Жанр: Любовные романы
Очищение смертью
...и бы ты
меня любил, мы были бы партнерами. Если бы ты меня любил, ты бы позаботился
обо мне. Разве ты мне не доверяешь, Лино? И небось все это время делала ему
минет. — Ева погрозила Рорку ложкой. — Мужчины думают не головой, а
головкой, потому что она у них есть.
— У меня она тоже есть, но думаю я головой.
Ева усмехнулась, поднося ко рту ложку супа.
— Если бы я начала тебя обрабатывать прямо сейчас, ты бы дал мне все,
что я ни попрошу.
— А вот попробуй.
Теперь она расхохоталась.
— Ты просто хочешь получить минет, а мне не до того, я работаю.
Не говоря ни слова, Рорк вынул электронную записную книжку и внес какую-то
запись. Ева вопросительно взглянула на него, и он улыбнулся.
— Просто пометил, что ты задолжала мне минет в доказательство твоей
теории.
Развеселившись, Ева сама не заметила, как доела суп.
— Ладно, раз уж ты решил остаться в игре, следующий этап — проверить
семьи пострадавших при двух взрывах. Я предполагаю, что Лино стоял за обоими
взрывами. Начну со второго: это же якобы
око за око
.
— Потому что большинство, может, даже стопроцентное, не поверит, что
Мартинес подложит бомбу на своей территории, — сказал Рорк.
— То ли дело вторая бомба, — подхватила Ева. — Люди знали или
подозревали, что он к этому причастен. Уж он позаботился, чтобы слух пошел.
К тому же при взрыве в школе была только одна жертва, и у нее не было
близких родственников и друзей в том районе. Через три года после ее смерти
семья переехала в Барселону.
— Значит, ты берешь убитых при втором взрыве. Их было больше.
— Допустим, твой ребенок, брат, отец, лучший друг убит семнадцать лет
назад, и теперь у тебя появился шанс поквитаться. Уж ты найдешь способ
расплатиться сполна. Разоблачить и отомстить... Все не то. А вот смерть? Это
раз и навсегда. Расплата должна быть окончательной.
— Да, — кивнул Рорк. — А закон бывает милостив.
Ева знала, что он опять вспомнил Марлену, вспомнил, что с ней сделали, что
потом сделал он сам. Рорк встретился с ней взглядом.
— Если бы я отошел в сторону, если бы не потребовал расплаты от тех,
кто пытал, насиловал и убил невинную девочку, Дженни была бы жива. Круги
идут по воде. И ты никогда не знаешь, как далеко они разойдутся.
— Может, закон не всегда бывает справедлив, а иногда, даже несмотря на
закон, круги расходятся слишком далеко и не в том направлении. Но, не будь
закона, мы бы все в конце концов утонули.
— Кое-кто из нас хорошо плавает. Но сейчас я склонен верить в закон,
поскольку смотрю ему в лицо каждый день, гораздо чаще, чем раньше, когда мы
с ним еще не встречались. — Рорк сунул руку в карман и вытащил серую
пуговицу, оторвавшуюся от ее пиджака в день их первой встречи. В тот день
Ева его самого подозревала в убийстве. — И у меня есть талисман, чтоб не
забывать.
Еву всегда удивляло, что он не расстается с этой дурацкой пуговицей, но в
глубине души она чувствовала себя польщенной.
— А куда вообще-то делся тот костюм?
Рорк улыбнулся.
— Он был чудовищно безвкусен и получил то, что заслужил. Вот это, — он
поднял пуговицу повыше, — было лучшей его частью.
Наверное, он был прав.
— Ладно, перерыв окончен, — объявила Ева. — Компьютер, перечислить
убитых при взрыве на Сто девятнадцатой улице из дела, предоставленного
детективом Стьюбеном.
Принято. Работаю... - Были ведь и другие, — заметил Рорк. — Другие убитые с
обеих сторон в войне банд, пока твой Лино был капитаном. То есть он отвечал
за все.
— Да, я это учитываю. Стьюбен передаст мне данные к завтрашнему утру.
Если здесь ничего не найду, начну искать там.
Задание выполнено. - Вывести данные на первый экран. Пятеро убитых, —
прочитала Ева. — Еще один был тяжело ранен. Надо будет его тоже проверить.
Парень руку потерял. Трое убитых — члены банды
Черепов
. Кроме них, погиб
менеджер и еще один парнишка — подрабатывал за прилавком. Все убитые, кроме
менеджера, — несовершеннолетние.
— Погибло четверо детей.
— Да. Ну, двое из убитых
Черепов
успели отсидеть срок в колонии.
Арест за нападение с применением... Отпущены, когда свидетели их не
опознали, их еще подозревали в убийстве одного из
Солдадос
, которого
забили до смерти.
— Мальчишки есть мальчишки.
— А подонки есть подонки. Менеджер... Компьютер, вывести на экран
данные совершеннолетнего убитого. Имя — Коби Смит. Имел трения с законом и в
юности и после двадцати. Не сидел. В заведении работал три года, менеджером
— последние полгода. Оставил вдову — женился за полтора года до смерти — и
ребенка. Ребенку было два года в момент его смерти, значит, сейчас около
двадцати. Слишком молод, не вписывается в портрет Миры, да и я не думаю, но
надо проверить. — Ева вызвала данные.
— Так-так, — покачал головой Рорк, пробегая глазами текст. — Значит,
сынуля убитого менеджера учится в полицейской академии в городе Орландо,
штат Флорида. Позволим себе пофантазировать. Отец убит при взрыве в
результате бандитской разборки, а его сын ставит себе цель стать копом.
Служить и защищать.
Ева задумчиво нахмурилась, глядя на данные.
— Уголовного досье нет. Два сводных брата. Мать снова вышла замуж.
Переехала во Флориду и вышла замуж за копа через три года после смерти мужа.
Что-то я не вижу, как Пенни ее выслеживает и подбивает вернуться обратно и
расправиться с Лино. Но у убитого были еще родители и брат.
Ева вывела на экран их данные и внимательно прочла. Родители развелись,
отметила она. Мать проживает в Филадельфии, отец — в Бронксе. Второй брат —
в Трентоне. Никто из них не остался в Гарлеме.
— Не годится. Это должен быть кто-то, живущий по соседству.
— Да, я согласен, скорее всего, это так, но не исключено, что твоя
фальшивая медяшка Пенни вышла за пределы района, чтобы обозначить дистанцию
между собой и убийцей. Я бы так и сделал.
— Она не так умна, как ты.
— Ну, это можно сказать о миллионах, но это хороший план, а у нее было
полно времени, чтобы выработать стратегию.
Еве пришлось согласиться.
— Да, верно. Черт, я уже вижу, что придется тащиться в Бронкс и в
Трентон. Возможно, в Филадельфию, потому что это яд, а яд чаще пускают в ход
женщины. И, посмотри, что тут написано: мать больше не вышла замуж, работает
ассистенткой врача в реабилитационном центре. Медработникам куда проще
получить доступ к ядам, чем нам, простым смертным.
— Она потеряла не только сына, но и внука, поскольку вдова Смита увезла
его в Орландо и снова вышла замуж. Хотя не исключено, что они постарались
сохранить родственные связи, — предположил Рорк.
— Может, так, а может, и нет, — вздохнула Ева. — Ладно, Эммели Смит
возглавляет список. Может, мне удастся добыть ордер на проверку ее связей,
знакомств и поездок за последние несколько недель. — Она зевнула. — Мне
нужен кофе.
— Тебе нужно поспать.
Ева покачала головой и встала.
— Я хочу разобраться с остальными. Если кто-то подаст мне сигнал,
завтра их проверю. Хочется оставить задел на завтра.
Она отправилась на кухню и взяла кофе для них обоих.
— Я вызвал данные по парню, который подрабатывал за прилавком, — сказал
ей Рорк, когда она вернулась. — Мальчишке только-только стукнуло
шестнадцать.
— Квинто Тернер. Квинто... Похоже на испанское имя. Мать — Хуанита
Родригес Тернер. Отец — Джозеф Тернер. Парень был наполовину мексиканцем,
наполовину негром. Он полукровка и по месту жительства был практически
вынужден разрываться между двумя бандами. Братьев и сестер нет. Отец умер.
Ты посмотри! Покончил с собой, повесился в годовщину со дня смерти сына.
— Значит, женщина потеряла двоих, — подытожил Рорк.
— Компьютер, все данные по Хуаните Родригес Тернер на экран!
— Она живет в трех кварталах от церкви... — начал было Рорк.
— Погоди, погоди! Я ее видела. Компьютер, увеличить фото с
удостоверения на двадцать пять процентов. Я ее видела, — повторила Ева. —
Где же это было? Видела мельком, это было... это было... черт, в молодежном
центре! Она работает в молодежном центре. Воспитательницей и медсестрой. Она
не была зла или раздражена, она... нервничала. Вот почему она держалась ко
мне спиной. Магда не звала ее Хуанитой, но это она. Нита, — вдруг вспомнила
Ева. — Она звала ее Нитой.
Все эти пять лет Нита видела его каждый день, практически каждый день.
Наверное, работала рядом с ним в молодежном центре, обменивалась шутками,
помогала ему наставлять ребят на путь истинный. Исповедовалась ему в своих
грехах. И все это время, все это время он был убийцей ее сына, да и мужа
тоже, потому что гибель сына толкнула отца на самоубийство. Каждый день на
протяжении пяти с лишним лет она выказывала ему уважение, потому что видела
в нем священника. А потом узнала, кто он такой и что собой представляет.
— Что это я слышу? — шутливо спросил Рорк. — Ах да, сигнал.
— Поездка в Трентон и так далее отодвигается на задний план, —
возбужденно продолжала Ева. — Она каждый день проходила мимо заведения, где
работает Пенни. Каждый раз, когда шла в церковь, а она ходила в церковь —
держу пари на что угодно — всю свою жизнь. Она — одна из набожных. Но для
Пенни она стала просто пешкой в игре, средством для достижения цели. Теперь
мне придется вызвать эту женщину в Управление, придется ее допросить и
заставить сознаться. А когда она сознается, мне придется отправить ее в
камеру.
— Закон бывает справедливым, — повторил Рорк. — Но иногда он
поворачивается спиной к подлинной справедливости.
Ева покачала головой.
— Она отняла жизнь, Рорк. Может, скверную жизнь, но она не имела на это
права. — Ева повернулась к нему. — Копы ничего не сделали после того, что
случилось с Марленой. Это были плохие копы, и время было плохое. Но эта
женщина... Она могла пойти в полицию с тем, что ей стало известно. Детектив
Стьюбен? Он сделал бы то, что нужно. Он принимал это дело близко к сердцу.
До сих пор принимает. Он до сих пор не оставляет попыток завершить это дело.
Он до сих пор помнит убитых, не забывает их семьи.
— И сколько на свете таких, как он?
— Таких всегда не хватает. Но ей придется ответить за Лино Мартинеса,
каким бы он ни был. Она не ответит за Джимми-Джея Дженкинса, но ее акт мести
привел и к его смерти тоже. Она заронила зерно, бросила камень в пруд. И
пошли круги по воде, — напомнила Ева Рорку его собственные слова. — Мы не
знаем, как далеко они разойдутся. Кто-то должен их остановить.
— Парню только-только стукнуло шестнадцать. — Рорк вывел на экран
фотографию с удостоверения. Юный мальчик. Молодое, открытое лицо, ясные
глаза. — Боюсь, для меня границы никогда не были так четко очерчены, как для
тебя. И что теперь?
— Теперь я позвоню Пибоди и скажу, чтобы встретилась со мной здесь.
Введу ее в курс дела, а потом мы поедем за Хуанитой Тернер. Позвоню на
голосовую почту, — добавила Ева, увидев выражение лица Рорка.
— И что потом?
— Потом мы пойдем спать. — Ева бросила взгляд на экран. — Она никуда не
денется.
Ева спала плохо, ее преследовали сны, лицо мальчика, которого она никогда в
жизни не видела, который умер, потому что оказался не в то время не в том
месте. Юное свежее лицо разрывалось и у нее на глазах, ясный взгляд мерк и
угасал. Она слышала, как его мать рыдает над мертвым телом. Пронзительные
безысходные вопли уносились в бесконечность.
И пока она наблюдала, Марлена — избитая, окровавленная, изломанная, как на
голограмме, которую однажды показал ей Рорк, — подошла к изувеченному телу
мертвого мальчика.
— Мы оба были так юны, — сказала Марлена. — Мы только-только начали
жить. А нас использовали, уничтожили и выбросили.
Она протянула руку Квинто Тернеру, и он ее взял. Кровь текла с него и
скапливалась лужами на полу церкви, но он взял руку Марлены и поднялся.
— Теперь я его заберу, — повернулась Марлена к Еве. — Есть такое особое
место для невинных. Я отведу его туда. А что ей было делать? — Марлена
указала на плачущую мать, залитую кровью сына. — Ты можешь это остановить?
Ты можешь остановить это насовсем, навсегда? Ты же не могла остановить то,
что случалось с тобой.
— Я не могу остановить все. Не могу остановить это насовсем. Но
убийство — это не ответ. Убийство ничего не решает.
— Она — его мать. Это ее ответ.
— Убийством не остановить убийство. Каждое убийство порождает новое
убийство.
— А как быть с нами? Как быть с нами? Никто за меня не вступился,
никто, кроме Рорка.
— И все равно это не решение. Ему приходится с этим жить.
— И тебе тоже. А теперь ты продлишь ее боль ради торжества правосудия.
Тебе тоже придется с этим жить.
Держа Квинто за руку, Марлена увела его. А Ева все не сводила глаз с луж
крови. По ним расходились круги.
Она смотрела, а они расходились все шире и шире.
Ева проснулась взвинченная, совершенно не чувствуя того подъема, какой
обычно приносило ей успешное завершение дела. Большинство ответов было ей
уже известно, она ясно видела схему и понимала то, что ей предстояло
сделать. Но ясность картины не воодушевила ее, а после нескольких часов
беспокойного сна она проснулась с тупой головной болью.
— Прими таблетку, — строго сказал ей Рорк. — Я же вижу, как эта чертова
головная боль плющит тебе череп.
— А ты уже обзавелся глазами-рентгенами, о, супер-Рорк?
— Нечего на меня злиться. — Рорк поднялся и направился в ванную. — Я не
стану с тобой пикироваться. На тебя и без того слишком много всего
свалилось.
— Не хочу я принимать никакую дурацкую таблетку!
Он вернулся с таблеткой и подошел к ней, пока она нервными, дергаными
движениями пристегивала кобуру.
— Или ты ее примешь, или я заставлю тебя ее принять.
— Слушай, отстань, а не то...
Рорк обхватил ладонью ее затылок. Ева уже приготовилась к тому, что он
сейчас начнет заталкивать проклятую таблетку ей в глотку. По правде говоря,
ей даже хотелось, чтобы он попробовал. Хотелось подраться. Но вместо этого
он наклонился и поцеловал ее в губы.
Руки Евы, поднявшиеся было для драки, беспомощно упали. Ее затопила волна
нежности.
— Черт бы тебя побрал, — проворчала она, когда он, оторвавшись от ее
рта, запечатлел поцелуй на ее щеке.
— Ты почти не спала.
— Я в порядке. Просто хочу закрыть дело и покончить с ним.
— Прими таблетку.
— И пилит, и пилит, и пилит... — Но Ева взяла и проглотила таблетку. —
Я не могу оставить дело незакрытым. Не могу сделать вид, что не знаю. Не
могу позволить ей совершить убийство и уйти безнаказанно.
— Нет, не можешь.
— Да даже если б могла, даже если б я придумала, как с этим жить, если
б я ее отпустила, мне пришлось бы вместе с ней отпустить Пенни Сото. Как же
я могу? Я не могу.
— Ева! — Рорк принялся разминать мышцы на ее шее и плечах. — Ты не
обязана оправдываться, тем более передо мной. Ты вообще ни перед кем не
обязана оправдываться, но уж особенно передо мной. Я смог бы отвернуться.
Мне кажется, смог бы. Я смог бы это сделать и найти какой-нибудь незаконный
способ заставить Пенни заплатить. Но все это не для тебя, в этом разница
между нами. Я не знаю, кто из нас прав.
— Я тоже выходила за рамки закона. Я попросила тебя выйти за рамки
закона с Робертом Лоуэллом. Я дала себе слово, что он заплатит за женщин,
которых замучил и убил. Я дала слово Ариэль, что он заплатит, вот и пошла на
это.
— Это не одно и то же, и ты это знаешь.
— Я переступила черту.
— Черта подвижна. — Он перестал разминать ей плечи и легонько встряхнул
ее. — Если закон... если правосудие негибко, если оно не знает ни жалости,
ни милосердия, как оно может быть справедливым?
— Я не смогла бы с этим жить. Я не смогла бы жить, если бы позволила
ему уйти легко, хотя это было по закону: дать ему уйти легко. Мне пришлось
переступить черту. Сделать вид, что черта подвижна.
— Это было справедливо, Ева?
— Мне казалось, что да.
— Тогда иди. — Рорк взял ее руки, поднес их к губам и поцеловал. —
Делай свою работу.
— Ладно. — Ева двинулась к двери, но остановилась на полпути. — Мне
приснилась Марлена. Марлена и Квинто Тернер. Они оба были такие, как после
смерти.
— Ева!
— Но... она сказала, что заберет его, и забрала. Она сказала, что есть
такое особое место для невинных и что она отведет его туда. Как ты думаешь,
есть такое место? Место для невинных?
— Честно говоря, да. Я в это верю.
— Надеюсь, что ты прав.
Ева прошла в свой кабинет и стала готовиться к рабочему дню.
Когда вошли Пибоди и Макнаб, она просто показала пальцем в направлении
кухни. Раздались вопли радости, и они чуть ли не наперегонки бросились на
добывание сокровищ, которые таил в себе ее автоповар. Сама Ева ограничилась
еще одной кружкой кофе. Таблетка сделала свое дело, а разговор с Рорком ее
успокоил.
Она вопросительно выгнула бровь, когда Пибоди и Макнаб вернулись в кабинет с
полными тарелками и дымящимися кружками.
— Ну как? Затарились по полной? Продержитесь до конца брифинга?
— Бельгийские вафли с ягодами. — Пибоди села и приготовилась слушать. —
На этом я продержусь лет сто.
— Ладно, главное, слушай ушами, пока жуешь.
Ева начала с Ортеги и провела их по всем этапам своей версии.
— По истечении семилетнего срока он, как супруг, стал бы наследником
суммы в шестьсот восемьдесят пять миллионов, и это не считая личной
собственности, доходов от аренды недвижимости и коммерческих доходов,
накопленных за семь лет.
— Целая куча вафель, — прокомментировал Макнаб.
— Вся жизнь в шоколаде, — согласилась Пибоди. — Ну, если бы он дожил.
— Его подружка по койке не захотела делиться вафлями. Ей хотелось
забрать все себе. Мы это докажем и возьмем ее за укрывательство по Ортеге и
Флоресу, за мошенничество, заговор с целью убийства Лино, ну и вообще за то,
что она исключительно подлая дрянь. Сегодня мы навестим адвоката и устроим
небольшую засаду. Но это позже.
— Мы на нее нажмем, — добавила Пибоди, — и заставим выдать сообщника.
— В этом нет нужды. Включить экран, — приказала Ева, и на стене
вспыхнули данные Хуаниты. — Хуанита Тернер. Ее сын погиб при втором взрыве.
— Откуда ты... — Пибоди умолкла на полуслове и прищурилась, разглядывая
изображение на экране. — Вроде бы я ее где-то видела. Мы ее допрашивали? Она
была на похоронах Ортица?
— Если и была, — а я думаю, что была, — она покинула церковь до того,
как выход закрыли. Мы видели ее в молодежном центре. Медсестра.
— Точно! В молодежном центре я ее как-то не разглядела. Ее сын?
— И не только сын, но и муж. Ровно через год — день в день — после
смерти сына он повесился. — Ева бесстрастно изложила факты. — Пенни
потребовалось оружие, а Хуанита подошла идеально.
— Черт, черт, до чего ж ей, наверное, было хреново... Узнать, что
парень, которого она считала священником... что это он в ответе за смерть ее
сына.
— Да, ей нелегко пришлось. Но это не должно помешать следствию. Я
позвонила Рио, — продолжала Ева. Шер Рио была заместительницей прокурора, с
которой Ева не раз работала. — Рио считает, что улик у нас достаточно, чтобы
затребовать ордер. И тут настает очередь нашего компьютерного мальчика. Я
хочу, чтобы ты кое-что выкопал, — повернулась Ева к Макнабу, увлеченно
поглощавшему вафли. — Бери все, хоть в отдаленной степени имеющее отношение.
Мы заберем Хуаниту, и пока мы ее допрашиваем, ты найдешь связь с Пенни.
Найди мемо-кубик, записную книжку, рецепт на цианид. Найди что-то
конкретное, и побыстрее.
— Мы арестуем ее до Пенни? — с набитым ртом проговорила Пибоди.
— Пенни осуществила постановку, а Хуанита исполнила свою роль. Я
позвонила Бакстеру, они с Трухартом будут держать Пенни под наблюдением. А
теперь, если вы оба закончили начинять себя вафлями, приступаем к работе.
Пибоди не произнесла ни слова, пока они шли вниз. Она молча заняла
пассажирское сиденье в машине и только после этого заговорила с Евой:
— Может, мы и сумеем пришить Пенни заговор с целью убийства, но вряд
ли. Скорее уж сообщничество, да и то с большой натяжкой. Она скажет, что
случайно проболталась насчет Лино или ее загрызла совесть, и она все
рассказала Хуаните Тернер. — Тут Пибоди прижала руку к сердцу и состроила
глазки. —
Клянусь вам, ваша честь, господа присяжные, я и не думала, что
она пойдет на убийство! Откуда мне было знать?
— Опустив руку, она покачала
головой. — Хуаните предъявят первую степень, ей не уйти, разве что Рио
предложит ей сделку. А вот Пенни? Она, скорее всего, выскользнет.
— Это не нашего ума дела, — сухо ответила Ева.
— Но это же несправедливо! Хуанита потеряла сына и мужа. А теперь,
столько лет спустя, ее элементарно использовали. И именно она пойдет ко дну
камнем.
— За все надо платить. Она убила человека, Пибоди, — подал голос с
заднего сиденья Макнаб. — Если Даллас все верно просчитала, а похоже, так
оно и есть, она совершила предумышленное... траванула его вполне
хладнокровно.
— Да знаю я, знаю! Но ее же подставили! Господи, видел бы ты фотки с
места взрыва! От ее сына одни ошметки остались.
— Лино был первостатейным ублюдком, разве я спорю? И я согласен, ей
здорово досталось. Но давай по-честному: это дает ей право его травить?
— Я этого не говорила, я только говорю...
— А ну заткнитесь оба! — приказала Ева.
— Я только хотела сказать, — заговорила Пибоди тоном учительницы,
объясняющей очевидную истину на редкость тупому ученику, — что Хуаните
здорово не повезло в жизни и теперь все шишки достанутся ей, а Пенни —
небось она тоже к этому руку приложила! — ее использовала. К тому же...
— А я просто сказал, что она убийца.
Пибоди повернулась и яростно уставилась на Макнаба.
— Какой же ты вредный!
— А ты — больно жалостливая.
— Я кому велела заткнуться?! — рявкнула Ева так свирепо, что они
умолкли. — Вы оба правы, так что прекратите пререкаться как пара идиотов. Я
сегодня уже избавилась от головной боли. Если из-за вас у меня опять
разболится голова, выброшу обоих на тротуар и закончу дело сама.
Пибоди скрестила руки на груди и возмущенно вздернула нос. Макнаб ссутулился
на заднем сиденье и опустил голову. Всю дорогу до Ист-Сайда оба они сидели,
надувшись в мрачном молчании.
21
Ева запарковалась во втором ряду перед молодежным центром и включила знак
На дежурстве
. Ребята, как и в прошлый раз, бросали мячи в корзину во
дворе, а взрослые в это время вели, тащили и несли внутрь детишек поменьше.
Странную жизнь приходится вести детям, подумала Ева. С утра пораньше тебя
куда-то тащат, бросают там, а в конце дня снова забирают. А пока ты там,
куда тебя притащили, ты вынужден образовывать собственные маленькие
сообщества, совсем непохожие на то, что сложилось у тебя дома. И ты
приспосабливаешься к новым правилам, к новым людям, которые тобой командуют,
постепенно привыкаешь... а потом опять все по новой. Неудивительно, что дети
— такие психи.
— Жди ордера, — приказала Ева Макнабу. — Как только узнаем, что Хуанита
здесь, или узнаем, где она, Пибоди тебе передаст. Доберешься до ее квартиры.
— И как же я могу что-то передать Макнабу, когда мне велено заткнуться?
И даже если приказ отменят, не желаю я с ним разговаривать.
— Ты действительно хочешь, чтобы мой ботинок врезался в тебя? Ты так
любишь сильные ощущения? Даже не вздумай, — повернулась Ева к Макнабу, когда
он прыснул. — Детектив Вреднюга, быть наготове, детектив Жалостливое Сердце,
со мной.
Ева двинулась
...Закладка в соц.сетях
