Жанр: Любовные романы
Маленькая частная война
...?
— Да.
— Тогда это они виноваты, — просто сказала Никси. — Я теперь
хочу увидеть мою маму. Ты пойдешь со мной?
О господи
, — мысленно простонала Ева, но взяла Никси за руку и
подошла к ящику, который вытащил Морс.
Еве уже хорошо было знакомо это лицо. Красивая женщина, очень похожая на
дочь. Теперь ее лицо было белым, как воск, с легким налетом потусторонней
синевы. И на ощупь оно было как будто восковым. Такая неживая мягкость
бывает только у мертвых.
Пальчики Никси задрожали в ее руке. Девочка наклонилась и дотронулась да
этого воскового белого лица. Из ее груди вырвался тихий, протяжный,
мучительный стон. Она опустила голову на белую простыню, закрывавшую грудь
ее матери.
Подождав несколько минут, Мира вышла вперед и ласково погладила Никси по
голове.
— Она была бы рада, что ты пришла попрощаться с ней. Она гордилась бы
тобой, потому что ты смогла. Ты можешь попрощаться с ней сейчас, Никси?
— Я не хочу!
— Да, детка, я понимаю, и она тоже понимает. Прощаться так трудно.
— Ее сердце не бьется. Когда я садилась к ней на колени и наклоняла
голову вот так, я слышала, как бьется ее сердце. А теперь не бьется.
Никси подняла голову, прошептала:
Прощай
— и в последний раз слезла с
табуретки.
— Спасибо, что позаботились о них, — сказала она Морсу.
Он лишь кивнул в ответ, прошел к дверям и распахнул их. Когда Ева проходила
мимо него позади Миры и Никси, он взял ее за локоть и прошептал:
— На этой работе вроде бы ко всему привыкаешь. — Его голос охрип,
говорил он с трудом. — Думаешь, что со всем можешь справиться, все
выдержать. Но, господи боже милостивый, эта девочка уложила меня на обе
лопатки.
Рорк остановился возле них и негромко произнес:
Величие виднелось в каждом шаге,
А в каждом жесте милость и любовь.
Вот теперь, взглянув на Рорка, Морс сумел улыбнуться:
— Отлично сказано. Я провожу вас к выходу.
— Это откуда? — спросила Ева. — То, что ты только что
прочитал?
—
Потерянный рай
. Написано поэтом по имени Джон Мильтон. Мне
показалось, что это самые подходящие слова: то, что мы сейчас видели, это
самая высокая поэзия.
Ева перевела дух:
— Давай отвезем ее назад.
Когда они вернулись, Мира отослала Никси наверх с Соммерсетом, пообещав, что
скоро поднимется к ним сама. Рорк, видимо, что-то почувствовал, извинился и
отправился работать.
— Я знаю, как вам было трудно... — начала Мира.
— Дело не во мне.
— Любое ваше дело затрагивает вас до какой-то степени, иначе вы не
смогли бы так хорошо выполнять свою работу. У вас есть особый дар, умение
сочетать объективность с состраданием.
— Сегодня утром вы говорили совсем по-другому.
— Да, потому что Никси в вас нуждалась. Рано или поздно ее раны
заживут. Она необыкновенно сильный человечек. Но, чтобы начать
выздоравливать, ей было необходимо это.
— Ей понадобится нечто гораздо большее. Я ведь говорила вам, что
Дайсоны не хотят ее брать.
— Да, но, может, так оно и лучше. Причем для обеих сторон. Она
напоминала бы им об их утрате, а они ей — о том, что потеряла она сама.
— Для нее все кончится не лучшим образом, если она окажется подопечной
суда. Я тут подумала о другой возможности. Мне кажется, я знаю как раз
подходящих людей, которые могли бы ее взять. Помните Ричарда Дебласса и
Элизабет Барристер? Может, мы могли бы связаться с ними...
— Отличная мысль.
— Они взяли мальчика, которого мы нашли на месте убийства в прошлом
году. — Ева поежилась. Планирование семьи не было ее сильным
местом. — Я так понимаю, они решили его взять, потому что их дочь была
убита. Конечно, она была взрослая, но...
— Для родителей ребенок — всегда ребенок. Возраст роли не играет.
— Как скажете, вам виднее. Я думаю, они тогда захотели еще раз попытать
счастья. Конечно, во всем этом немалую роль сыграл Рорк. Он взялся помочь
этому мальчику... Как его? Ах да, Кевин. Он их немного подтолкнул, чтобы они
его взяли. Но, насколько я знаю, у них все получилось нормально, и, как я
уже сказала, они подходят. Может, они будут не прочь взять еще одного
ребенка?
— Во всяком случае, стоит попытаться. Поговорите с ними.
Зыбкая почва
, — подумала Ева.
— Ну... Мне придется поговорить с Рорком, он их лучше знает. Ведь я
всего лишь коп, раскрывший дело об убийстве их дочери. При этом мне пришлось
откопать кое-какие неприятные семейные секреты. А он их друг. Но если дело
выгорит, мне понадобится, чтобы вы надавили на СЗД.
— Я вижу, вы уже все тщательно обдумали.
— Нет. Но это самая удачная идея из всего, что пришло мне в голову, с
тех пор как миссис Дайсон сбросила бомбу мне на голову сегодня утром. Эту
девочку пинали, как футбольный мячик, все кому не лень. Хватит с нее. Не
хочу, чтобы ее перемалывала еще и система, призванная ее защищать.
— Как только переговорите с Рорком, дайте мне знать. Будем вместе
работать, чтобы добиться лучшей участи для Никси. А сейчас мне следует
подняться к ней.
— Да, еще одна вещь. — Ева достала фотографию, которую дал ей Дэйв
Рэнгл. — Партнер ее отца передал это для нее. Свишер держал этот снимок
у себя на письменном столе. Его партнер решил, что ей это может
понадобиться.
— Какая чудесная семья, — сказала Мира, взяв фотографию. —
Да, Никси это понадобится. И сейчас самое подходящее время. Она будет
смотреть на снимок и вспоминать их вот такими, а не такими, как в
морге. — Она взглянула на Еву. — Вы не хотите сами отдать ей
фотографию? — Ева отрицательно покачана головой. — Ну, хорошо,
тогда я отдам.
Мира прошла к лестнице, но у подножия обернулась:
— Никси не подозревает, как вам было трудно стоять рядом с ней, пока
она прощалась со своей семьей. Но я-то знаю.
Ева взглянула на монитор и увидела, что Соммерсет сидит в кресле, держа
Никси на коленях. Она вздохнула с облегчением и отправилась к себе в
кабинет.
— Было не похоже, что они спят, — рассказывала Никси, прижавшись
щекой к груди Соммерсета и слушая, как бьется его сердце. — Я думала,
может, будет похоже, но было совсем не похоже.
Его длинные худые пальцы поглаживали ее волосы.
— Некоторые люди верят — вот я, например, верю, — что, когда мы
умираем, наша душа оказывается перед выбором.
— Каким выбором?
— Это зависит от того, как мы прожили нашу жизнь. Если мы старались
никому не причинять зла, мы можем выбрать место, где царит покой.
— Как ангелы на облаке?
— Может быть, и так. — Он продолжал поглаживать ее волосы. Тем
временем в комнату пробрался кот и тоже вскочил на кресло. — А может
быть, это сад, где мы можем гулять или играть, а главное, где мы можем
встретить тех, кто раньше нас сделал тот же выбор.
Никси протянула руку и погладила Галахада.
— И Койл сможет там играть в бейсбол?
— Да. Но мы можем сделать другой выбор. Мы можем вернуться сюда и
начать жизнь с самого начала, родиться заново. Мы можем сделать этот выбор,
потому что хотим прожить жизнь лучше, чем в первый раз, или исправить зло,
которое мы кому-то причинили в первой жизни. Или просто потому, что мы еще
не готовы уйти туда, где покой.
— Значит, мои мама и папа вернутся и снова начнут жить как
младенчики? — Эта мысль заставила ее улыбнуться. — А я их узнаю,
если мы вдруг встретимся?
— Я думаю, сердцем ты их узнаешь. Даже если умом не поймешь, сердце тебе подскажет. Понимаешь?
— Да, наверное. Мне так кажется. А вы когда-нибудь узнавали кого-то,
кто раньше умер?
— Мне кажется, да. Но есть кое-кто, кого я до сих пор ищу и надеюсь
узнать. — Он подумал о своей дочери, о своей прекрасной потерянной
Марлене. — Я ее пока не нашел.
— А может быть, она решила отправиться в сад? Он наклонился и прижался губами к макушке Никси:
— Может быть.
Соммерсет ждал почти час, наблюдая по монитору за кабинетом Евы, пока не
увидел, что Пибоди наконец вышла. Оставалось только надеяться, что она будет
отсутствовать достаточно долго, чтобы дать ему возможность сделать то, что
он задумал.
Когда он вошел в кабинет, Ева как раз выходила из кухни с новой кружкой
кофе. Ее рука дернулась, и горячая жидкость выплеснулась через край.
— Вот блин горелый! Я вам сто раз говорила: считайте эту зону
полицейской собственностью. Вход сюда воспрещен.
— Я займу не больше минуты вашего времени. Я хочу извиниться.
Его голос стал еще более официальным и сухим.
— Я хотел бы извиниться за свои замечания, сделанные ранее. Они были
ошибочны.
— Если хотите знать мое мнение, ваши замечания всегда ошибочны. Поэтому
говорить не о чем. А теперь кругом и шагом марш! Мне работать надо!
Но Соммерсет, черт бы его побрал, явно собирался во что бы то ни стало
закончить свою речь.
— Вы привезли девочку сюда, чтобы она была в безопасности, и
позаботились, чтобы ей ничто не угрожало. Мне известно, что вы прилагаете
все усилия, чтобы найти и задержать людей, убивших ее семью. Вы уделяете
этому делу повышенное внимание и вкладываете в него все силы, о чем
явственно свидетельствуют черные круги у вас под глазами. А ваш характер
стал еще более невыносим, чем обычно, в связи с недоеданием и нехваткой
столь необходимого вам отдыха.
— Ну, укусите меня!
— И в результате страдает ваша находчивость в словесных пикировках.
— Банально и примитивно!
Он чуть было не ушел. Чуть было. Но он не мог забыть рассказ Никси о том,
как Ева стояла рядом с ней, пока она прощалась с матерью.
— У девочки был очень тяжелый день, лейтенант. Она страдает. А когда я
уговорил ее поспать днем, ей опять приснился кошмар. Она звала вас, но вы не
хотели... не могли, — поправился он, — быть здесь в тот момент. К
тому времени, когда вы прибыли, у меня нервы были на пределе, и я повел себя
некорректно.
— Ладно. Забудем об этом.
Соммерсет направился к двери, и Ева тяжело вздохнула. Она была ничуть не
против перебранки и всегда старалась держаться на высоте. Гораздо труднее
было быть на высоте, когда доходило до примирения. Но если она этого не
сделает, это будет точить ее и помешает сосредоточиться на работе.
— Эй! — Он остановился, обернулся. — Я привезла ее сюда,
потому что здесь для нее самое надежное место. И, кроме того, я решила, что
здесь на месте у меня есть человек, знающий, как позаботиться о девятилетней
девочке. Я знаю, что с вами ей хорошо, и это дает мне возможность спокойно
делать мою работу.
— Понятно. Не буду вам мешать.
Давно пора
, — подумала Ева, когда он ушел. Она налила себе еще кофе и
принялась изучать доску с фотографиями, пока компьютер проводил следующий
поиск.
17
Вместо этого она размяла плечи и вернулась к своим пометкам.
Киркендолл против Киркендолла. Отсюда к Моссу.
К Дьюберри и, скорее всего, к Бренеган.
К Свишерам, Дайсон и Снуд.
К Ньюман.
К Найту и Престону.
От Киркендолла к Айзенберри.
От Айзенберри к Талли, от Талли к Рэнглу.
Талли и Рэнглу не причинили вреда, хотя возможностей было сколько угодно.
Особая цель?..
И все это возвращалось обратно к делу Киркендолл против Киркендолла.
— Который сейчас час в Небраске?
— Гм... — Пибоди потерла свои усталые глаза и поморгала. — Дайте
сообразить. Здесь у нас семнадцать двадцать, значит, там на час раньше. Или
на два? Интересно, у них там есть переход на летнее время? Я думаю, да.
Значит, на час. Скорее всего.
— И почему там должно быть на час раньше, а здесь на час позже? Почему
люди не могут покончить с этим безумием и жить по одному времени?
— Потому что Земля вращается вокруг своей оси и вокруг Солнца и... —
Пибоди умолкла под грозным взглядом Евы. — Вы правы. Всем следует
перейти на одно и то же время. Я бы за это проголосовала. А что, мы едем в
Небраску?
— Я сделаю все, что в моих силах, чтобы этого избежать. — Жажда
полевой работы вовсе не означала, что она жаждала углубиться в настоящие
поля. Со стогами, травой или этой жуткой кукурузой. — Давай сперва
попробуем техническое чудо под названием телефон.
Ева открыла файл Дианы Киркендолл и нашла данные ее сестры:
— Тернбилл Роксана. Возраст — сорок три года. Замужем за Джошуа
Тернбиллом, мать Бенджамина и Сэмюэля Тернбиллов. Домохозяйка. Ладно,
Роксана, посмотрим, что тебе известно о твоем зяте...
Лицо, возникшее на видеопанели ее телефона, принадлежало ребенку — мальчику,
решила Ева, несмотря на нимб светлых кудряшек вокруг головы. У него было
пухлощекое открытое лицо с яркими зелеными глазами.
— Привет, это Бен. А вы кто?
— Твои мама или папа дома?
Или любой другой разумный взрослый человек
, — добавила она мысленно.
Теперь уже дети читают ей нотации по поводу ее дурных манер! Что случилось с
ее миром?
— Можно. — Изображение на экране расплылось, потом раздался
пронзительный крик: — Мам! Тебе звонит Даллас! Можно мне теперь взять
печенье?
У матери были такие же кудряшки, как и у сына, только она была жгучей
брюнеткой. Улыбка у нее была не такая открытая, но вежливая, хотя и не без
легкой досады.
— Чем могу помочь?
— Миссис Тернбилл?
— Да. Послушайте, мы блокируем телефон от спама, так что извините, если
вы что-то продаете...
— Я лейтенант Даллас, полиция Нью-Йорка.
— О! — Тут уж пропала даже вежливая улыбка. — В чем дело?
— Я звоню по поводу вашего бывшего зятя Роджера Киркендолла.
— Он мертв?
— Насколько мне известно, нет. Я пытаюсь разыскать его для допроса в
связи с уголовным делом. Вам что-нибудь известно о его местонахождении?
— Нет, я не могу вам помочь. Извините, я очень занята...
— Миссис Тернбилл, мне крайне необходимо разыскать мистера Киркендолла.
Скажите, у вас были какие-либо контакты...
— Не было, и я не желаю иметь с ним никаких контактов! — Ее голос
звенел, как туго натянутая струна. — И, кстати, откуда мне знать, что
вы та, за кого себя выдаете?
Ева поднесла к экрану свой жетон.
— Вы можете прочесть идентификационный номер?
— Конечно, могу, но...
— Можете позвонить в наше Центральное управление на Манхэттене и
проверить. Могу дать вам специальный контактный телефон, и звонок будет для
вас бесплатным.
— Я позвоню с другого аппарата. А вам придется подождать.
— Осторожная, — заметила Пибоди, когда видеоэкран засветился
голубым светом в режиме ожидания. — И, кажется, довольно нервная.
— Не просто осторожная и не просто нервная. Она явно чего-то боится
помимо всего прочего.
В ожидании ответа Ева начала вычислять, сколько времени займет поездка в
Небраску и обратно, включая время беседы.
Лицо Роксаны вернулось на экран.
— Ну, хорошо, лейтенант, я проверила вашу информацию. — Теперь ее
лицо было бледным. — Вы работаете в отделе убийств?
— Совершенно верно.
— Он кого-то убил? Диану... — Она запнулась и закусила нижнюю губу,
стараясь не сболтнуть лишнего. — Кого он убил?
— Он разыскивается для допроса в связи с убийством, по меньшей мере,
семи человек, включая двух офицеров полиции.
— В Нью-Йорке? — уточнила Роксана. — Он убил людей в Нью-
Йорке?
— Мы пока ничего не можем утверждать наверняка. Но он разыскивается для
допроса в связи с убийствами, произошедшими в Нью-Йорке.
— Понятно. Мне жаль. Мне очень жаль. Я не знаю, где он, не знаю, что он
делает. Честно говоря, я и не хочу этого знать. Если бы знала, если бы я
хоть что-нибудь знала, я бы вам сказала. Я не могу вам помочь и не хочу это
обсуждать. Извините, мне нужно заняться детьми.
Экран стал черным.
— Она все еще боится его, — прокомментировала Пибоди.
. — Верно. И ее сестра все еще жива. Вот что она подумала, пусть только
на секунду:
Господи, он добрался до Дианы
. Но она может знать больше, чем
ей кажется. С ней надо поговорить лично.
— Мы едем в Небраску?
— Не мы. Ты едешь.
— Я?! Одна? В эти дикие края?
— Возьми Макнаба. Будет тебе и поддержка, и балласт.
И будет, кому приглядеть за Пибоди, — подумала Ева. — Чтобы она
не перестаралась
.
— Я хочу, чтобы ты обернулась туда и обратно сегодня же. У тебя есть
подход к домохозяйкам с детьми, у меня так не получится. Ты быстро войдешь с
ней в контакт.
Ева воспользовалась домашним интеркомом и застала Рорка в компьютерной
лаборатории.
— Мне нужен быстрый и надежный транспорт.
— Куда летим?
— Не мы — Пибоди. В Небраску. Я посылаю с ней Макнаба, так что мне
нужно что-то двухместное. Компактное и быстрое. Они должны сегодня же
вернуться. Точный адрес у меня есть.
— Ладно, я все устрою. Дай мне минуту.
— Вот это да! Раз — и готово! — восхитилась Пибоди. — Каково
это — быть замужем за парнем, которому стоит только щелкнуть пальцами, и
получаешь все, что пожелаешь?
— Это удобно. Если придется на нее надавить, используй ее сестру.
Покажи ей снимки убитых детей.
— О господи, Даллас!
— У нее есть дети. Это поможет ее расколоть, если она что-то скрывает.
Нам некогда рассусоливать. Пусть Макнаб сыграет злого копа, если придется.
Он сможет?
— В наших частных ролевых играх он это делает классно. А я изображаю
упирающегося свидетеля.
— Без подробностей! — Ева закрыла пальцами глаза, моля бога, чтобы
перед ее мысленным взором не возник соответствующий образ. — Обработай
ее, Пибоди. Она должна знать, где найти сестру. Бывшая жена Киркендолла
будет ценным инструментом в расследовании.
Вошел Рорк и вручил Пибоди мемо-кубик.
— Вот ваш транспорт. Пилот будет вас ждать.
— Спасибо. — Она взяла свою рабочую сумку. — Я свяжусь с
Макнабом, договорюсь о встрече прямо на месте.
— Я хочу знать, когда ты туда прибудешь, когда вылетишь оттуда, когда
приземлишься здесь, — потребовала Ева.
— Есть, мэм.
— Счастливого пути, — сказал Рорк, а когда Пибоди направилась к
выходу, повернулся к Еве: — У меня есть кое-какие разрозненные кусочки, но,
чтобы собрать их воедино, надо поработать на незарегистрированном.
— Покажи, что у тебя есть.
— Давай посмотрим вместе прямо там. — Он провел ладонью по ее руке
от плеча вниз. — Вы устали, лейтенант.
— Немного.
— У тебя был тяжелый день. А как там Никси?
— Мира заглянула ко мне перед уходом. Сказала, что девочке немного
лучше. Эта поездка в морг... Господи! — Ева закрыла лицо руками. —
Господи, я думала, не удержусь.
— Я знаю.
Она покачала головой. Даже в этот момент самообладание давалось ей с трудом.
— Как она смотрела на своего отца, как прикоснулась к нему... Что было
при этом в ее глазах... Не печаль, не горе... нечто большее. Сразу было
видно, как сильно она его любит. Она никогда его не боялась, ей и в голову
не приходило, что он может сделать ей больно! А мы с тобой даже не знаем,
как это бывает. Мы и вообразить не можем. Я могу найти того, кто это сделал,
но не могу понять, что она чувствует. А если я не могу понять, как я могу
что-нибудь исправить? Как я могу помочь ей?
— Ты ошибаешься. — Рорк провел пальцами по ее лицу и вытер
слезы. — О ком ты сейчас плакала, если не о ней?
— Я не знаю. Не знаю. Между мной и ею нет ничего общего. Она не
понимает, чем мне приходится заниматься, а я не понимаю того, что знает она.
Что такое родственная связь? У нас с тобой такого не было. Привязанность
ребенка к родителям, родителей к ребенку... А у нее это было отнято. —
Ева сама стерла со щек слезы. — Когда-то я тоже стояла над телом моего
отца. Вся в его крови. Честно говоря, не помню, что я тогда чувствовала.
Облегчение, удовлетворение, ужас?.. Все разом. Вообще ничего. Но он
постоянно возвращается! Он живет в моей голове, в моих снах. Он твердит мне,
что все продолжается. Что это никогда не кончится. И он прав. Это не
кончается. И она мне об этом напоминает.
— Знаю. — Рорк стер большим пальцем еще одну нечаянную
слезинку. — Да, я знаю. Все это слишком тяжело на тебе сказывается, это
я тоже вижу. И, похоже, ни один из нас не знает, что с этим делать. Ты же не
отдашь это дело кому-то другому. — Он обхватил рукой ее подбородок, не
дав ей ответить. — Нет, не отдашь, да я бы и не хотел, чтобы ты его
отдавала. Ты никогда себе не простишь, если отойдешь в сторону из-за личных
переживаний. И ты никогда больше не сможешь полностью себе доверять. А без
этого ты вообще не сможешь работать.
— И все-таки ты привезла ее сюда. Признай это, дорогая Ева. — Его
голос был для нее целительным бальзамом. — Никси не единственная, у
кого в каждом жесте видна милость и любовь.
— Милость тут ни при чем. Рорк... — Ему она могла признаться. — В
такие дни, как этот, мне хочется вернуться туда, в ту комнату в Далласе.
Просто чтобы снова постоять над ним, почувствовать на себе его кровь и нож в
своей руке. — Она стиснула руку в кулак, словно сжимая рукоятку. —
Чтобы снова его убить! Только на этот раз я бы знала, что делаю, я бы знала,
что мне чувствовать. Может быть, тогда с этим было бы покончено раз и
навсегда. И даже если нет, все равно мне хочется пережить тот момент, когда
я его резала! И кто я такая после этого?
— В такие дни я тоже всем своим существом хочу вернуться в ту комнату в
Далласе. Почувствовать его кровь, сжать в руке нож. О, я прекрасно знаю, что
бы я при этом чувствовал! И кто мы такие после этого, Ева? Мы — это мы.
Такие, как есть.
Ева протяжно вздохнула.
— Не понимаю, почему мне становится легче. Мне бы следовало быть в
ужасе от себя самой. Слава богу, Никси никогда не будет переживать то, что
чувствую я, потому что у нее есть эта прочная семейная основа. Она могла
прижаться головой к небьющемуся сердцу своей убитой матери и заплакать.
— Она запомнит женщину-копа, которая стояла рядом с ней и держала ее за
руку.
— Ее отдадут в детский дом, Рорк! Для кого-то это может стать
спасением. Для кого-то это даже хорошо. Но не для нее. Я не хочу, чтобы она
стала еще одним файлом в Детской службе. Не хочу, чтобы она пережила то,
через что пришлось пройти мне. Есть у меня одна идея, но мне хотелось
сначала обсудить ее с тобой.
Он вдруг замер, его лицо стало совершенно бесстрастным.
— Что?
— Я подумала, что мы могли бы поговорить с Ричардом Деблассом и
Элизабет Барристер.
— О... — Настала очередь Рорка протяжно вздохнуть. — Да, конечно.
Ричард и Бесс. Отличная мысль.
Он отвернулся, отошел от нее и выглянул в окно.
— Если это удачная мысль, почему ты так расстроен?
— Я не расстроен. — Рорк и сам не знал, как назвать то, что он
испытывал в эту минуту. — Я должен был сам о них вспомнить. Мне надо
было лучше соображать.
— Ты не можешь думать одновременно обо всем на свете.
— К сожалению, не могу.
— Но тебя беспокоит что-то еще.
Ему хотелось все отрицать, вообще оборвать этот разговор, но это была бы еще
одна ошибка.
— Я все время думаю об этой девочке. Нет, это не совсем верно. Я думаю
обо всем, что произошло, не могу выбросить это из головы с тех самых пор,
как ты провела меня по их дому. С тех пор как я увидел комнаты, в которых
спали эти дети.
— Всегда бывает тяжелее, когда затронуты дети. Надо было мне об этом
подумать, когда я приглашала тебя на ту прогулку.
— Я не зеленый новичок! — Рорк резко повернулся, его лицо полыхало
бешенством. &mdash
...Закладка в соц.сетях
