Жанр: Любовные романы
Обманутые иллюзии
...шлое сразу вернется, и я
встречу тебя распростертыми объятиями и разобранной постелью?
Роксана остановилась, понимая, что еще немного, и не сможет удержаться от
крика, потеряв последние капли самообладания и достоинства.
— Я действительно имею право тебя ненавидеть, — наконец продолжила
она, немного успокоившись. — Я могла бы сказать, что ты разбил мое
сердце на кусочки, и мне стоило немало пота и силы, чтобы опять склеить его.
Это была бы правда. Но я могу предложить тебе и более подходящую правду.
Когда речь идет о тебе, то у меня просто нет больше сердца. Ты — только дым
и зеркала, Люк, а кто может знать лучше меня, как они обманчивы?
Он помолчал, пока не уверился, что его голос прозвучит так же спокойно и
ровно, как и ее.
— Ты хочешь, чтобы я подумал, что ты ничего не чувствуешь?
— Для меня важно только то, что думаю я. Он отвернулся, потрясенный:
так долго мечтал быть рядом с ней, а теперь ему так отчаянно хотелось уйти.
Она права, время проходит. Неважно, какой магической силой он обладал, все
равно не смог бы стереть прошедшие годы.
Но все же он не допустит, чтобы прошлое и дальше управляло его будущим. И
еще — он хотел ощутить этот холодный, сочный вкус отмщения. Для этого ему
нужна была Роксана.
— Если то, что ты говоришь о своих чувствах, правда, то тогда нам будет
нетрудно работать вместе.
— У меня и так есть работа.
— И ты отлично с ней справляешься, — изменив тактику, он достал
сигару и сел. — Как я уже говорил раньше, у меня есть к тебе
предложение. Деловое предложение, которое, как мне кажется, должно тебя
сильно заинтересовать.
Она пожала плечами и сняла с мочек ушей серебряные звезды.
— Сомневаюсь.
— Философский камень, — вот и все, что он произнес в ответ. Клипсы
звякнули о гримировочный столик.
— Ты нажал не на ту кнопку, Каллахан.
— Я знаю, у кого он. Знаю, где он, и у меня есть некоторые соображения
о том, как его можно заполучить, — он улыбнулся. — Эти кнопки тебя
устраивают?
— Откуда ты знаешь?
Возможно, это был только отблеск от его зажигалки когда он прикуривал
сигару, но Роксане показалось, что в его глазах вспыхнул горячий и зловещий
огонек.
— Давай скажем так: я позаботился о том, чтобы это знать. Ну, тебе
интересно?
Она пожала плечами, взяла расческу и принялась медленно расчесывать волосы.
— Может быть. И как ты думаешь, где он? Он не мог произнести ни слова.
Не теперь, когда воспоминания и чувства переполняли его. Роксана расчесывает
золотисто-розовые волосы и смеется через плечо. Такая тоненькая, такая
красивая...
Их глаза опять встретились в зеркале. От общих воспоминаний воздух в комнате
дрогнул, как от удара молнии. Нетвердой рукой она положила расческу в
сторону.
— Я спросила: где, ты думаешь, этот камень?
— Я сказал, что знаю, — он глубоко и спокойно вздохнул. — В
сейфе, в библиотеке одного дома в Мэриленде. Он принадлежит нашему старому
другу, — Люк втянул дым и выдохнул его прозрачным голубым
облачком. — Сэму Уайатту.
Роксана прищурилась. Люк узнал этот взгляд и понял, что она у него в руках.
— Ты говоришь, что философский камень — у Сэма? Тот камень, на поиски
которого Макс потратил столько лет?
— Именно. Похоже, что он настоящий. Во всяком случае, Сэм в этом
уверен.
— Зачем он ему?
— Затем, что о нем мечтал Макс, — просто ответил Люк. —
Затем, что Сэм убежден, будто этот камень является символом власти.
Сомневаюсь, что речь идет о магии, — Люк пожал плечами и вытянул
ноги. — Скорее, это символ победы, достижения поставленной цели. Макс
хотел его иметь, а он — у Сэма. Уже шесть месяцев.
Кажется, ей надо было опять сесть и все обдумать. По сути дела, она никогда
не верила в существование философского камня. Сколько раз она проклинала
даже саму эту легенду, уводившую ее отца все дальше и дальше от сужавшейся
полосы реального мира. Но, если он действительно существует...
— Откуда ты знаешь про камень и про Сэма? Он мог бы ей рассказать.
Сколько всего он мог бы ей рассказать о том, что произошло на том краю
пропасти шириной в пять лет! Но сказать что-то — значило сказать все. У него
тоже была гордость.
— Теперь это только мое дело. Я спрашиваю, хочешь ли ты получить
камень.
— Если бы я хотела, ничто не помешало бы мне самой его взять.
— Я помешал бы, — он даже не шелохнулся, все так же расслабленно
сидя в кресле, но она почувствовала вызов и преграду. — Я потратил
много сил и времени на то, чтобы обнаружить этот камень, Роксана. Не позволю
тебе увести его у меня из-под носа. Но... — он повернул сигару и посмотрел
на тлевший конец, — я предлагаю тебе нечто вроде партнерства.
— Почему? Почему ты предлагаешь, почему я должна соглашаться?
— Ради Макса, — он перевел взгляд на нее. — Что бы там ни
было между нами, но я тоже люблю его.
Это было больно. Но она стерпела и, сжав руки, опустила их на колени.
— Да, за последние пять лет ты доказал свою привязанность к нему,
правда?
— Я предлагал все объяснить, — он пожал плечами и протянул руку к
бокалу с шампанским. — Теперь тебе придется подождать. Можешь выбирать:
или ты работаешь со мной и получаешь камень, или я добуду его один.
Роксана колебалась. В уме она уже обдумывала и взвешивала все возможности.
Найти дом Сэма в Мэриленде будет несложно — особенно сейчас, когда он
лидирует в предвыборной гонке в Сенат. По этой же самой причине с системой
сигнализации придется повозиться. Трудно, но не невозможно.
— Мне надо все обдумать.
Но он слишком хорошо ее знал.
— Да или нет, Рокс. Сейчас. У тебя уйдут месяцы на то, чтобы собрать
нужную информацию. У меня уже все это есть. Пока ты закончишь подготовку,
камень уже будет у меня.
— Тогда зачем тебе я?
— До этого мы еще доберемся. Да или нет? Она смотрела на него. Такое
знакомое лицо. Было время, когда она только по выражению глаз поняла бы, что
он думал, и уж конечно, что чувствовал. Но годы сделали из него незнакомца.
Это к лучшему, решила Роксана. Если он останется незнакомцем, то она сможет
с ним работать.
— Да.
Волна облегчения — как дуновение свежего ветра. Он опять мог дышать. Но
внешне Люк лишь слегка улыбнулся и кивнул.
— Хорошо. Но есть еще несколько условий. Она посмотрела на него ледяным
взглядом.
— Конечно, есть.
— Думаю, ты сможешь с ними смириться. Этой осенью в Вашингтоне
состоится аукцион.
— Клаидебург, знаю.
— Тогда ты должна знать и то, что одни только ювелирные изделия
оцениваются приблизительно более, чем в шесть миллионов.
— Шесть восемьсот, по самым скромным подсчетам.
— По самым скромным, — согласился он и допил шампанское. — Я
хочу их взять.
В первое мгновение она вообще ничего не могла сказать.
— Ты сошел с ума, — но возбуждение в глазах выдавало ее. — С
таким же успехом можешь войти в Смитсоновский и попробовать сцапать алмаз
Хоуп
.
— Ерунда, — да, он видел, что она у него в руках! Встав, Люк взял
бутылку и налил им обоим еще шампанского. — Я уже достаточно много
всего узнал. Там есть несколько хитрых устройств, но с ними можно будет
справиться.
— Могу себе представить. Да они, наверное, размером с атом.
— Работа есть работа, — процитировал он Макса. — Чем она сложнее, тем больше иллюзия.
— Аукцион будет в октябре. У нас не так много времени.
— Достаточно. Особенно, если ты объявишь на завтрашней пресс-
конференции, что опять будешь работать с партнером.
— Какого черта? Зачем мне это надо?
— Потому что мы будем работать вместе, Рокси, на сцене и в
жизни, — он взял ее руку и, не обращая внимания на сопротивление,
поднял молодую женщину на ноги. — Это нужно исключительно для дела,
малышка. Я — вернувшаяся назад загадка. Прибавь к этому программу, которую
мы сможем сделать вместе, и ты поймешь: это будет сенсация! И отвлекающий
маневр в октябре — мы будем выступать в концерте перед аукционом.
— Ты что, уже записал нас на это выступление?
Он ничего не имел против сарказма, особенно, когда выигрывал.
— Это можешь предоставить мне. Вот и вся ловушка, Рокс: выступления,
аукцион, камень. Когда все закончится, у нас обоих будет то, что мы хотим.
— Я знаю, чего хочу, — он все еще держал ее руку. Она могла бы
поклясться, что чувствовала силу, стекавшую с его пальцев. Это ощущение и
пугало, и возбуждало. — Но вот насчет тебя я не уверена.
— Должна быть уверена, — он смотрел ей прямо в глаза. — Ведь
ты всегда была. Я хочу вернуть тебя, Роксана, — он поднес ее
оцепеневшие пальцы к губам. — Я долго думал, как получить обратно то,
что хочу. Если ты боишься этого, откажись прямо сейчас.
— Я ничего не боюсь, — она выдернула руку и высоко подняла
подбородок. — Я в деле, Каллахан. Но когда оно закончится, я щелкну
пальцами — вот так! — она щелкнула пальцами перед самым его
носом, — и ты исчезнешь. Вот чего я хочу.
Он только засмеялся и, схватив Роксану за плечи, резко привлек к себе для
быстрого, но крепкого поцелуя.
— Боже, как же хорошо вернуться! Сбей их с ног на пресс-конференции,
Рокси. Скажи, что работаешь над чем-то новеньким. Возбуди их аппетит. А
потом я приду к тебе в номер. Мы сможем обсудить детали.
— Нет, — чтобы оттолкнуть его, она уперлась ему в грудь
руками. — Я разберусь с прессой, потом приду к тебе. Так что,
постарайся, чтобы мой интерес не пропал.
— Это я могу тебе обещать. Я остановился в той же гостинице, что и ты,
только этажом ниже. Краска отхлынула от ее щек.
— И давно ты там?
— Приехал за час до твоего представления, — заинтересовавшись ее
реакцией, он наклонил голову: — Что тебя так обеспокоило?
— Значит, мне придется повнимательней запирать замки.
Улыбка в его глазах умерла.
— Ни один замок меня не удержит, если я захочу войти, Рокс. Но твое
нет
удержит. Жду тебя примерно в полдень, — и он направился к
двери. — Я закажу тебе обед.
— Люк, — не двигаясь, окликнула она его. Об этом она не могла не
спросить: — Ты уже видел Лили? — но он только покачал головой, и
баррикады, которые она воздвигла между ним и своим сердцем,
пошатнулись. — Я позову ее для тебя, если хочешь.
— Не могу, — за всю свою жизнь он любил только двух женщин.
Встретиться с обеими в один и тот же вечер было больше, чем он мог
выдержать. — Я поговорю с ней завтра.
И он быстро ушел, не сказав больше ни слова. Роксана не знала, сколько она
просидела, глядя на закрывшуюся за ним дверь. Она не могла разобраться в
собственных чувствах. Ее жизнь перевернулась с ног на голову, когда он ее
бросил. Она не думала, что теперь, после его возвращения, что-нибудь
наладится. Но в любом случае, все изменится, повернется иначе. Только теперь
она будет решать, под каким углом и на сколько градусов.
Она устала. Устала до полусмерти. Даже переодеться из сценического костюма в
обычную одежду сейчас казалось ей выше ее сил. Ее пальцы замерли на молнии
джинсов, когда послышался стук в дверь.
Если бы он вернулся, то она... Но нет, фыркнув, подумала Роксана, — Люк
не стал бы опускаться до стука в дверь.
— Да, кто там?
— Это я, солнышко, — блестя глазами Лили просунула голову в дверь.
Но возбуждение уменьшилось, когда она оглядела комнату и не обнаружила в ней
никого, кроме Роксаны. — Мышка сказал мне... Я ждала так долго, сколько
смогла, — она вошла и заметила на полу лужу и разбросанные розы. —
Он здесь! — на ее лице вновь сияла улыбка. — Я с трудом могу в это
поверить. Где он был? С ним все в порядке? Где он сейчас?
— Не знаю, где он был, — Роксана схватила сумочку и стала
перебирать ее содержимое, чтобы чем-нибудь занять руки. — Кажется, у
него все в порядке, и я даже не представляю, где он сейчас.
— Но... но... он не уехал опять?
— Нет, не уехал. Он в городе и остановился в той же гостинице, что и
мы. Может быть, мы обсудим с ним одно общее дело.
— Дело? — Лили со смехом обняла Роксану и прижала к себе. —
Думаю, что как раз о делах вам надо говорить в последнюю очередь. Не могу
дождаться, чтобы его увидеть. Это как чудо!
— Скорее, как стихийное бедствие, — пробормотала Роксана.
— Теперь, Рокси, я уверена, что он должен все объяснить.
— Я отказалась его выслушать, — она отошла, стараясь не обижаться
на Лили за ее готовность так легко простить Люка. — Мне все равно,
почему он уехал, или где он был. Эта часть моей жизни закончилась.
— Рокси...
— Я серьезно, Лили. Если хочешь заколоть откормленного барашка и
устроить пир по поводу его возвращения — пожалуйста, ты можешь это сделать.
Только не думай, что я буду на этом празднике, — она присела, чтобы
собрать раздавленные розы и выбросить их в корзинку для мусора. —
Возможно, мы временно поработаем вместе. Но это все. Между нами больше нет и
не будет ничего личного. Так я хочу.
— Точнее, ты говоришь, что так хочешь, — спокойно отозвалась
Лили. — Может быть, сейчас ты и в самом деле так думаешь. Но ведь все
совсем не так, и никогда не будет, — Лили наклонилась и положила руку
Роксане на плечо. — Ты не сказала ему про Натаниеля?
— Нет, — она отшвырнула розу и замерла, тупо глядя на пятнышко
крови там, где шип вонзился ей в палец. — Когда он сказал про
гостиницу, я вначале испугалась, что он уже знает. Но он не знает.
— Солнышко, ты должна ему сказать.
— Зачем? — в ее глазах горели жестокость и ярость.
— Люк имеет право...
— Его права закончились пять лет назад. Теперь все права имею только я!
Натаниель мой. Черт побери, Лили, не смотри на меня так! — она вскочила
на ноги, лишь бы не видеть этого мягкого и сочувственного взгляда. — А
что я должна была сказать? О, кстати, Каллахан, через несколько месяцев
после того, как ты отправился прогуляться, я родила твоего сына. Очень похож
на тебя. Просто замечательный ребенок. Может быть, я вас когда-нибудь
познакомлю, — она прижала руку ко рту, чтобы удержаться от рыданий.
— Не надо, Рокси.
— Я не заплачу, — она покачала головой, а Лили нежно обняла ее
обеими руками. — Никогда не плакала из-за него, ни разу. А сейчас — тем
более не буду, — но она прижалась к Лили, прислонившись щекой к ее
плечу. — А что я скажу Нату, а, Лили? Вот твой папа, о котором я
рассказывала, что он уехал. Теперь он вернулся, но не стоит привыкать к
нему, потому что он опять может выкинуть тот же фокус. Вот я есть — вот меня
нет.
— Он не отвернулся бы от собственного сына. Не смог им пренебречь.
— Я не могу этим рисковать, — она сделала глубокий вдох и шагнула
назад, уже твердо держась на ногах. — Если я решу рассказать Люку про
Натаниеля, то сделаю это сама и тогда, когда захочу. Слышишь, я говорю
совершенно серьезно, — она крепко схватила Лили за плечи. —
Пообещай, что ты ничего не скажешь!
— Не скажу, если ты пообещаешь, что сама все сделаешь правильно.
— Я постараюсь. А теперь пойдем, ладно? Это был такой длинный день.
Несколько часов спустя Роксана стояла в дверном проеме комнаты, где спал ее
сын. Тени начинали бледнеть, становясь жемчужно-прозрачными перед рассветом.
Она прислушивалась к дыханию Натаниеля. Ее ребенок, ее чудо, ее самое
сильное волшебство. И она думала о человеке, спавшем в комнате этажом ниже,
о человеке, который помог ей создать эту жизнь.
Она вспомнила, как была напугана, когда села рядом со своим отцом и
призналась ему, что беременна. Как крепко Макс тогда обнял ее! Постоянная
поддержка от него, Мышки и Леклерка. Похожие на смешные варежки, пинетки,
которые вязала Лили, обои, которые Мышка купил для детской, молоко, которое
Леклерк заставлял ее пить.
Тот день, когда она впервые почувствовала, как шевелился ее ребенок. Тогда
она чуть было не сдалась и не заплакала, но сдержалась. Просторные платья,
отекшие лодыжки. Первый сильный толчок, от которого она даже проснулась.
Уроки ухода за младенцем. Лили вместо преподавателя. И всегда — это
маленькое зернышко надежды, притаившееся где-то глубоко в душе, что Люк
вернется до рождения их ребенка.
Но он не вернулся. Обливаясь потом, она выдержала восемнадцать часов
тяжелого труда, впадая то в отчаяние, то в веселье. Она видела, как их сын
вышел из ее лона, она слышала его первый возмущенный крик.
И каждый божий день она смотрела на него, любила его и видела Люка, как в
зеркале отраженного в его лице..
Она смотрела, как сын ее рос, а отца пожирала болезнь, от которой не было
лечения. Она была одна. Неважно, сколько любви она чувствовала в своем доме,
но ночью ей не к кому было прижаться. Некому было обнять и утешить, когда
она плакала, потому что отец больше не узнавал ее.
Некому было сейчас стать рядом с ней и охранять сон ее сына пока занималась
заря.
26
Лили взбила волосы, проверила макияж, посмотревшись в зеркальце компактной
пудры в футляре из горного хрусталя, и зажгла на своем лице яркую,
приветливую улыбку. Она выпрямилась, отведя плечи назад, проверила, чтобы
живот — который, как не печально было это признавать, понемногу становился
еще небольшой, но уже проблемой — был втянут. И только полностью
удовлетворившись своим внешним видом, постучала в дверь номера Люка.
Это не значило, что она предавала Роксану, — нервничая, подумала Лили.
Она собиралась всего лишь поздороваться и, может быть, что-нибудь
посоветовать своему мальчику. Но это совсем не значило, что она совершала
предательство — хоть ее сердце чуть не разрывалось от счастья увидеть его
снова.
К тому же, она дождалась, чтобы Роксана ушла на пресс-конференцию.
К тому времени, как замок, наконец, открылся, Лили успела съесть почти всю
помаду. Задержав дыхание, она сосредоточилась на улыбке и остолбенела, тупо
глядя на низенького, темноволосого мужчину, стоявшего с другой стороны
дверного проема. Он тоже выпялился на нее сквозь серебряные очки со стеклами
в палец толщиной. Люк, конечно, мог сильно измениться, подумала Лили, но он
никак не мог стать на шесть дюймов ниже!
— Извините, я ошиблась номером.
— Лили Бейтс! — в голосе чувствовались явный бронксовский акцент и
неподдельная радость. Лили обнаружила, что незнакомец схватил и энергично
тряс ее руку, — Я узнал бы вас где угодно! Где угодно! Вы даже
красивее, чем на сцене.
— Благодарю вас, — по привычке она взмахнула пушистыми ресницами,
в то же время отклонившись назад, чтобы он не смог затащить ее в комнату. У
всех женщин с потрясающей внешностью выработан надежный инстинкт
самосохранения от поклонников. — Боюсь, что я перепутала номер комнаты.
Но он крепко держал ее руку в своей, а другой поправил съехавшие с большого крючковатого носа очки.
— Я — Джейк. Джейк Файнстайн.
— Очень приятно с вами познакомиться, — каждый продолжал тянуть в
свою сторону. Заволновавшись, Лили бросила взгляд через плечо, чтобы
прикинуть: придет ли кто-нибудь на помощь, если она закричит. —
Извините, что я побеспокоила вас, мистер Файнстайн.
— Джейк, просто Джейк, — он усмехнулся, демонстрируя ряд
прекрасных зубов, таких ровных, что казалось, над ними трудился целый
инженерный корпус. — Зачем нам эти формальности. Лили? Какое
великолепное представление было вчера вечером! — его глаза, похожие на
две черные фасолины, сияли. — Ве-ли-ко-лепное!
— Спасибо, — она была выше его, подумала Лили, и весила, конечно
же, больше. Короткие рукава его рубашки открывали тоненькие, как зубочистки,
ручки и костлявые запястья. В самом худшем случае, она сможет просто
вытащить его в коридор. — К сожалению, сейчас я никак не могу с вами
поболтать. Я опаздываю.
— О-оо, но ведь у вас найдется время для чашечки кофе, — он
взмахнул свободной рукой в сторону стола, на котором стояли чашки, горшочки
и накрытые тарелки. — И для завтрака. Поспорить могу, что сегодня утром
вы еще ничего не ели. А я как раз заказал таких вкусных рогаликов. Вы сейчас
перекусите, выпьете чашечку кофе, расслабитесь. Я каждое утро обязательно
завтракаю, иначе мой организм весь день страдает. Может, апельсинового
сока? — он втянул ее еще на дюйм. — Они здесь выжимают его прямо
из свежих апельсинов.
— Нет, я и в самом деле не могу. Я просто...
— Джейк, прекрати разговаривать сам с собой. Ты меня с ума
сведешь, — с еще мокрыми после душа волосами, Люк вышел из спальни,
застегивая рубашку. Он остановился, как вкопанный, вздрогнул, а вместо
досады лицо его выразило потрясение.
— Зачем же я буду разговаривать сам с собой, когда здесь есть такая
прекрасная женщина? — Джейк внезапно поморщился от боли — это Лили
невольно сжала его руку своей. — Именно пре-крас-ная! И мы так мило
болтаем. Я как раз приглашал Лили присесть и выпить чашечку кофе, может
быть, попробовать рогалик.
— Я... я выпила бы кофе, — с трудом произнесла Лили.
— Отлично, отлично. Я сейчас вам налью. Сливки? Сахар? Или заменитель?
— Да, отлично, — ей было все равно, даже если бы Джейк налил из
кофейника дизельного топлива, она смотрела только на Люка. — Ты
прекрасно выглядишь, — она услышала слезы в своем голосе и откашлялась,
чтобы их скрыть. — Извини. Я помешала твоему завтраку.
— Все в порядке. Я так рад снова тебя видеть, — это прозвучало так
ужасно, так отвратительно вежливо. Ему хотелось просто стоять и смотреть на
нее, замечая и запоминая каждую мелочь. Красивое, на удивление молодое лицо,
дурацкие эмалированные попугаи, качавшиеся под мочками ушей, уже заполнивший
комнату запах
шанели
.
— Так что садитесь, садитесь, — Джейк манил ее к столу. —
Покушаете, поговорите. Люк посмотрел в его сторону.
— Исчезни отсюда, Джейк.
— Ухожу, ухожу, — Джейк возился с чашками и блюдцами. —
Думаешь, я собираюсь здесь болтаться и испортить такую грандиозную встречу?
Не-ет, миссис Файнстайн не растила дураков. Я сейчас возьму свой фотоаппарат
и пойду смотреть достопримечательности, как настоящий турист. Мадам
Лили, — он опять схватил и сжал ее руку. — Я счастлив, на самом
деле счастлив!
— Спасибо.
Джейк послал Люку последний многозначительный взгляд, потом направился ко
второй спальне и скромно закрыл за собой дверь. Даже если он тотчас же
прижался ухом к замочной скважине, какое это могло иметь значение?
— Он... э-э... очень милый человек.
— Заноза в заднице, а не милый человек, — Люк выда-вил из себя
гримасу, которая почти могла сойти за улыбку. — Но я привык к
нему, — нервничая, как мальчик на первом свидании, он засунул руки в
карманы. — Так что, садись. Покушаем, поговорим.
Он с убийственной точностью скопировал Джейка, от чего губы Лили дрогнули.
— Мне не хотелось бы забирать твое время.
Он предпочел бы, чтобы ему в сердце вонзили нож.
— Лили, пожалуйста.
— Разве что чуть-чуть кофе, — она заставила себя сесть, с
приклеенной улыбкой на устах. Но когда взяла блюдце, чашечка на нем дрогнула
и зазвенела. — Не знаю, что и с
...Закладка в соц.сетях
