Жанр: Любовные романы
Обманутые иллюзии
...mdash; тяжело дыша, он показал пальцем на Люка. — Но он за
это заплатит. Все они заплатят. У меня есть доказательства, — крякнув
он полез в сейф. Его нервы окончательно сорвались, когда он вытащил оттуда
брильянтовую диадему. — Это фокус, — проговорил он,
захлебываясь. — Фокус, — он отпрянул, уставившись на усеянную
брильянтами корону, и тут смешок прорвался сквозь его зловещую
ухмылку. — Это исчезнет.
Сапперстайн кивнул Лоренцо, который взял диадему из рук Сэма.
— Вам не нужно ничего объяснять, — начал он, вытащив запонку. Тем
временем Сапперстайн извлек из сейфа драгоценности.
— Я буду президентом, — с пеной у рта кричал Сэм. — Через
восемь лет, мне нужно только восемь лет.
— Ой, я думаю, ты получишь больше, — прошептал Люк. Он щелкнул
пальцами и подал Роксане внезапно появившуюся между пальцами розу. —
Вот и все, Рокс.
— Угу, — она уткнулась лицом в его грудь, чтобы скрыть широкую
улыбку. — А что мы покажем на бис?
35
Осень в Новом Орлеане была теплой, яркой и необыкновенно сухой. Дни
становились короче, но вечер за вечером закаты являли собой чудесную
симфонию из разных цветов и оттенков, которая захватывала дух и зачаровывала
глаз.
Макс умер во время одного из таких ярких световых представлений. Он лежал на
своей кровати, а рубиново-красный закат стал его последним занавесом. Семья
его была рядом и, как сказал Леклерк, сидя за одной из выпитых в ту ночь
бесчисленных чашек кофе, это была самая прекрасная смерть из всех возможных.
Роксане оставалось довольствоваться этим, а также тем обстоятельством, что
Люк вложил философский камень в одряхлевшую руку их отца, который и перешел
в мир иной вместе с этим камнем.
Он не был похож на сверкающую драгоценность и представлял собой обычный
серый кусок горной породы, разглаженный временем и прикосновениями
любопытных пальцев. Размер камня был таким, что он свободно умещался в ее
ладони, и сейчас лежал в ней так же, как лежал в других ладонях во время
других эпох.
Если и была в нем сила, то Роксана ее не ощущала, но надеялась, что ее
ощутил Макс.
Камень похоронили вместе с Максом светлым ноябрьским утром. Над головами
собравшихся сияло голубое небо. Легкий ветерок шевелил траву, выросшую среди
могил жителей города, который он так любил. В воздухе стояло благоухание, и
звуки Шопена лились из дюжины скрипок. Макс не потерпел бы черного крепа и
органной музыки.
На кладбище пришли сотни людей, чьи пути как-то когда-то пересекались с
Максом. Пришли сюда молодые фокусники, были здесь и старики, чьи руки и
глаза уже отказывали им так же, как Максу отказал разум. Кто-то выпустил в
небо с десяток белых голубей, которые затрепетали крыльями и защебетали над
головами, создавая впечатление, будто ангелы забирают душу Макса с собой.
Роксане этот жест показался невероятно трогательным. Прощальное
представление Макса, как он и мог ожидать, прошло потрясающе.
В течение последующих нескольких дней Роксана пребывала в прострации и была
неспособна преодолеть охватившую ее скорбь. Отец был единственным в ее жизни
человеком, который оказывал на нее такое сильное влияние. Пока он болел, у
нее не оставалось выбора, кроме как возглавить семью. Но пока его тело было
вместе с ними, была у нее и иллюзия — снова иллюзия — что она не расстается
с ним. Она жалела, что не может поделиться с ним радостью их последней
победы.
В газетах все еще писали о скандале вокруг Сэмюэла Уайатта, бывшего
кандидата в сенаторы, а ныне обвиняемого в крупной краже, а также в более
мелких правонарушениях.
В мэрилендском доме Уайатта были найдены и другие вещественные
доказательства его вины. Маленькое устройство, что-то вроде пульта
дистанционного управления или калькулятора, полный инструментарий взломщика
из отполированной до блеска нержавеющей стали, стеклорез, электропила,
приводящая в действие крючок, золотая запонка с выгравированными инициалами
С. У. и, самое убийственное, дневник с подробным описанием всех краж,
совершенных за последние пятнадцать лет.
Джейк потратил месяц на написание этого дневника почерком Сэма. Но работа
была выполнена на славу.
Были также обнаружены счета в швейцарских банках на сумму более четверти
миллиона. Люк считал, что это капиталовложение окупилось с лихвой.
Роксана уже собиралась посочувствовать Джастин, но с удивлением прочитала о
том, что преданная жена Сэма, с которой были сняты все подозрения, уже
подала на развод и живет в сельском домике где-то в швейцарских Альпах.
Что же касается Сэма, то он больше не заявлял, что хочет стать президентом.
Он просто считал себя таковым. Став объектом исследований психиатров, Сэм
руководил своим воображаемым правительством в обитой войлоком палате
психиатрической больницы.
В определенном смысле, как считала Роксана, справедливость была
восстановлена. Но все это было уже в прошлом. Поворот, к которому она шла
целых пять лет, остался позади. Перед ней открывалось множество новых дорог,
и она пока не знала, какую из них выбрать.
— Холодает, — Лили прошла по погрузившемуся в сумерки двору к
чугунной скамейке, где, любуясь фонтаном, сидела Роксана. — Надень
куртку.
— Да нет, мне не холодно, — она положила руку на плечо Лили, когда
та села рядом. — Люблю это место. Всегда чувствую себя лучше после
того, как посижу здесь.
— У некоторых мест есть своя магия, — Лили посмотрела на окно той
комнаты, где они с Максом прожили много-много лет. — Вон то место
всегда было для меня магическим.
Они молча посидели несколько минут, слушая шум фонтана. Тени становились
длиннее, наступала тьма.
— Не тоскуй по нему так сильно, милая, — Лили знала, что эти слова
прозвучали нелепо, и пожалела, что не обладает максовым красноречием. —
Он не хотел бы, чтобы ты слишком долго переживала.
— Знаю. Вначале я боялась, что если я перестану переживать, то
перестану его любить. Но я знаю, что это не так. Я сидела тут, вспоминала
тот день, когда мы все уехали в Вашингтон, — она положила голову на
плечо Лили. — Он сидел в кресле, смотрел через стеклянную дверь. Просто
смотрел. Он хотел уйти, Лили. Я это знала. Чувствовала. Ему нужно было
уйти. — Она засмеялась. Это был низкий искренний смех, который Лили не
слышала уже очень много дней.
— Но Макс ведь был упрямый, — продолжала Роксана. — Он все
сделал, чтобы умереть в День Всех Святых. Как Гудини, — она прижала к
себе Лили. — Клянусь тебе, он это запланировал. И вообще, я думаю, что
если на небесах есть какой-то особый рай для иллюзионистов, то он сейчас
там, показывает фокусы вместе с Робер-Гуденом, пытается превзойти
Херрманнов, произносит заклинания вместе с Гарри Келларом. Ему бы
понравилась такая компания, правда, Лили?
— Да, — со слезами на глазах, но улыбаясь, Лили погрузилась в
объятия Роксаны. — И он бы сделал все, чтобы стать гвоздем программы.
— Выступает, начиная с сегодняшнего дня и навечно, Максимиллиан Нувель,
волшебник высшего класса, — вновь засмеявшись она расцеловала
Лили. — Я больше не переживаю. Мне всегда будет не хватать его, но
переживать я не буду.
— Тогда я скажу кое-что другое, — она взяла в руки лицо
Роксаны. — Иди своим путем. У тебя это всегда хорошо получалось, Рокси.
Ты всегда была смелой, сильной и умной. Не останавливайся.
— Я не понимаю, что ты имеешь в виду. Лили услышала, как открылась
дверь, и, обернувшись, увидела, что у входа в залитую светом кухню стоит
Люк.
— Иди своим путем, — повторила Лили и встала. — Пойду помогу
Элис подобрать образцы для обоев. Я уверена, что если ей не подсказать, она
выберет какие-нибудь па-стельки или цветочки.
— Ты как раз тот человек, который должен это сделать.
— Заходи в дом, если тебе станет холодно, — сказала Лили.
— Хорошо.
Лили прошла мимо Люка через двор.
— Если ты не сможешь ее согреть, — прошептала она, — то ты
мне больше не друг.
Люк уселся на скамейку, придвинул к себе Роксану и стал целовать ее до тех
пор, пока она не растаяла.
Коснувшись головой его предплечья, она открыла глаза.
— Зачем это?
— Просто выполняю приказ. А это уже от себя, — он вновь поцеловал
ее, затем, облегченно вздохнув, откинулся, вытянул свои длинные ноги и
скрестил их у щиколоток. — Хороший вечер, а?
— Угу. Луна всходит. Ну, сколько раз Нат заставлял тебя читать
Зеленую
яичницу с ветчиной
?
— Я уже ее наизусть знаю. А вообще кому охота есть зеленую яичницу? Она
же отвратная.
— К тебе подходит одно не очень тонкое сравнение, Каллахан. Оно связано
с тем, что ты судишь о вещах по их внешнему виду и не хочешь идти по новым
путям.
— Правда? Смешно, а я как раз думал о том, как бы пойти по новому
пути, — однако он хотел убедиться в том, что для этого настал
подходящий момент. Первые серебристые лучи лунного света заструились с неба.
Он повернул голову, чтобы разглядеть ее. — Как себя чувствуешь, Рокс?
— Хорошо, — она почувствовала на себе его взгляд. Это был его
давний, такой привычный пристальный взгляд. — Хорошо, Люк, —
повторила она и улыбнулась ему. — Я знаю, я не смогла бы заставить его
жить вечно, сколько бы магии ни пустила в ход. Мне легче от сознания того,
что ты любил его так же, как я. А может эти пять лет, что тебя не было, каким-
то странным образом дали мне время сконцентрироваться на нем тогда, когда я
была нужна ему больше всего. Он держался, пока ты не вернулся и пока я не
смогла продолжать жить без него.
— Это что, судьба?
— Скорее жизнь. Теперь все будет по-другому, — она прижалась к
нему, но не потому, что ей стало холодно, а потому, что так было лучше.
— Мышка с Элис скоро уедут отсюда. Разве не случайно, что теперь, когда
они заводят семью, у тебя как раз оказался дом, идеально подходящий для
того, чтобы продать его им.
— С прекрасной холостяцкой квартирой на третьем этаже. Теперь Джейк
сведет их с ума.
— Но ты ведь его любишь.
— Люблю — это слишком сильно сказано, Рокс, — он, впрочем,
улыбнулся. — Мои чувства к Джейку — это скорее мягкая терпимость,
отмеченная периодами чрезвычайного раздражения.
— Лили позаботится о том, чтобы найти ему невесту.
— Она так умело скрывает в себе эти садистские наклонности. По крайней
мере, он приносит пользу за кулисами.
Люк взял ее за руку и стал играть ее пальцами. — Знаешь, Рокс. Я все
думаю о представлении. — Она сонно вздохнула.
— Считаешь, пора везти его на гастроли?
— Да, оно готово. Но я думал о чем-то более приближенном к дому.
— Например?
— Например, о здании, которое продается в южной части квартала. Размер
подходящий. Там много работы, но и возможности большие.
— Возможности? Какие?
— Магического типа. Волшебный центр Нувелей в Новом Орлеане. Театр для
показа премьер, для увеселения публики. Может быть, магазинчик для продажи
всяких магических штучек. Первоклассное будет предприятие.
— Бизнес, — заинтригованная, но осторожная, она откинулась так,
чтобы видеть его лицо. В нем она заметила еле скрываемое возбуждение. —
Ты хочешь начать бизнес?
— Не просто бизнес, а перспектива. Мы с тобой будем партнерами. Мы
будем там выступать, привлекать крупные имена, давать дорогу молодым. Это
будет карнавал, Рокс, но ничто не будет оставаться на одном месте. Это будет
нечто магическое.
— Ты об этом много думаешь. С каких пор?
— С тех, как Ната увидел. Я хочу дать ему то, что дал мне Макс.
Заложить основы.
Чтобы эта идея была воспринята, он поднес ее пальцы к своим губам.
— Мы будем и ездить. Это основа нашей жизни. Но мы не будем проводить в
разъездах девять месяцев из двенадцати. Ему скоро в школу идти.
— Знаю. Я об этом думала. Я планировала сократить гастроли после того
как он пойдет в школу. А работу будем строить в соответствии с его
расписанием.
— Если мы будем так делать, тебе не нужно будет ничего сокращать и ты
добьешься того же эффекта, — он заметил, как в ее глазах вспыхнул
интерес, и поцеловал ее. — Есть лишь одно препятствие.
— Всегда есть какая-то ловушка. Что это?
— Тебе придется выйти за меня замуж. Она не могла сказать, что
удивилась. Это скорее напоминало электрошок.
— Прости, что?
— Тебе придется выйти за меня замуж. И все тут.
— И все? — ей захотелось рассмеяться, но не хватило сил. Ей
удалось встать на ноги.
— Ты говоришь, что я должна выйти за тебя замуж, как будто я уже стою в
церкви и говорю
да
и
пока смерть не разлучит нас
.
— Я давно попросил бы тебя, но все представлял, как ты тратишь много
времени на взвешивание всех
за
и
против
. Но вот наконец говорю тебе.
Она взметнула вверх подбородок. — И я говорю тебе...
— Стоп! — он поднял руку и встал лицом к лицу с ней. — Я
хотел просить твоей руки в тот вечер, когда мы должны были вернуться от Сэма
с карманами полными сапфиров.
Это не только охладило ее пыл, но привело в смятение.
— Ты хотел?
— Я это даже спланировал. Я собирался придать этому некоторую
романтичность. У меня даже кольцо было в кармане. Но мне пришлось заложить
его в Бразилии.
— В Бразилии. Понятно.
— А что бы ты сделала, если бы я тогда тебе сделал предложение?
— Не знаю, — это была правда чистой воды. — Мы никогда бы об
этом не заговорили. Я думаю, все осталось бы на своих местах.
— Но ведь не осталось же.
— Да, не осталось, — она удивленно вздохнула. — Я бы
подумала. Крепко подумала.
— А если я сейчас сделаю предложение, ты поступишь так же? Я этого не
принимаю. Мы женимся или сделка прекращается.
— Ты не можешь втравить меня в брак.
— Если втравливание не получится, то я тебя соблазню, — он провел
рукой по ее предплечью. Так он делал раньше, и это возбуждало ее. —
Начну с того, что скажу, что люблю тебя. Что ты единственная женщина,
которую я когда-либо любил и буду любить, — мягким, как шелк
прикосновением он придвинул ее к себе и их губы слились в поцелуе. — Я
хочу давать тебе обещания и хочу, чтобы ты давала их мне. Я хочу, чтобы у
нас были еще дети. Я хочу присутствовать при том, как они будут расти внутри
тебя.
— Ох, Люк, — если бы она не была уверена в обратном, она поклялась
бы, что чувствует запах цветущих апельсинов. Женитьба, подумала она. Все это
так просто, так обыденно и тем не менее так будоражит душу.
— Обещай, что никогда-никогда не будешь называть меня маленькой
женщиной.
— Клянусь кровью.
— Вот и хорошо, — она прижала руку ко рту, как будто испугалась
слетевшего с уст слова. А потом рассмеялась и повторила его. — Вот и
хорошо. Твоя взяла.
— Обратного хода нет, — предупредил он, подняв ее и закружив в
воздухе.
— Я всегда держу слово.
— Тогда в следующий раз, когда мы будем на сцене, нас объявят:
Каллахан и его очаровательная жена Роксана Нувель
.
— Ни за что на свете, — она толкнула его в плечо, когда он
отпустил ее.
— Ладно. Тогда просто Каллахан и Нувель. Он изогнул бровь. — В
алфавитном порядке, Рокс.
— Нувель и Каллахан. Я была первым человеком, который научил тебя
карточным трюкам, помнишь?
— Ты никогда не дашь мне об этом забыть. Заметано, — он официально
пожал ей руку. — У Ната теперь будут оба родителя, состоящие в законном
браке, и пес. А что еще нужно парню?
— Это все так просто, что даже страшно, — она провела пятерней по
волосам. — Что же касается пса...
— Джейк с ним гуляет. Не волнуйся. Майк пока еще не сгрыз ничего
стоящего. И не бойся быть с ним покруче, Рокси. Я видел, как ты ему сегодня
утром печенье в шоколаде давала.
— Это был план. Я подумала, что если я буду его раскармливать и он
растолстеет, то он не сможет подниматься наверх по лестнице и писать на
ковер в спальне.
— Ты скребла ему за ушком, чмокала и разрешала ему облизывать свое
лицо.
— Это был момент безумия. Но теперь я чувствую себя намного разумнее.
— Это хорошо, потому что есть еще один момент.
— Только один?
— Да. Мы прекращаем воровать.
— Мы, — у нее не оставалось иного выбора, кроме как сесть. —
Прекращаем?
— Безо всяких, — он сел рядом с ней. — Я об этом тоже много
думал. Мы теперь родители и я хотел бы завести еще одного малыша как можно
скорее. Я не думаю, что у тебя получится взбирание на второй этаж с ребенком
на борту.
— Но — это основа нашей жизни.
— Была основа, — поправил он. — И мы были лучшими из всех. Мы
достигли вершин, теперь можем уйти. С уходом Макса кончилась эпоха. Нам
нужно начинать свою. Да и потом, как мы будем жить, если Нат, не дай Бог,
станет полицейским? — Он опять целовал ее пальцы и смеялся. — Он
ведь сможет нас арестовать. Зачем навлекать на парня такой грех, как сдача
собственных родителей?
— Ты смехотворен. Дети проходят через разные этапы в своем развитии.
— А кем ты хотела стать, когда тебе было четыре года?
— Магом, — выдохнула она. — Но прекратить, Каллахан. А может,
мы просто... приостановим?
— Так будет чище, Рокс. — Он похлопал ее по руке. — Ты ведь
знаешь это.
— Мы будем красть только у тех, кто действительно богат и у кого рыжий
цвет волос.
— Придется тебе смириться с этим, крошка.
Испустив вздох, она выпрямилась. — Замужняя женщина начинает свое дело
и решает все одним махом. Не знаю, Каллахан. Я могу сорваться.
— Будем все делать постепенно, день за днем. Она знала, что он одолел
ее. Картина того, как Нат, едва достигший метрового роста, бросает ее за
решетку, убедила ее. — А теперь ты мне скажешь, что надо устраивать дни
рождения детям.
Он не ответил, она же снова распрямилась.
— О Боже, Люк!
— Это все не так плохо. Просто... как-то раз, когда я отводил Ната в
детский сад, я разговорился с его воспитательницей и, кажется, обещал
показать небольшое представленьице на Рождество.
Последовала минутная пауза, после чего она засмеялась. Она смеялась до боли
в пояснице. Он был идеален, она поняла это. Идеален во всех отношениях. И
полностью принадлежал ей.
— Я люблю тебя, — она удивила Люка тем, что обняла его за шею и
наградила страстным и долгим поцелуем. — Я люблю тебя таким, каким ты
стал.
— Взаимно. Хочешь пообниматься при луне?
— Именно, — она прижала свой палец к его губам, а затем приблизила
к ним свои губы. — Об одном предупреждаю, Каллахан. Если ты пойдешь
покупать фургон, то я превращу тебя в лягушку.
Он поцеловал ее палец, затем ее губы, решив, что дождется более удачного
момента, чтобы сообщить ей о
Бьюике
, задаток за который отдал сегодня
утром.
Как сказал бы Макс, главное — рассчитать время.
Закладка в соц.сетях
