Жанр: Любовные романы
Обманутые иллюзии
...честве,
с маской на лице и романом в руках — не такое уж и плохое дело.
Но она повернулась с улыбкой
а-ля Принцесса Янки
на устах, когда кто-то
окликнул ее по имени. Улыбка на мгновение дрогнула, но удержалась на месте.
В конце концов, Роксана была профессионалом.
— Сэм. Как тесен мир.
— Разве? — казалось, что он сошел с рекламы одежды для круизов из
Джентельмена Квотерли
. Темно-желтые брюки с заглаженными складками, такими
острыми, что о них можно было порезаться, как о лезвие ножа. Рубашка из
мятого коттона
— они стоят черт знает сколько, и все из-за этого якобы
небрежного вида. На ногах — доксайдеры
без носков, рука обвита вокруг
гибкой холеной блондинки. На ней были пышные шелковые брюки ярко-голубого
цвета, в тон глазам, и мягкая драпированная блуза того же оттенка. На
Роксану произвела гораздо большее впечатление простая нитка крупных жемчужин
с сапфировым кулоном в Центре. Сапфир был размером с большой палец Мышки.
— Джастин, дорогая, познакомься с моей очень давней знакомой. Роксана
Нувель. Роксана, это моя жена Джастин Спринг Уайатт.
— Как приятно, — Джастин мило улыбнулась, но ее глаза остались
безучастными. Она быстро и крепко пожала Роксане руку, словно действительно
была рада с ней познакомиться.
Идеальная жена для политика, подумала Роксана.
— Очень приятно.
Ага, у нее были еще и серьги. Два каплевидных камня цвета индиго, над ними —
великолепный жемчуг.
— Я удивился, увидев тебя на палубе, — начал Сэм. — И вдвойне
удивлен тому, что ты в экипаже, — его взгляд переместился ниже, на
значок с именем у нее на груди, задержался, опять поднялся вверх, к ее
лицу. — Ты что же, бросила свою магию?
— Нет, отнюдь. Мы будем выступать на борту еще несколько недель.
— Великолепно, — он, конечно же, это знал, он все разузнал заранее
и не смог отказать себе в удовольствии провести неделю вместе с
Нувелями. — Джастин, Роксана — вполне самостоятельная волшебница.
— Удивительно, — ее губы приоткрылись в улыбке, обнажив ряд
безупречных зубов. — Вы выступаете на представлениях для детей?
— Пока нет, — Роксана взяла коктейль с подноса проходившего мимо
официанта. — Вы впервые на борту Принцессы Янки
?
— На этом корабле — да. Но я всегда очень любила круизы. Была на
Карибских островах, по Средиземному морю — и тому подобное, — она
рассеянно подняла узкую белую руку, чтобы поиграть со своим кулоном.
Окружавшие сапфир брильянты вспыхнули маленькими искрящимися огоньками,
отчего у Роксаны забурлила кровь. Это было похоже на сексуальное возбуждение
— как от долгого, влажного, неторопливого поцелуя.
— Как чудно — ей понадобилось почти все ее самообладание, чтобы не
облизнуться. — Надеюсь, что этот круиз вам тоже понравится.
— Уверена, — сапфир подмигнул, как лукавый глаз. — Я так
обрадовалась, когда Сэм предложил поехать в этот круиз во время нашего
медового месяца.
— О-о, так вы молодожены! — зная, что это чисто женская реакция, и
считая ее неопасной, Роксана опустила глаза на обручальное кольцо Джастин.
Да, подумала она, изумруд в десять карат, ограненный под кольцо для
помолвки, и симпатичное платиновое колечко с цепочкой брильянтов — для
свадьбы. Она пожалела, что у нее нет с собой лупы. — Ах, какая
прелесть. Поздравляю, Сэм.
— Спасибо. Я буду рад вновь увидеть твою семью — и, конечно, Люка.
— Еще увидишь. Было приятно познакомиться с вами, Джастин. Счастливого
плавания.
Она улыбнулась и пошла прочь. Наконец-то они нашли подходящую цель.
Люк воспользовался перерывом, чтобы прожариться и прогнать свою усталость в
сауне на нижней палубе. Он сомневался, что спал больше пяти часов в сутки с
того самого вечера, как Роксана вошла в его каюту в шелковом платье цвета
слоновой кости и с горячей решимостью в крови.
Нет, он не жаловался, но сауна ему не помешала бы. По. меньшей мере, теперь
у него было несколько свободных минут, чтобы прочистить мозги и обдумать все
то, что рассказала Роксана, выследив и поймав его сегодня после полудня.
Мистер и миссис Самюэль Уайатт.
Надо же — из всех круизов по всем портам и морям мира, с недовольной
гримасой подумал он. Ладно, черт побери, всю следующую неделю им никуда друг
от друга не деться. Но он не был уверен, что разделяет энтузиазм Роксаны
насчет камешков невесты.
Нет, это он должен был обдумать медленно и внимательно, просчитав все за
и
против
.
Деревянная дверь сауны скрипнула, и Люк открыл один глаз. Потом опять закрыл
и остался сидеть неподвижно, прислонившись спиной к стене, на бедра небрежно
накинуто белое полотенце.
— Слышал, что ты объявился на борту, Уайатт.
— А ты все вытаскиваешь кроликов из жопы, чтобы заработать на
жизнь? — Сэм сел на скамью ниже Люка. Ему понадобилось лишь несколько
обходных вопросов, чтобы выяснить, где Люк мог проводить свой свободный
час. — И пляшешь под дудочку старика?
— А ты — случайно не научился снимать колоду одной рукой?
— Я уже давно оставил эти игры.
Люк только улыбнулся.
— Да? Значит, не научился. У тебя всегда были дырявые руки — ни на что
не годились, кроме как лупить маленьких девчонок.
— А ты злопамятный, — Сэм поудобнее облокотился на лавку.
Прошедшие годы благотворно отразились на нем. Он серьезно занялся своим
физическим обликом, и его тело отражало результаты ежедневных занятий с
личным тренером. Он использовал свое положение, а теперь и деньги своей
жены, чтобы стричься у лучших парикмахеров-дизайнеров, регулярно делать
маникюр, маски и массажи для лица. Он выглядел настоящим героем-победителем
— молодым и привлекательным, но уже довольно значительным человеком. Теперь
он был богат, и жизнь стала еще слаще.
— Странно, — продолжал он, — а Роксана вела себя иначе. Она
была весьма... гм, дружелюбна.
При этих словах Люк почувствовал отнюдь не ярость, как могло бы быть раньше.
Нет, это было только искреннее удивление.
— Парень, да она тебя пережевала бы и выплюнула!
— В самом деле? — руки Сэма на обжигающем дереве напряглись. Была
только одна вещь, которую не смогли купить ни деньги, ни положение — чувство
юмора там, где касалось его самого. — Думаю, что она может найти меня
более подходящим ей по стилю, чем тебе кажется. Такая женщина, как Роксина,
скорее оценит человека с положением, чем того, кто так и не научился
смягчать острые углы! Ты все такой же неудачник, Каллахан.
— Я все такой же... и во многом другом, — Люк открыл глаза и,
наклонив голову, изучающе посмотрел на лицо Сэма. — Они хорошо
поработали с твоим носом. Теперь никто и не знает, что он когда-то был
сломан, — он лениво потянулся и спрыгнул вниз. — Кроме меня,
конечно. Ладно, пока.
За Люком уже захлопнулась дверь, а Сэм все сжимал и разжимал кулаки.
Оказывается, старому приятелю нужен урок построже. Наверное, надо дать
телеграмму Коббу, думал Сэм, заставляя расслабиться подергивавшиеся от
ярости мышцы. Пришло время нажать покрепче.
Он разжал кулак и посмотрел на свою гладкую ладонь, где были видны глубокие
следы наманикюренных ногтей.
И намного крепче, решил он.
— Говорю вам, это отличный вариант, — Роксана хмуро переводила
взгляд с одного, на другого. Собрание, устроенное в каюте Макса между
выступлениями, шло совсем не по ее плану. — У любой женщины, которая
носит драгоценности вот так, просто днем, их должно быть полным-полно. И
любая женщина, которая вышла за такого мерзавца, как Сэм, уже заслужила,
чтобы их украли.
— Допустим, что это так, — Макс сжал пальцы, стараясь
сосредоточиться на ее словах. — Но опасно красть у тех, кого мы знаем и
кто знает нас, особенно в такой сложной ситуации, как эта.
— Мы можем сделать это, — настаивала она. — Леклерк, если я
добуду для тебя фотографии и подробное описание самых лучших вещиц, сколько
времени понадобится твоим друзьям, чтобы сделать копии?
— Неделя, может быть, две. Она чуть не зарычала.
— А если срочно? Он задумался.
— Если мы их подсластим, то четыре или пять дней. Но, конечно, это без
пересылки.
— Для этого существует
Федеральный Экспресс
. Мы обратимся
туда. — Она вновь бросилась к отцу: — В последний их вечер на борту.
Пока Джастин доберется домой и заметит разницу, мы уже будем вне
подозрений, — она с нетерпением ждала ответа. — Папа!
— Что? — он отпрянул, в страхе пытаясь нащупать ускользнувшую нить
разговора. — У нас мало времени, чтобы все хорошо спланировать.
Но как он мог что-то планировать, если ему насилу удавалось просто думать? У
него под рубашкой выступил холодый пот. Они все смотрели на него, не сводили
с него глаз. И в их взглядах он видел немой вопрос.
— Ответ отрицательный, — резко бросил он, вставая. Он хотел, чтобы
они ушли, ушли все; он не мог больше выдержать этого выражения жалости и
удивления на их лицах. — Разговор окончен.
— Но...
— Окончен! — заорал он, отчего Роксана заморгала, а Лили прикусила
нижнюю губу. — Я пока что здесь главный, юная леди! Если мне
понадобятся твои предложения и советы, я сам тебя спрошу. До тех пор делай
то, что тебе говорят. Понятно?
— Вполне, — гордость не позволила ей склонить головы но в глазах
были потрясение и боль. Он никогда не кричал на нее раньше. Никогда. Они
ссорились, конечно, но всегда между ними оставались любовь и уважение.
Сейчас же она разглядела в лице своего отца настоящую ярость. — Если вы
позволите, то я пойду пройдусь перед выступлением.
Люк медленно встал, когда за ней захлопнулась дверь.
— Я должен согласиться с твоими причинами отказа от этого дела, Макс,
но тебе не кажется, что ты обошелся с ней немного жестоко?
Макс резко повернулся к нему, разъярившись, как дикий зверь.
— Не думаю, что нуждаюсь в твоем мнении, как мне обращаться со своим
собственным ребенком! Ты можешь спать с ней, но отец у нее — я! Моя щедрость
по отношению к тебе в течение всех этих лет еще не значит, что у тебя есть
право вмешиваться в наши семейные дела.
— Макс! — Лили бросилась вперед, чтобы удержать Люка за руку, но
тот уже тряс головой.
— Все в порядке, Лили. Кажется, я тоже лучше пойду пройдусь.
Море искрилось от света звезд. Крепко схватившись руками за поручень,
Роксана смотрела прямо перед собой. Где-то в глубине черепа билась
мучительная боль — прямое последствие сдерживаемых слез. Нет, она не будет
хныкать, как ребенок, от того, что ее выругал отец.
Услышав шаги у себя за спиной, она обернулась. Но это был не Люк, как она
надеялась. Это был Сэм.
— Очаровательно, — сказал он и поймал легкие концы ее распущенных
волос. — Прекрасная женщина в свете звезд на фоне моря.
— Потерял свою жену? — она нарочито заглянула ему за спину, потом
подняла брови. — Кажется, я нигде ее не вижу.
— Джастин не из тех женщин, которые любят сидеть у мужа в
кармане, — он сделал шаг вперед и опустил обе руки на поручень, заперев
Роксану между ними. Его пронзила быстрая похотливая дрожь. Она была красива
и принадлежала кому-то другому. Для Сэма этого было достаточно, чтобы
захотеть ею обладать. — Она привлекательная, умная, богатая и не без
амбиций. Через несколько лет она станет отличной хозяйкой в Вашингтоне.
— Как же ты, должно быть, очаровал ее всеми этими романтическими
комплиментами.
— Некоторые женщины предпочитают прямой подход — он наклонился к ней,
но был вынужден остановиться, когда Роксана быстро подняла руку, толкнув его
в грудь.
— Я не твоя жена, Сэм, но меня тоже устраивает прямой подход. Как
насчет вот этого? Я считаю тебя отвратительным, напыщенным и видным насквозь
типом. Нечто вроде дохлого скунса на обочине дороги, — все это было
сказано самым приятным тоном и с самой обворожительной улыбкой. — А
теперь, вали-ка лучше отсюда, пока я не сказала тебе что-нибудь обидное.
— Ты пожалеешь об этом, — его голос тоже звучал обманчиво мягко,
чтобы не привлекать внимания гулявших поблизости пассажиров. Но глаза
казались ледяными. — Очень-очень сильно пожалеешь.
— Не понимаю, почему. Наоборот, я получила огромное
удовольствие, — ее глаза были так же холодны, как и его, но в глубине
их тлел угрожающий огонек. — Теперь, пожалуйста, уйди с дороги.
Бешенство заставило его забыть о сдержанности, Схватив Роксану за руку, Сэм
толкнул ее обратно.
— Я с тобой еще не закончил.
— Думаю... — оборвав начатую фразу, она толкнула Сэма в сторону и
быстро стала между ним и налетевшим, как коршун, Люком. — Не
надо, — выдохнула Роксана сквозь сжатые зубы, вцепившись пальцами в
лацканы смокинга Люка.
— Иди в каюту, Роксана, — смотря поверх ее головы, он не сводил
взгляда с Сэма. Если бы взглядом можно было убивать, то Сэм уже умер бы
мучительной смертью.
— Нет, — в его глазах Роксана увидела убийство. Если она отойдет,
промелькнуло у нее в голове, то похоже, Сэм кончит свой жизненный путь за
бортом. Хоть эта картина и была чертовски привлекательной, Роксана не могла
допустить, чтобы Люк нес за нее ответственность. — Через несколько
минут нам выступать. Ты не сможешь сделать то, что должен, если разобьешь
руку о его морду, — она злобно посмотрела через плечо: — Убирайся к
черту отсюда, или клянусь, что я сейчас его отпущу!
— Хорошо. Мне не к чему устраивать здесь сцены. В другой раз, — он
кивнул Люку, — и в другом месте.
Роксана так и стояла, вцепившись в смокинг, пока не увидела, что Сэм ушел с
палубы.
— Черт тебя побери, — прошипела она.
— Меня? — его ярость все еще кипела, как вода у них в кильватере,
но он мог только таращиться на нее и повторять: — Черт меня побери?
— Да. Ты хоть понимаешь, что ты чуть было не натворил? — вся
злость и разочарование, которые она пережила с той минуты, как выбежала,
хлопнув дверью, из каюты своего отца, выплеснулись теперь наружу и
обрушились прямо на Люка. — Как мы объясняли бы Джеку, или даже
капитану, почему ты избил пассажира и выбросил его бесчувственное тело за
борт?
— Он лез к тебе. Черт побери, когда я вышел на палубу, он совсем прижал
тебя к перилам. Ты что же, думаешь, что я мог стоять и смотреть, как он так
с тобой обращается?
— А кто ты такой, сэр Каллахан? Мой белый рыцарь? Знаешь, что я скажу
тебе, приятель, — она ткнула его пальцем в грудь: — Со своими драконами
я сама сумею разобраться. Я не какая-нибудь слабая плакса, которой нужны
спасатели, — она опять ткнула в него, чуть ли не оцарапав до
крови. — Я сама смогу справиться. Понял?
— Ага. Понял, — и решив, что он действительно понял, Люк дернул ее
к себе, покрывая грубыми поцелуями, пока ее приглушенные протесты не стихли
и она не обняла его крепко-крепко.
— Извини, — отвернувшись, она уткнулась лицом в его плечо. —
Это не имеет никакого отношения ни к этому придурку, ни к тебе.
— Я знаю, — он поцеловал ее волосы. Люк тоже чувствовал ожог от
кнута, поднятого Максом, и это было намного больнее, чем любые удары ремня
Аль Кобба.
— Он обидел меня, — ее голос внезапно стал таким тонким, что она
сжала губы и попыталась придать ему больше твердости. — Он никогда
раньше не обижал меня так. И дело не в работе, Люк. Дело было не в...
— Я знаю, — опять повторил он. — Не могу это объяснить, Рокс,
но возможно, он думал о чем-то другом, возможно, он плохо себя чувствует.
Может быть дюжина разных причин. Он никогда раньше так не нападал на тебя.
Не держи на него зла.
— Ты прав, — она вздохнула и отстранилась. — Я приняла это
слишком близко к сердцу, — она подняла руку и нежно погладила его по
щеке. — И выплеснула все это на тебя, когда ты был таким славным
парнишей. Ты отлупил бы его из-за меня, а, малыш?
Он с облегчением усмехнулся, довольный, что она пришла в себя и уже в
состоянии опять подтрунивать над ним.
— Спросишь тоже, куколка! Да я стер бы его в порошок!
Она поежилась и подставила ему губы:
— О, как я люблю, когда меня целуют суровые ребята! — Тогда вот
это должно тебе понравиться.
Этот покрытый ковром коридор от его каюты до каюты Люка оказался для Макса
одним из самых сложных переходов в жизни. Он знал, что его дочь там, с
человеком, которого он всегда считал своим сыном. Он поднял руку, чтобы
постучаться, потом снова опустил. Сегодня весь день его пальцы ломило от
глубокой, спрятавшейся в костях боли. И он с силой ударил их о дверь, словно
чтобы наказать самого себя.
Люк открыл дверь. Он тотчас же смешался от неожиданности и неловкости. Его
замешательство выразилось в вежливом оцепенении.
— Макс? Тебе что-то нужно?
— Я хотел бы войти, если ты не возражаешь. Люк заколебался. По крайней
мере, слава Богу, что они с Роксаной были еще одеты.
— Конечно. Выпьешь что-нибудь?
— Нет, не надо. Спасибо, — он перешагнул через порог и остановился
с жалким видом, глядя на свою дочь. — Роксана.
— Папа.
Они постояли так еще мгновение, замерев, как в углах треугольника. Они
втроем всегда были так близки, они столько пережили вместе. Макс понял, что
все заготовленные им заранее речи улетучились из головы, будто дым. —
Извини меня, Рокси, — это было все, что он мог подумать или
сказать. — У меня нет оправдания.
Ее плечи расслабились.
— Все в порядке, — ради него она могла забыть даже о своей
гордости. Так она и сделала, протянув руки и подбежав к нему через
комнату. — Сама виновата, что слишком приставала к тебе.
— Нет, — униженный таким легким прощением, он поднес обе ее руки к
своим губам, — Ты защищала свою точку зрения, ты абсолютно правильно
себя вела. Я был несправедлив... или что-то в этом роде, — его улыбка
дрогнула, когда он опять поднял на нее глаза. — Если это может служить
утешением, то впервые за почти двадцать лет Лили кричала на меня и даже
употребляла разные слова...
— Да? И какие же?
— Мне кажется, там был
дурак
. Роксана покачала головой.
— Мне придется научить ее каким-нибудь словечкам покрепче, — она
поцеловала его и опять улыбнулась. — Ты помиришься с ней?
— Наверное у меня это лучше получится, если я сперва помирюсь с тобой.
— Ну, ты уже помирился.
— И с тобой, — пробормотал Макс, поворачиваясь к Люку.
— Понятно, — хотя ей ничего не было понятно, но Роксана уловила,
что должна сделать. — Ну, тогда хорошо, пойду-ка я к Лили и подготовлю
ее, — она прикоснулась к руке Люка, проходя мимо него, и оставила их
одних.
— Я должен что-то сказать тебе, — Макс поднял руки в редком для
него беспомощном жесте. — Наверное, я все-таки что-нибудь выпью.
— Конечно, — Люк вытащил из нижнего ящика тумбочки небольшую
бутылочку бренди и открыл ее. — Боюсь, что у меня нет бокалов.
— Обойдемся, если ты не против. Кивнув, Люк налил с три пальца бренди в
обычные стаканы.
— Ты хочешь поговорить обо мне и Роксане, — начал он. — Я уже
думал, почему ты не захотел обсудить это раньше.
— Тяжело признаваться, но я не знал, как. То, что я сказал сегодня...
— Ты поспорил с Рокс, — перебил его Люк, — не со мной.
— Люк, — Макс положил ладонь ему на руку. В его глазах были любовь
и раскаяние. — Не захлопывай дверь передо мной. Я был зол, но злость, в
отличие от известного мнения, не всегда высказывает правду. Я хотел сделать
тебе больно, потому что мне самому было больно. Мне стыдно за себя.
— Забудь об этом, — смутившись. Люк отставил стакан с бренди и
встал. — У тебя просто было плохое настроение, вот и все.
— И ты считаешь, что то, что я сказал, будучи в плохом настроении,
пересиливает все, что я говорил и делал все эти годы?
Люк посмотрел на него и это снова были глаза того дикого, отчаянного
мальчишки.
— Ты дал мне все, что у меня есть. Ты ничего больше мне не должен.
— Жаль, что люди не понимают, какой властью обладают слова. Тогда они
больше уважали бы их. Роксане легче простить, потому что она никогда не
сомневалась в моей любви. Я надеялся, что у тебя тоже не будет повода в ней
сомневаться, — даже не пригубив. Макс тоже поставил свой стакан рядом
со стаканом Люка. — Ты — наш с Лили сын, которого мы так и не смогли
родить. Можешь ли ты понять, что иногда я на долгое время забывал, что ты
родился не от меня? А когда вспоминал, то это не имело никакого значения.
Целое мгновение Люк молчал — он просто не мог ничего сказать. Потом он
опустился на край кровати.
— Да. Потому что было время, когда я и сам почти забывал.
— И может быть потому, что линии ваших жизней переплелись в моем
сердце, мне было трудно, очень трудно принять то, что происходит между тобой
и моей дочерью.
Люк коротко усмехнулся.
— Да, я тоже напереживался, да так, что чуть было не отправил
ее, — он поднял голову. — Я не мог отправить ее, отказаться от
нее. Макс. Даже ради тебя.
— Она не ушла бы, — он знал обоих своих детей. Он положил руку
Люку на плечо и сжал его, хоть пальцы и пронзила боль. — Это бесплатный
урок, — пробормотал Макс и увидел, как Люк улыбается. — У любви и
магии есть очень много общего. От них душа становится богаче, а сердце —
счастливее. И они обе требуют постоянных и настойчивых тренировок.
— Запомню.
— Так что смотри, — Макс направился к двери, но остановился, так
как ему в голову пришла еще одна мысль. — Я бы хотел иметь
внуков, — проговорил он, а у Люка от изумления открылся рот. —
Очень хотел бы.
21
Сэм был вполне доволен тем, как развивались его планы. Он был всеми
уважаемым членом общества, заметной в Вашингтоне силой. Как правая рука
сенатора, он имел свой собственный офис, скромно обставленный бастион
мужественности с кожаными креслами и нейтрального Цвета обоями. У него был и
свой собственный секретарь, сообразительный политик-ветеран, который точно
знал, какой номер надо набрать, чтобы раскопать нужную информацию.
Хоть Сэм предпочел бы иметь яркую иномарку, но он смотрел в будущее и ездил
на
крейслере
. Среди обывателей все чаще и чаще раздавались голоса, что
американцы должны покупать все американское. А Сэм собирался стать любимым
сыном Америки.
По своему расписанию, через шесть лет Сэм должен был безо всяких проблем
занять кресло сенатора. Вся подготовка уже была проведена. Годы
самоотверженной работы на благо общества, знакомства в Вашингтоне среди
бизнесменов и даже на улицах.
Уверенный в своих преимуществах, Сэм чуть было не рискнул на последних
выборах. Но победило терпение. Он знал, что сейчас его молодость могла
сыграть против него, и многие сострадательные сердца отнеслись бы к его
поступку, как к предательству старого пердуна Бушфильда.
Так что он выжидал и готовился, бесстрастно ожидая прихода девяностых. Он
ухаживал и женился на Джастин Спринг, богатой наследнице владельца
супермаркетов, с холеным телом и безупречным бельем. Она возглавляла все
важные благотворительные общества, могла распланировать обед на пятьдесят
персон, даже не мор
...Закладка в соц.сетях
