Жанр: Любовные романы
Очищение смертью
...понимаю. — Он проверил оба жетона. — А что, есть проблема?
— Да.
— Извините меня. — Он передвинулся к дальнему концу своей рабочей
станции и тихо заговорил с кем-то через микрофончик с наушником. Когда он
вернулся, на его лице сохранилась все та же нейтральная улыбка. — У нас есть
небольшая комната отдыха на пятом этаже. Надеюсь, вас это устроит.
— Вполне устроит, — кивнула Ева.
— Я вас провожу. — И он провел их к служебному лифту. — Миссис Солас
работает у нас с недавних пор, но уже успела зарекомендовать себя как
превосходный работник.
— Рада это слышать.
Больше Ева ничего не сказала, просто последовала за ним, когда он вышел из
лифта, свернул в коридор и открыл двойные двери кодовым ключом-карточкой.
Комната отдыха
оказалась обыкновенной бытовкой, но и здесь, как и в
вестибюле, было чисто. На одной из банкеток, низко склонив голову, сидела
женщина, стиснув на коленях руки со сплетенными, как в молитве, пальцами. На
ней было серое платье с белым фартуком и белые туфли на толстой подошве. Ее
блестящие черные волосы были собраны на затылке в строгий пучок. Когда она
подняла голову, в ее глазах светился ужас.
— Он сбежал, сбежал, сбежал.
Не успела Ева рта раскрыть, как Пибоди поспешила к женщине.
— Нет, миссис Солас, он в тюрьме. — Она села и накрыла ладонью
стиснутые руки Елены. — Он не может повредить вам или вашим детям.
— Слава богу! — Слеза заскользила у нее по щеке, женщина перекрестилась
и принялась раскачиваться из стороны в сторону. — О, слава богу! Я
подумала... Мои дети. — Она вскочила с банкетки. — Что-то случилось с кем-то
из детей?
— Нет. — На этот раз заговорила Ева, и заговорила резко, чтобы
прекратить начинающуюся истерику: — Мы пришли по поводу человека, которого
вы знали как отца Флореса.
— Отец... — Дрожа всем телом, Елена Солас снова опустилась на банкетку.
— Отец Флорес. Господи, прости меня. Я такая глупая, такая эгоистка...
— Прекратите, — бросила Ева, и кровь прихлынула к лицу Елены. — Мы
расследуем убийство, у нас есть несколько вопросов, и вам придется взять
себя в руки. — Она повернулась к портье. — Вы можете идти.
— Миссис Солас так расстроена... Я не понимаю...
— Она расстроится еще больше, если мне придется отвезти ее в
управление, потому что вы не желаете очистить помещение. Если вы не ее
адвокат или законный представитель, проследите, чтоб вас дверью не стукнуло
по дороге.
— Все в порядке, мистер Алонсо. Спасибо вам. Все в порядке.
— Если я вам понадоблюсь, стоит только позвонить.
Он бросил ледяной взгляд на Еву и вышел.
— Я даже не вспомнила об отце Флоресе, — призналась Елена. — Когда мне
сказали, что пришла полиция, я подумала о Тито, о его угрозах. У меня три
дочки. Он грозил нам всем.
— Он и вас поколачивал?
— Да. Он бил меня. Бил, когда пил и когда не пил.
— А потом насиловал вашу дочь.
Ее лицо напряглось, в глазах промелькнула боль.
— Да. Да. Мою Барбару. Я не знала. Как я могла не знать? Она мне
никогда не говорила, пока... Она мне никогда ничего не рассказывала, потому
что я терпела, когда он бил меня. Так с какой стати я буду защищать ее, если
не смогла защитить себя?
— Хороший вопрос. — Ева вовремя спохватилась и велела себе держаться
темы разговора. — Но мы здесь по другому поводу. Вам известно, что у Флореса
была стычка с вашим мужем из-за вашей несовершеннолетней дочери Барбары?
— Да. Они... отец Флорес, Марк и Магда вызвали полицию. Но сначала
пришли они с Марком. Вот тогда-то я и узнала, что он сделал с моим ребенком.
И что уже начал делать с моей малышкой Донитой.
— Ну и что вы думаете по этому поводу?
— О том, что сделал Тито?
— О том, что Флорес сделал по этому поводу.
Елена расправила плечи.
— Я за него Бога благодарю каждый день. Он нас спас. Он отстоял нас,
когда я была слишком напугана и слишком глупа, чтобы нас защитить. Знаю, он
теперь пребывает на небесах, и все равно я каждый день благодарю за него
Бога. Я каждый вечер молюсь за него перед сном.
— Ваш муж звонил вам из тюрьмы
Райкерс
?
— Он не знает, где мы. Магда увезла нас в приют к югу отсюда.
Доча
...
Пибоди открыла было рот, но Ева бросила на нее упреждающий взгляд.
— Мы там оставались три недели, — продолжала Елена. — Тито признал себя
виновным. Десять лет. Этого мало, но все-таки это десять лет покоя. Мы
переехали, у меня новая работа. Когда скоплю достаточно, мы опять переедем.
Уедем из города. Уедем далеко-далеко. Он нас никогда не найдет. Отец Флорес
обещал.
— Правда? А он сказал вам, откуда у него такая уверенность?
Елена вздохнула.
— Он сказал, что, если надо, способы найдутся, и что есть люди, которые
могут помочь, если нам придется прятаться. Но он сказал, что я не должна
беспокоиться. Он верил, что Тито никогда нас больше не побеспокоит. У меня
такой твердой веры нет.
Когда они вновь оказались в машине и поехали в центр, Пибоди откашлялась:
— Я вовсе не собиралась упоминать о твоей связи с
Дочей
.
— У меня нет связи с
Дочей
. Это дело Рорка.
Вот это и есть связь
, — подумала Пибоди.
— Что ж, это хорошее дело. Реальная помощь женщинам с детьми, попавшим
в беду. Ты была с ней уж больно сурова. С Еленой Солас.
— Правда?
Такой холод прозвучал в этом единственном слове, что Пибоди поежилась и
вытащила свой портативный компьютер.
— Ладно, я свяжусь с
Райкерс
, проверю, с кем связывался Солас за
последнюю пару месяцев. Вдруг всплывет что-то любопытное?
— Вот и правильно, — одобрила ее Ева.
Еще на протяжении десяти кварталов между ними висело это ледяное молчание.
— Она это заслужила, — буркнула наконец Ева. — Ей еще мало досталось.
Она же все пустила на самотек! И в результате пришлось ее дочке вытаскивать
семью из этой ямы. Она это заслужила, потому что покорно терпела оплеухи и
тычки, хныкала в уголке, пока он насиловал ее дочь. Она это заслужила за то,
что ничего не делала.
— Ну, может, и заслужила. —
Зыбкая почва
, — напомнила себе Пибоди. —
Но она же не знала... — Пибоди осеклась: Ева бросила на нее убийственный
взгляд. — Ей следовало знать. И теперь ей придется с этим жить.
— Ее дочери придется жить кое с чем похуже. — Что тут еще можно было
сказать? — Эта никчемная боксерская груша не имеет никакого отношения к
отравлению Лино. Это не линия расследования, это тупик. Позвони Марку
Тулузу, посмотрим, может, удастся уговорить его заглянуть к нам.
Еве надо было вернуться к себе в кабинет. Ей нужно было пять минут посидеть
одной, избавиться от удушающего, обжигающего гнева. Она не имела права на
такие чувства. Ей нужно было выпить приличного кофе, чтобы прояснить мозги и
по-новому взглянуть на факты. Выстроить их по-новому.
Ей нужно было проверить, что творится в отделе электронного сыска: может, у
них уже что-то для нее есть? Ей нужно было проконсультироваться с доктором
Мирой. Нет, решила Ева, не сейчас. Пока гнев не уляжется, лучше держаться от
Миры подальше. Еве вовсе не хотелось, чтобы ей говорили, будто она
отождествляет себя с девочкой, которую в глаза не видела. Она и сама это
знала.
Что ей действительно нужно, так это ее дело и ее доска, отчеты лаборатории и
ОЭС. Ей нужна ее работа.
Они были в десяти шагах от загона убойного отдела, когда нос Пибоди
зашевелился, как у гончей, взявшей след.
— Пахнет пончиками.
Пибоди рванула вперед, и Ева уже собиралась закатить глаза с досады, когда
тоже учуяла запах. Запах пончиков. Это означало, что ее подчиненные будут в
различных стадиях сахарного опьянения. А она — нет.
Первым она увидела детектива Бакстера. Высокий, стройный, стильный, он был в
одном из своих отличных костюмов. Во рту у него был пончик, начиненный
шоколадным кремом. Потом детектив Дженкинсон оттолкнулся от стола, почесывая
живот и дожевывая пончик с шоколадной глазурью. А детектив Карнеги делала
вид, что говорит по телефону, но при этом не забывала отщипывать крошечные
кусочки от пончика, посыпанного сахарной пудрой и разноцветной карамельной
крошкой.
Пибоди схватилась за крышку кондитерской коробки белого лощеного картона. Ее
лицо, когда она подняла крышку, исказилось гримасой досады и обиды.
— Нету. Ни единой крошки. Стервятники.
— Чертовски вкусные пончики. — Бакстер улыбнулся, дожевывая последний
кусок. — Жаль, что вам не досталось.
Ева бросила на него угрюмый взгляд.
— Опять вас подкупила Надин?
— Она у тебя в кабинете.
— А у нее есть еще пончики? — с надеждой спросила Пибоди и бросилась в
кабинет, но Ева остановила ее, схватив за плечо.
— Стол, работа, здесь.
— Ой, но пончики?!
— Ой, но убийство!
С этими словами Ева повернулась и направилась в кабинет — узнать, что именно
ее подруга и лучшая в Нью-Йорке криминальная тележурналистка сочла достойным
взятки на этот раз.
Надин Ферст сидела на продавленном стуле для посетителей. Холеная,
элегантная, с эффектной модной стрижкой, она выглядела странно в убогом и
тесном кабинете. Надин сидела, закинув ногу на ногу. Юбка ее костюма — цвета
арктического льда — выгодно подчеркивала их длину. Кошачьи глаза задержались
на Еве, но Надин продолжала оживленно говорить с кем-то по миниатюрному
телефончику. Она взглядом указала Еве на кондитерскую коробку, стоявшую на
столе, после чего продолжила любоваться своими туфлями убийственно-красного
цвета.
— Да, я там буду. И там тоже. Не беспокойся. Главное, чтобы материал
лежал у меня на столе к двум часам дня. Мне пора, у меня встреча. Да, только
что началась.
Надин отключила связь и сунула телефончик в один из накладных карманов
сумки, в которую при желании можно было спрятать город Кливленд.
— У нас назначена встреча? — спросила Ева с подозрением.
— У нас назначены пончики, — ответила Надин и указала на доску с
фотографиями. — Наделало много шума. Священник отравлен обрядовым вином.
Хороший заголовок. Может, есть что-то новое? Не хочешь поделиться?
— Возможно. — Ева откинула крышку коробки, и тут же в нос ей ударил
запах свежевыпеченного теста и ванили. — Возможно.
Ева прошла прямо к автоповару и запрограммировала кофе. Чуть помедлив, она
запрограммировала вторую порцию для Надин.
— Спасибо, — поблагодарила Надин. — Уделим минуту личным делам, а потом
перейдем к нашей текучке. Луиза и Чарльз. Свадьба.
— О черт!
— Прекрати! — Надин со смехом подняла свою кружку и отпила. — Докторица
и отошедший от дел лицензированный компаньон. Это восхитительно и безумно
романтично. И ты это прекрасно знаешь.
Ева огрызнулась:
— Ненавижу восхитительное и романтичное.
— Чушь! Ты замужем за Рорком. Как бы то ни было, я думаю, это
замечательно, что свадьба будет у вас, а ты будешь отдавать ее замуж. Я
просто хотела сказать, что с удовольствием помогу с подарками.
— Луиза сама справится. Она уже большая девочка.
— Нет, ты не понимаешь. Подарки невесте.
— О черт! — повторила Ева.
Надин кокетливо затрепетала ресницами.
— Ты просто слишком сентиментальна для своего же блага. Что ты скажешь
насчет вечеринки для больших девочек в вашем доме? Вы могли бы арендовать
бальный зал... Черт, вы могли бы арендовать планету! Но мы с Пибоди
подумали, что лучше устроить нечто веселое и неформальное у вас дома.
— Пибоди, — пробормотала Ева. — Предательница.
— Да, мы с ней пару раз об этом поболтали.
— Ну, вы с ней поболтайте об этом еще пару сотен раз, а мне просто
скажите, когда и куда прийти.
Надин просияла и взмахнула рукой, как волшебной палочкой.
— Идеально. Бесподобно. Именно на это мы и надеялись. А теперь перейдем
к следующему по важности делу. — Надин сунула руку в свою необъятную сумку и
вытащила диск. — Вот оно. Книга.
— Что за книга?
— Моя книга, Даллас.
Убийственное совершенство. Хроника дела Айконов
.
Вернее, это будет книгой, когда я сдам ее в издательство. Но я хочу, чтобы
сначала ты прочла.
— Зачем? Я там была, я уже знаю, чем дело кончится.
— Именно поэтому. Ты там была, ты это остановила. Ты жизнью рисковала,
чтобы это остановить. Если я в чем-то отклонилась от правды, хочу, чтоб ты
мне сказала, где и в чем. Это очень важно, Даллас, и не только для меня.
Хотя для меня — видит Бог! — это крайне важно. Это очень важная история, но
ее бы не было, если бы не ты. Книги бы не было.
— Да, да, но...
— Пожалуйста, прочти. Пожалуйста.
— Черт бы тебя побрал, — нахмурилась Ева.
— И будь со мной честна, не щади меня. Я тоже большая девочка. Я хочу,
чтобы все было правильно. Чтобы книжка стала значимой.
— Ладно, ладно. — Ева взяла диск и положила его к себе на стол. Чтобы
компенсировать отрицательные эмоции, она взяла пончик. — У меня работа
стынет, Надин.
— Ты сказала
Возможно
. — Надин указала на доску с фотографиями.
Да, Ева сказала
Возможно
. И не только из-за пончиков. Надин, конечно,
вцепится в эту историю, как терьер, но чем хороша Надин? Она никогда не
забывает, что речь идет о людях. И она умеет держать слово.
— Путем сравнения медицинских записей Департамент полиции и
безопасности Нью-Йорка подтвердил, что мужчина, отравленный в церкви Святого
Кристобаля, не был Мигелем Флоресом, а являлся пока не установленным лицом,
выдававшим себя за Флореса.
— Вот дерьмо!
— Да, — кивнула Ева, — верно подмечено.
— Где Мигель Флорес? Что за медицинские записи? — Надин извлекла из
сумки камеру. — Департамент располагает предположениями о подлинной личности
убитого? Связана ли она с мотивом убийства?
— Полегче, подруга, — осадила ее Ева. — Полиция исследует все имеющиеся
версии.
— Не отшивай меня полицейской казенщиной, Даллас.
— Это не полицейская казенщина, это правда. Мы исследуем все имеющиеся
версии. Нам неизвестно местонахождение настоящего Мигеля Флореса, но мы
активно изучаем зубные снимки — как Мигеля Флореса, так и человека, взявшего
себе это имя пять-шесть лет назад. В то же время мы исследуем и версию о
том, что подлинная личность убитого может быть мотивом убийства.
— Значит, кто-то его узнал, — заключила Надин.
— Это пока версия, а не факт. Убитый в свое время сделал лицевую
пластику, а это наводит нас на мысль, что он хотел добиться максимального
сходства с Флоресом.
— Он больше пяти лет — ближе к шести, так? — выдавал себя за
священника?
— Возможно, и дольше. Нам еще нужно установить многие детали.
— И никто не догадывался? Другие священники, прихожане?
— Очевидно, он здорово умел прикидываться, — пожала плечами Ева.
— Почему ты думаешь...
— Надин, я не скажу тебе, что и почему я думаю. Ты и так уже получила
немало для своего
Канала 75
, причем на два часа раньше других каналов.
— Значит, мне лучше поторопиться и выпустить это в эфир. — Надин
встала. — Спасибо. — Она остановилась у двери, пока Ева слизывала сахарную
пудру с большого пальца. — Не для протокола. Как ты думаешь, зачем он все
это время изображал священника?
— Не для протокола. Ему нужна была маска, а Флорес подвернулся под
руку. Он ждал чего-то или кого-то, и ему хотелось ждать дома.
— Дома? — переспросила Надин.
— Не для протокола, — еще раз напомнила Ева. — Да, я думаю, он вернулся
домой.
— Если ты это подтвердишь и передашь мне, тебя ждет новая порция
пончиков.
Ева невольно рассмеялась.
— Брысь отсюда!
Когда Надин удалилась, энергично цокая красными каблуками высотой с
небоскреб, Ева вновь повернулась к своей доске.
— Чего-то или кого-то, — прошептала она. — Тебе это было чертовски
важно, Лино.
6
Ева позвонила Фини. Ее бывший напарник, ныне капитан отдела электронного
сыска, сидел за своим рабочим столом, хрустя засахаренными орешками. У него
был слегка помятый вид.
— Есть подвижки с установлением личности?
— У меня двое ребят над этим работают. Макнаб и Каллендар.
Тот факт, что у Каллендар был роскошный бюст и не было ни одной мужской
хромосомы, ничего не значил для Фини. Для него она была одним из его ребят.
— Ну и? — спросила Ева.
— Они над этим работают. Я просмотрел по-быстрому. Чертовски здорово
сделано, с глубокой проработкой. Это не на пять минут. — Его глаза
печального сенбернара вдруг прищурились. — Это что такое? Что это у тебя
там?
— Что? Где?
— Пончики?
— В чем дело, Фини? Ты изобрел новую электронную игрушку? Телефон с
функцией нюха?
— Я вижу край коробки. Что я, кондитерскую коробку не распознаю? — Фини
заерзал, пытаясь разглядеть получше. — Печенье? Сдоба?
— Ты угадал с первого раза.
— И ты звонишь мне по телефону вместо того, чтобы зайти и поделиться?
— Я, между прочим, работаю. Жду из лаборатории проявку татуировки. Мне
должны прислать записи о крещениях, надо проверить пальчики и ДНК и... я не
обязана делиться своими пончиками. Это моя взятка.
— Тогда тем более ты не должна выставлять их напоказ.
— Я... —
Черт бы тебя побрал
, — подумала Ева и отодвинула коробку,
чтобы убрать ее из поля зрения. — Слушай, Фини, ты католик или как?
— В основном.
— Ладно, допустим, ты католик. Убить священника — это больший грех, чем
убить простого парня?
— Господи, нет, конечно. Хотя... может быть. Погоди. — Фини почесал
голову, поросшую жесткими, как проволока, седовато-рыжими волосами. — Нет.
Все равно, он же на самом деле не был священником, верно?
— Верно. Я просто стараюсь все прояснить. Тут есть два варианта. Либо
убивали священника, либо убивали просто парня. А может, есть и третий.
Может, убивали парня, который оказался священником. Я думаю, это второй
вариант.
— Я забыл, какой вариант — второй?
— Убили просто парня. Я думаю, убийца знал этого парня, но вот вопрос:
раз он пробыл на своем месте несколько лет, зачем ждать так долго?
Фини вздохнул и бросил в рот новую горсть орешков.
— А может, убийца появился здесь только сейчас.
— Может быть, может быть. А может, он прокололся. За пять лет можно
потерять бдительность, что-то не так сказать, не так сделать. Не знаю, мне
надо подумать. Дай знать, когда у тебя что-то будет.
— А у тебя есть пончики с джемом? — спросил Фини.
— Возможно. — Ева с коварной улыбкой отключила связь.
Она привела в порядок свои заметки, добавила фотографии семьи Солас на
доску, хотя сомневалась в их причастности к этому делу. Может, позвонить в
лабораторию и поторопить их с татуировкой? Ева уже потянулась к телефону, но
тут Пибоди просунула голову в дверь.
— У нас тут... Ой, пончики!
— Ты свое получишь. Что у нас тут есть?
— Марк Тулуз. Сюда его вести или в комнату отдыха?
— Вот тут загвоздка, — признала Ева. — Если пойдем с ним в комнату
отдыха, сколько пончиков останется в коробке к нашему возвращению?
— Я приведу его сюда, — поспешно отозвалась Пибоди.
У Тулуза было длинное гибкое тело бегуна и кожа цвета кофе с щедрым
добавлением сливок. Серо-голубые глаза смотрели устало, но не убегали от
взгляда Евы.
— Лейтенант Даллас!
— Мистер Тулуз, спасибо, что пришли. Присядьте.
— Магда сказала, что вы приходили утром. Меня не было. Мы по-прежнему
не работаем в полную силу. Мигель... Я думаю, Магда вам сказала, что мы
считали себя командой. И друзьями.
— Иногда друзья одного пола более откровенны друг с другом, чем с
друзьями другого пола.
— Да, наверное, так и есть.
— Ну так расскажите мне о своем друге и товарище по команде.
— Хорошо. — Марк набрал в грудь побольше воздуха. — Трудно говорить о
нем в прошедшем времени. Мигель был умен, с ним было интересно. В нем был
силен дух соревнования. Всегда играл на победу. Он очень много сил отдавал
центру, старался заинтересовать детей, увлечь их, чем-то занять. Он умел
устанавливать с ними контакты, понимаете? Сделал из них команду. Заставлял
их вкладывать душу. Он им не проповедовал, не читал нотаций, поэтому они его
слушали, не пропускали ничего мимо ушей. Они его хорошо понимали. Они часто
забывали, что он священник. Считали его просто одним из нас.
— Любопытное наблюдение, — заметила Ева, не сводя глаз с лица Марка. —
Они верно угадали. Он не был священником. Он не был Мигелем Флоресом.
Лицо Марка лишилось всякого выражения.
— Простите, что вы сказали?
Ева бросила взгляд на Пибоди и сделала ей знак вести допрос.
— Мы получили подтверждение по зубным снимкам, что человек, которого вы
знали как Мигеля Флореса, присвоил себе это имя около шести лет назад. Мы
еще не идентифицировали этого человека. — Пибоди замолкла, давая Марку время
усвоить эту информацию. — В данный момент мы пытаемся установить его
личность и таким образом понять, почему он присвоил себе чужое имя. Если нам
это удастся, мы сможем приблизиться к разгадке его убийства. Кем бы он ни
был, мистер Тулуз, вы с ним дружили несколько лет. Вы были добрыми друзьями.
Все, что вы нам скажете, может нам помочь найти его убийцу.
— Дайте мне минутку, хорошо? Это так... невероятно. Я совершенно выбит
из колеи. Вы только что сказали мне, что Мигель не был священником?
— Не только священником, — вставила Ева. — Он не был Мигелем Флоресом.
— Но тогда кто... Ах да, вы только что сказали, что вы не знаете. —
Марк сжал ладонями виски и крепко сдавил их. — Я никак не могу это осознать.
Просто не понимаю. Не священник, не Мигель, не... Вы совершенно уверены?
Извините, это дурацкий вопрос. Стали бы вы мне говорить, не будь вы уверены?
Все это время... Это какой-то сюр. Это... Спасибо, — кивнул он, когда Пибоди
протянула ему бутылку воды.
Марк сделал три долгих, крупных глотка.
— Простите, у меня в голове пусто. Ничего не соображаю. Даже не помню,
как вас зовут.
— Лейтенант Даллас.
— Да-да. Лейтенант Даллас, он помогал этим детям как священник. Он их
исповедовал, причащал, некоторых готовил к первому причастию. Они его
слушали, верили ему. Это ужасное предательство. И каждый день он лгал мне.
Меня это просто убивает. Я любил его, — продолжал Марк, казалось, он
пребывает в шоке. — Любил как брата. И я думал... Если у него были
неприятности, если он прятался от кого-то или от чего-то, он мог бы мне
сказать. Я бы его не выдал. Я нашел бы способ ему помочь.
Ева откинулась на стуле, стараясь это осмыслить.
— Что случилось в тот день, когда вы отправились к Соласу?
— Черт, — вздохнул Марк. — Не надо было к нему ходить. Мы оба были так
злы. Мигель... — я не знаю, как еще его называть, — он был вспыльчив. Обычно
он умел держать себя в руках, как-то контролировать свой нрав, но иногда
этот нрав прорывался наружу. В случае с Соласом он взорвался по-крупному.
Барбара была в таком отчаянии, когда обратилась к нам. Все лицо в синяках, и
она так плакала, что почти не могла говорить. А главное, она пришла не ради
себя, вот что его больше всего потрясло. Оказалось, что этот ублюдок
насиловал ее годами. И она терпела, ей было страшно что-либо предпринять. Но
он переключился на ее младшую сестренку, и уж этого она стерпеть не могла.
При ней Мигель сохранил самообладание, с ней он прекрасно держался, был
спокоен, мягок, добр. И он велел Магде отвезти ее в клинику и вызвать
полицию. Как только они ушли, он сказал, что мы должны пойти к Соласу.
Марк замолчал и принялся растирать себе затылок.
— Я с ним не спорил. Его бы это не остановило, да мне, честно говоря, и
не хотелось его останавливать. Когда мы туда добрались, Мигель буквально
ворвался в дом.
— Он напал на Соласа, — подсказала Е
...Закладка в соц.сетях
