Жанр: Любовные романы
Очищение смертью
...Рано или поздно его убийца окажется в моих руках. — Ева встала. — Где
вы остановились в Нью-Йорке?
— В отеле
У Марка
. Семье предоставил свой дом один из прихожан.
Особняк на Парк-авеню. Все остальные остановились в отеле
У Марка
.
— Можете вернуться туда, но не уезжайте из города.
— Никто из нас не уедет, пока мы не сможем забрать домой бренные
останки Джимми-Джея.
Ева нашла Пибоди и вытащила ее из еще одной гардеробной.
— Это место напоминает чертов лабиринт. Доложи обстановку.
— Закончила с двумя дочерьми, сейчас опрашиваю третью. По-моему, они в
шоке, все зовут свою мамочку. Две старшие сейчас с ней. Беспокоятся за своих
детей. Дети сейчас с няней. Няня ездит с ними повсюду. Самая младшая из трех
примерно на шестом месяце беременности.
— О черт!
— Ничего, она держится, — успокоила Еву Пибоди.
— Которая из них Джози?
— Вот с ней я сейчас и работаю. Джеки, Джейми и Джози. — Пибоди
нахмурилась. — Почему их всех зовут на букву
джей
? Тут что-то такое есть?
— Кто знает? — пожала плечами Ева. — Мне надо поговорить с этой
джей
.
Задать пару вопросов.
— Ладно. Слушай, я сказала Макнабу, чтоб взял на себя мужей. Он уже
покончил с охранниками.
— Прекрасно. Значит, у нас есть шанс выбраться отсюда до наступления
утра.
С этими словами Ева вошла в гардеробную.
Сидевшая внутри женщина была в белом. Ее волосы, светлее, чем у матери, были
распущены по плечам. То ли она не пользовалась косметикой так же щедро, как
ее мать, то ли успела все смыть. Лицо у нее было бледное, голубые глаза
покраснели от слез.
После карамельно-розовой комнаты Джолин глаз Евы буквально отдыхал на
красном с золотом убранстве этой гардеробной. На ярко освещенном столике под
зеркалом стояла целая армия флаконов с косметикой, щеточек и кисточек,
фотографий в рамках.
На одной из фотографий покойный Джимми-Джей Дженкинс держал на руках пухлого
младенца.
— Джози.
— Да.
— Я лейтенант Даллас. Сочувствую вашей утрате.
— Я пытаюсь внушить себе, что он сейчас с Богом. Но я хочу, чтобы он
был со мной. — Джози говорила и медленными кругами массировала свой
внушительный живот. — Я как раз вспоминала, как мы весь день были заняты,
готовились к сегодняшнему вечеру. У меня не было времени с ним пообщаться.
Весь день, особенно после обеда, я была занята и думала:
Надо поговорить с
папочкой, надо рассказать ему, что Джилли — это моя малышка — написала свое
имя печатными буквами и все буквы у нее вышли правильно
. Но я так ему и не
сказала, случая не было. А теперь и не будет.
— Джози, это вы поставили на сцену бутылки с водой?
— Да. Семь бутылок. Три на каждую половину проповеди, седьмая —
запасная. Обычно он выпивал только шесть, но мы всегда выставляли седьмую,
просто на всякий случай. На столе за
пожаркой
.
— За
пожаркой
?
— За пожарным занавесом. Понимаете, сначала поет квартет, он открывает
вечер. Потом, когда мама с папой выходят на сцену, поднимают занавес. Стол
стоит там, за занавесом.
— Когда вы выставили бутылки?
— Э-э-э... я думаю, за четверть часа до его выхода. Не раньше.
— И когда вы налили водку в бутылки?
Джози залилась густым румянцем, розовым, как платье ее матери.
— Ну, может, за час до его выхода. Прошу вас, не говорите маме.
— Она знает. Она все понимает. Вы взяли бутылку водки в его
гардеробной?
— Да. — Джози вытерла пальцами слезы, вновь выступившие на глазах. —
Его там не было. Иногда он бывал там и мы с ним немного болтали, пока я
заряжала
бутылки с водой. Если была моя очередь
заряжать
бутылки. Мы с
ним шутили. Он любил пошутить. Потом я уносила бутылки в свою гардеробную.
Мы с сестрами тоже поем. Мы выходим на сцену во второй части вместе с мамой
и в самом конце, вместе с квартетом, мамой и папой.
— Вы кого-нибудь видели в гардеробной вашего отца или поблизости?
— Ой, я не знаю. Нас так много... Я видела кое-кого из техперсонала,
они бегали туда-сюда, и нашу костюмершу, Камми, она принесла папин костюм,
когда я уходила, ну, и техники сновали... Это я уже говорила. Я не обращала
внимания, мисс Даллас. Я думала о том, как мне хочется вернуться в нашу
гардеробную, к сестрам, и прилечь на минутку. — Опять руки Джози принялись
растирать живот. — В последние дни я так быстро устаю.
— Ладно, давайте попробуем вот как. Вы не заметили чего-нибудь
необычного? Чего-нибудь или кого-нибудь?
— Нет. Простите.
Ева поднялась.
— Детектив Пибоди закончит беседу и проводит вас к вашей матери. — Она
направилась к двери, но на полпути остановилась и обернулась. — Вы сказали,
что весь день были заняты. Ваш отец провел день здесь? Он репетировал?
— О нет. Этим утром мы все позавтракали в том доме, где остановились.
Прочли утреннюю молитву. Потом детям надо было заниматься. Сегодня была
очередь моей сестры Джеки и Мерны — это наша няня, она нам помогает, —
заниматься с детьми. Мама первая спустилась вниз, ей надо было встретиться с
Камми и с Фостером. Это наш парикмахер. Мама вникает во все детали
гардероба, причесок, макияжа. Папа ушел на прогулку. У него была медитация.
— Когда?
— О... где-то около полудня, как мне кажется. Нет, ближе к одиннадцати.
— Он вышел со своим телохранителем?
Джози закусила губу.
— Я забыла. Это нечто вроде водки. Папа иногда дает Клайду отдохнуть
часок-другой, вроде как дает понять, что он будет дома, никуда не выйдет,
поработает у себя в кабинете. А сам потихоньку уходит. Ему хочется побыть
одному, прогуляться, подумать.
— Итак, ваш отец был вне дома один, гулял и размышлял где-то с
одиннадцати и до...
— Я не уверена. Все мы к часу собрались здесь, репетировали, проверяли
костюмы вместе с мамой и так далее.
— К часу дня все были здесь?
— Я не знаю. На женской половине все собрались к половине второго.
Знаю, это звучит глупо, но квартет у нас женский, мы все собираемся с левой
стороны от сцены и называем ее по привычке
женской половиной
.
— Может, кто-нибудь не пришел или опоздал?
— Честное слово, не знаю. Мы с сестрами прямо прошли на репетицию, я
что-то не помню, чтоб кого-то не было на месте, когда мы ушли со сцены и
уступили место квартету
Вечный свет
.
— А ваш отец?
— Я слышала, как он проверял звук. У него такой мощный голос. Потом мы
все вместе прорепетировали финальную песню и песню на бис. Я пошла к своим.
Мне хотелось побыть с Уолтом и Джилли. Это мой муж и моя дочь.
— Хорошо. По какому адресу вы остановились? — Ева записала адрес и
кивнула. — Спасибо, Джози.
— Я знаю, Бог все видит. Я знаю, тот, кто это сделал, ответит перед
Богом. Но я надеюсь, вы позаботитесь, чтобы тот, кто это сделал, держал
ответ и здесь, на земле.
— Это входит и в мои планы, — ответила Ева.
Покинув гардеробную, Ева разыскала Рорка. Он сидел в первом ряду партера и
играл со своим ППК.
— Доложи обстановку.
— Бог — это очень большой и очень прибыльный бизнес. Тебе дать полный
отчет?
— Пока не надо. Тебе следует уехать домой.
— Ну почему тебя вечно тянет испортить мне все веселье?
Ева наклонилась к нему, чтобы их глаза были на одном уровне.
— Жена его любила. Это не бред собачий. Я люблю тебя.
— Это не бред собачий.
— Если бы я обнаружила, что ты от меня гуляешь, имела бы я право тебя
укокошить?
— Если память мне не изменяет, ты меня уже проинформировала, что
станцуешь румбу, предварительно разучив все па, на моем хладном трупе.
— Да-да. — Это Еву развеселило. — Но я не уверена, что у розовой Джолин
пороху на это хватит.
— Джимми-Джей нарушал... Какая там заповедь говорит о прелюбодеянии?
— Откуда мне, черт побери, знать? Тем более что если бы ты нарушил эту
заповедь, я не стала бы ждать, пока ты предстанешь перед Всевышним. Уж я бы
сплясала румбу от души.
— Вот это настоящая любовь.
— Можешь держать пари. Есть у меня подозрение, что он гулял налево, но,
может, я просто циничная дрянь.
— Ты циничная дрянь, но ты моя циничная дрянь.
— Другой мотив — деньги. Ты говоришь
прибыльный бизнес
. О какой
примерно цифре речь?
— Если сложить вместе церковные активы, его личные активы, активы,
переведенные на имя его дочерей и внуков, личные активы его жены, получится
около шести миллиардов.
— Довольно круглая цифра. Ладно, я с тобой еще свяжусь.
Ева разыскала Клайда в маленькой столовой за сценой. Он сидел за столом над
чашкой кофе... если это можно было назвать
кофе
.
Клайд горько усмехнулся.
— Кофе здесь такой же паршивый, как и в полиции.
— Поверю вам на слово. — Ева села и посмотрела ему в глаза. — У Джимми-
Джея был кто-то на стороне?
Клайд тяжело вздохнул.
— Я этого не знаю. Ни разу за восемь лет, что я на него работаю, он не
вел себя неподобающим образом с женщинами.
— Это не ответ, Клайд.
Он заерзал на месте, и Ева поняла, что ее подозрение оправдалось.
— Я сам дважды разводился. Слишком много пил, слишком много видел, все
это тащил домой и потерял двух жен из-за работы. Потерял веру, потерял себя.
Я снова обрел веру, когда услышал, как проповедует Джимми-Джей. Я пришел к
нему, и он дал мне работу. Он дал мне второй шанс стать хорошим человеком.
— Повторяю: это не ответ. Он мертв. Кто-то что-то влил ему в воду
помимо водки. Поэтому я еще раз задам вам вопрос, детектив-сержант: у него
была любовница?
— Похоже на то. Сам я, как уже сказал, ни разу не видел. Но у меня тоже
были любовницы раз или два, мне признаки знакомы.
— Его жена знала?
— Если хотите, чтоб я присягнул, я, пожалуй, не стану, а так скажу:
нет.
— Почему вы так думаете.
— Если б знала, я бы заметил, почувствовал. Могу биться об заклад, я бы
услышал. Думаю, она бы его не бросила, если бы узнала, но мне кажется...
Черт, я уверен, она положила бы этому конец. Она женщина мягкосердечная,
лейтенант, и она любила его до безумия. Но хребет у нее есть, она бы этого
не потерпела. По правде говоря, он любил ее точно так же. Знаю, — добавил
Клайд, заметив, как удивленно смотрит на него Ева, — мы всегда говорим, что
любим жену, когда гуляем от нее налево. Но он ее любил. Он был без ума от
Джолин. Весь загорался, когда она входила. Если бы она узнала и потребовала
объяснений, если бы он увидел, что делает ей больно, что она страдает, он бы
все прекратил.
— Он же не перестал подливать водку в воду.
Опять Клайд тяжело вздохнул, надувая щеки.
— Верно, не перестал.
9
Ева выделила время, чтобы просмотреть запись прямого эфира. Увидеть
последние минуты жизни Джимми-Джея Дженкинса, изучить момент его смерти.
Показания свидетелей складывались в четкую картину. Но сейчас ее больше
интересовало не случившееся на сцене, а реакция окружающих.
Вот Джолин подбегает к своему упавшему мужу. Шок, ужас, обморок. И если это
не подлинный обморок, решила Ева, она лично выдвинет Джолин на
евангелический эквивалент премии
Оскар
.
Так, теперь Клайд. Выбегает из-за кулис с противоположной стороны сцены,
выкрикивает приказы охранникам, велит сдержать напирающую толпу. Дочери, их
мужья, техники бегают, спотыкаются, толкаются, кричат.
Столпотворение.
Клайд сдерживает их. Суровые слова, слова копа. А вот, заметила Ева, группа
женщин в пышных голубых платьях, расшитых блестками. Все блондинки, все
жмутся друг к другу, словно они не разные люди, а части единого целого.
Ева предположила, что это и есть квартет
Вечный свет
. Но вот одна из них
сделала шаг вперед, прошептала имя убитого — Ева видела, как ее карамельно-
розовые губки складывают слова, — и рухнула на колени. И зарыдала, закрыв
лицо руками.
Любопытно. Остановив просмотр, Ева поднялась и направилась за сцену. На пути
ей встретился Макнаб.
— Я допросил мужей и охранников. Моя королева уже покончила с дочерьми
и большей частью съемочной группы. У нас есть проблема. Один из мужей
оказался адвокатом.
— Вот досада!
— Такое случается, — улыбнулся Макнаб. Он вынул пластинку жевательной
резинки из кармана своих флюоресцирующих джинсов и предложил Еве. Когда она
покачала головой, он отправил пластинку к себе в рот. — Словом, он поднял
шум, как и положено адвокату. Уже два часа ночи, людей продержали здесь
больше четырех часов, и далее в том же роде.
— Допросы что-нибудь дали?
— Ничего существенного. Адвокат разводит пары, но он просто хочет
увезти свою семью домой.
Ева задумалась. Ближайших родственников можно отпустить. Пока. Или...
— Отпусти всех. Никто из них не сбежит. Может, мы дадим убийце
несколько часов. Пусть думает, что ему или ей удастся уйти. У остальных
будет время подумать, может, вспомнят что-нибудь существенное на повторном
допросе. Все равно мне надо кое-что проверить.
— Ладно, пойду открою ворота.
— Мне нужен твой полный отчет — твой и Пибоди — к восьми ноль-ноль у
меня дома.
— Рановато. — Макнаб добродушно пожал плечами.
Ева вернулась к Рорку.
— Я всех отпустила. Кого не успели допросить сегодня, допросим завтра
утром.
— Какая неожиданная чуткость с твоей стороны!
— Один из зятьев убитого — адвокат.
— В любой толпе хоть один да найдется, — философски заметил Рорк.
— И дело не только в том, что не хочется связываться с адвокатом, это
может обернуться к моей пользе.
Чистильщики
тут еще повозятся, — добавила
Ева, — бросив взгляд на сцену. — А мне все равно надо кое-что проверить по
пути домой.
— Ладно. — Рорк спрятал ППК в карман и встал.
— Нашел в финансах что-нибудь сомнительное?
Рорка позабавила такая постановка вопроса.
— В финансах, если они хоть чего-то стоят, всегда есть что-то
сомнительное. Но нет, здесь все в рамках. Кое-где подходит довольно близко к
краю, но не переступает. Твой убитый пользовался советами очень умного,
изобретательного и недешевого консультанта. Он был щедр в
благотворительности, но во мне сидит циник, шепчущий, что он вполне мог себе
это позволить. Все эти добрые дела обернулись к его выгоде: помогли ему
снизить налоги и прославиться. Он не стеснялся дудеть в свою дуду.
— Не понимаю, что это значит. Никогда не пойму. Если у тебя есть дуда,
почему бы в нее не дудеть?
— Дженкинсу это дудение помогало привлекать все новые и новые
пожертвования, а это позволяло его семье жить в свое удовольствие и ни в чем
себе не отказывать. Много домов, — принялся перечислять Рорк, — роскошные
автомобили, большая обслуга, произведения искусства, драгоценности. К тому
же все они, включая маленьких детей, состоят в Церковном штате и получают
зарплату. Все совершенно легально, потому что все они выступают на сцене или
делают какую-то работу. А церковь платит очень щедро.
— Значит, разорение в самом ближайшем будущем им не грозит.
— Напротив, этот тур давно распродан, и вал пожертвований растет.
— Тут мотив — не деньги, — покачала головой Ева. — Нет, не строится.
Конечно, они получат большую рекламную подпитку после его смерти. Ведь эту
смерть транслировали по всем каналам. Но магнитом был он сам. — Ева показала
на рекламный щит в человеческий рост, пока они шли к машине. — Он тут
главный. Он — тот самый парень, на которого сбегаются толпы. Зачем убивать
парня, благодаря которому живешь в свое удовольствие? Возможно, мотив —
секс, возможно, личная или профессиональная ревность. А может, у меня тут
убийца, имеющий зуб на религию. Поэтому он и убивает проповедников.
— Мне больше нравится секс, — бархатным голосом заметил Рорк. — По
многим причинам.
— Держу пари, Джимми-Джей был бы с тобой заодно. — Ева назвала адрес
дома, где остановилась семья Дженкинса. — Давай проедем мимо, хорошо? А
потом поедем в отель
У Марка
.
— Где, как ты подозреваешь, он занимался сексом?
— Если парень собирается сходить налево с наименьшим риском для себя,
он наймет лицензированную компаньонку. Но если парень проповедует запрет
легализованной проституции, он не станет рисковать, что его застукают, пока
он оплачивает минет или трах. Значит, если любишь секс и хочешь добавки,
пойдешь к той, кому доверяешь, кто находится поблизости. И никто глазом не
моргнет, что ты с ней проводишь время.
— Все равно рискованно, — возразил Рорк. — Но риск мог подогревать его
аппетит.
Ева покачала головой.
— По-моему, он не похож на рискового мужика. Я тебе больше скажу: мне
кажется, он считал, что сидит надежно, как в танке. Тут то же самое, что с
финансами. Он позаботился, он принял меры. Обычно одна из его дочерей
подливала в воду водку, а жена ничего не знала. Знали только его менеджер,
работавший с ним больше двадцати лет, и телохранитель, которому он доверял.
Все в семье. У него такая привычка — заправлять воду водкой, но жена
пребывала в неведении. Она не притворялась, она и вправду не знала. Если уж
ему это сходило с рук, почему бы не завести шашни на стороне?
— Мира нашла бы более возвышенные определения, — заметил Рорк после
минутного молчания, — но схему ты описала четко и вполне логично. Вот этот
адрес.
Ева окинула взглядом особняк на Парк-авеню.
— Очень мило, просторно, шикарно. Собственная берлога для семьи,
отличная охранная система. Сегодня он ушел на прогулку. Если верить младшей
дочери, была у него такая привычка. Отшить телохранителя и пойти
прогуляться. Для медитации, чтобы зарядиться энергией. Бьюсь об заклад на
что хочешь, прогулялся он вот до этого угла и взял такси.
— И поехал в отель
У Марка
. — Рорк повернул, чтобы вывести машину на
Мэдисон-авеню. — Ночью движение поменьше, днем добираться дальше.
— Ну, допустим, у него это заняло бы вдвое больше времени, чем у нас
сейчас. Примерно за то же время он мог и пешком дойти. Но идти пешком шесть-
семь кварталов? Слишком рискованно. Многие могли бы узнать его в лицо.
Ньюйоркцы привыкли к известным лицам и в большинстве своем на них не
реагируют. Они скорее будут есть кошачье дерьмо, чем тыкать пальцами в
знаменитость. Но ты смотри: мы проезжаем мимо больших магазинов,
ресторанов...
— Где толкутся туристы, — закончил за нее Рорк.
— А они обычно не так пресыщены. Так что хватаешь такси, и ты на месте
через... — Ева бросила взгляд на часы, когда Рорк остановил машину перед
отелем
У Марка
. — Удваиваем время и получаем десять минут. Это максимум,
скорее восемь. — Она показала свой жетон швейцару, подбежавшему к машине. —
Мне придется оставить машину здесь.
— Ну, может, хоть подвинете ее чуть подальше? — сквозь зубы прошипел
швейцар. — Через пару часов у нас тут будет много приездов-отъездов.
— Конечно.
Рорк сдвинул машину на пару корпусов вперед. Ева вышла на тротуар и, ожидая,
пока он присоединится к ней, принялась осматривать здание отеля.
— Это ведь не твое? — повернулась она к Рорку.
— Нет, не мое. Но я могу это устроить, если поможет.
— Да нет, я думаю, и так справлюсь. А почему это не твое?
— Несмотря на твою убежденность в обратном, на самом деле я не владею
всем на свете. А уж это... — Рорк сунул руки в карманы и так же, как Ева,
окинул здание изучающим взглядом. — Местоположение хорошее, но архитектура
мне не нравится. Утилитарный послевоенный стиль, но с претензией на
солидность. Это скучно. Будь здание постарше, я мог бы устроить тут
косметический ремонт, но оно довольно новое. Да и интерьер пришлось бы
переделать, перепланировать по моему вкусу. Обычно отель загружен только
наполовину. Цены слишком высоки из-за местоположения, сервис им не
соответствует и нет приличного ресторана.
Ева покачалась с каблука на мысок.
— Надо же, какой глубокий анализ! А я просто подумала: какая уродливая
коробка.
— Ну что ж, это короткий вариант ответа.
— Ты подумывал о покупке?
— Нет, просто проверял. Я проверяю разные веши, дорогая, это один из
многих факторов, которые нас роднят. Полагаю, ты приехала сюда что-то
проверить, и мы не просто стоим на тротуаре в половине третьего ночи, чтобы
подышать воздухом и оценить убогость архитектуры.
— Они скоро вернутся. После такого бурного вечера они вернутся прямо
сюда и разойдутся по своим комнатам. Или заглянут друг к другу за утешением.
Да-да, конечно, им захочется еще разок все обсудить. Но она ни к кому не
пойдет. Ей захочется побыть одной.
— Любовница? — догадался Рорк.
— Точно. Ставлю деньги на певицу-блондинку.
— Да они там все блондинки.
— Верно, — кивнула Ева. — Певица-блондинка с самыми большими буферами.
— Поскольку не все мужчины увлекаются большими буферами — и первый
среди них я, — полагаю, ты имеешь в виду запись. Там была пышногрудая
блондинка, она упала на колени и зарыдала.
Ева ткнула его кулаком в плечо.
— Ты просмотрел запись!
— Я проверяю разные вещи, — повторил Рорк.
— И твое мнение?
Он поднес ее руку к губам.
— Я не стал бы держать пари против тебя.
Ева повернулась, когда длинный лимузин остановился у тротуара позади ее
жалкой полицейской машины, и стала наблюдать за выходящими оттуда людьми.
Мужчина, женщина, еще одна пара, еще один мужчина, следом за ним поющий
квартет. Держась поближе друг к другу, они двинулись к входу в отель большим
голубым облаком.
— Дадим им пару минут, пусть разойдутся по комнатам. Можно было
подождать до утра, — пробормотала Ева, даже не обращаясь к Рорку, — но она
скорее может открыться сейчас. Пусть уйдет к себе в комнату. Подальше от
остальных.
— А если она признается, что была его любовницей, что это тебе дает?
— Не знаю. Посмотрим. Один след выводит на другой. Может, это мотив? Ей
хотелось большего, он отказал. А может, у нее есть ревнивый дружок или
бывший любовник. А может... У меня есть и другие версии. Ладно, пошли
терроризировать ночного портье. Никаких взяток, — добавила Ева. — А то
никакого веселья не получится.
Ева вошла, пересекла вестибюль с унылым серым полом и тяжелой мебелью в
безвкусных цветастых чехлах. Рорк заметил, что она движется своей
стремительной, съедающей пространство походкой. Эта походка всегда его
волновала.
Ева шлепнула свой жетон на стойку администратора, за которой стоял робот в
строгом черном костюме.
— Добрый вечер, — сказал он, и Рорк мысленно подивился, кому пришло в
голову запрограммировать для робота такой манерный британский акцент. —
Добро пожаловать в отель
У Марка
.
— Улла Пинц. Мне нужен номер ее комнаты.
— Простите, я не вправе разглашать номера комнат наших гостей. При
обычных обстоятельствах я был бы рад позвонить для вас в комнату гостя и
спросить разрешения. Но мисс Пинц только что пришла и попросила ее не
беспокоить. Произошла ужасная трагедия.
— Да-да. Парень умер. Я — коп. — Ева подняла свой жетон, повертела им
перед роботом. — Угадай, что я здесь делаю.
Он ответил ей пустым взглядом. Еве пришлось признать, что в этом — главный
недостаток служебных роботов: обычно они не понимали сарказма.
— Давай говорить кратко, — решила Ева. — Мисс Пинц — свидетельница
упомянутой ужасной трагедии. Я — следователь по делу. Дай мне номер ее
комнаты, или я отволоку все твои батарейки в полицейское управление, там их
тебе прочистят, а я получу ордер, чтоб тебя вообще отключили за
воспрепятствование правосудию.
— Здесь, в отеле
У Марка
, желания постояльцев — закон.
— Нет, ты не понял. Закон — это я. Давай попробуем так: как ты будешь
исполнять желания постояльцев, когда окажешься в Управлении и шутники из
электронного отдела разберут тебя на запчасти?
Казалось, он
...Закладка в соц.сетях
