева вынула теле—фон, собираясь
попросить ордер на арест. И тут мобильник запищал сам. — Даллас.
— В мой кабинет! — без предисловия приказал Уитни. —
Немедленно!
— Есть, сэр... Он что, с ума сошел? Созывай ко—манду, Пибоди. Я
собираюсь выехать за Данвудом через час.
Ева вошла к Уитни, думая о только что закончив—шемся допросе и сгорая от
желания как можно скорее арестовать второго преступника. Она была готова
дать устный отчет начальнику, но при виде Ренфру и еще одного человека,
находившихся в кабинете, ее планы изменились.
Майор сидел за письменным столом, его лицо было абсолютно бесстрастно.
— Лейтенант, это капитан Хейз. Думаю, с детекти—вом Ренфру вы уже
знакомы.
— Да, сэр.
— Детектив Ренфру прибыл сюда со своим началь—ником. Он хочет подать
официальную жалобу на ваше поведение во время расследования дела доктора
Теодо—ра Макнамары. Мне хотелось бы избежать этого, и я ре—шил вызвать вас
сюда. Мы могли бы обсудить дело и...
В ушах у Евы зашумело, внутренности обожгло.
— Пусть подает!
— Лейтенант, ни я, ни отдел Хейза не хочет лишних дрязг, без которых
можно обойтись.
— Мне плевать, чего хотите вы или отдел Хейза! — огрызнулась Ева,
и в глазах Уитни что-то блеснуло. — Подавайте свою жалобу, Ренфру.
Подавайте, и я разма—жу вас по стенке!
— Ну, что я вам говорил? — Ренфру оскалил зу—бы. — Никакого
уважения ни к значку, ни к коллегам. Лейтенант Даллас без приглашения
является на место преступления, шляется всюду, пользуясь своим звани—ем,
мешает вести дознание. Опрашивает членов моей бригады после того, как я
прошу ее покинуть место преступления и не уничтожать следы. За моей спиной
об—ращается к судмедэкспертам и получает сведения о тру—пе, к которому она
не имеет никакого отношения...
Уитни поднял руку, останавливая тираду Ренфру.
— Что вы на это ответите, лейтенант?
— Хотите, чтобы я ответила? Ладно. — Разгневан—ная Ева рывком
вытащила из кармана дискету и швыр—нула ее на стол. — Вот мой ответ!
Причем письменный. Вы идиот, — сказала она Ренфру. — Я хотела
спустить это дело на тормозах. Но теперь вижу, что сделала ошибку. Таким
копам, как вы, нельзя спускать ничего. Думаете, значок полицейского — это
защита? Кувалда, которой можно размахивать? Нет, черт побери, это долг и
ответственность, а не щит или оружие!
Хейз открыл было рот, но Уитни поднял палец, призывая его к молчанию.
— Не вам говорить мне о долге! — Ренфру побагро—вел и подался
вперед. —Даллас, все знают, как вы от—носитесь к другим копам. Вы работаете
на отдел внутренних расследований. Паршивая овца в стаде, закла—дывающая
своих!
— Я не собираюсь оправдываться перед вами. Ка—жется, вы забыли, что в
Сто двадцать восьмом отделе копы погибали один за другим. Если хотите знать
фа—милии, я их назову. Они до сих пор у меня в голове. Ренфру, их защищала
я, а не вы! Вы хотели моей крови и поэтому обратились к начальству. Но вам
следовало вспомнить, что речь идет о жизни и смерти. Может быть, вы забыли,
что наше главное дело — ловить убийц? Я всего лишь просила вас помочь и
поделиться информацией, жизненно важной для наших с вами рас—следований.
— Мое убийство с целью ограбления никак не свя—зано с вашими убийствами
на сексуальной почве! Вы не имели права без разрешения появляться на моем
участ—ке. Не имели права вести запись происходящего, поэто—му все записанное
вами является липой.
— Ну ты, напыщенный, самовлюбленный болван! Это не было убийством с
целью ограбления. Я заодно раскрыла и твое дело. У меня есть письменное
призна—ние человека, совершившего в том числе и убийство Теодора Макнамары.
Ренфру вскочил со стула.
— Вы что, опять обошли меня и допросили моего подозреваемого?
— Дубина стоеросовая! Я уже сказала, что мое расследование прямо
связано с твоим. Если бы ты не упер—ся, как осел, то мог бы принять участие
в аресте преступника. Немедленно убирайся с глаз моих долой, иначе я
заставлю тебя проглотить этот значок, которого ты не заслуживаешь!
— Достаточно, лейтенант.
— Нет, не достаточно! — Она стремительно повер—нулась к
Уитни. — Двадцатидвухлетний мальчишка только что рассказал мне, что они
с приятелем скучали и придумали игру, кто из них соблазнит больше жен—щин.
Причем сделать это надо было как можно более замысловато. По доллару за
очко, по паршивому долла—ру за очко! Они одурманивали свои жертвы,
насиловали и убивали ради того, чтобы выяснить, кто из них двоих лучший жеребец-
производитель. А когда Макнамара по—нял, чем занимается его внук со своим
закадычным дружком, и сказал им об этом, они вышибли ему мозги. Однако этого
им оказалось мало. Они ввели ему стиму—лятор, не дав умереть на месте,
раздели догола, еще раз ударили по голове и бросили в реку, решив унизить
по—сле смерти!
Ева на мгновение замолчала, чтобы перевести дыха—ние, а потом добавила:
— Три человека погибли, четвертый находится в больнице и борется за
жизнь. Если копы будут грызться друг с другом из-за личной неприязни, жертв
будет боль—ше. Так что этого недостаточно. Совершенно недоста—точно.
— Если вы думаете, что можете срывать на мне зло... — взвился Ренфру.
— Сядьте, детектив. — Хейз медленно поднялся со стула.
— Капитан...
— Я сказал, сядьте. Немедленно. Никакой жалобы отдел подавать не будет.
Но если лейтенант Даллас же—лает подать жалобу...
— Не желаю.
Хейз коротко поклонился.
— В таком случае, вы более достойный человек, чем я. Майор, я хотел бы
получить копию этой дискеты.
— Получите.
— Я ознакомлюсь с ее содержимым и решу, какие следует принять меры.
Ренфру, только откройте рот, и я сам подам на вас жалобу! Выйдите отсюда. Я
приказываю.
Ренфру затрясся от оскорбления.
— Есть, сэр, но я протестую.
— Так и запишем. — Когда за детективом захлопну—лась дверь, Хейз
продолжил: — Майор Уитни, примите извинения за то, что я обратился к вам с
этим грязным делом, а также за поведение моего подчиненного.
— Я принимаю ваши извинения, капитан, но считаю, что ваш подчиненный
заслуживает взыскания.
— Сэр, Ренфру заслуживает хорошего пинка в зад, и я обещаю, что он его
получит. Лейтенант, у вас я тоже прошу прощения.
— Не за что, капитан.
— Вот тут я с вами не согласен. Впервые за все это время. Я несу
ответственность за свой отдел и за каждо—го, кто находится под моим началом.
Майор, большое спасибо за то, что уделили нам время.
Он пошел к двери, но на пороге обернулся.
— Лейтенант, я встречался с сержантом Клуни. При—ходил навестить его в
тюрьме, когда выяснились все об—стоятельства дела. По его словам, у вас
незапятнанная репутация. Он рад, что именно вы арестовали его. Не знаю,
имеет ли это значение для вас, но для него — без—условно.
Хейз вышел и тихо закрыл за собой дверь.
Оставшись наедине с Евой, Уитни поднялся.
— Кофе, лейтенант?
— Нет, сэр. Спасибо.
— Садитесь, Даллас.
— Майор, я прошу прощения за грубость и наруше—ние субординации. Мое
поведение было...
— Впечатляющим, — перебил ее Уитни. — Не пор—тите это
впечатление запоздалыми воспоминаниями о том, что нужно уважать начальство.
Ева поморщилась, пытаясь найти нужные слова.
— Я сознаю, что мне нет прощения.
— Оно и не требуется. Но если бы я его требовал, лейтенант, то первым
делом спросил бы вас, долго ли вы спали этой ночью.
— Я не...
— Отвечайте на вопрос.
— Два часа.
— А предыдущей?
— Не... не помню.
— Я просил вас сесть, — напомнил Уитни. — Может быть, отдать
приказ?
Ева села.
— Я ни разу не был свидетелем того, как вы снимае—те стружку с
полицейских. Только слышал сплетни, — добавил он. — И теперь могу
сказать, что вы заслужили свою репутацию. В случае с Клуни и Сто двадцать
вось—мым отделом вы все сделали так, как нужно. Но при этом вызвали огонь на
себя.
— Я знаю, сэр.
Уитни внимательно посмотрел ей в лицо и понял, что она держится из последних
сил.
— Ева, на свете существуют и другие вещи, кроме значка полицейского.
Она удивленно уставилась на него — никогда в жиз—ни Уитни не называл ее по
имени.
— Да, сэр, я знаю.
— Как профессионал, да и просто как человек, вы от—носитесь к высшему
разряду. У обычных людей это вы—зывает ревность и досаду. Ренфру —
классический при—мер.
— Майор, мне нет дела до этого человека.
— Рад слышать... Значит, Кевин Морано признался в совершенных им
преступлениях?
— Да, сэр. — Ева хотела встать и доложить, но Уитни жестом велел
ей оставаться на месте.
— Пока что я не требую формального отчета. Понял суть из вашей речи. Вы
уже получили ордер на арест Люциуса Данвуда?
— Запросила. Надеюсь, он уже лежит у меня в каби—нете.
— Прекрасно. Сообщите, когда он будет у вас в ру—ках. Мы созовем пресс-
конференцию, после которой я приказываю вам ехать домой и проспать минимум
восемь часов. Можете использовать для этого все, что угодно.
Когда она вышла, Уитни взял дискету и повертел ее в ладони. Дискета
отбрасывала солнечные зайчики.
Безупречная репутация... — думал он. — Исчерпы—вающая характеристика
лейтенанта Евы Даллас
. Следя за игрой света, он набрал номер начальника
управления Тиббла. Нужно было отчитаться перед начальством.
Искушение выбить дверь и ворваться в особняк с целым отрядом до зубов
вооруженных копов, облачен—ных в бронежилеты, было слишком велико. Тем более
что обстоятельства дела и тяжесть обвинения давали ей такую возможность. Но
это вызвало бы грандиозный шум. А значит, было бы совершенно непростительно.
Ева поборола соблазн и подошла к двери. Ее сопро—вождала только Пибоди.
— Все посты готовы?
— Подтверждаю готовность, — прозвучал в наушни—ках голос
Фини. — Если он попытается удрать от тебя, мы его возьмем.
— Сообщение принято. — Ева посмотрела на Пибо—ди. — Он не
удерет от нас.
— Ни за что!
Ева нажала на звонок и стала считать секунды, по—качиваясь на каблуках.
Когда она досчитала до десяти, дверь открыл молодой человек, видимо
выполняющий обязанности дворецкого.
— Помните меня? — белозубо улыбнулась ему Ева. — Мне нужно
поговорить с мистером Данвудом.
— Да, лейтенант. Входите, пожалуйста. Я сообщу мистеру Данвуду, что вы
здесь. Могу я предложить вам слегка подкрепиться, пока вы будете ждать?
— Нет, спасибо, мы сыты.
— Очень хорошо. Пожалуйста, чувствуйте себя, как дома.
Юноша, казавшийся чинным и чопорным благодаря классическому черному костюму,
пошел наверх.
— Если бы Рорк уволил Соммерсета и заменил его кем-нибудь более
молодым, со мной наверняка обра—щались бы вежливо. Причем каждый божий день.
— Соммерсет очень славный человек. Просто вы его ненавидите и поэтому
пристрастны.
— Кто сказал, что я его ненавижу?
— Тот, кто знает вас лучше всех, мэм.
— Лучше всех я знаю себя сама, — возразила Ева. — И с чего ты
взяла, что... Потом напомни, на чем мы ос—тановились, — сказала она,
увидев спускающегося в вестибюль Люциуса. — Добрый день, мистер Данвуд.
— Добрый день, лейтенант.
Он тоже был одет в черное. Небольшой грим делал лицо Люциуса мертвенно-
бледным. Утром это произве—ло сильное впечатление на его мать, и Люциус не
со—мневался, что с копами произойдет то же самое.
— У вас есть новости о моем деде? Я все утро про—вел с матерью, и
она... — Он осекся и отвел взгляд, слов—но пытался взять себя в руки. —
Мы оба будем благо—дарны за любые новости. За все, что поможет нам легче
пережить
...Закладка в соц.сетях
