Жанр: Любовные романы
Ночь разбитых сердец
...али
одни.
— Джинни — да, у нее все на виду. А о таких, как Аннабелл, говорят:
В
тихом омуте черти водятся
, — возражали другие.
Но обе пропали, и пропали совершенно одинаково...
Нэтан услышал один из этих разговоров на пристани — швырнув
дипломат
в
кабину, он загружал припасы в багаж—ник. Его сердце забилось чуть быстрее,
чуть сильнее, от повто—рения имени Аннабелл зазвенело в ушах, и пришлось
напо—мнить себе, что другого не следовало ожидать. Он приехал на остров,
чтобы встретиться с призраками, и не следует малодуш—но пытаться
игнорировать их. Но то, что теперь с именем Анна—белл связывали имя Джинни,
встревожило его.
Нэтан завел мотор и поехал к
Приюту
.
Джо сидела на величественных парадных ступенях, обхватив руками подтянутые к
подбородку колени. Услышав шуршание шин, она подняла голову, и он увидел в
ее глазах отражение всех своих призраков.
— Мы не можем найти ее! — Она сжала губы, тщетно пыта—ясь унять
дрожь.
— Я слышал. — Не зная, что еще можно сделать, Нэтан сел рядом с
ней и обвил рукой ее плечи, чтобы она могла опереться на него. — Я
только что вернулся на пароме.
— Мы искали повсюду. Уже несколько часов. Она исчезла, Нэтан! Она
просто исчезла, как... — Джо не смогла выговорить и, затаив дыхание,
запретила себе думать об этом. — Если бы она была на острове, кто-
нибудь видел бы ее, кто-нибудь нашел бы ее!
— Остров большой.
— Нет, — Джо замотала головой. — Если бы она хотела
спря—таться, те, конечно, смогла бы. Джинни знает остров как свои пять
пальцев. Каждую тропинку, каждую бухточку. Но дело со—всем не в этом. Она
просто исчезла.
— Я не видел ее на утреннем пароме. Правда, я проспал большую часть
пути, но ее трудно не заметить.
— Мы это уже проверили. Она не пользовалась паромом.
— Ладно... — Он гладил ее руку, пытаясь придумать еще что-
нибудь. — Ну а частные лодки? Их полно вокруг — и у острови—тян, и у
тех, кто живет на материке.
— Она умеет управлять лодкой, но никто из наших не сооб—щил о пропаже
или о том, что перевез Джинни.
— Может быть, какой-нибудь экскурсант?
— Да, — Джо кивнула, пытаясь заставить себя согласиться. —
Многие начинают думать, что она потеряла голову и сбежала с кем-то. С ней
такое случалось раньше, но не тогда, когда она должна была выйти на работу.
И она никогда не уезжала, не предупредив кого-нибудь.
Нэтан вспомнил, как Джинни улыбалась ему:
Эй, красав—чик!
— Она вчера выпила много текилы.
Джо нахмурилась и резко отпрянула от него.
— Джинни — не какая-нибудь безответственная пьяница!
— Джо, я этого не сказал и не имел это в виду.
— А что ты имел в виду?! Что ей на всех наплевать? Что она просто
удрала, никому ничего не сказав, ни о ком не поду—мав? — Джо вскочила,
захлебываясь Словами. — Оставила свой дом, свою семью, всех, кто любил
ее, даже не задумавшись о том, как они будут мучиться, как им будет больно?
Глаза Джо сверкали яростью, голос срывался на крик. Ей уже было неважно, что
она говорит не о Джинни, а о своей матери. Не—важно, что, судя по его
сочувственному взгляду, он понимает это.
— Я в это не верю! — Она задержала дыхание, медленно
вы—дохнула. — И никогда не верила.
— Мне жаль. — Он встал, обнял ее и, несмотря на то, что она тут же
напряглась и отшатнулась, крепко прижал к себе. — Очень жаль, Джо.
— Мне не нужно твое сочувствие! Я ничего не хочу от тебя и от кого бы то ни было! Отпусти меня!
— Нет.
Ее слишком часто и слишком многие отпускали, подумал Нэтан. Он прижался
щекой к ее волосам и ждал, пока она успо—коится.
Неожиданно Джо перестала вырываться и крепко обхватила его руками.
— О, Нэтан, мне так страшно! Снова все то же самое, и снова неизвестно,
почему...
Он смотрел поверх ее головы на цветущие колокольчики и львиный зев.
— А это что-нибудь изменило бы? Если бы ты знала причи—ну. Думаешь, это
помогло бы?
— Может, и нет. Иногда я думаю, нам было бы еще хуже. Всем нам... — Она
уткнулась лицом в его шею, благодарная за то, что он сейчас рядом с ней, за
то, что он такой сильный. — Я же вижу: отец помнит, и Брайан, и Лекси.
Мы не разговариваем, не можем заставить себя говорить об этом. Но это стоит
между нами и отдаляет нас друг от друга. Думаю, всегда отдаляло. —
Ровный стук его сердца успокаивал ее. — И понимаю, что сей—час больше
думаю о маме, чем о Джинни. И ненавижу себя за это.
— Не смей! — Нэтан коснулся губами ее виска, щеки, губ. — Не
надо, — повторил он и поцеловал ее гораздо нежнее и креп—че, чем
собирался.
Она не отшатнулась, ее губы раскрылись. Благодарность, ко—торую она
испытывала к нему, переросла в нечто большее. Он взял ее лицо в ладони,
затем его руки скользнули по ее телу, и ей показалось, что сердце перестало
биться.
Желание внезапно охватило ее — такое неожиданное, такое сильное, что ей
стало страшно. Откуда оно взялось? — ошеломленно думала она. И куда
приведет? Джо сейчас захотелось одно—го: чтобы они были просто мужчиной и
женщиной, тонущими в бесконечном поцелуе в лучах заходящего солнца среди
длинных сгущающихся теней.
— Я не могу! — прошептала она.
— Не бойся. Обопрись на меня. Расслабься хоть на минуту, —
бормотал Нэтан, снова целуя ее, чувствуя, как она тает под его поцелуями.
Джо не могла сопротивляться, не могла отказать ни ему, ни себе. Она
прижалась к нему, вцепилась в него, и все вокруг закружилось. Но внезапно
она услышала скрип шин на дороге внизу и резко отстранилась; Реальность
вернулась, безжалостно напоминая о себе.
— Мне надо идти. Нэтан взял ее за руку.
— Пойдем со мной. Пойдем ко мне. Забудь об этом хоть не—надолго!
Охватившее Джо волнение отражалось в ее глазах, делая их ярко-синими.
— Я не могу.
Она попятилась, затем взбежала по ступенькам, быстро за—хлопнула за собой
дверь и не оглянулась.
Глава 14
Через тридцать шесть часов после того, как Джинни не по—явилась на работе,
Брайан устало вошел в гостиную и растянул—ся на старинной кушетке. Он был
измучен и не знал, что еще можно сделать. Остров обыскали вдоль и поперек,
сделали де—сятки звонков. Затем известили полицию.
И нельзя сказать, что полиция сильно заинтересовалась, ду—мал Брайан, изучая
гипсовые розетки, окаймлявшие углубление в центре потолка. В конце концов,
речь идет о двадцатишести—летней женщине... к тому же женщине с определенной
репута—цией. Женщине, которая имеет право приходить и уходить, ког—да ей
захочется. Женщине, не имеющей врагов, зато имеющей склонность к
необдуманным поступкам.
Он уже понял, что власти наскоро проведут рутинное рассле—дование и закроют
дело.
Двадцать лет назад, когда исчезла другая женщина, они сде—лали больше,
вспомнил он. Они дольше и усерднее пытались найти Аннабелл.. Озабоченные
полицейские рыскали по остро—ву, задавали вопросы, делали заметки. Но тогда
были вовлечены деньги: Сэм Хэтуэй обладал солидным состоянием. Да и
репута—ция Аннабелл Хэтуэй сильно отличалась от репутации Джинни Пендлтон...
Брайан в то время был еще слишком мал и не сразу понял, что полиция не
исключала вероятность убийства. И что — не—долго, правда, — его отец
был главным подозреваемым.
А когда понял, это испугало его до смерти.
Но никаких доказательств убийства так и не нашли, и интерес к делу
постепенно угас. Брайан мог себе представить, что интерес к делу Джинни
Пендлтон угаснет еще быстрее.
Все сегодняшние дела он уже переделал. Может быть, дотя—нуться до пульта
дистанционного управления, включить теле—визор или стерео и просто
побездельничать часок?
Гостиной — или общей комнатой, как настойчиво называла ее Кейт — редко
пользовались. Но Кейт когда-то очень тща—тельно выбрала для нее мебель:
глубокие широкие кресла, тяже—лые старинные столы, огромный диван. Она даже
накидала на пол специальные подушки, видимо, надеясь, что в комнате может
собраться столько народа, что не всем хватит мест.
Только по большей части в гостиной одновременно бывало не больше одного
человека: Хэтуэи не относились к семьям, со—бирающимся вместе, чтобы
посмотреть телевизор.
Хэтуэи — одиночки, думал Брайан. Все без исключения. Каждому легче найти
предлог, чтобы разбежаться, чем собрать—ся вместе.
Что ж, это делает жизнь менее... сложной.
Брайан сел, взял пульт, но тут же отложил его: ему не хоте—лось сейчас
заниматься чужими новостями. Он поднялся и по—дошел к маленькому
холодильнику рядом с баром из красного дерева. Полный бар и холодильник —
отражение еще одной из неистребимых фантазий Кейт. Вдруг все домочадцы
соберутся после длинного дня, выпьют, поговорят, развлекутся... Брайан
усмехнулся, открывая бутылку пива.
Исключено!
Внезапно ему показалось, что за ним кто-то наблюдает. Он поднял голову и
увидел в дверях отца.
Неизвестно, кто удивился больше. Молчание повисло в воз—духе — густое и
липкое молчание, возможное только между род—ными. Наконец Брайан поднял свою
бутылку и сделал большой глоток, а Сэм переступил с ноги на ногу и зацепил
большими пальцами передние карманы джинсов.
— Ты уже закончил все дела? — спросил он.
— Похоже на то. — Поскольку было глупо просто стоять и молчать,
Брайан пожал плечами и предложил: — Хочешь пива?
— Не отказался бы.
Брайан достал из холодильника вторую бутылку, открыл и передал подошедшему
отцу. Сэм глотнул и снова погрузился в молчание. Он заглянул в гостиную,
надеясь отвлечься, посмот—реть по телевизору пару бейсбольных подач, выпить
полстакана бурбона, чтобы легче заснуть.
Он понятия не имел, как пить пиво с собственным сыном!
— Дождь начался, — заметил он, с трудом подыскивая слова. Брайан
прислушался к стуку капель по окнам.
— Весна была довольно сухой...
Сэм кивнул и снова переступил с ноги на ногу.
— В некоторых прудах уровень воды слишком низкий. Дождь поможет.
— Гостям это не понравится.
— Да, — Сэм привычно нахмурился. — Но нам дождь необ—ходим.
Молчание воцарилось снова и продолжалось, пока Брайан не поднял голову.
— Ну, кажется, погода как тема разговора исчерпана. Что дальше? —
холодно спросил он. — Политика или спорт?
Сэм прекрасно понял сарказм, но предпочел пропустить его мимо ушей.
— Не знал, что ты интересуешься политикой или спортом.
— Ну еще бы! Что я могу понимать в таких мужских предме—тах? Я же
зарабатываю на жизнь стряпней.
— Я не это имел в виду, — спокойно сказал Сэм. Он был взвинчен
гораздо сильнее, чем готов был признать, но усилием воли сдержал вспышку
бешенства. — Я просто не знал, что ты интересуешься.
— Ты понятия не имеешь о том, чем я интересуюсь! Ты не знаешь, о чем я
думаю, чего хочу, что чувствую... Потому что это никогда тебя не
интересовало!
— Брайан Хэтуэи! — грозно воскликнула Кейт, входя в ком—нату
вместе с Лекси. — Не смей разговаривать с отцом таким тоном!
— Пусть мальчик выскажется. — Не сводя глаз с сына, Сэм отставил
пиво. — Он имеет право.
— Он не имеет права демонстрировать неуважение.
— Кейт! — Сэм взглядом приказал ей замолчать, затем кив—нул
Брайану: — У тебя накипело — выкладывай.
— Это заняло бы годы и ничего не изменило бы, черт побери! Сэм прошел
за стойку бара, решив, что без виски, пожалуй, все же не обойтись.
— Ну, во всяком случае, ты мог бы начать.
Он достал бутылку
Джим Бим
и наполнил на три пальца широкий стакан. Затем,
поколебавшись, налил второй стакан и пустил его по стойке Брайану.
— Я не пью бурбон! Что, очевидно, еще сильнее подрывает мое мужское
достоинство.
Сэм почувствовал тупую боль в сердце и поднял свой стакан.
— Мужчина сам выбирает, что ему пить. И ты уже достаточ—но взрослый.
Какое тебе дело до того, что думаю я?
— Мне тридцать лет! — огрызнулся Брайан. — Где ты был
последние двадцать из них? — Замок, на который он давным-давно запер
этот вопрос и таившуюся за ним боль, похоже, за—ржавел и только ждал
последнего пинка, чтобы сорваться. — Ты ушел точно так же, как она!
Только ты поступил еще хуже. Каж—дый проклятый день наших жизней ты давал
нам понять, что тебе наплевать на нас! Мы были для тебя всего лишь обузой,
по—мехой, которую ты спихнул на Кейт!
Яростно сверкая глазами, Кейт бросилась в наступление:
— Теперь послушай меня, Брайан Уильям Хэтуэй...
— Оставь его! — приказал Сэм, холодностью тона скрывая боль,
которая все еще сжимала сердце. — Заканчивай, Брайан. Ты, очевидно, еще
не все сказал.
— Какое это имеет значение? Мы все равно не сможем вер—нуться в тот
день, когда мне было двенадцать и двое парней с материка избили меня просто
ради забавы. Или в тот, когда в пятнадцать я впервые надрался пивом и меня
тошнило. Где ты был, когда в семнадцать я перепугался до смерти, что Молли
Броуди забеременела? Мы с ней в тот день вместе потеряли не—винность... —
Брайан сжал кулаки. Он и не подозревал, что в нем живет такая сильная
ярость. — Тебя никогда не было ря—дом. А Кейт была. Это она держала мою
голову, когда меня рвало. Она учила меня водить машину, читала наставления,
хва—лила... А ты не учил меня ничему. Никогда. И теперь мы в тебе не
нуждаемся! Если ты относился к маме с тем же эгоистичным равнодушием,
неудивительно, что она ушла!
Сэм передернулся — это была первая видимая реакция на поток горьких слов.
Его рука слегка дрожала, когда он снова по—тянулся за своим стаканом. Но он
не успел заговорить: закрича—ла Лекси:
— Почему вы это делаете?! Почему вы делаете это сейчас, когда что-то
случилось с Джинни?! — Ее голос задрожал от ры—даний. — С ней
случилось что-то ужасное, я знаю! А вы стоите здесь и говорите все эти
ужасные вещи... — Слезы хлынули из ее глаз, она зажала уши ладонями. —
Почему вы не можете оста—вить все как есть? Просто не трогать и
притвориться, что это не имеет никакого значения?
— Потому что это имеет значение! — Рассердившись еще больше
оттого, что даже сейчас Лекси не желает поддержать его, Брайан набросился на
нее: — Большое значение! Потому что мы — жалкая пародия на семью. Потому что
ты бежишь в
Нью-Йорк и пытаешься мужчинами заполнить пустоту в своей жизни. Потому что
Джо довела себя до болезни, а я все время думаю, что оттолкну любую женщину,
как отец оттолкнул маму. Все это важно, черт побери, потому что ни один из
нас не умеет быть счастливым!
— Я умею! Я знаю, как стать счастливой! — взвизгнула Лек—си, и ее
голос сорвался. Но она должна была во что бы то ни стало доказать Брайану,
что все его жестокие слова — ложь. — Я буду счастливой! Я получу все,
чего хочу!
— Что здесь происходит, черт побери?
Джо оперлась рукой о дверной косяк, оглядывая разъярен—ных родственников. Их
пронзительные голоса вытащили ее из комнаты, где она пыталась заснуть и
наверстать бессонные ча—сы, проведенные в тревоге за Джинни.
— Ты только послушай, что он говорит! Это отвратительно! Просто
отвратительно! — всхлипывая, Лекси бросилась в объ—ятия Джо.
Неожиданный порыв сестры, брат и отец, стоящие по обе стороны бара, словно
боксеры, готовые по сигналу броситься друг на друга, плачущая посреди
комнаты Кейт — все это потрясло Джо. Тупая боль запульсировала в голове.
— Что здесь происходит? — повторила она. — Это из-за Джинни?
Лекси горько разрыдалась, уткнувшись в плечо Джо.
— Они не думают о Джинни! Им все равно!
— Нет, не из-за Джинни. — Ярость Брайана потухла, оставив
тошнотворное чувство вины. — Обычный вечер Хэтуэев. И я им сыт по
горло.
Он направился к двери и, проходя мимо Лекси, поднял руку, будто намереваясь
погладить ее по голове. Но его рука упала, так и не коснувшись сестры.
— Кейт... — Джо подошла к тетке и осторожно дотронулась до ее плеча.
Кейт смахнула слезы со щек.
— Милая, пожалуйста, отведи Лекси к себе. Я скоро приду.
— Хорошо. — Джо взглянула на отца, который стоял, словно каменное
изваяние, и решила, что лучше воздержаться от во—просов. — Идем,
Лекси, — прошептала она. — Пойдем ко мне.
Когда девушки вышли, Кейт вынула из кармана носовой платок и высморкалась.
— Брайан встревожен и измучен, хотя это, конечно, не оп—равдывает его
поведение. Мы все измучены, но именно он общался с полицейскими, и на нем
гостиница и все остальное. Сэм, он просто вымотался!
— Он прав. — Сэм отхлебнул виски, размышляя, удастся ли алкоголю
смыть горький вкус стыда. — Я не был им отцом с тех пор, как Белл
бросила нас. Я все свалил на тебя.
— Сэм...
Он посмотрел на нее.
— Ты хочешь сказать, что это неправда? Кейт вздохнула и, почувствовав,
что ноги отказываются дер—жать ее, опустилась на высокий табурет у бара.
— Нет. Какой смысл лгать?
Сэм издал звук, который при желании мог бы сойти за смех.
— Твоя безукоризненная честность — восхитительное каче—ство... но
иногда раздражает.
— Не думала, что ты замечаешь какие-то мои качества. Что ты вообще что-
нибудь вокруг себя замечаешь. Ведь я много лет твердила то же самое, что
сегодня вылил на тебя Брайан. Толь—ко, разумеется, в более вежливом
варианте. — Кейт в упор смот—рела на Сэма, не отводя воспаленных
глаз. — Но ты не реагиро—вал. Мне ни разу не удалось даже помять твою
броню!
— Ошибаешься... — Сэм отставил стакан, потер лицо рука—ми. То ли из-за
усталости, то ли из-за пережитого потрясения, но он вдруг произнес вслух то,
что считал похороненным глубо—ко в своей душе: — Я просто не хотел, чтобы
они нуждались во мне, чтобы нуждались хоть в ком-нибудь. И, черт побери, я
не хотел нуждаться в них!
Надо остановиться, сказал он себе. Достаточно. Он ничего подобного никогда
не говорил раньше. Никому. Но Кейт смот—рела на него так терпеливо, с таким
спокойным сочувствием, что он не выдержал. Ему показалось, что прорвалась
плотина, и он почувствовал облегчение.
— Кейт, Белл разбила мое сердце! А когда я немного пришел в себя, ты
была здесь и все как будто вошло в свою колею. Я даже не испытывал
благодарности — просто воспринял это как должное...
— А если бы я не осталась?
— У них бы не было никого. Ты отлично поработала, Кейт. Не знаю,
осознал ли бы я это когда-нибудь, если бы парень не ударил меня промеж глаз.
А на это, должен сказать, нужно му—жество...
Кейт закрыла глаза.
— Никогда не пойму мужчин! Даже если проживу еще полве—ка. Ты гордишься
им потому, что он накричал на тебя?!
— Я уважаю его за это. И понимаю теперь, что не относился к нему с
должным уважением, какого заслуживает взрослый мужчина.
— Боже правый! — пробормотала Кейт, схватила нетронутый бурбон
Брайана, глотнула и поперхнулась.
Губы Сэма скривились в улыбке. Вид раскрасневшейся Кейт с широко
раскрывшимися глазами показался ему очень забав—ным.
— Ты никогда не увлекалась крепкими напитками. Кейт втянула воздух и с
шипением выдохнула, потому что горло все еще горело.
— Сегодня я делаю исключение! Устала до смерти... Сэм забрал у нее
стакан.
— Тебе будет только хуже.
Он наклонился к холодильнику и достал открытую бутылку
Шардоне
. Пока он
наливал вино, Кейт удивленно смотрела на него.
— Неужели ты знаешь, что я люблю?
— Нельзя прожить с женщиной двадцать лет и не узнать ее
привычки. — Он понял двусмысленность сказанного и покрас—нел. —
Прожить в одном доме, я имел в виду.
— Хмм... Ну и что ты теперь будешь делать с Брайаном?
— Почему я должен с ним что-то делать?
— Сэм! — Она нетерпеливо глотнула вина — только для того, чтобы
уничтожить вкус бурбона во рту, разумеется. — Неужели ты упустишь этот
шанс?
Кейт снова за свое, только и подумал он. Снова дергает его, а ему необходимо
одно: покой. Немного покоя.
— У него накипело на душе, и я позволил ему высказаться. Дело сделано.
— Ничего не сделано! — Кейт наклонилась через стойку и схватила
Сэма за руку, прежде чем он успел уклониться. — Брай—ан только что
распахнул дверь, которую ты запер много лет назад. Пусть ногой, но
распахнул. Ты должен поступить как отец, как мужчина и войти.
— Я ему не нужен, Кейт...
— Боже, какой же ты глупый! — Кейт рассердилась настоль—ко, что
даже не заметила, как растерянно и смущенно он улыб—нулся. — Вы все
такие упрямые... Каждый мой седой волос — результат ослиного упрямства
Хэтуэев!
Он посмотрел на ее аккуратную темно-рыжую голову.
— У тебя нет ни одного седого волоса.
— Я плачу за это большие деньги! — Она громко вздохнула. —
Теперь послушай меня, Сэм, и хоть раз действительно выслу—шай. Неважно,
сколько лет этим детям — они все еще нуждают—ся в тебе. И давно пора дать им
то, в чем ты отказывал им и себе все эти годы. Сочувствие, внимание, любовь.
Должна сказать, если Джинни спровоцировала эту сцену, я почти рада ее
безоб—разной выходке. И я не собираюсь стоять в стороне и спокойно смотреть,
как вы четверо снова расходитесь в разные стороны! Схватив свой стакан, Кейт
соскочила с табурета.
— Я ухожу. Постараюсь успокоить Лекси, а это наверняка займет полночи.
У тебя будет достаточно времени, чтобы найти сына и попытаться установить с
ним нормальные отношения.
— Кейт!..
Она остановилась у двери, посмотрела на него все еще свер—кающими от гнева
глазами и обнаружила, что он нервно вце—пился в бутылку
Джим Бим
.
— Я не знаю, с чего начать...
— Идиот! — сказала она так ласково, что он снова покраснел. —
Ты уже начал.
Брайан точно знал, куда идет. Он не обманывал себя, говоря, что просто хочет
пройтись и проветриться, поскольку прекрас—но понимал: он может обойти весь
остров, и это его не успокоит.
Брайан злился на себя из-за того, что вспылил и высказал то, о чем лучше
было бы промолчать. Его мучило, что он довел Лекси и Кейт до слез. А ведь он
давным-давно решил, что жизнь гораздо проще, если держать все в себе,
смириться и заниматься своими делами!
Но разве не так жил его отец все эти годы?
Брайан сгорбился под дождем, раздраженный тем, что не на—кинул куртку и
теперь промок насквозь. Пробираясь между дю—нами по мокрому песку, он слышал
глухой рокот моря. Осве—щенные окна коттеджей служили ему ориентиром в
темноте.
Поднимаясь по ступенькам небольшого домика, он услышал классическую музыку и
через залитую дождем стеклянную дверь увидел Керби: мешковатые синие
спортивные брюки, босые ноги... Она что-то искала в холодильнике, отбивая
ритм изящ—ной ступней с дерзкими розовыми ноготками. Свесившиеся вперед
волосы закрывали лицо.
Он почувствовал весьма удовлетворительный прилив похоти и без стука открыл
дверь.
Керби резко выпрямилась и вскрикнула.
— О, Брайан! Я не слышала тебя... — Захваченная врасплох, она потеряла
равновесие, уперлась рукой в открытую дверцу хо—лодильника и чуть не
упала. — Что-нибудь узнали о Джинни?
— Нет.
— А я подумала...
Керби казалось, что кончики ее пальцев буквально звенят от нервной дрожи, и
она погрузила их в волосы. Бра
...Закладка в соц.сетях
