Жанр: Любовные романы
Очищение смертью
...маю, что это тебе придется туда пойти.
Мигель Флорес.
Пенни дернула костлявым плечом и воинственно выставила костлявое бедро.
— Мертвый священник. Об этом все знают. Ну и что? Я в церкви сто лет не
была. Все это чушь собачья. Я это поняла, когда мне десять было.
— Ты его знала.
В глазах Пенни загорелся огонек. Она ухмыльнулась.
— Все его знали. Их тут все знают, долгополых этих. Да они тут как вши
кишат.
Ева взглядом дала понять Пибоди, что видит ее, когда напарница завернула за
угол.
— Ты его знала, — повторила она.
— Ты что, туга на ухо? Я же только что сказала: все его знали.
— Лино Мартинес.
На миг гнев вспыхнул в глазах Пенни, но она тут же устремила беспечный
взгляд поверх Евиного правого плеча.
— Я никого не знаю с таким именем.
— Ну нет, не стоит так глупо врать. Ты просто даешь мне понять, что
собираешься врать и дальше. Лино Мартинес, — повторила Ева, схватив Пенни за
плечо. — Ты бы лучше прикрывала это, если не хочешь признавать старых
связей.
— Ну и что? Я не видела Лино с тех пор, как мне стукнуло шестнадцать.
Он сбежал. Спроси кого хочешь, из тех, кто был тут тогда, все скажут одно и
то же. Черт, да спроси хоть эту старую хрычовку, эту святошу — его мать! Она
раздает пиццу где-то в Бруклине. Заимела мужа, приличный дом и сопливого
сыночка.
— А ты откуда знаешь?
Глаза Пенни вспыхнули досадой.
— Доходили слухи.
— Это Лино тебе сказал?
— Говорю же, я его не видела с тех пор...
— А знаешь, — как ни в чем не бывало заговорила Ева, слегка сжав плечо
Пенни, — эту штуку можно удалить. Так чисто, что и следа не останется. Ну,
разве что, когда лежишь тушей на столе в морге. Там и очки-микроскопы, и
разные жуткие ножики для вскрытия... Чего только нет.
— Ну и...
— ...что, — закончила за нее Ева. — Видишь ли, мы знаем, что Лино
Мартинес прикидывался священником. Прямо тут, по соседству. Мы знаем, что он
заходил сюда повидать тебя чуть ли не каждый день. Больше пяти лет. Мы
знаем, как давно ты дружишь с ним, с Чавесом, с
Солдадос
. И знаешь что,
Пенни? Кроме тебя, тут никого не осталось. Так что отвечать тебе.
— Это чушь, говорю же тебе!
— До меня тоже доходят слухи, — как ни в чем не бывало продолжала Ева.
— Например, о том, что вы с Лино плясали танго на матраце. И он каждый день
заходил в погребок, где ты работаешь.
— Ну и какого дерьма это значит? Да никакого! Я ничего не делала. Ни
черта! Ты не докажешь, будто я знала, что Лино вернулся. У тебя ничего на
меня нет.
— Дай мне время. А пока я беру тебя под стражу.
— За что?
— Важный свидетель.
— Да пошла ты!
Ева сделала обманное движение, будто собиралась схватить Пенни за плечо, и
довольно усмехнулась, когда Пенни ударом оттолкнула ее.
— Ого! Вы это видели, детектив Пибоди?
— Видела, лейтенант. Я считаю, что эта женщина только что напала на
офицера полиции.
— К черту вас всех! — вне себя заорала Пенни. Ее лицо полыхало
бешенством. Она оттолкнула Еву и бросилась к двери.
— Ой, еще одно нападение плюс сопротивление при аресте. — Ева схватила
Пенни за запястье и вывернула его. Пенни тем временем сунула свободную руку
в карман. — Мамочки, а это что у нас такое? — И она прижала Пенни лицом к
стене.
— Бог ты мой, лейтенант, да это похоже на нож!
— И правда похоже. — Ева перебросила нож Пибоди рукоятью вперед. — А
дело-то и вправду скверное, а?
— Puta! — Пенни повернула голову и плюнула Еве в лицо.
— Все, мне больше не смешно. — Ева сковала руки Пенни наручниками за
спиной. — Вызывай патрульную машину, Пибоди, пусть отвезут арестованную в
Управление и зарегистрируют за вооруженное нападение на офицера полиции и
сопротивление при аресте.
— Фуфло ваши обвинения! Я выйду через двадцать минут.
Ева взяла салфетку, которую передала ей Пибоди, и вытерла слюну с лица.
Потом придвинулась поближе к Пенни, наклонилась к ее уху и шепнула:
— Хочешь на спор?
— Мы не сможем задержать ее надолго, — заметила Пибоди, когда они
передали Пенни паре патрульных.
— Конечно, сможем! — Ева вытащила коммуникатор и позвонила к себе в
убойный отдел. — Дженкинсон, — заговорила она, когда лицо одного из ее
детективов появилось на экране. — Я отправляю в Управление арестованную.
Сото Пенелопа. Обвиняется в нападении на офицера полиции и сопротивлении при
аресте. Я буду часа через два. Потяни время.
— Есть.
Отключив связь, Ева проверила время по наручным часам.
— Черт, опять нет времени поговорить с Лопесом или Фрименом. Нам пора в
морг. Надо придать Лино официальный статус.
— Ты ее здорово разозлила.
— Ага. — Ева, улыбаясь, села за руль. — В нашей работе есть свои
светлые стороны.
— А может, она так разозлилась, что теперь разговаривать с тобой не
захочет. Особенно если вызовет адвоката.
— О, она вызовет адвоката! Я на это очень рассчитываю. Именно поэтому
она поговорит со мной о Лино. Адвокат ей посоветует.
Растерянная Пибоди почесала затылок и наконец впилась зубами в уже остывший
буррито.
— Пофему?
— Почему? Если признает, что она знала о самозванстве Лино, что у них
были контакты, причем контакты дружеские, сразу слетит в самый конец списка
подозреваемых в его убийстве.
Пибоди прожевала и проглотила кусок буррито.
— А мы видим ее в этой роли?
— Да нет, пока нет. Как мы только что убедились, она вспыльчива. Трудно
вообразить, что она проскальзывает в церковь, где ее сразу бы засекли,
потому что шлюха — она шлюха и есть, и отравляет вино. Это умный ход, и это
символично. А Пенни плевать хотела на символику. Она просто перерезала бы
ему глотку и бросила бы подыхать в темном переулке. — Ева представила себе,
как бы это выглядело. — Знаешь, мне это в ней почти нравится.
Тереза Франко и ее муж уже ждали у морга, когда подъехала Ева. Тони Франко
обнимал жену, бережно растирал ей плечо правой ладонью, пока они слушали
Еву.
— Простите, что заставила вас ждать. Я с ними созвонилась по пути сюда,
проверила. Они готовы вас принять. А вы готовы?
У Терезы под глазами залегли черные круги.
— Вы нам скажете, что надо делать?
— Мы будем смотреть на монитор. Это такой маленький экран. Если вы
сумеете опознать тело, просто скажете мне.
— Он никогда не посылал фотографий. А если звонил, всегда блокировал
видео. У меня в памяти — у меня в сердце — он так и остался маленьким
мальчиком. — Тереза бросила взгляд на мужа. — Но ведь мать должна узнать
своего сына? Должна узнать, несмотря ни на что.
— Ты ни в чем не виновата, Терри. Ты сделала все, что могла. Ты делаешь
все, что можешь.
— Прошу вас, идемте со мной. — Пибоди мягко коснулась ее руки и пошла вперед, указывая дорогу.
В маленькой комнате, где стоял столик с единственным стулом и выпуклым
стенным экраном, Ева подошла к переговорному устройству.
— Говорит Даллас, — объявила она. — Мы в комнате наблюдения номер один.
— Она помолчала. — Вы готовы, миссис Франко?
— Да. — Тереза стиснула руку мужа с такой силой, что костяшки ее
пальцев побелели. — Да, я готова.
— Вперед, — скомандовала Ева и устремила взгляд на экран.
Белая простыня укрывала тело от подмышек до пяток. Кто-то, вероятно, Моррис,
убрал бирку с ноги. По мнению Евы, смерть не была похожа на сон, но,
наверное, кому-то могло показаться, что похожа. Тому, кто никогда не видел
смерть.
Тереза втянула в себя воздух и прислонилась к мужу.
— Он... он не похож на Лино. Черты острее, нос длиннее. У меня есть
снимок.
Она вытащила фотографию из сумки и пододвинула ее к Еве.
Мальчик, только-только вошедший в подростковый возраст, был красив.
Нахальная улыбка и большие темные глаза под тяжелыми веками.
— Мы установили, что он сделал пластическую операцию, — сказала Ева.
Но форма глаз не изменилась, — заметила она про себя. — Цвет тоже. Темные
волосы, линия шеи, посадка головы на плечах
.
— Сходство есть, — добавила она вслух.
— Да, я знаю, но... — Тереза сжала задрожавшие губы. — Я не хочу, чтобы
это был Лино. Можно мне... могу я посмотреть? Войти туда, где он лежит, и
посмотреть?
Ева надеялась, что просмотра на экране будет достаточно. Только теперь она
поняла, что рассчитывала на это, потому и устроила просмотр на экране. По
той же причине и Моррис снял бирку с ноги. Чтобы пощадить чувства матери.
— Вы действительно этого хотите?
— Нет-нет, я этого совсем не хочу. Но я должна это сделать. Мне это
нужно.
Ева снова подошла к переговорному устройству.
— Миссис Франко хочет осмотреть тело. Я приведу ее.
Ева первая вышла из комнаты и провела Терезу по коридору к двойным дверям.
Одновременно в дверях появился Моррис. Он был в костюме цвета полированной
бронзы. Защитного балахона на нем не было.
— Миссис Франко, я доктор Моррис. Могу я вам чем-нибудь помочь?
— Я не знаю. — Цепляясь за руку мужа, Тереза подошла поближе к телу на
столе. — Такой высокий, — прошептала она. — Его отец был высок ростом. А у
Лино даже в детстве были большие ноги. Я ему говорила, что он до них еще
дорастет, как щенок. Так и случилось. В нем было почти шесть футов, когда он
уехал. И он был очень худой. Сколько ни ел, все не в коня корм, он был как
хлыст... И такой же быстрый, когда играл в мяч.
Ева бросила взгляд на Пибоди.
— Баскетбол.
— Да, это была его любимая игра. — Тереза протянула было руку и тут же
отдернула. — Можно, я... вы не могли бы... простыня. Чтобы я могла
посмотреть.
— Позвольте мне это сделать. — Моррис выступил вперед. — Там будет
разрез, — предупредил он.
— Знаю. Да, я знаю. Ничего, это не страшно.
Моррис осторожно опустил простыню до пояса.
Тереза сделала еще шаг. На этот раз она протянула руку и коснулась пальцами
левого бока умершего в верхней части ребер. С ее губ сорвался не то вздох,
не то стон.
— Когда он был маленьким и еще послушным, я иногда щекотала его вот
здесь. Вот так. — Тереза быстрым движением прочертила на коже
зигзагообразный рисунок. — Видите, это родинки. Четыре маленьких родинки, и
их можно соединить зигзагом.
Ева изучила рисунок — такой легкий, тонкий, почти неуловимый. Наверное, надо
быть матерью, чтобы его разглядеть.
— Видите, какие у него длинные ресницы? Длинные и густые, как у
девушки. Он их стеснялся, когда был маленьким. А потом начал гордиться,
когда увидел, что девушки на них реагируют.
— Вы знаете, какая группа крови была у вашего сына, миссис Франко? —
спросил Моррис.
— Первая, резус отрицательный. Он сломал руку, когда ему было десять
лет. Правую руку. Поскользнулся, когда пытался вылезти в окно. Ему было
всего десять, а он уже лазил в окна. Вы можете подтвердить, что он сломал
руку в детстве?
— Да. — Моррис сочувственно коснулся ее руки. — Да.
— Это мой сын. Это Лино. — Наклонившись, Тереза прижалась губами к
ледяной щеке сына. — Siento tanto, mi bebe.
— Позвольте мне вас проводить, миссис Франко. — Пибоди обняла Терезу за
талию. — Позвольте мне вывести вас отсюда.
Ева проводила их взглядом. Пибоди вела Терезу с одной стороны, муж
поддерживал ее с другой.
— Тяжело это, — тихо заметил Моррис. — Тяжело для матери. Сколько бы
лет ни прошло.
— Да, ей очень тяжело. — Ева повернулась к телу. — У него был кто-то,
кто его любил. До конца, несмотря ни на что. И все равно, похоже, что бы он
ни делал, это вело его прямиком сюда.
— Люди сами себе худшие враги.
— Верно подмечено. — У Евы стало немного легче на душе. Она улыбнулась
Моррису, глядевшему на нее с пониманием. — Хуже них самих у людей врагов
нет.
16
Чтобы дать Терезе время немного успокоиться, а Пенни — повариться в
собственном соку, Ева попросила Тони Франко отвезти жену в Управление, а
сама зарезервировала совещательную комнату.
— Я поговорю с матерью, — сказала Ева Пибоди. — Я начала поиск по части
списка неизвестных, найденных в тех местах, где Флореса видели перед
исчезновением. Займись этим. Если я не закончу через тридцать минут,
проверь, как там себя чувствует Плюющаяся Ядом. К тому времени она уж точно
завоет, что ей нужен адвокат. Разреши ей позвонить адвокату.
— Есть. Как насчет обещанного доступа к файлам?
— Я этим займусь между матерью и этой дрянью. Позвони Бакстеру, спроси,
как у него подвигаются дела с его частью списка. Да, и проверь мои входящие.
Я жду списка имен от офицера Ортиц и от Лопеса по бывшим
Солдадос
, все еще
проживающим в приходе. Сото — ключевой свидетель, — добавила Ева, — но мы
должны учесть все возможности.
— Работаю. А ведь дело-то проясняется. Нутром чую, что-то
наклевывается.
— В какой-то мере, — осторожно согласилась Ева.
Она прошла в комнату для совещаний, дала отмашку, и один из ее подчиненных
ввел чету Франко.
Глаза Терезы вспухли и покраснели от слез, но Еве показалось, что она уже
овладела собой.
— Хочу поблагодарить вас за помощь. Знаю, вам пришлось нелегко.
— С Лино всегда было нелегко, — вздохнула Тереза. — Я совершала ошибки,
я не могу их исправить. А теперь мне придется похоронить сына. Вы ведь
дадите мне его похоронить?
— Как только смогу. А теперь я должна задать вам несколько вопросов.
— Хорошо. Я как будто попала между двумя мирами. Тем, что есть сейчас,
и тем, что был тогда. — Тереза взяла мужа за руку. — И мне кажется, мне уже
никогда не выбраться.
— Почему он приехал сюда? — спросил Тони Франко. — Вы знаете? Мне
кажется, нам станет легче, если мы узнаем.
— Да, — подтвердила Тереза. — Нам стало бы легче, если бы мы поняли.
Зачем он выдавал себя за священника. Я всегда внушала ему, что церковь надо
уважать. Знаю, он пошел по дурной дорожке, он был неуправляем. Но я говорила
ему, что он всегда должен уважать церковь.
— Я думаю, он прятался, и мне кажется, он чего-то ждал. Чего — пока не
знаю. Но, я думаю, кое-какие ответы следует искать в тех временах, когда он
был членом банды. Вы знаете, что такое Акт о милосердии?
— Да, мне говорили. Я не знала, где Лино, но он позвонил, когда этот
закон приняли. Я умоляла его вернуться домой. Он ведь мог начать все с
чистого листа. Но он сказал, что вернется только за рулем большого шикарного
автомобиля с ключами от большого шикарного дома.
— Согласно Акту о милосердии, хотя позже он был отменен, все
полицейские записи Лино на период его несовершеннолетия были стерты. Вы
можете мне сказать, за что его задерживали?
— Он воровал. Сперва в магазинах, крал по глупости разные мелочи...
поначалу. Когда я узнавала, заставляла его пойти со мной в магазин и вернуть
то, что он украл, или сама платила. Потом он начал вламываться в разные
конторы после закрытия, взламывал автомобили на улице. — Тереза вздохнула и
взяла бутылку воды, которую Ева предусмотрительно выставила на стол. —
Разбивал окна, ввязывался в драки. Приходила полиция, его забирали,
допрашивали. Он даже срок отбыл, но это не помогло. Наоборот, стало еще
хуже. Он стал драться чаще, да и сами драки стали страшней. С кровью. Он
приходил домой весь в крови, я его ругала, он огрызался. Сказали, что он
порезал другого мальчика, своего сверстника. Мальчик попал в больницу, но,
когда полиция пришла его допросить, он не дал показаний на Лино. Знаю, он
солгал, но он сказал, что не видел, кто пырнул его ножом. Он убивал, мой
Лино. Он отнял жизнь.
— Чью жизнь?
— Я не знаю. За ним так и не пришли, его за это не арестовали. Его
всегда брали только за разную мелочь. Но я знаю, что он убивал. Я знала, что
это значит, когда он вернулся домой с этим крестиком на татуировке. Мы с ним
страшно поругались, просто ужасно. Я назвала его убийцей. Я назвала своего
сына убийцей!
Тут Тереза не выдержала и расплакалась. Она вытащила бумажный носовой платок
и поднесла к залитому слезами лицу.
— Он сказал, что я не понимаю. Он сказал, что выполнил свой долг, что
он гордится собой. Гордится! И теперь другие знают, что он настоящий
мужчина. Теперь все его уважают. А ведь ему было пятнадцать лет. Ему было
пятнадцать лет, когда он вернулся домой со свежей наколкой. С этим знаком
убийства. — Тереза помолчала, собираясь с силами. — Я хотела увезти его из
города. Если бы только я могла его увезти с этих улиц, от этих банд... Но
когда я сказала, что хочу увезти его из города, что куплю два билета на
автобус до Эль-Пасо... Там жила моя крестная, она сказала, что приглашает
нас, поможет мне найти работу...
— Ваша крестная?
— Подруга моей мамы с самого детства. Моя мама умерла. Отец забил ее до
смерти, когда мне было шестнадцать лет. Я убежала из дому, а он забил ее до
смерти. И вот, я вышла замуж за такого же, как мой отец. Это порочный круг.
Это болезнь. Но у моей крестной был дом и работа, она пригласила нас
приехать. Я сказала Лино, а он отказался. Я грозила, спорила, а он ушел и
хлопнул дверью. Неделю где-то пропадал.
Тереза замолчала и отпила воды.
— Довольно, Терри. — Тони похлопал ее по руке. — Хватит.
— Нет, я закончу. Я все скажу до конца. Я пошла в полицию. Я боялась,
что он умер. Но такой, как Лино... Он знал, как спрятаться, чтобы не нашли.
Вернулся, когда сам захотел. И он сказал мне, что я могу ехать, если хочу, а
он не поедет.
Езжай, — сказал он, — без тебя обойдусь. А если ты думаешь,
что можешь заставить меня уехать, я опять сбегу
. Он сказал, что не бросит
свою семью. А его семьей были
Солдадос
. И я не уехала, осталась с ним. Он
меня победил. Жил как хотел, я ему больше не мешала.
Ева дала ей договорить до конца.
— Он сохранил ваш подарок, миссис Франко. Для него это было важно.
Тереза бросила на нее взгляд, полный благодарности.
— Миссис Франко, вы сказали, что он и раньше убегал. Его не было
несколько дней, целую неделю. Но в тот последний раз он сказал вам, что
уезжает из Нью-Йорка. Уезжает, хотя раньше наотрез отказывался покидать Нью-
Йорк, когда вам было куда поехать.
— Да-да, это правда. Я ему не поверила, даже когда он упаковал свои
вещи. Я не думала, что он на самом деле уедет, хотя, признаюсь, в глубине
души мне хотелось, чтобы он уехал. Это ужасно — думать и чувствовать такое,
но это правда: я этого хотела. И все же я думала: это у него просто такое
настроение, пройдет. Я знала, он из-за чего-то поругался с Джо... с Джо
Инесом. Лино был так зол на него! Но ехать собрались только Лино и сын
Чавесов, и я уж было подумала: а не поссорился ли он с Пенни?
— А из-за чего они поссорились? Лино и Джо Инес?
— Я не знаю. Он мне никогда не рассказывал о своих делах. Это же были
дела его банды. Лино никогда со мной об этом не разговаривал. Но я знаю, что
они все были злы, все были расстроены из-за этой бомбы в школе. Вся округа
просто гудела. Девушка погибла, совсем молоденькая, другие дети пострадали.
У Лино были порезы и ожоги. Один из его друзей — тоже член банды — очень
сильно пострадал, попал в больницу. Его жизнь была под угрозой. Мы молились
за него в церкви Святого Кристобаля. Он выздоровел, но очень долго болел.
Потребовалось несколько месяцев в больнице и несколько операций, чтобы он
поправился.
— Был еще один взрыв через несколько дней. Несколько жертв.
— Да, это ужасно, — согласилась Тереза. — Они думали, что это в
отместку... члены другой банды так говорили. Люди были напуганы, думали,
будут новые вспышки насилия. Полиция пришла поговорить с Лино, его хотели
допросить, но он уехал.
— Он покинул Нью-Йорк после второго взрыва? — уточнила Ева.
— Нет, до того. За два дня до второго взрыва. Помню, я благодарила
Бога, что он уже уехал, что он в этом не замешан. Что не он взял эти жизни.
— На чем он уехал из Нью-Йорка?
— Мне кажется, на автобусе. Все произошло так быстро... Я вернулась
домой и увидела, что он пакует вещи. Он сказал, что в один прекрасный день
вернется богачом и важным господином. Он будет самым важным человеком в
нашем районе. Важнее мистера Ортица и мистера Ортеги, и других людей с
деньгами и с положением. Большой дом, шикарная машина. Грандиозные мечты. —
Тереза закрыла глаза. — Пару недель спустя я пошла платить за квартиру и
обнаружила, что он снял деньги с моего счета. Залез в мои банковские счета
через компьютер — он в электронике здорово соображал. Он и раньше у меня
крал, до своего отъезда, но в тот раз мне пришлось попросить у мистера
Ортица взаймы, чтобы уплатить за квартиру. Лино время от времени посылал мне
деньги, как будто это могло что-то изменить. Как будто он и не крал у меня,
как будто мне не пришлось занимать у мистера Ортица, чтобы уплатить за
квартиру. Он был моим сыном, — закончила Тереза, — но он всегда был сыном
своего отца.
— Спасибо вам за все, что вы сделали, миссис Франко, и позвольте
выразить вам мои соболезнования в связи с вашей утратой. Как только смогу, я
вас извещу, чтобы вы могли похоронить вашего сына.
Проводив их до дверей, Ева вернулась к себе в кабинет, села за стол и
проверила доступ к нужным ей файлам. Оказалось, что Уитни сдержал слово.
Ева взяла себе кофе, снова села и начала читать, делая пометки по ходу дела.
Она отмечала имена следователей, свидетелей, пострадавших, погибших.
Она остановилась на имени Лино, прочла пометку о том, что данный субъект не
найден, и заявление Терезы о том, он покинул город за два дня до взрыва. Это
заявление было подтверждено показаниями других людей, знавших Лино. Включая
Пенни Сото.
Джо Инес был допрошен и отпущен: у него было железное алиби. Он тоже
подтвердил заявление Терезы относительно Лино. Следствие прочесало весь
район, все места, где могли бы прятаться Лино и Чавес, проверило все
транспортные станции. Лино растворился в воздухе. И, если читать отчет
следователя между строк, — а читать между строк Ева умела, — можно было
догадаться, что следователь не поверил, будто Лино испарился за два дня до
взрыва.
— Вот и я не верю. Надо же, какое совпадение! — заметила Ева.
Собрав все материалы, она отправилась бодаться с Пенни.
У адвоката на среднем пальце правой руки поблескивал золотой перстень
размером с могильный камень. Его костюм цветом напоминал радиоактивный
лимон. Масла, которым были смазаны его волосы, хватило бы на жарку целой
стаи цыплят. Зубы сверкали ослепительной белизной, как у Дракулы.
Все по трафарету
, — подумала Ева.
Он поднялся со стула, когда она вошла, и вытянулся во весь рост — пять футов
пять дюймов, — причем одним из этих дюймов он был обязан каблукам на своих
сапогах, тисненных под змеиную кожу.
— Моя клиентка прождала больше двух часов, — начал он, — и почти все
это время она была лишена адвокатской защиты.
— Угу. — Ева села и открыла папку с делом. — Я полагаю, это и есть ваш
адвокат? — Она бросила взгляд на адвоката, обращаясь исключительно к Пенни.
— Если это и есть ваш адвокат, ему должно быть известно, что два часа —
вполне допустимое время, и вас не допрашивали именно потому, что вы
потребовали адвоката. Так что ему следует сесть, чтобы мы не тратили время
зря. Включить запись. — Ева продиктовала основные данные и вопросительно
выгнула бровь: — Интересы мисс Сото представляет...
— Карлос Монтойя.
— Присутствующий здесь. Мистер Монтойя, вы представили на проверку
сканированием ваше удостоверение и лицензию?
— Да.
— Хорошо. Мисс Сото, вам зачитали ваши права, и вы заявили, что
понимаете их, равно как и ваши обязанности в этом деле?
— Все это дерьмо.
— Да, но вы понимаете все это дерьмо?
Пенни пожала плечами.
— Все я прекрасно понимаю. Особенно то, что мы с моим адвокатом упечем
твою задницу за незаконный арес
...Закладка в соц.сетях
