Жанр: Любовные романы
Очищение смертью
...омощнику.
Пусть Трухарт поработает, пока ты обустраиваешь этих парней. Если я получу
от Крокера признание, успею его арестовать и посадить за ближайшие девяносто
минут... — Ева бросила взгляд на часы, — с этого момента, возьму у тебя
половину того, что останется.
— Договорились.
Когда он вышел, Ева опять позвонила Пибоди.
— Планы изменились. Поднимайся, встретимся в комнате для допросов
С
.
У нас в гостях Билли Крокер и компания.
— Вот это да! Будь я завистливой, разозлилась бы, что ты так часто
оказываешься права.
— А вот я не так хороша, поэтому на допросе ты будешь хорошим копом.
Не дав Пибоди сказать хоть слово, Ева оборвала связь и тут же позвонила
майору Уитни и Мире, чтобы доложить, что главный подозреваемый по делу об
убийстве Дженкинса пришел с повинной.
— Ладно, Билли, — пробормотала она вслух, — посмотрим, что ты хочешь
мне сказать.
Она не стала спешить, давая Бакстеру возможность устроить их с удобствами, а
Пибоди — подняться из гаража. Давно продуманная и выстроенная у нее в уме
стратегия претерпела некоторые изменения после разговора с Мирой. Поэтому
Еву ничуть не удивило, что Билли привел с собой Люка.
Духовник
, — подумала она.
Первым делом Ева зашла в зону наблюдения, изучила обстановку. Билли сидел за
столом, зажатый между зятьями убитого. У адвоката был мрачный вид, он
старался не смотреть на Билли. Люк был полон печали, так определила Ева. Он
напоминал ей Лопеса, только в светском варианте.
Ну а сам Билли? Нервный, напуганный и на грани срыва.
Она вышла в коридор в тот самый миг, когда к двери приближалась Пибоди.
— Он привел адвоката и духовника, — сказала ей Ева.
— Духовника?
— Типа того. Это Люк Гудвин. Билли уже сказал все, что собирается
сказать нам, а может, и больше. Да, больше, потому что адвокат зол и
пребывает в шоке, но он все-таки адвокат. Он будет советовать клиенту, как
себя вести. Ты ему сочувствуешь, ты понимаешь, почему ему пришлось сделать
то, что он сделал, ты хочешь помочь.
Лицо Пибоди помрачнело.
— Когда уж наступит моя очередь сыграть плохого копа? Наступит ли она
вообще когда-нибудь?
— Конечно, наступит, — усмехнулась Ева. — Как только будешь готова
пинком отшвырнуть щенка с дороги, чтобы взять подозреваемого.
— Ну почему это обязательно должен быть щенок?
— Зафиксируй на лице это выражение
давай спасем щенка
. Это
бесподобно, как раз то, что нужно. — Ева открыла дверь и кивнула Бакстеру. —
Спасибо, детектив. Мистер Гудвин. Мистер Райт. Мистер Крокер.
— Мой клиент хочет сделать заявление, — начал Сэмюель.
— Отлично. Не теряйте эту мысль. Включить запись. Лейтенант Ева Даллас,
— принялась она диктовать, перечислила всех присутствующих и одновременно
придвинула к себе стул. — Мистер Крокер, вам уже зачитали ваши права?
Билли откашлялся.
— Да.
— Вы хотите, чтобы мистер Гудвин присутствовал, когда вы сделаете это
заявление?
— Да.
— Я здесь, чтобы свидетельствовать, — сказал Люк, — и служить духовным
наставником Билли. Лейтенант Даллас, всем нам очень тяжело. Надеюсь, вы
примете к сведению, что Билли пришел добровольно, что он намерен сделать
искреннее заявление, идущее от самого сердца.
— Я думаю, из тех, кто связан с этим делом, тяжелее всех пришлось
мистеру Дженкинсу, поскольку он мертв. Что касается
искреннего заявления,
идущего от самого сердца
? — Ева дернула плечом. — Меня это не волнует. Меня
интересуют только факты. Это вы поднесли Джимми-Джею коктейль с цианидом, не
так ли, Билли?
— Не отвечай, Билли. Лейтенант Даллас, — со сдержанным гневом заговорил
Сэмюель, — мой клиент готов сделать заявление в обмен на снисхождение.
— А я не склонна к снисхождению.
Что-то вспыхнуло в глазах Сэмюеля. Ева поняла, что он тоже не склонен к
снисхождению. Но ему надо было делать свою работу.
— В прессе широко освещаются два последних убийства, особенно смерть
моего тестя. Чем дольше затянется следствие, чем больше внимания — весьма
нежелательного внимания, позвольте вам заметить! — будет привлечено к вашему
Департаменту и лично к вам.
— Вы хотите выторговать сделку для вашего клиента, прежде чем он мне
что-то скажет, а я должна пойти на эту сделку, чтобы избавить себя и
Департамент от внимания прессы? — Ева подалась вперед. — Вот что я вам
скажу, Сэм. Я обожаю внимание прессы. Обожаю, когда меня поджаривают, а
сейчас я еще даже не вспотела. Вашего клиента я обработаю и засажу за сутки
без всякого заявления. Так что если это все...
Она начала подниматься из-за стола, но тут включилась Пибоди:
— Лейтенант, может, стоит уделить этому минутку?
— У тебя что, свободного времени больше, чем у меня?
— Лейтенант, ну послушайте. Все-таки мистер Крокер действительно пришел
сам, и если два зятя покойного готовы его поддержать, я думаю, мы должны
выслушать, что он хочет сказать. Подробности. — Пибоди бросила сочувственный
взгляд на Билли. — Все это очень нелегко для всех нас. Я знаю, вы с мистером
Дженкинсом были друзьями, добрыми друзьями много лет. Что бы ни случилось,
это было тяжело. Очень, очень тяжело.
— Мы были друзьями, — с трудом проговорил Билли. — Мы с ним были как
братья.
— Да, я понимаю, — кивнула Пибоди. — Но я не могу предложить сделку. Мы
даже не знаем, что вы хотите нам сказать. Но это не значит, что мы не можем
и не хотим выслушать вас непредвзято.
— Вы можете снять с повестки убийство первой степени, — потребовал
Сэмюель. — Вы можете созвониться с прокурором и договориться об этом прямо
сейчас, пока никто еще ничего не сказал.
— Нет, — отрезала Ева.
— Прокурор на это не пойдет, — продолжала Пибоди тем же рассудительным
и сочувственным тоном. — Даже если мы...
— Я на это не пойду, — заявила Ева, упирая на
я
, и бросила взгляд на
Пибоди. — Мне не нужно заявление, чтобы закрыть это дело. Может, заявление
помогло бы закрыть его скорее, да еще и бантиком завязать, но я не
любительница бантиков. Можете сделать заявление, можете не делать. Вам
решать. А вы? — Она повела подбородком в сторону Билли. — Попробуйте
договориться о сделке с прокурором, но только сами, без меня. Но сейчас идет
мое время, и вы тратите его даром.
— Билли, — тихо заговорил Люк. — Ты должен это сделать. Сэм... — Он
просто вскинул руку, чтобы удержать Сэмюеля от спора. — Не только ради
закона человеческого. Ты должен это сделать, чтобы примириться с Господом.
Ты должен спасти свою душу. Спасения не будет без покаяния в грехе.
Наступило молчание. Секунды тикали, тикали... Ева терпеливо ждала.
— Я считал, что поступил правильно. — Билли судорожно глотнул. — Это
единственное, что я мог сделать. Может, это дьявол водил моей рукой, но я
верил, что действую от имени Бога. — Билли умоляюще вскинул руки. — Джимми-
Джей сбился с пути истинного, он отходил от этого пути все дальше и дальше.
Алкоголь. Он не видел в этом греха, не понимал, как его слабость разлагает
душу. Он обманывал свою жену, своих последователей, и он не видел в этом
обмана. Для него это было нечто вроде шутки. Забавы. Он совсем забывал об
осторожности, пил все больше, часто готовил проповеди и даже произносил их
под влиянием алкоголя.
— Вы убили его, потому что он слишком много закладывал за воротник? —
уточнила Ева. — Черт, надо было просто зайти в ближайший бар или клуб в
пятницу вечером и положить всех клиентов разом.
— Лейтенант! — с упреком пробормотала Пибоди и участливо повернулась к
Билли: — Вы не могли убедить его остановиться?
— Он получал удовольствие и считал, что каждый мужчина имеет право,
нет, даже обязан иметь слабости и недостатки. Стремиться к совершенству,
значит, посягать на место Бога. И он... он ведь даже собственных детей
вовлек в обман! Заставил Джози — именно Джози — обеспечивать его водкой.
Разве так может вести себя любящий отец? Он сбился с пути. Пьянство
развратило его, он ослабел и поддался искушениям плоти.
— И начал трахать, кого попало, за спиной у жены, — вставила Ева.
— Это нехорошее слово. — Люк осуждающе покачал головой.
— Это нехорошее поведение, — возразила Ева. — Вам было известно о его
делах, — обратилась она к Билли.
— Да. Он пять раз до этого случая совершал грех прелюбодеяния, нарушал
заповедь. Но он раскаивался. Он приходил ко мне, чтобы мы могли помолиться
вместе, просил у Бога прощения и сил — побороть искушение.
— Вы его прикрывали.
— Да. Увы, слишком долго. Он знал, чем рискует, впадая в такой грех.
Своей душой, своей женой и детьми, самой церковью. Он боролся с собой. —
Слезы блеснули на глазах у Билли, он вытер их тыльной стороной руки. — Он
был хорошим человеком, великим человеком, он был велик даже в своих
слабостях. Добро и зло раздирали его на части. И на этот раз, в этот
последний раз, он не стал сопротивляться, он не раскаялся. Он отказывался
видеть в этом грех. Понимаете, он исказил слово Божье, чтобы оправдать свои
низменные страсти. Он заявил, что с этой женщиной, с этой выпивкой получал
больше света, больше мудрости, больше истины.
— И все-таки вы его прикрывали.
— Это становилось все тяжелее. Моя совесть противилась этому. Для меня
непереносимо было знать, что я к этому причастен, что он втравил меня в это.
Он обманывал Бога, обманывал свою жену. При этом он пил и все больше терял
осторожность. Его грехи вышли бы наружу непременно, это был всего лишь
вопрос времени. Его грехи могли нанести непоправимый вред всему, что он
успел сделать в жизни. Все, что он сделал, все, что построил, было
поставлено под удар, потому что он попал в этот порочный круг греха.
— И вы решили разорвать порочный круг.
— У меня не было выбора. — Билли вскинул взгляд на Еву, умоляя о
понимании. — Церковь... вы должны это понять, церковь больше любого из нас.
Церковь нуждается в защите. Я молился за него, я говорил с ним, убеждал его,
спорил... Он не желал ничего слушать. Он был слеп. Все мы — всего лишь люди,
лейтенант. Даже Джимми-Джей. Он стоял во главе церкви как посланник Господа
на земле, но он был всего лишь человеком. И этого человека надо было
остановить, чтобы спасти его душу и сохранить церковь Вечного света.
— То есть вы его убили, чтобы спасти его?
— Да.
— И чтобы спасти церковь?
— Чтобы спасти все, что он построил, чтобы все это осталось после него,
чтобы все это жило и процветало. Чтобы были спасены остальные.
— А почему именно здесь и сейчас? — прервала его Ева.
— Я... Этот папистский священник. Мне показалось, что это знак свыше. Я
понял, что если и можно спасти Джимми-Джея, если и можно продолжить работу
церкви Вечного света без него, его смерть должна была быть быстрой и
публичной. Она могла подвигнуть других людей заглянуть к себе в душу и найти
в ней свет, понять, что смерть никого не минует, а спасение души надо
заслужить.
— Откуда вы взяли цианид?
— Я... — Билли облизнул губы. — Я обратился к торговцу запрещенными
веществами в метро под Таймс-сквер.
Брови Евы поползли вверх.
— Вы спустились под землю в этом секторе? Это или очень храбро, или
очень глупо.
— У меня не было выбора. — Его руки сжались в кулаки на столе, да так и
застыли. — Это нужно было сделать быстро. Я ему заплатил за цианид и
заплатил вдвое, когда он мне его достал.
— Имя?
— Мы друг другу не представились.
Такой ответ не удивил Еву, она кивнула. У нее еще будет время отследить
источник.
— Итак, вы достали яд. Что дальше?
Сэмюель поднял руку.
— Это действительно необходимо...
— Да. Что дальше? — повторила Ева.
— Я спрятал яд на себе. Это была такая крошечная порция... Мне пришлось
молиться, чтобы она оказалась достаточной. Я не хотел, чтобы он мучился. Я
любил его. Прошу вас, поверьте мне. — Билли умоляюще посмотрел на Люка и
Сэмюеля. — Прошу вас, поверьте.
— Продолжай, Билли. — Люк положил руку ему на плечо.
— Я хотел поговорить с ним еще раз, попытаться его убедить признать
свои грехи и покаяться. Но в тот же самый день он пошел в гостиницу к своей
любовнице. А потом, когда я попытался с ним поговорить, он меня высмеял. Он
смеялся! Он заявил, что никогда не чувствовал себя таким сильным. Таким
близким к Богу. Чтобы проповедовать борьбу с грехом, человек должен познать
грех. Он сказал мне, что изучал Писание. — Билли закрыл глаза. — Изучил
Писание под новым углом и пришел к выводу, что Бог собирался дать каждому
мужчине по нескольку жен. Каждая должна удовлетворять какую-то потребность,
чтобы мужчина мог очистить свой ум и сердце от забот и целиком посвятить
себя Богу. Услышав это, я понял, что его уже не вернуть на путь истинный.
Что единственный способ спасти его, спасти все — это прервать его земную
жизнь. Послать его к Богу.
Ева промолчала, и Билли глубоко перевел дух.
— Я выждал, пока вода не оказалась на месте. Я молился, я продолжал
молиться, даже когда вливал яд в третью бутылку. В глубине души я продолжал
надеяться, что он образумится, вернется к свету до того, как возьмет в руки
эту третью бутылку. Что будет еще одно знамение. Но ничего не было.
— Кто-нибудь знал о вашем намерении, о том, что вы совершили? Вы кому-
нибудь доверились?
— Только Богу. Я верил, что совершаю богоугодное дело, исполняю Его
волю. Но прошлой ночью мне снились ужасные сны. Мне снились адские мучения и
адский огонь. Теперь я думаю, что это дьявол вселился в меня и сбил с пути
истинного.
— Итак, вы оправдываете себя тем, что вас бес попутал, — заключила Ева.
— Не такое уж оригинальное оправдание, как вы могли подумать. А ваши чувства
к Джолин Дженкинс не сыграли никакой роли в том, что вы подлили яду в воду
ее мужу?
Тусклый буроватый румянец залил бледное лицо Билли.
— Я хотел избавить Джолин от боли и унижения, связанных с изменой ее
мужа.
— А самому занять место покойника на сцене и в супружеской постели?
Неплохой бонус.
— Лейтенант, — перебил Еву Люк, — он сознался в своих грехах, в своих
преступлениях. Неужели вам мало? Он готов понести наказание и в этом мире, и
в загробном.
— А вы довольны? — спросила Ева. — Вам больше ничего не нужно?
— Речь не обо мне. — Люк положил руку на плечо Билли. — Я буду молиться
за тебя.
Билли опустил голову на стол и разрыдался. Пока он плакал, Ева встала.
— Билли Крокер, вы арестованы по обвинению в умышленном убийстве
Джеймса Джея Дженкинса. Вы обвиняетесь в убийстве первой степени. — Ева
обогнула его кругом и надела наручники. — Пибоди.
— Слушаюсь. Я его отведу. Идемте со мной, мистер Крокер. Вы сможете
увидеться со своим клиентом, когда мы оформим арест, — повернулась она к
Сэмюелю.
— Выключить запись, — приказала Ева, когда Пибоди вывела Крокера. —
Спасибо, что помогли ему прийти сюда, — обратилась она к Люку. — Запись
выключена, — добавила она, увидев, что он качает головой. — Я восхищаюсь
вашей верой и самообладанием, — сказала она Сэмюелю. — И вашей преданностью.
— Один хороший человек умер, — тихо сказал Люк. — Другой загубил свою
душу. Много жизней разрушено.
— Да, вот что делает убийство. Он возжелал жены ближнего, разве не так
у вас в Писании говорится? Вы это знаете, и я это знаю. Все мы знаем, что
это часть мотива, как бы он себя ни оправдывал.
— Он ответит за это перед Богом. Разве этого мало?
Ева внимательно посмотрела на Люка.
— Ему за многое придется ответить прямо здесь и сейчас, а уж с Богом вы
сами разбирайтесь. Вы и дальше будете его представлять? — спросила она
Сэмюеля.
— Пока мы не найдем ему более опытного адвоката, специалиста по
уголовным делам. Мы хотим вернуться домой. Мы хотим вернуть семью домой как
можно скорее.
— Я думаю, к завтрашнему дню мы это уладим, — кивнула Ева. — Но если
более опытный адвокат, специалист по уголовным делам, будет настаивать на
процессе, всплывут подробности мотива. — Она открыла дверь. — Я покажу вам,
где можно подождать.
Она вернулась к себе в кабинет, написала и зарегистрировала отчет,
потребовала перекрыть доступ СМИ к деталям. Нет смысла, подумала она,
травмировать Джолин и дочерей убитого подробностями его сексуальных
подвигов. Стоит их уберечь. Хотя бы на какое-то время.
Когда вошла Пибоди, Ева вскинула голову.
— Дело сделано, — отчиталась Пибоди. — Я приставила к нему наблюдение
на случай попытки суицида. Есть у меня такое чувство.
— Не думаю, что он выберет легкий путь, но раз есть у тебя такое чувство, лучше ему довериться.
— Здорово ты его раскусила — прямо на старте! Думаешь, они пойдут на
сделку? Скостят немного?
— Да, я думаю, снизят до убийства второй степени и объявят его частично
недееспособным, — предсказала Ева. — Вера как психоз. Следующие двадцать
пять лет он проведет в раскаянии.
— В общем-то, это правильно.
— Ну, раз правильно, придется нам этим удовольствоваться. — Ева бросила
взгляд на часы и сообразила, что пора уже снять Бакстера с крючка. — Скоро
конец смены. Поработай с Макнабом над версией Лино. А поскольку за работой
вы двое обязательно будете лизаться и жрать всякую дрянь, даже не вздумайте
записывать себе сверхурочные.
— Я думала, мы едем в Бруклин.
— Бруклин я возьму на себя. Посмотрим, не составит ли Рорк мне
компанию.
— А вы не будете лизаться и жрать всякую дрянь? — ехидно осведомилась
Пибоди.
Ева бросила на напарницу грозный взгляд.
— Если я не позвоню предупредить, что встреча отменяется, встретимся
завтра в церкви Святого Кристобаля в шесть утра.
— В шесть утра?! Почему так рано?
— Мы идем на мессу.
Ева взяла телефон и набрала номер Рорка.
13
По дороге в Бруклин Ева попросила Рорка сесть за руль: это давало ей
возможность продолжить проверку, начатую на работе. Поскольку оба они
освободились и отправились в Бруклин только после шести, движение, как и
следовало ожидать, было ужасным. Машины ползли впритирку, бампер к бамперу,
клаксоны завывали, Ева время от времени вскидывала голову, отрываясь от
своего ППК, чтобы проверить, как Рорк маневрирует в густом потоке. И уже не
в первый раз подивилась: почему люди, живущие в Бруклине, не работают в
Бруклине, а люди, живущие на Манхэттене, не работают там же?
— Неужели они получают от этого удовольствие? — не выдержала она. —
Неужели им нравится терять время, злиться, беситься? Может, тут есть
спортивный интерес? Или это что-то вроде наказания? Этой, как ее...
епитимьи?
— Ты ведешь слишком много религиозных дел.
— Но должен же быть какой-то смысл в том, чтобы каждый день подвергать
себя и других этому безумию!
— Деньги и нехватка жилья. — Рорк бросил взгляд в зеркальце и ринулся в
щель между микролитражкой и внедорожником. — Или желание жить не в городе, а
в более комфортной обстановке, в то же время не лишая себя городских
зарплат, пока другие, наоборот, жаждут энергии и преимуществ городской
жизни, но работу находят в других районах. — Плавным движением он снова
перестроился в другой ряд и выиграл еще двенадцать футов. — А может, они
просто едут через этот чертов забитый машинами мост по делам. Вынужден
признать, что мы делаем то же самое. В темпе черепахи.
— Мы едем проведать женщину, которой вроде бы хватило ума переехать
через этот чертов забитый машинами мост и поселиться в том самом месте, где
она нашла работу. Ей от дома до работы — десять минут пешком. Пять минут на
метро. Если она окажется матерью нашего Лино, интересно, не пересекал ли он
этот забитый машинами мост в темпе черепахи? Чтобы повидаться с мамочкой?
Рорк понял, что они прочно застряли. Делать было нечего, он откинулся на
спинку сиденья и устроился поудобнее.
— А ты бы на его месте поехала бы повидаться с мамочкой?
— Мне трудно поставить себя на его место. Я ведь почти не помню своей
матери, а то, что помню... Это не было печенье с молоком. Но вот, допустим,
ты возвращаешься домой, скрываешься пять-шесть лет. Твоя мать — твоя
единственная кровная родственница, насколько я могу судить, если не считать
сводного брата, которого она родила уже после твоего отъезда, — живет по
другую сторону моста, пусть даже чертовски перегруженного трафиком. Мне
казалось, что ты захотел бы ее увидеть. Хоть посмотреть, как она там.
— А может, для него это тоже не было печенье с молоком, — предположил
Рорк.
— Он сохранил образок, который она ему подарила, значит, что-то такое
было. Какая-то родственная связь. А раз такая связь есть, ты захочешь ее
увидеть, проведать, разузнать, как у нее дела, что это за парень, за
которого она вышла, повидать младшего братика. Ну хоть что-то.
— Если это был твой Лино.
— Вот именно. Если. — Ева нахмурилась, обдумывая эту вероятность.
Стоило ли, поддавшись порыву, кидаться в Бруклин в так называемый час пик,
грозивший затянуться на бог знает сколько часов? — Это наш первый крупный
шанс. Если все подтвердится, если он действительно с ней контактировал,
притом, какой шум поднялся в прессе, она должна знать, что ее сын мертв. Как
она к этому отнесется? Никто не обращался в морг по поводу Лино, кроме отца
Лопеса, я проверяла. Никаких запросов, никаких просьб увидеть тело.
Рорк ответил не сразу.
— Я думал... По правде говоря, довольно долго обдумывал, вступать или
нет в прямой контакт с родственниками в Ирландии. Я их проверял, разузнавал
все, что мог, о сестре моей матери, обо всех остальных. Можешь сказать,
наблюдал со стороны. Но не вступал в контакт.
Ева тоже много об этом думала и удивлялась. Она знала, что вечером накануне
визита к своей тетушке он напился вусмерть. А ведь Рорк был не из тех, кто
напивается.
— Почему? — спросила она вслух.
— По тысяче причин. У меня было сколько угодно доводов против того,
чтобы постучать в дверь этого коттеджа, и ни одного — за. О, мне хотелось их
увидеть, поговорить с ними, услышать их голоса. Особенно ее голос — Шинед.
Сестры-двойняшки моей матери. Но мне легче было подвергнуться пыткам, чем
постучать в эту дверь.
Рорку не суждено было забыть этой минуты. Он обливался потом, у него был
приступ паники.
— Это было чудовищно тяжело, — продолжал он. — Что они обо мне
подумают? Может, посмотрят на меня и увидят его? Патрика? А если увидят, что
мне тогда делать? Может, они посмотрят на меня и увидят только мои грехи?
Грехов у меня было много, Бог свидетель. И что если они не признают во мне
ее, мою мать, которой я никогда не знал? Блудный сын — чертовски трудная
роль.
— Но ты все-таки постучал в дверь. Потому что уж такой ты человек. А
вот он таким, похоже, не был. Он был совсем другим: годами жил под чужим
именем, прикидывался кем-то другим. Трудно объяснить это мамуле, если только
мамуля не из тех, кому плевать, что натворил ее сыночек. То есть, кем бы он
ни был, она все равно зарежет жирную корову.
— Вернее, упитанного тельца, — поправил Еву Рорк.
— А какая разница?
— Я бы сказал разница фунтов в двести убойного веса. Но вернемся к
сути: мы едем в Бруклин в этот гиблый час пик, чтобы узнать наверняка.
— Не только. Я могла бы задержать на работе Пибоди. Но я подумала, раз
уж мы едем навестить Терезу на работе, а работает она — так уж вышло — в
пиццерии своего деверя-итальянца, мы могли бы заодно поужинать вдвоем.
Рорк покосился на нее.
— Ты хочешь сказать, что сможешь поставить галочку в колонке
Ужинала с
Рорком в ресторане, выполнила долг примерной жены
?
Конечно, Еве хотелось с этим поспорить, но она решила не утруждаться.
— Может быть. Все равно мы проведем это время вместе, а они обещают
потря
...Закладка в соц.сетях
