Жанр: Любовные романы
Обманутые иллюзии
...дела, то тогда так и скажи.
— Конечно, я полностью в тебе уверен. Но дело в том, что... — он не
знал, в чем дело, кроме того, что сын отдалялся от него еще на один
шаг. — Ты прав. Уже пришло твое время попробовать сделать что-нибудь
самостоятельно. Ты справишься.
— Спасибо, — ему захотелось сжать эти безустанно двигавшиеся руки
в своих, но он только торжественно поднял чашку с кофе. — Ведь меня
учил лучший из лучших.
— Что ты имеешь в виду — ты один отправишься на это дело? —
переспросила Роксана. Прямо с гимнастической сумкой на плече, она пошла
вслед за Люком из гостиной, где он сообщил ей последние новости, в спальню.
— Только то, что сказал. Это будет мое соло.
— Черта с два. Мы все работаем вместе, — несмотря на раздражение,
Роксана повиновалась своей врожденной аккуратности, расстегнув сумку и
достав оттуда полотенца я спортивную форму. — Папа на это не согласился
бы.
— Он уже согласился, — Люк стянул холщевую куртку и бросил ее по
направлению к креслу. Она соскользнула с подлокотника и шлепнулась на
пол. — И что в этом особенного?
— Много чего, — Роксана застегнула сумку и поставила ее на место
на полке в шкафу, оттолкнув в сторону сваленные в кучу ботинки Люка. —
Если мы все вместе все Организовали и осталось только пойти и взять, почему
ты решил, что развлекаться тебе одному?
— Потому что, — он с размаху повалился на кровать, заложив руки за
голову. — Потому что я так хочу.
— Смотри, Каллахан...
— Сама смотри, Нувель, — обычно она хихикала, когда он обращался к
ней по фамилии. И теперь ее губы изогнулись в усмешке, но подбородок упрямо
торчал вверх. — Мы с Максом все обсудили. Он согласен, так что так и
будет.
— Он, может, и согласен, но я — нет! — она уткнула руки в
бедра. — Я тоже буду в деле, приятель. Вот так! Его глаза блестнули.
— Я хочу сделать это один.
— Вот упрямец! Я хочу, чтобы у меня были прямые светлые волосы, но хоть
когда-нибудь из-за этого ныла?
— А мне нравятся твои волосы, — сказал он, надеясь отвлечь
ее. — Они похожи на кучу загоревшихся штопоров.
— Ах, как это поэтично.
— Особенно, когда ты раздета. Хочешь раздеться, Рокс?
— Попридержи свои гормоны, Каллахан. Ты меня не собьешь. Я еду.
— Ну, как хочешь, — было не важно, поедет она или нет. Но этот
спор должен был отвлечь ее мысли от Макса.-Только командовать буду я.
— В мечтах, — она оперлась обеими руками о кровать. — Мы с
тобой равноправные партнеры.
— У меня больше опыта.
— Ты и про секс так говорил, но я тебя догнала, правда?
— Ну, раз уж ты про это вспомнила, — он бросился вперед и
попытался ее схватить. Но она легко отпрыгнула в сторону.
— Иди сюда, — позвал Люк.
Роксана наклонила голову и улыбнулась ему через плечо долгой соблазнительной
улыбкой.
— Каллахан, ты достаточно силен, чтобы встать и пройтись. Ну-ка, поймай
меня.
Но он знал правила игры. Небрежно пожав плечами, Люк вперился взглядом в
потолок.
— Нет, спасибо. Не очень-то и хотелось.
— Ладно. Ты хочешь пойти поужинать пораньше, пока нет толпы?
— Конечно, — не шелохнувшись, он опустил глаза вниз и увидел, что
она медленно снимает рубашку. Под ней был белый тонкий коттоновый лифчик,
который выглядел так же соблазнительно, как и холодное гамбо. Кровь отлила у
Люка от головы и устремилась к чреслам.
— Мне хотелось бы чего-нибудь горяченького, — она аккуратно
сложила рубашку и пристроила ее на тумбочку. Потом не спеша расстегнула
джинсы. Он услышал тихое шуршание молнии и сосредоточился на том, чтобы не
проглотить свой язык. — И перченого.
Она стащила с себя брюки, открыв коттоновые трусики такого же белоснежного
цвета, как и лифчик. Ее кожа была по-зимнему бледной и безупречной. Джинсы
прошли через ту же тщательную процедуру, что и рубашка.
Потом она лениво взяла расческу, похлопала ею по ладони.
— Так чего же ты хочешь, Каллахан? — она подошла достаточно
близко, чтобы он мог выбросить руку и схватить ее мертвой хваткой. Смеясь,
Роксана повалилась на матрац.
— Я победил! — объявил Люк, перекатываясь на нее.
— Ах, ах. Ничья, — она приподняла голову, чтобы встретить его губы
своими. — Мы партнеры. Не забывай об этом.
23
Жирный Вторник начался с блинов. Что бы Леклерк там ни говорил насчет удачи
и судьбы, но он верил, что подстраховаться не помешает. Сколько Роксана
помнила, в последний день перед великим постом он всегда пек блины, а она
была девушкой достаточно разумной, чтобы не задирать нос перед суевериями.
Единственным изменением привычной традиции стала покупка миксера,
значительно упростившая утомительный и сложный рецепт Леклерка.
Может быть, ее блины получились слишком тонкими и подгорели по краям, но они
полностью соответствовали основным требованиям. Ей удалось прожевать только
один из этих похожих на резину кружков, но, так как Люк с довольным видом
осилил с полдюжины, то Роксана решила, что на весь следующий год удача им
гарантирована.
Может, так оно и было.
Улицы и тротуары Французского Квартала были заполнены людьми, праздновавшими
последний день масленицы. Звуки музыки и смеха доносились к ней через
балкон, как и всю предыдущую неделю карнавала. Она знала, что сегодня и
сила, и неистовство праздника достигнут своего апогея. Парады, ряженые,
танцы — последний шквал веселья перед сорока днями воздержания до самого
прихода Пасхи. Но будут и спотыкающиеся пьяные, и уличные грабители, и
жестокие драки, и наверняка — несколько убийств. Под красивой и
обольстительной маской Марди Гра могло скрываться мрачное лицо.
Если бы этот вечер не был занят, они с Люком пошли бы в дом в Чартрезе и
смотрели бы с балкона на праздничное шествие. Но им придется провести
большую часть карнавальной ночи в Теннесси, освобождая мистера и миссис
Уайатт от драгоценностей примерно на полмиллиона долларов.
Честная сделка, с усмешкой подумала Роксана. Уайатты получат свою грязную
страховку, как компенсацию за горькую обиду, что кто-то спер их имущество
прямо у них из-под носа. А Нувели останутся надежными звеньями в старой
воровской цепи. В конце концов, ведь не они наживутся на этом деле.
Почувствовав легкую тошноту, Роксана прижала руку к желудку. Этот блин,
подумала она, не пошел мне впрок. Роксана понадеялась, что стальной желудок
Люка все выдержит. Когда он будет болтаться вверх ногами над озером
Понтчартрейн, тошнота придется ему совсем некстати.
Роксане и самой уже пора было идти на мост. До трюка с освобождением
осталось чуть больше часа, и Люк захочет чтобы она была поблизости. Она
волновалась даже от одной мысли о
Горящей Веревке
, хотя по-своему давно
привыкла и переживать, и нервничать от всех его безумных выступлений.
Она схватила сумочку и со стоном уронила ее на пол. Черт побери эти
блины! — подумала она и бросилась в ванную.
— Она должна быть здесь, — раздираемый между беспокойством и
раздражением. Люк пытался настроить свой ум на предстоявшую работу. Тело его
было готово. — Почему она не пришла просто вместе со мной?
— Потому что во время приготовлений ей нечего делать, кроме как
волноваться! — Лили не сводила глаз с Макса, который решил дать
интервью одному из телерепортеров. У нее были свои причины для
беспокойства. — Возьми себя в руки, — приказала она Люку. —
Роксана появится.
— Бог знает, как она теперь сможет сюда пробраться, — он оглядел
мост. За заграждением теснились и толкались толпы людей, стремясь пробиться
поближе к месту действия и перилам. Местные власти согласились закрыть мост
для проезда автомашин за час до представления, чтобы у Люка было время все
подготовить. Но людей это не остановило. Они хлынули на мост с двух сторон и
теперь напирали на заграждения.
Люк лениво подумал: интересно, сколько карманов обчистят сегодня над озером.
В таких случаях у него всегда возникало желание предложить коллегам руку
помощи.
Но где же, черт побери, Роксана?
Он закрылся ладонью от бившего прямо в глаза ослепительного солнца и в
последний раз окинул взглядом мост со стороны Нового Орлеана.
Лили права, сказал он сам себе. Ему надо сосредоточиться на предстоящей
работе. Роксана появится, когда сможет.
На такой высоте над водой дул сильный ветер. Люк учел этот фактор, но он
знал, что природа нередко играет с расчетами злые шутки. Этот ветер ему еще
потреплет нервы.
— Пора.
Он шагнул вперед. В толпе тотчас же захлопали, послышались поддерживающие
возгласы. Камеры замерли на нем. После тактичного дипломатического
обсуждения было решено, что комментировать представление будет Лили, а не
Макс. Она взяла микрофон и, яркая фигурка в обтягивающем красном трико,
подняла руку, чтобы все замолчали.
— Добрый день, дамы и господа. Сегодня вы станете свидетелями одного из
самых отчаянных трюков, которые когда-либо выполнялись. Это —
Горящая
Веревка
!
Она объяснила в подробностях, что должно произойти, и представила двух
офицеров полиции, одного из Нового Орлеана, другого из Лафайет. Они
осмотрели кандалы и смирительную рубашку, от которых Люк должен был
избавиться, болтаясь под мостом.
Когда Люк вытянул руки, парень из Лафайет защелкнул одно запястье, продел
цепь и защелкнул второе. Ключ был торжественно передан Мисс Луизиана,
которая появилась на мосту в полном вечернем обмундировании и с тиарой на
голове.
Вокруг лодыжек Люка веревку обвязывал чемпион Национального Родео по
связыванию телят. Раздался барабанный бой — местная высшая школа любезно
прислала свой оркестр духовых и ударных инструментов.
Люка опустили лицом вниз к водам озера Понтчартрейн. В толпе кто-то
вскрикнул. Люк мысленно поблагодарил их за правильное чувство времени. Ничто
так не помогает хорошему представлению, как привкус истерии и несколько
обмороков в публике.
Внезапный порыв ветра так сильно ударил его в лицо, что из глаз потекли
слезы. Его тело вертелось и раскачивалось. Люк уже работал над наручниками.
Он почувствовал рывок, когда веревка размоталась до конца. У него было пять
секунд до того, как доброволец ее подожжет, и огонь поползет вниз. Люку
пришлось побороть неожиданный приступ головокружения, когда ветер ухватил
его игривой рукой и отправил описывать круги.
Чертова физика, подумал он. Тело в движении остается телом в движении, и Люк
широко, как огромный маятник, раскачивался туда-сюда. Это зрелище пугало и
восхищало толпу, но его задача заметно усложнилась.
Освободив руки, Люк недолго радовался. Он уже чуял запах дыма. Верткий и
гибкий, как змея, он выгнул свое тело и выдернул его из пут смирительной
рубашки, почувствовав яркий всплеск боли в пострадавших суставах. Пальцы
быстро принялись за работу.
Его мозг четко контролировал происходившее. Лишь одна назойливая мысль без
устали повторялась, как кулак пробиваясь сквозь хладнокровные механические
действия.
Он выберется.
Люк услышал над собой рычание толпы, когда пустая смирительная рубашка
полетела в волны. Со спасательной лодки, бороздившей воды озера, раздавался
поздравительный гудок. Хоть Люк и был благодарен за поддержку, но хорошо
понимал, что открывать шампанское еще рано.
Крякнув от усилия, он согнулся в поясе. Напрягая мышцы живота, Люк подтянул
свое тело вверх, к ногам, чтобы теперь сразиться с узлами ковбоя. Он не
посмотрел на пламя, но чувствовал его запах. Оно было всего в нескольких
дюймах и подбиралось все ближе.
Он не думал, что ему суждена смерть от обгоревших пяток, но решил, что это
было бы чертовски неприятно. Часы в голове предупреждали, что у него
оставалось всего несколько минут до того, как огонь насквозь прожжет веревку
и Люку придется нырять в озеро вниз головой.
У ковбоя оказались какие-то особенные узлы, обнаружил Люк. Он пожалел, что
не послушался Леклерка и не сунул нож в ботинок. Но жалеть было уже слишком
поздно. Ему придется или справиться с узлами, или поплавать в холодной воде,
чтобы остудить ноги.
Веревка поддалась. Сейчас, на последней стадии требовался точный расчет.
Если он освободится слишком быстро, то нырнет в озеро. Если помедлит, то его
трюк окончится на больничной койке в палате для обгоревших. Ни то, ни другое
ему не улыбалось.
Он схватил рукой вторую веревку. Она была тонкой, как провод, поэтому
зрители ее не увидели, и никто им про нее не рассказывал. Люк почувствовал,
как жар от пылавшей, веревки обжег ему костяшки, и сжал покрепче пальцы.
Дрыгнув ногами, он освободил их и полез вверх. С моста казалось, что он
взбирался по тонкой колонне огня. Да и на самом деле, думал Люк, ему
понадобится немало замечательной мази Леклерка от ожогов.
Зрители затаили дыхание, и всякий раз, когда порыв ветра опять налетал на
Люка, из их легких вырывался дружный возглас. Когда он добрался до верха, то
почувствовал на своих руках надежные и сильные ладони Мышки. Леклерк тоже
нагнулся вниз, якобы поздравить с победой.
— Держишь? — шепнул он Мышке.
— Ага.
— Bien, — Леклерк быстро вытащил из рукава нож и перерезал обе
веревки.
По толпе пробежала дрожь, послышались пронзительные крики — веревка, как
огненная змея, упала в озеро.
— Хочешь поднять меня наверх? — Люк уже почти отдышался. Он знал,
что потом, когда уровень адреналина крови упадет, ему придется помучиться от
боли. С помощью Мышки он встал на ноги. Все камеры были направлены на него,
но Люк всматривался в толпу.
— Роксана?
— Видимо, не смогла пробраться, — сказал Мышка и с силой шлепнул
Люка по спине так, что тот пошатнулся. Твоя рубашка дымилась, — мягко
объяснил он и ухмыльнулся: — Это было здорово, Люк. Может быть, поедем в Сан-
Франциско и выступим на Золотом Мосту? Как было бы классно!
— Конечно, — на всякий случай он провел рукой по волосам, чтобы
убедиться, что они не горят. — Почему бы и нет?
Может быть, это было глупо и крайне эгоистично. Может быть, для его обиды
нашлось бы много непривлекательных эпитетов, но Люк знал только одно: когда
он вошел в спальню, распространяя запах дыма и триумфа, то обнаружил Роксану
мирно лежащей в кровати. Он пришел в ярость.
— Ну, это в самом деле мило, — он швырнул ключи на тумбочку, те
звякнули, отчего Роксана застонала и открыла глаза. — Я уже думал, что
с тобой случилось Бог знает что, а ты здесь преспокойно дрыхнешь!
Хоть эти действия и казались ей ужасно рискованньми, но Роксана все же
попробовала приоткрыть рот и заговорить:
— Люк...
— Я уже понял — для тебя ровным счетом ничего не значит ни то, что я
работал над этим трюком много месяцев, ни то, что это был самый потрясающий
номер в моей жизни, ни то, что ты пообещала мне быть там, когда я выберусь
наверх, — он с гордым и высокомерным видом подошел к кровати,
нахмурился и так же гордо отвернулся. — Только потому, что мне надо
было сосредоточиться, и я ждал какой-то поддержки от своей женщины...
— Твоей женщины? — этого было достаточно, чтобы Роксана встала на
дыбы. — Ты это говоришь таким тоном, словно мое место где-то в шкафу,
между твоим шелковым костюмом и коллекцией грампластинок!
— Ты стоишь выше, чем мои пластинки, но совершенно очевидно, что мое
место — на несколько ступеней ниже.
— Не будь таким идиотом.
— Черт побери. Рокс, ты же знала, как это было важно для меня!
— Я собиралась прийти, но... — она запнулась, почувствовав
поднимавшуюся из желудка волну. — Ох, черт! — Роксана
выкарабкалась из постели и, шатаясь, бросилась в ванную.
Когда приступ рвоты кончился. Люк, измученный глубоким раскаянием, уже стоял
рядом с холодным влажным полотенцем в руках.
— Давай, малышка, обратно в постель, — ее ослабевшее тело
безвольно упало ему на руки и потом — на простыни. — Извини меня,
Рокс, — он нежно вытер ее липкое лицо. — Я тут хожу, рахмахиваю
руками, а на тебя даже не посмотрел толком.
— Я очень плохо выгляжу?
— Не спрашивай, — он поцеловал ее в лоб. — Что случилось?
— Я думала, что это блины, — ее глаза были закрыты, а голова
неподвижно лежала на подушке; едва приоткрывая рот, Роксана шептала: — Я
надеялась, что ты придешь домой весь зеленый, тогда я знала бы точно, что
это пищевое отравление.
— Ну, извини, — он улыбнулся и опять прижался губами к ее лбу. Она
вспотела, но температуры не было. — Я сказал бы, что у тебя просто
легкое недомогание.
Если бы она не была настолько слаба, то обиделась бы.
— У меня никогда ничего такого не бывает.
— У тебя никогда ничего не бывает, — уточнил он. — Но если к
тебе что-нибудь прицепится, то это всерьез и надолго, — он помнил ее
ветрянку, единственную детскую болезнь, которой она заразилась. Ветрянка и
приступ морской болезни на борту
Принцессы Янки
— это были два
единственных случая, когда Роксане приходилось соблюдать постельный режим.
До сегодняшего дня.
— Мне просто надо немного отдохнуть. Я буду в норме.
— Роксана, — Люк отложил полотенце в сторону и взял лицо в свои
руки. — Ты не поедешь.
Она распахнула глаза. Попыталась сесть, но он удержал ее на месте, лишь
слегка придавив к кровати.
— Конечно же, я поеду. Это была моя идея. Не собираюсь пропустить
развязку из-за того, что съела плохой блин!
— Это не блины, — поправил ее Люк. — Но неважно, в чем причина. Ты совершенно больна.
— Нет! Меня просто немного тошнит.
— Ты будешь не в состоянии выполнить работу.
— Я в отличном состоянии.
— Ладно, предлагаю сделку, — он отодвинулся, не сводя с нее
глаз. — Ты сейчас встанешь и пойдешь в гостиную, затем обратно. Если
при этом ты не упадешь, то все идет по старому плану. Если не справишься — я
еду один.
Это был вызов, поэтому устоять она не могла.
— Хорошо. Отойди отсюда.
Когда он встал, Роксана сжала зубы и рывком опустила ноги с кровати. Ее
голова закружилась, лоб и шея покрыла испарина, но она встала.
— Не держаться, — добавил Люк, когда она оперлась рукой о стену.
От этого замечания ее спина напряглась. Она выпрямилась и сделала несколько
неровных шагов в сторону гостиной. И упала в кресло.
— Сейчас, одну минуту...
— Ничего не получится, — он присел перед ней на Корточки. —
Рокс, ты же знаешь, что не можешь ехать.
— Мы можем отложить... — она запнулась и затрясла головой. — Нет,
это было бы глупо. Я просто дура, — ослабевшая и разочарованная, она
уронила голову на спинку кресла. — Мне так не хочется это пропускать,
Каллахан.
— Понимаю, — он взял ее на руки, чтобы отнести обратно в
кровать. — Думаю, не всегда все получается так, как мы хотим, — он
решил, что сейчас не время упоминать, что его планы тоже пострадали. Их
общий триумф должен был превратиться в романтический вечер, во время
которого Люк собирался вполне непринужденно предложить Роксане руку и
сердце. Но теперь это подождет.
— Ты не знаешь систему сигнализации так хорошо, как я.
— Мы же повторяли это дюжину раз, — обиженно напомнил он. — Я
все-таки не в первый раз иду на дело.
— У тебя на это уйдет больше времени.
— Сэм и Джастин в Вашингтоне. У меня будет достаточно времени.
— Возьми Мышку, — внезапно испугавшись, она схватила его за
руку. — Не езди один.
— Рокс, расслабься. Я и во сне мог бы это сделать. Ты сама знаешь.
— У меня какое-то странное чувство...
— Ты просто плохо себя чувствуешь, — поправил он. — Я хочу,
чтобы ты немного отдохнула. Сейчас позвоню Лили и попрошу ее прийти. Не
выключай свет, малышка, — он легонько поцеловал ее. — Я вернусь
еще до восхода солнца.
— Каллахан, — он подался назад, и Роксана крепче сжала руки. Как
глупо, — подумала она, но ей так ужасно не хотелось отпускать
его. — Я люблю тебя.
Он улыбнулся и наклонился, чтобы еще раз поцеловать ее, опять легонько и по-
дружески, как человек, который знает, что скоро наверстает свое.
— Я тоже люблю тебя.
— Ни пуха, ни пера, — она вздохнула и отпустила его.
Люк любил летать. Полюбил с того самого раза, когда впервые забрался в
кабину, и Мышка начал курс обучения. Дело было уже не в том, чтобы усвоить
новые практические навыки, которые могли пригодиться в обеих его карьерах.
Дело было в том, что Люк не уставал наслаждаться этим восхитительным
ощущением полета.
Самолет, который он вел, был зарегистрирован на имя Джона Кэррол Брейкмана,
несуществующего страхового инспектора. Для облика этого персонажа Люк выбрал
короткую опрятную бородку и
тройку
в мелкую полоску — с несколькими
правильно расположенными дюймами ваты в качестве подкладки. На висках его
черные волосы заблестели серебром.
Приземлившись в Теннесси, он зарегистрировался, проверил в плане график
своего обратного полета и сам отнес дипломат с монограммой к сверкавшему
арендованному
мерседесу — 450
. Он доехал до
Хилтона
, снял
забронированный заранее номер и попросил его не беспокоить.
Пятнадцать минут спустя, уже без бороды, ваты и серебра на висках, он спешил
вниз по лестнице к стоянке автомашин. Там его ждал темный
седан
,
заказанный под другим именем. Люк взломал замок и соединил напрямую провода
зажигания — это было безопаснее, чем забирать ключи у портье. Мотор
заработал, и
седан
спокойно покатил от гостиницы.
Когда все будет закончено, он вернет
седан
на стоянку и проскользнет
обратно в свою комнату. Опять загримируется и выпишется из отеля. Став
богаче примерно на полмиллиона долларов, он полетит обратно в Новый Орлеан.
И ничто не будет связывать ни его лично, ни всех вымышленных лиц со
случившимся ограблением.
Может быть, это был обходной путь, но, как обычно говорил Макс, обходной
путь все равно приведет вас туда, куда вы хотите попасть.
Люк припарковал свой темный незаметный
седан
на обсаженной деревьями улице
в двух кварталах от особняка Сэма. В этом загородном раю все лужайки были
подстрижены, все собаки вели себя хорошо, а все дома в час ночи уже стояли с
темными окнами.
Он легко избегал кругов света от уличных фонарей. С головы до ног одетый в
черное, Люк скользил между тенями. На земле лежал легкий туман, из-за
которого утром у него могли возникнуть проблемы в аэропорту. Но сейчас он
чувствовал, что эта дымка возникла как бы специально для него. На небе был
виден месяц, но его свет терялся где-то над скользившими облаками, а в
воздухе сладко пахло приближавшейся весной.
Он обошел вокруг особняка Уайаттов, огромного двухэтажного кирпичного здания
с белыми колоннами, которые в полумраке казались похожими на тонкие кости.
Машин перед домом не было. Огоньки сигнализации, как шпаги, сверкали над
лужайкой, выхватывая из темноты высокие клумбы с бледно-желтыми нарциссами и
еще не распустившиеся, но уже зеленые, нежные листья деревьев. Ему стало
даже немного жалко, что Сэм был в Вашингтоне. Если бы Люк вошел в дом и
взял, что хотел, пока его старый враг храпел в спальне, то это добавило бы
перца к сладкому удовлетворению.
С трех сторон дом охраняла высокая частая изгородь, а спереди выстроились
старые ветвистые деревья. Приближаясь к особняку. Люк спрятался в их тени.
Ему очень не хватало Роксаны, когда он принялся за сигнализацию. Его
раздражали эти современные компьютерные системы, они оскорбляли его
изобретательность. Люку казалось, что числа и сложные математические
действия больше подходили логическому уму Роксаны, но для него самого
искусство воровства из-за них превращалось в занудные подсчеты.
Хоть он
...Закладка в соц.сетях
