Жанр: Любовные романы
Обманутые иллюзии
...ash; Ты обнял меня, — всхлипнула она, — а потом ты расквасил ему
нос.
— Точно. Теперь я сделаю кое-что почище, — его взгляд стал острым,
как лезвие бритвы. — Обещаю.
Она не могла сейчас об этом думать. Она чувствовала себя опустошенной и, как ни странно, свободной.
— Легче было дать тебе свое тело, чем выдавать такие сцены, — ее
опухшие веки закрылись, ей стало легче, когда он начал поглаживать ее
волосы. — Я могла убедить себя в том, что это была страсть, и если к
ней все еще примешивалась любовь, то я могла бы сдержать себя. Но я боялась
опять делать тебя своим другом, — приходя в себя, она протяжно
вздохнула. — Пойду, умоюсь. Оставь меня одну ненадолго.
— Рокс...
— Прошу тебя, — она отодвинулась, оказав ему больше доверия, чем
оказывала когда-либо раньше. Ведь она разрешила ему увидеть то, что слезы
сотворили с ее лицом. — Мне кое-что надо сделать. Пойди прогуляйся,
Каллахан. Дай мне полчасика.
Она нежно поцеловала его, прежде чем он успел выдвинуть какой-либо аргумент.
— Я вернусь.
— Я на это рассчитываю, — наконец улыбнувшись. произнесла она.
Он принес ей цветы. Он понял, и не без чувства вины, что и в тот, и в другой
раз не дал Роксане того, что Лили назвала бы надлежащей обработкой. Первый
раз он был слишком ошеломлен ею, второй — слишком напряжен. Возможно, сейчас
уже было слишком поздно для подобных ухажерских ритуалов, тем более, что они
были любовниками, партнерами по работе и родителями общего ребенка, но, как
сказал бы Макс лучше поздно, чем слишком рано.
Он даже подошел к входной двери вместо того, чтобы войти через черный ход и
как ухажер, идущий в гости к своей пассии, он пригладил рукой волосы и нажал
кнопку звонка.
— Каллахан, — Роксана открыла дверь, удивленно засмеявшись. —
Что ты здесь делаешь?
— Приглашаю красивую женщину на ужин, — он вручил ей розы, затем
лихо раскланявшись, преподнес букет бумажных цветов, который взялся откуда-
то из манжета.
— Ой, — она была сражена наповал — обаятельная улыбка, изящное
приветствие, огромный букет благоухающих роз и нехитрый фокус. Такой резкий
поворот событий вызвал подозрение.
— Чего ты хочешь?
— Я же сказал. Приглашаю тебя провести со мной время.
— Ты, — смех как-то неженственно прорвался через ее нос. —
Н-да. За двадцать лет ты ни разу никуда меня не пригласил. Чего ты хочешь?
Нелегко было ухаживать за женщиной, взиравшей на тебя из-под покрасневших и
опухших век.
— Пригласить тебя на ужин, — процедил он сквозь зубы. — Потом
можем покататься на машине — найдем где-нибудь укромное местечко на обочине
и поцелуемся — пообнимаемся.
— У тебя что, крыша подала?
— Черт возьми, Рокс, ну ты пойдешь со мной или нет?
— Вообще-то не могу. У меня дела, — она наклонила голову, чтобы
вдохнуть аромат роз. Прежде, чем она смогла полностью оценить их запах, она
вновь отпрянула. — Надеюсь, ты принес их мне не потому, что я плакала?
Да, крепкий орешек, подумал он.
— А ты наверное подумала, что я никогда раньше не дарил тебе цветы.
— Нет, ну как же, дарил, — она сдержала улыбку, хотя
вырисовывающаяся картина начинала ей нравиться. — Два раза. Первый раз,
когда ты опоздал на два часа на ужин — ужин, который я с таким трудом
приготовила сама.
— И ты бросила их в меня.
— Конечно. А второй раз — Ах, да, это было, когда ты разбил фарфоровую
шкатулку, которую Лили подарила мне на Рождество. Так что же, Каллахан, ты
сотворил на сей раз?
— Ничего, кроме того, что пытался быть любезным с разозленной женщиной.
— Ну что ж, я ведь не бросаю их тебе назад, — она улыбнулась и
взяла его за руку. — Пошли в дом. Поужинаем здесь.
— Рокс, я хочу побыть с тобой наедине, а не в доме, где полно народу.
— Дом, полный народу, ушел на целый вечер, так что Бог тебе в помощь, Каллахан, я уже готовлю.
— О, — значит, глубина его чувств проверена, где только можно. Он
изобразил улыбку, — отлично.
— Я думаю. Пошли в гостиную. У меня там для тебя сюрприз.
Он едва не спросил ее, не приготовила ли она какую-нибудь отраву, но сдержал
себя.
— Если ты не хочешь возиться с готовкой, крошка, мы можем увалить
отсюда, — он проследовал за ней в гостиную, где увидел мальчика,
сидевшего на краю дивана.
— Привет, дружище.
— Привет, — Нат долго изучал его с пристальностью, которая
заставила Люка съежиться. — А почему ты здесь не живешь, если ты мой
папа?
— Я... — потрясенный до глубины души. Люк мог только смотреть.
— Мама сказала, что тебе нужно было уехать надолго, потому, что тебя
преследовал плохой человек. Ты его застрелил?
— Нет, — он хотел сглотнуть, но не смог. И сын, и любимая женщина
терпеливо ждали. — Я решил его проучить. Я не думаю, что мне
понравилось бы в кого-нибудь стрелять, — ошарашенный он посмотрел на
Роксану. — Рокс. — Хотя его глаза молили о помощи, она покачала
головой.
— Иногда с места в карьер — единственный путь, — прошептала
она. — Безо всяких репетиций, Каллахан. Без сценариев и прогонов.
— Ладно, — неровной походкой он подошел к дивану и сел на корточки
перед сыном. На мгновение он почувствовал себя так же, как во время своего
первого представления под ярким куполом карнавального шатра. Мурашки
побежали по его спине — Прости. что я не был здесь с тобой и твоей матерью,
Haт.
Глаза Ната забегали. В животе у нет урчало с тех пор, как мама усадила его и
сообщила, что у него есть папа. Он не знал, к добру урчит живот или нет —
так же, как когда Мышка кружил его или когда он объелся конфетами в День
Всех Святых.
— Может быть, ты не мог, — промурлыкал Нат, дергая за нитки,
торчащие из дырки на коленке его джинсов.
— Мог или нет, все равно прости. Я не думаю, что я тебе так уж сильно
нужен, ты ведь уже большой. Мы — ax — будем дружить, хорошо?
— Конечно, — Нат выдвинул нижнюю губу. — Я-то думаю.
А он еще считал, что Роксана — крепкий орешек.
— Можем быть друзьями, если ты захочешь. Тебе не обязательно считать
меня своим отцом.
Слезы стояли у Ната в глазах, когда он вновь поднял голову. Его губы
задрожали, и это ударило Люка в самое сердце.
— А ты этого не хочешь?
— Да, — его горло заныло, на сердце стало легче, — да, хочу.
Очень. Я что хочу сказать, ты сейчас маленький и неказистый, но у тебя есть
потенциал.
— А что такое потенциал?
— Возможности, Натаниель, — нежным движением Люк взял в руки лицо
сына. — Много-много возможностей.
— Потенциал, — повторил Нат, и подобно своей матери в детстве,
стал смаковать это слово. Он широко и ласково улыбнулся.
— Отец Бобби построил ему шалаш. Большой-пребольшой.
— Да ну, — удивленный и обрадованный Люк бросил взгляд на то
место, где все еще стояла Роксана с цветами в руке. — Парень-то сразу
все сообразил.
— Это все коварная ирландская кровь. У Нувелей подлизываться не
принято, мы гордые.
— Да какой там подлизываться, просто толковый парень знает, как надо
добиваться своего. Правда, Нат?
— Правда, — он взвизгнул от удовольствия, когда Люк подбросил его
вверх.
Решив взять все, что дарит ему эта ситуация, он шепнул Люку на ухо:
— Скажешь маме, что я хочу собаку? Большую-пребольшую.
Люк поддел Ната за подбородок и они улыбнулись одинаковыми улыбками.
— Я над этим подумаю. А как насчет обнять?
— О'кей, — Нат обвил руки вокруг люковой шеи. В животе его все еще
урчало и это урчание дошло уже до груди. Но он решил, что оно все-таки
хорошее. Вздохнув, он положил голову на плечо отца и подчинился всему.
32
— Пытаюсь сосредоточиться, — Роксана махнула рукой из-за плеча,
чтобы Люк отодвинулся. Он дышал ей прямо в затылок.
— Я хочу назначить тебе свидание.
— Ты явно зациклился на свиданиях, — она подалась вперед, чтобы
поправить светильник на столе отца. Перед ней лежали чертежи музея. Им
оставалось решить, откуда они будут входить.
— Сверху вниз, Каллахан. Весь смысл именно в этом. Выставка на
четвертом этаже, так зачем нам входить на первый этаж и пробираться туда?
— Затем, что мы сможем подняться по лестнице вместо того, чтобы
болтаться на пятнадцатифутовой веревке. Она бросила на него взгляд из-за
плеча.
— А ты стареешь.
— Прошу прощения. Как выясняется, я теперь отец семейства. А стало быть
мне надо принимать кое-какие меры предосторожности.
— А крыша на что, папаша?
Он знал, что это самый надежный способ, но ему нравилось спорить.
— Нам придется еще и Джейка туда поднять. А он не выносит высоты.
— Значит завяжешь ему глаза, — она постучала карандашом по
чертежу. — Вот здесь, окно с восточного фасада. Я уже здесь, на складе,
коротаю время до крайнего срока. Я иду в наблюдательный пункт ровно в 11.17,
то есть у меня остается всего лишь одна минута тридцать секунд на обработку
шестой камеры прежде, чем включится тревога.
— Мне не хотелось бы, чтобы ты работала внутри.
— Не надо, Люк. Ты прекрасно знаешь, что я лучше тебя разбираюсь в
электронике. Потом я меняю местами пленки наблюдения, — зачесав назад
волосы, она ухмыльнулась. — Жаль, что я не увижу лицо охранника, когда
он увидит работу Мышки.
— Только дилетанты считают, что им надо увидеть кульминационный момент.
— Шел бы ты, Каллахан, — мягко произнесла она. — Так вот, как
только Джейк с Мышкой приступят к основному делу, я займусь окном изнутри. И
тогда входишь ты, мой герой, — она захлопала ресницами.
— Значит, у нас останутся шесть с половиной минут на то, чтобы открыть
стенд, взять добычу и заменить ее нашими подделками.
— И тогда ты выходишь, быстро-быстро, не оставляя и следа, — она
провела языком по верхней губе. — Мы с тобой возвращаемся в гостиницу и
трахаемся как кошки.
— О, Боже, как мне нравится, когда ты так выражаешься, — он уперся
подбородком в ее макушку. — Нам все-таки нужно будет отработать время.
— У нас есть еще несколько недель, — она вытянула руки вперед,
затем подняла их и сомкнула вокруг его шеи. — Только представь себе эти
чудесные, чудесные переливы. И все они наши, Каллахан.
Он поморщился, выдохнул как-то сквозь губы и распрямился. — Это как раз
то, о чем я хотел с тобой поговорить, Рокс, — он не мог предсказать ее
реакцию и подобно трусу решил заболтать эту тему. — Коньяку хочешь?
— Естественно, — она вновь растянулась. Был примерно час ночи. В
доме царила тишина, в холле за кабинетом было темно, виднелись лишь тени. У
нее промелькнула мысль, а не соблазнить ли Люка на мягком кожаном диванчике.
Она медленно улыбнулась, когда он протянул ей бокал.
— А ты уверен, что хочешь поговорить? Он знал этот взгляд, этот тон и
почти поддался им в стремлении избежать дискуссии.
— Нет, но я думаю, что поговорить нам надо. О добыче с аукциона.
— М-м-м-м.
— Мы не будем ее хранить.
Она поперхнулась коньяком. Люк похлопал ее по спине, надеясь на лучшее.
— Бог ты мой, не шути так жестоко, когда я пью.
— Я не шучу. Рокс. Мы не будем их хранить. Ей тоже были знакомы этот
взгляд и этот тон. Они означали, что Люк решился на какой-то важный шаг и
приготовился к бою.
— Что ты плетешь? Какой смысл тогда брать их, если мы не будем
оставлять их у себя?
— Я говорил тебе, что эта кража делается для отвода глаз от дела
Уайатта.
— Да, но ведь она принесет огромную прибыль, несмотря на немыслимые
накладные, расходы.
— Да, но не в финансовом плане. Нам она ничего не дает.
Она отпила коньяку, однако это не избавило ее от внезапных мурашек,
пробежавших где-то у основания спины.
— А что же мы будем делать с драгоценностями ценою в два миллиона, тем
более, что только на то, чтобы украсть их, ушло около 80 тысяч?
— Мы их подбросим. Это будет очень важная подпорка для одной проделки,
которую я мечтаю совершить уже почти целый год.
— Проделки, — Роксана встала в надежде походить немного по комнате
и тем самым развеять свое возбуждение и подумать. — Сэм. Ты собираешься
подбросить их Сэму. Так вот, значит, каков твой суд. — Глаза ее
загорелись, она повернулась к нему. — Так значит, ты это все время
планировал.
— Я несколько месяцев прорабатывал все до мельчайших деталей. Все они включены в единую схему.
— Ты прорабатывал, — прилив недоверия чуть было не захлестнул ее.
Она отогнала его, усомнившись при этом, что сможет вновь пережить такую
потерю.
— Так вот почему ты вернулся. Чтобы отомстить Сэму.
— Я вернулся из-за тебя, — ему не понравился ни холодок в ее тоне,
ни беззащитность, которую он в этом тоне ощутил. И ему уж никак, совсем
никак не хотелось вновь объясняться. — Я же сказал тебе, Рокс, почему я
уехал, но я не могу вернуть назад все эти годы. Но больше с тобой не
расстанусь и не стану рисковать семьей. — Он заколебался. Она,
казалось, хочет растерзать его на мелкие кусочки, но он должен был
рассказать ей все. — Поэтому-то я и заскочил к Уайатту, прежде чем
приехать в Новый Орлеан.
— Ты его видел? — изумленная, она провела рукой по голове. —
Ты ходил к нему и при этом не считаешь, что пошел на риск.
— Я заключил с ним сделку. Я решил подкупить его деньгами. Миллионом
долларов через несколько месяцев.
— Миллион...
— Но он не согласился, — перебил ее Люк. — Вернее. не
согласился действовать в одиночку. Вот мы с ним и заключили сделку. —
Взяв бокал, он вертел его в руке, нюхал и отпивал коньяк. Ему нравилось
играть эту роль, как нравится мужчине предвкушать долгий, вдохновляющий
вечер в обществе прекрасной дамы. — Он согласился дать мне время до
начала выборов, если я выдам ему компрометирующие фотографии Кертиса
Ганнера. Это, конечно, будет монтаж, так как Ганнер чист как слеза младенца.
А еще Уайатту нужны бумаги, уличающие Ганнера в нечестных сделках и
незаконных связях. Все, что от меня требуется — сфабриковать все это и
подбросить ему непосредственно перед тем, как избиратели пойдут к урнам.
Протяжно вздохнув, Роксана прислонилась к подлокотнику. Она поняла, что ей
сейчас нужна еще одна доза коньяка, и опрокинула бокал, сделав большой
глоток.
— Так вот чего тебе стоило твое возвращение.
— Если бы я не согласился, то я не знаю, что он мог бы сделать с тобой,
Максом, Лили, всеми, кто мне так дорог, — глаза Люка приковались к ее
глазам. — А теперь еще и Натаниель появился. Я готов на все, только бы
ему ничто не угрожало. Абсолютно на все.
Леденящий страх пробежал мурашками по ее спине.
— Ната бы он не тронул. Он... Да, тронул бы, — Роксана закрыла
пальцами глаза, пытаясь убедить свою совесть в том, что без этого не
обойтись. — Я знаю, нам надо идти на все, но мы никогда еще не обижали
ни в чем не повинных людей. Я не могу найти оправдание тому, что нам надо
начинать действовать прямо сейчас. Мы найдем другой способ, — она
уронила руки на колени. Его взгляд опять был сосредоточенным и
холодным. — Я знаю, мы можем найти другой способ.
Люк был уверен, что никогда еще не любил ее сильнее, чем сейчас. Она
женщина, которая всегда будет готова постоять за свое и никогда не
поступится своими принципами.
— Джейк уже подделывает документы, которые я подброшу вместе с нашей
добычей в уайаттовский сейф. Это будет не совсем то, чего он ждет, —
добавил он прежде, чем она успела высказать какое-либо возражение. —
Оригинальные фотографии, которые изготовил Джейк, очень даже неплохие, их
только нужно чуть-чуть подправить. Но в целом Уайатт выглядит на них
превосходно. Одна мне особенно нравится, где он с черной набедренной
повязкой и в сапогах.
— Сэм? Ты делаешь фотографии с Сэмом? — рот ее начал искривляться,
но она сдержала улыбку, обуздала восхищение. Этот чертов Люк, подумала она.
Выходит, все еще только начинается.
— Получается, что ты надуваешь его с помощью его же собственного
замысла и убиваешь его как политика.
— Послушай, ну ведь я ничего не имею против Ганнера, а против Уайатта я
очень много чего имею. Мне это кажется самой что ни на есть настоящей
золотой справедливостью. Помимо фотографий и документов, кстати,
подтверждающих участие Уайатта в кое-каких очень знакомых тебе ограблениях,
я перекачиваю деньги на два банковских счета в Швейцарии. Счета открыты на
его имя.
— Очень умно, — пробормотала она. — Ты все это отработал. Но
ты ведь даже не пошевелился, чтобы меня в эти дела посвятить.
— Да, не посвящал. Я хотел убедиться, что ты со мной всерьез и надолго,
Роксана. Я подумал, что этим планом я брошу тебе вызов, заинтригую тебя. А
еще я надеялся, что к тому времени, когда я тебе все расскажу, ты уже будешь
мне доверять. Ты возмущена тем, что я скрывал от тебя свои намерения. Что ж,
имеешь право. Но до тех пор, пока ты участвуешь в этом улове.
Она задумалась и поняла, что первый приступ гнева уже миновал. Боже
праведный, подумала она, только бы не раскиснуть. Дело в том, что она
смотрела теперь на ситуацию глазами Люка точно так же как и своими
собственными. И не только смотрела, но и восхищалась удивительным изяществом
этой аферы. Она бы лучше не придумала.
— Отныне, Каллахан, мы либо участвуем в сделке поровну, либо не
участвуем вообще.
— А ты не собираешься ли, случаем, меня отматерить, обозвать меня хоть
как-нибудь?
— Я это приберегу, — она подняла бокал, чтобы предложить
тост. — За Нувель и Каллахана.
— Они чокнулись и выпили, смотря друг другу в глаза.
— А разве ты не собиралась соблазнить меня, прежде чем я выпью все до
дна?
— Вообще-то... — она поставила бокал, — собиралась.
Люк стоял возле кресла Макса и смотрел через стеклянную дверь на террасу,
задаваясь вопросом, что же видит через стекло старик. То ли здания квартала,
то ли обильно украшенный цветами балкон на другой стороне улицы, то ли
кусочки серого неба, обещающего дождь? А может, что-то иное, какое-то давнее
воспоминание о том, что было когда-то в этом месте.
После короткого просветления сознание Макса ушло еще глубже в обитаемый им
мир. Он уже почти не говорил и лишь иногда всхлипывал. Таяло и его тело,
теряя в весе фунт за фунтом.
Врачи твердили о каких-то бляшках и узелках, о структурных изменениях в
мозге; страдающих от болезни Альцгеймера, о нетипичных видах белков — тау-
протеинах, Б-амилоидах, П-веществе. Люк ничего не понимал в этих терминах,
звучащих как описание какого-то сложного фокуса.
Он знал, что Роксана заходила сюда попрощаться и сейчас находилась в холле,
где следила за тем, как Нат собирает чемодан для недельной поездки в
Вашингтон. Сейчас, когда ему предсттояла возможность побыть с Максом, он не
знал, как этой возможностью распорядиться.
— Жаль, что ты с нами не едешь, — Люк продолжал смотреть через
стекло. Тяжело было смотреть на Макса, на этот отсутствующий взгляд, на
скрюченные пальцы, которые работали, работали, работали, словно перебирали
монеты. — Я чувствовал бы себя лучше, если бы разрабатывал план вместе
с тобой. Думаю, тебе понравилось бы это действо. В нем и эмоции, и вкус. Все
в нем есть. Я отработал каждую деталь. — представив себе голос своего
учителя, Люк позволил себе улыбнуться. — Знаю, знаю, что ты скажешь
просчитай все шансы, а потом готовься к неожиданностям. Но я отплачу этой
сволочи за те пять лет, что он отобрал у меня, Макс, и у всех нас. И я
достану тебе камень, положу его прямо тебе в руки. Если и есть в нем
магическая сила, то ты ее и откроешь.
Люк не ожидал ответа, но заставил себя нагнуться и посмотреть в глаза,
которые когда-то заставили его выйти на сцену, испытать судьбу, рискнуть.
Они были темными, как всегда, но сила ушла из них.
— Я хочу, чтобы ты знал, что я позабочусь о Роксане и о Нате. И о Лили,
о Мышке, о Леклерке. Рокс рассердилась бы, если бы услышала сейчас мои
слова; она очень хорошо обо всем заботится. Но ей больше не нужно делать это
в одиночку. Нат зовет меня папой. Я и не знал, что это может так много
значить для меня. — мягким движением он положил свою руку на
искривленную неугомонную руку старика. — Папа. Ни разу я тебя так не
назвал. Но ты мой отец. — Люк наклонился и поцеловал шершавую
щеку. — Я люблю тебя, папа.
Ответа не последовало. Люк поднялся с места и пошел искать своего сына.
А Макс все смотрел и смотрел через стекло, не отводя глаз даже тогда, когда
слезы медленно покатилась по щеке, которую только что поцеловал Люк.
Джейк ввел очередное сочетание игровых символов в свой портативный компьютер
и издал радостный возглас.
— Что я тебе говорил. Нет, ну что я тебе говорил, Мышка? Всегда ведь
есть запасной ход.
— Ты закончил? Правда закончил?
Мышка перегнулся через сутулое плечо Джейка. — Боже праведный!
— Банк вонючей Англии, — Джейк захихикал и потянулся так, что
хрустнули суставы. — Держу пари, что у Чарльза и Дианы там счет. Эх,
хороши вы, мои фунтики моих хороших стерлингов!
— Ух ты, — Мышка исправно читал журналы о жизни знаменитостей и
питал особые симпатии к принцессе Уэльской. — И ты видишь, сколько у
них денег, Джейк? Тебе надо перевести что-нибудь от него к ней. Мне кажется,
он не очень хорошо себя ведет.
— А почему бы и нет? — Джейк занес пальцы над клавиатурой,
остановившись только тогда, когда Элис тихо закашлялась.
— По-моему, вы обещали Люку не пользоваться компьютерами для того,
чтобы совать нос в чужие дела, — не поднимая головы, она с
торжественным видом сидела на диване в противоположном углу комнаты и
вязала.
— Ах, ну да, — Джейк жаждал продолжать игру. — Я просто
тренируюсь, вот и все. — Он поднял глаза на Мышку. — Я просто
демонстрирую Мышке кое-какие фокусы, которые эта малышка может теперь
выделывать с тех пор, как мы ее наладили.
— Это прекрасно, но честно говоря, Мышка, я не думаю, что Диане
понравилось бы такое вторжение в ее частную жизнь.
— Значит, не думаешь? — он бросил взгляд на свою жену, которая
лишь подняла голову и улыбнулась. Это было не удивительно и, почувствовав
свое поражение, он звучно вздохнул. — Мы, вообще-то должны проверять
счет в швейцарском банке, — напомнил он Джейку.
— Хорошо, хорошо. — Заверещала клавиатура, зажужжал модем. —
Но, должен сказать, меня от всего этого тошнит, как будто я тухлой рыбы
наелся. Он хочет, чтобы мы переправили еще десять тысяч на счет этого
ублюдка, Я ему говорил, что хочу умыкнуть деньги со счета какого-нибудь
замазанного
генерального директора вместо того, чтобы
подставлять
его
счет. Но нет, какое там. Люк хочет все оплатить. Этот человек
твердокаменный. Твердокаменный.
— Тут все дело в гордости, — тихо сказала Элис.
— Дело не в гордости, а в засраных десяти тысячах, — отрезал Джейк
и бросил мимолетный взгляд в ее сторону. — Извините меня за то, что
выражаюсь по-иностранному. Просто мы с этого ни гроша не имеем. Ни гроша! Ты
не считаешь, что мы должны прояснить этот вопрос &
...Закладка в соц.сетях
