Жанр: Любовные романы
Женщины могут все
...ей с удовольствием. Она слушала. Если Пилар что-то не нравилось,
она так и говорила. По-своему, мягко. Он
не обижался. Это значило, что на него обращают внимание. Принимают всерьез.
Их мать так не поступала. Почти никогда.
- Я не мастер по части текстов. Мне нравится придумывать мелодии.
- Тогда тебе нужен партнер... - Она обернулась и опустила ложку. - Привет,
Мадди. Как твое сочинение?
- Какое сочинение? - Тео предупреждающе свистнул. Похоже, он ее прикрывал. Не
зная, злиться или благодарить
брата, она пожала плечами: - Нормально. - Мадди открыла холодильник и стала
выбирать напиток. - А что в кастрюлях?
- Смотря в какой. Тут сырный соус для маникотти. А тут - маринад для
антипасто. Твой отец сказал, что ты любишь
итальянскую кухню, и я обрадовалась.
- Сегодня я не ем углеводов. - Мадди знала, что это значит, и не нуждалась в
красноречивом взгляде Тео. Но когда она
за спиной Пилар состроила брату гримасу, он не ответил ей как обычно. Просто
отвел глаза, как будто стыдился ее.
Это было обидно.
- Кроме того, я собиралась идти обедать к подруге.
- Очень жаль. - Пилар непринужденно взяла кастрюлю и начала готовить начинку
для тирамису. - Твой отец не
сказал этого.
- Он и не должен вам ничего говорить.
Это была первая открытая грубость, которую позволила себе девочка. Пилар
решила принять вызов.
- Нет, не должен. Тебе почти пятнадцать, и ты имеешь право решать, что и где
тебе есть. Тео, ты не мог бы на минутку
оставить нас с Мадди?
- Конечно. - Тео взял гитару и посмотрел на сестру с осуждением. - Так кто из
нас болван? - пробормотал он,
проходя мимо.
- Может быть, сядем?
У Мадди защипало в носу.
- Я пришла не для того, чтобы сидеть и разговаривать. Просто захотела пить.
Мне нужно дописывать сочинение.
- Нету тебя никакого сочинения. Сядь, Мадди. Девочка опустилась на стул и
постаралась придать лицу недовольное и
скучающее выражение. Пилар не имеет никакого права отчитывать ее. Ладно, пусть
выпустит пар, а потом Мадди скажет ей
все, что об этом думает.
Пилар налила себе чашечку кофе-экспрессо, сваренного для тирамису. Потом села
за стол напротив Мадди и поднесла
чашку к губам.
- Хочу предупредить, что у меня есть перед тобой преимущество. Я не только
сама была четырнадцатилетней, но и
имела четырнадцатилетнюю дочь.
- Вы мне не мать.
- Нет, не мать. Трудно, когда в твой дом приходит чужая женщина, правда? Я
пытаюсь понять, что чувствовала бы сама
в такой ситуации. Наверно, то же, что и ты. Нервничала бы, сердилась и
обижалась. Тео легче. Он мальчик и не знает того,
что знаем мы.
Мадди открыла рот, но тут же закрыла его. Ответить было нечего.
- Ты долго была здесь хозяйкой... Твои мужчины никогда не согласятся с этим
утверждением и даже почувствуют себя
оскорбленными, - добавила Пилар и обрадовалась, когда у девочки слегка
приподнялся уголок рта. - Но в доме всегда
верховодит женщина. Если она достаточно умна, то это не бросается в глаза. Ты
хорошо командуешь ими. Я пришла сюда
вовсе не для того, чтобы что-то менять.
- Вы уже и так все изменили. Действия вызывают реакцию. Так говорит наука. Я
не дура.
- Нет, ты умница.
"Испуганная маленькая девочка с мозгом взрослого человека", - подумала Пилар.
- Я всегда хотела быть умной, но никогда не чувствовала этого. И наверстывала
это тем, что старалась быть тихой,
мирной и послушной. Такие действия тоже вызывают реакцию.
- Тихих никто не слушает.
- Ты совершенно права. Твой отец... Рядом с ним я чувствую себя достаточно
умной и достаточно сильной, чтобы
говорить о своих мыслях и чувствах. Это очень важно. Сама знаешь.
Мадди уставилась в стол.
- Наверно...
- Мадди, я восхищаюсь им. Как человеком и как отцом. Это тоже очень важно. Я
не жду, что ты встретишь меня с
распростертыми объятиями, но надеюсь, что ты хотя бы не захлопнешь дверь у меня
перед носом.
- Почему вас интересует мое мнение?
- По двум причинам. Ты мне нравишься. Извини, но это правда. Мне нравится
твоя независимость, твой ум, твоя
преданность семье. Думаю, если бы я не увлеклась твоим отцом, мы с тобой
прекрасно ладили бы. Но я увлеклась им и
отнимаю у тебя часть его времени и внимания. Я могла бы сказать, что жалею об
этом, но мы обе знаем, что это было бы
ложью. Мне тоже нужна часть его времени и внимания. Потому что другая причина,
заставляющая меня учитывать твое
мнение, это то, что я люблю его.
Пилар поставила чашку, прижала руку к животу и встала.
- Я еще не говорила этого вслух. Наверно, сказывается привычка быть тихой. О
господи... Странное чувство.
Мадди заерзала на стуле и села прямо. У нее тоже свело живот.
- Моя мать тоже любила его. Достаточно для того, чтобы выйти за него замуж.
- Конечно, любила. Она...
- Нет! Сейчас вы начнете ее оправдывать. Объяснять причины. Но все это будет
чушью. Все! Когда мать убедилась, что
это не то, чего она хотела, она нас бросила. Это правда. Мы не имели для нее
значения.
Как всегда, первым сработал инстинкт. Желание успокоить. Утешить. Она могла
бы сказать многое, но эта маленькая
девочка с мокрыми глазами и вызывающим взглядом не стала бы ее слушать.
"Да и с какой стати?" - подумала Пилар.
- Нет, ты права. Вы действительно не имели для нее значения. - Пилар снова
опустилась на стул. Ей хотелось
протянуть руку и привлечь девочку к себе. Но ни время, ни место для этого не
подходили. - Я знаю, что значит не иметь для
кого-то значения. Знаю. Мадди, - твердо сказала она и накрыла рукой руку
девочки, прежде чем та успела отстраниться. -
Знаю, какой гнев и печаль это вызывает. Знаю, какие вопросы, сомнения и желания
охватывают тебя, когда ты просыпаешься
среди ночи.
- Взрослые могут приходить и уходить, когда хотят. А дети нет.
- Это верно. Но твой отец не ушел. Ты имела для него значение. Ты и Тео для
него главное. Ты сама знаешь. Что бы я ни
сказала и ни сделала, это останется неизменным.
- Зато может измениться что-то еще. А одно влечет за собой другое. Причинноследственная
связь.
- Ну что ж... Я не могу обещать тебе, что ничто не изменится. Все меняется. И
люди тоже. Но сейчас я счастлива с твоим
отцом. А он со мной. И поэтому я не хочу причинять тебе боль. Я могу обещать
только одно: что очень постараюсь не
обижать ни тебя, ни Тео. Уважать твои мысли и чувства. Это в моих силах.
- Отец был моим, - яростно прошептала Мадди.
- И останется твоим, что бы ни было. Всегда. Если бы я по каким-то причинам
захотела изменить это, у меня ничего не
вышло бы. Разве ты не знаешь, как он тебя любит? Ты можешь заставить его
выбирать... Посмотри на меня, Мадди.
Посмотри на меня, - тихо сказала Пилар и подождала, пока девочка не поднимет
глаза. - Если тебе очень хочется, ты
можешь заставить его выбирать между тобой и мной. Ему будет очень больно, но ты
можешь заставить его выбрать. У меня
никогда не было такой возможности. Я прошу тебя дать мне шанс. Если ты не
можешь, действительно не можешь, я
извинюсь, заберу свои кастрюли и уйду отсюда еще до его возвращения.
Мадди вытерла скатившуюся по щеке слезу и уставилась на Пилар.
- Почему?
- Потому что не хочу причинять ему боль. Мадди заерзала и хмуро посмотрела на
стол.
- Можно попробовать?
Пилар недоуменно посмотрела на свою чашечку и молча придвинула ее Мадди.
Девочка принюхалась, поморщилась, но
подняла чашку и сделала глоток.
- Ужасно... Как это можно пить?
- К вкусу экспрессо нужно привыкнуть. Может быть, он понравится тебе в
тирамису.
- Может быть. - Мадди поставила чашку на стол. - Я согласна дать вам шанс.
Пилар была уверена по крайней мере в одном: ее стряпня пришлась здесь по
вкусу. Она очень давно не готовила
семейных обедов. И искренне радовалась тому, что все мычали от удовольствия и
дружно просили добавки.
Она накрыла в столовой, надеясь, что небольшой налет формальности усыпит
тревогу Мадди. Но от формальности не
осталось и следа, когда Тео попробовал маникотти и назвал его "потрясной
жрачкой".
Больше всего говорил за столом Тео. Его сестра главным образом наблюдала,
переваривала пищу и время от времени
задавала каверзные вопросы. Дэвид смешил Пилар, используя для иллюстрации мнения
Мадди спортивную терминологию.
- Когда папа учился в университете, он играл в бейсбол, - сказала ей Мадди.
- В самом деле? Еще один скрытый талант. И как получалось?
- Отлично. Я был капитаном команды.
- Ага. И так боялся потерять форму, что даже с девушками не встречался, -
вставил Тео и легко увернулся от
шутливого свинга Дэвида.
- Много вы знаете... Я вообще был домоседом... - Он осекся. - Но это к делу
не относится. Так что скажу одно: обед
был потрясающий. Благодарю от себя лично и от лица двух моих обжор.
- Пожалуйста. Но что касается двух обжор, то им досталось очень немного.
Переедание вредно.
- Ничего, у меня хороший обмен веществ, - сказал он, когда Пилар поднялась.
- Так все говорят.
- О нет. - Она начала собирать тарелки, но Дэвид положил ладонь на ее руку. -
Первое домашнее правило. Кто
готовит, тот не моет посуду.
- Понятно. Что ж, раз так, я подчиняюсь. - Она протянула тарелку Дэвиду. -
Пожалуйста.
- Второе домашнее правило, - сказал он, заставив Тео расхохотаться. - К отцу
это не относится. Тео и Мадди с
удовольствием уберут со стола.
- Насчет удовольствия - это метафора... - Мадди подавила зевок. - А ты что
будешь делать?
- Собираюсь переваривать этот великолепный обед во время небольшой прогулки с
шеф-поваром. - Проверяя реакцию
детей, он наклонился и нежно поцеловал Пилар. - Как, подходит?
- Не смею возражать.
Они вышли из флигеля. Стоял чудесный весенний вечер.
- Ответственное поручение. Сумеют ли два подростка оправдать твое доверие?
- Ничего, пусть закаляются. К тому же у них будет время обсудить, как ловко я
выманил тебя на улицу, чтобы
поцеловать.
- Значит, ты меня выманил?
- Конечно. - Он привлек Пилар к себе, заставил поднять лицо и поцеловал.
Пилар тихо, блаженно вздохнула, и от этого
простого звука Дэвида бросило в дрожь. - В последнее время нам редко удавалось
побыть вместе.
- Да. Столько всего произошло... - Пилар положила голову ему на плечо. - Я не
отходила от Софии. Ничего не могла
с собой поделать. Думала о том, что на нее напали в собственном доме. Входили в
ее спальню, в мою, в мамину... По ночам я
лежала и прислушивалась к звукам. Ничего подобного до сих пор не было.
- Иногда я просыпался, подходил к окну и видел, что у тебя горит свет. Я
хотел тебя успокоить, но понимал, что это
бесполезно. Пока дело не закончится, мы все не найдем себе места.
- Знаешь, когда я смотрю в окно и вижу у тебя свет, мне становится легче.
Приятно знать, что ты близко.
- Пилар... - Дэвид слегка отстранился и прижался лбом к ее лбу. - Есть
проблемы в итальянском офисе. Некоторые
расхождения в данных, выявившиеся во время аудита. Думаю, мне придется улететь
на несколько дней. Но очень не хочется.
- Он оглянулся и посмотрел на ярко освещенное окно кухни.
- Пока тебя не будет, дети поживут на вилле. Мы позаботимся о них. Так что
можешь не беспокоиться.
- Да. - Тереза уже решила, что на время командировки Тео и Мадди переселятся
на виллу. Но он все равно будет
беспокоиться. И не только о детях. - Но дело не в этом. Мне не хочется
расставаться с тобой. Давай полетим вместе.
- Ох, Дэвид... - При этой мысли Пилар охватило возбуждение. Итальянская
весна, благоухающие ночи, любовь... Как
чудесно, что ее жизнь изменилась и сделала такое возможным! - Я бы с радостью,
но не получится. Сейчас я не смогу
оставить мать. А ты быстрее закончишь свои дела, если будешь знать, что я здесь,
с твоими детьми.
- Тебе нравится быть рассудительной?
- Нет, не нравится, - мягко ответила Пилар. - Я бы с удовольствием
согласилась. Полетела бы с тобой... - Вновь
почувствовала бы себя молодой, глупой и восхитительно счастливой, мысленно
закончила она. - Занималась бы с тобой
любовью на одной из огромных старых кроватей castello. Вечерами убегала бы в
Венецию, танцевала на. piazza, тайком
целовалась с тобой в тени мостов... Пригласи меня еще раз. - Она повернулась к
нему. - Еще раз, когда все кончится. Я
соглашусь.
"Что-то изменилось. Она стала другой. Более свободной", - понял Каттер. Это
делало ее еще желаннее.
- А почему не сейчас? Когда все кончится, я приглашаю тебя в Венецию.
- Да. - Она сжала его руки. - Я люблю тебя, Дэвид. Он застыл на месте.
- Что ты сказала?
- Я люблю тебя. Я понимаю, все произошло слишком быстро, но ничего не могу с
собой поделать. И не хочу.
- Я не об этом. Просто мне хотелось услышать это от тебя еще раз. Это
чудесно. Просто чудесно. - Он обнял ее, поднял
и закружил в воздухе. - Я ошибся. По моим расчетам выходило, что ты полюбишь
меня только через два месяца.
Дэвид покрыл поцелуями ее лицо.
- Мне было очень трудно, - продолжал он. - Потому что я уже любил тебя. Я
должен был знать, что ты не заставишь
меня так долго страдать.
Пилар прижалась щекой к его щеке. Она могла любить. Ее сердце таяло от
радости. И от счастья быть любимой.
- Что ты сказал?
- Я повторю. - Он слегка отстранил ее. - Я люблю тебя, Пилар. Я полюбил тебя
с первого взгляда. Хватило одного
взгляда, чтобы я поверил в будущее. - Дэвид снова привлек ее к себе, и на этот
раз его поцелуй оказался нежным. - Ты
моя.
ГЛАВА 22
Венеция была женщиной элегантного возраста, la bella donna, чувственной и
таинственной. Чтобы влюбиться в нее, тоже
достаточно было первого взгляда. Зрелище дворцов вдоль Канале Гранде, побитых
временем и выцветших, как старые
маскарадные костюмы, разжигало кровь. Яркий солнечный свет омывал столицу
Адриатики и терялся в ее сладострастных
изгибах, как заблудившийся путник.
Это был город с женственным и лукавым сердцем, венами которого были глубокие
каналы с темной водой.
В таком городе нельзя было тратить время на встречи с адвокатами и
бухгалтерами. Офис из стекла и бетона, за стенами
которого пела нежная обольстительница-весна, начинал казаться тюрьмой.
Дэвид тщетно напоминал себе, что Венеция испокон веков стояла на торговле.
Тщетно уговаривал себя, что даже в этот
час ее кривые улочки и мосты заполнены туристами, транжирящими свои пластиковые
карточки в бесчисленных лавочках с
обманчиво убогой внешностью. Ему все равно хотелось оказаться среди них.
Он волей-неволей представлял себе, что бродит по этим древним улицам вместе с
Пилар и покупает ей какую-нибудь
забавную безделушку, над которой они будут смеяться спустя годы. Представлял
себе, что следит за Тео, лопающим
мороженое, или прислушивается к болтовне Мадди, засыпающей какого-нибудь
несчастного гондольера вопросами об
истории и устройстве каналов.
Он тосковал по семье. Тосковал по своей возлюбленной. Несмотря на то, что
расстался с ней неполных шестьдесят
восемь часов назад.
Бухгалтер вполголоса бубнил по-итальянски что-то неразборчивое. Дэвид
напомнил себе, что он прилетел в Венецию не
грезить, а работать.
- Scusi. - Каттер протянул руку и перевернул страницу толстенного отчета. -
Давайте еще раз проверим это место, -
намеренно спотыкаясь, сказал он по-итальянски. - Я хочу удостовериться, что все
понял правильно.
Как он и надеялся, эта уловка помогла. Бухгалтер принялся терпеливо объяснять
цифры.
- Данные не сходятся, - сказал итальянец, милосердно перейдя на английский.
- Да, вижу. Расхождение касается затрат отделения. Они отличаются от данных,
представленных в правление. Это
сбивает меня с толку, signore. Но в еще большее недоумение меня приводит то, что
относится к заказчику по фамилии
Кардианили. Распоряжения, отгрузка, убытки от боя, заработная плата, расходы.
Все очень хорошо документировано.
- Si. Здесь нет... как это по-английски... разночтений. Цифры совпадают.
- Видимо, так и есть. Однако заказчика Кардианили не существует. Ни фирмы, ни
человека с такой фамилией. По
указанному в досье римскому адресу нет склада Кардианили. Если нет ни заказчика,
ни клиента, ни склада, то куда
посылались эти распоряжения за последние три года?
Глаза бухгалтера за стеклами очков в металлической оправе растерянно
замигали.
- Не могу сказать... Конечно, это ошибка.
- Конечно. Ошибка. - И Дэвид догадывался, кто ее совершил.
Он повернулся в кресле и обратился к адвокату:
- Signore, вы успели изучить документы, которые я передал вам вчера?
- Да, успел.
- Кто работал с этим заказчиком?
- В перечне стоит имя Энтони Авано.
- Значит, все накладные, сведения о расходах и корреспонденция, связанная с
этим заказчиком, были подписаны Энтони
Авано?
- Да, были. Вплоть до декабря прошлого года. После этого на документах
появляется подпись Маргарет Боуэрс.
- Нам понадобится проверить подлинность этих подписей.
- Понятно.
- А также подпись того, кто разрешал отгрузку, утверждал расходы и подписывал
приходные ордера от этого заказчика.
Донато Джамбелли.
- Signore Каттер, я проведу экспертизу подписей, рассмотрю это дело с точки
зрения закона и дам свое заключение... Я
сделаю это, - добавил он, - когда получу разрешение самой Signora Джамбелли.
Дело деликатное.
- Понимаю. Именно поэтому Донато Джамбелли не сообщили о нашей встрече.
Signori, я не сомневаюсь в вашей
осторожности. Джамбелли не нужен еще один публичный скандал. Ни компании, ни
семье. Вы не будете возражать, если я
немедленно позвоню в Калифорнию и сообщу La Signora то, о чем мы только
говорили?
Человеку со стороны трудно иметь дело с тем, что касается взаимоотношений
руководства и честности одного из членов
семьи. Дэвид не был ни итальянцем, ни родней Джамбелли. Два слабых места, решил
он. А третьим было то, что он
проработал в компании всего четыре месяца.
Он собирался встретиться с Донато Джамбелли один на один. Было два способа
справиться с ситуацией. Либо атаковать
со своей подачи, либо держать биту наготове и ждать подачи противника.
Снова метафоры из области спорта... Дэвид стоял у окна кабинета, засунув руки
в карманы, и следил за оживленным
движением на канале. Что ж, справедливо. Бизнес ничем не отличается от игры.
Здесь тоже требуются искусство, расчет и
везение.
У Донато было преимущество своего поля. Но как только он придет в офис, то
окажется на поле Каттера. И Дэвид даст
ему это понять.
Зазвонил внутренний телефон.
- Signore Каттер, signore Джамбелли прибыл для встречи с вами.
- Спасибо. Попросите его немного подождать.
Пусть попотеет, решил Дэвид. Если слухи здесь распространяются так же быстро,
как в других компаниях, то Дон уже
знает о закончившейся встрече. Бухгалтеры, адвокаты, вопросы, досье. А если
знает, то зачешет в затылке и начнет
волноваться.
Если он достаточно умен, то придумает какое-нибудь правдоподобное объяснение.
Задаст серию вопросов, стремясь
поставить чужака на место. Притворится оскорбленным и разгневанным. Будет
рассчитывать на то, что родственные связи
помогут ему выпутаться.
Дэвид открыл дверь кабинета и увидел вошедшего в приемную Донато.
- Дон, спасибо, что пришли. Извините, что заставил вас ждать.
- Вы сказали, что это важно, и я постарался освободиться. - Дон вошел в
кабинет, тщательно осмотрел его и слегка
успокоился, увидев, что там пусто. - Если бы меня заранее предупредили о вашем
прибытии, я отменил бы все дела и
показал вам Венецию.
- Да, сборы были быстрые. Правда, я уже бывал в Венеции, но предвкушаю
возможность увидеть castello и
виноградники. Садитесь.
- Если вы сообщите, когда собираетесь туда поехать, я буду сопровождать вас.
Я езжу туда регулярно и проверяю, все ли
в порядке. - Он сложил руки на столе. - Итак, чем могу быть полезен?
"Моя подача", - подумал Дэвид и занял место за столом.
- Не могли бы вы объяснить мне, что происходит с заказом Кардианили?
Лицо Дона осталось равнодушным. Он недоуменно похлопал глазами и удивленно
улыбнулся:
- Не понял.
- Вот и я тоже не понимаю, - любезно ответил Дэвид. - И поэтому прошу
объяснить.
- Дэвид, вы переоцениваете мою память. Я не могу помнить каждый заказ и его
детали. Если вы дадите мне
возможность поднять дело...
- О, оно уже у меня. - Дэвид постучал пальцем по лежавшей на столе папке.
"Застигнут врасплох, - подумал он. -
Заранее не готовился". - Ваша подпись присутствует на ряде расходных ордеров,
корреспонденции и других финансовых
документах, связанных с этим заказом.
- Я подписываю множество таких документов. - На лбу Дона проступила легкая,
но заметная испарина. - Я не могу
помнить все.
- Но этот заказ вы должны помнить. Потому что такого заказчика не существует.
И нет никакого заказа Кардианили.
Есть только относящиеся к нему документы. Множество финансовых документов на
большую сумму. Но самого заказчика
нет. Человека по имени Джорджо Кардианили, с которым вы якобы связывались за
последние годы несколько раз, нет. - Он
открыл папку и вынул листок с грифом компании "Джамбелли". - Равно как и не
существует римского склада, в адрес
которого было направлено несколько грузов. Того самого склада, куда вы за счет
компании ездили дважды за последние
восемь месяцев. Как вы это объясните?
- Не понимаю... - Донато вскочил на ноги. Но выглядел он не разгневанным, а
смертельно испуганным. - В чем вы
меня обвиняете?
- Пока ни в чем. Просто прошу объяснений.
- У меня нет объяснений. Я не знаю ни этого заказчика, ни его досье.
- Тогда каким образом на этих документах появилась ваша подпись?
Удостоверяющая, что на этого заказчика истрачено
больше десяти миллионов лир?
- Это ошибка. - Донато облизал губы и выхватил из папки листок с грифом. -
Подделка. Кто-то воспользовался моим
именем, чтобы украсть деньги у La Signora и моей семьи. Miafa-miglia, - повторил
он, прижав к сердцу дрожащую руку. -
Я немедленно займусь этим!
"Нет, он не умен, - решил Дэвид. - Просто глуп".
- У вас есть сорок восемь часов.
- Что? Вы смеете предъявлять мне ультиматум, когда речь идет о деньгах,
украденных у семьи?
- Этот ультиматум, как вы выразились, исходит от La Signora. Она требует
объяснить случившееся в течение двух дней.
В настоящее время все операции, связанные с этим заказом, заморожены. Через два
дня - считая с сегодняшнего -
документы будут переданы в полицию.
- В полицию? - Дон побелел. От его самообладания не осталось и следа, руки
дрожали, голос срывался. - Смешно!
Это дело в какой-то степени семейное. Мы не хотим официального следствия, не
хотим огласки...
- La Signora нужны результаты. Чего бы это ни стоило.
Тут Дон сделал паузу, лихорадочно пытаясь нащупать какой-нибудь способ
извернуться и выбраться из пропасти,
неожиданно разверзшейся под его ногами.
- Поскольку за заказ отвечал Тони Авано, легко понять, откуда дует ветер.
- В самом деле. Но я не упоминал о том, что это заказчик Авано.
- Это просто предположение. - Дон вытер рот тыльной стороной руки. - Заказ
крупный...
- Я не говорил и о том, что Кардианили относится к крупным заказчикам. У вас
есть два дня, - тихо повторил Дэвид. -
И послушайтесь моего совета. Подумайте о жене и детях. La Signora отнесется к
вам с сочувствием, если вы докажете, что
боролись за дело и за свою семью.
- Не говорите мне о моей семье. Я был Джамбелли всю свою жизнь. Остаюсь им. И
буду Джамбелли даже тогда, когда
вас не станет. Мне нужно это досье.
- Вы его получите. - Дэвид проигнорировал властно протянутую руку и закрыл
папку. - Через сорок восемь часов.
Дэвида сбивало с толку, что Донато Джамбелли оказался настолько не готов к
разговору. Настолько несообразителен.
"Но не невинен", - думал он, пересекая площадь Святого Марка. Донато был в грязи
по уши. И все же не мог ничего
придумать. Из чего можно было заключить, что командовал тут не он. Возможно,
Авано. Очень возможно, хотя украденная
им сумма сильно уступала тому, что присвоил Донато.
Но Авано был мертв уже четыре месяца.
Детективы, расследующие его дело, будут рады новой информации. Однако как эта
грязная история скажется на Пилар?
Чертыхнувшись себе под нос, он подошел к одному из столиков, тут и там
стоявших вдоль тротуара. Сел и какое-то время
молча следил за толпой туристов, входивших и выходивших из собора. Входивших и
выходивших из лавочек по краям
площади.
"Авано доил компанию, - думал он. - Это было уже известно и доказано. Но то,
что лежало в кейсе Дэвида, коренным
образом меняло картину. В этом деле принимал участие и Донато".
А Маргарет? Ничто не говорило о том, что она знала о мошенничестве или
принимала в нем участие до своего
повышения. Неужели она так быстро переметнулась? Или узнала о фальшивых счетах,
и это знание стоило ей жизни?
Как бы там ни было, все это не давало ответа на самый жгучий вопрос: кто
стоит во главе? Кто тот человек, к которому
наверняка обратится за указаниями и помощью запаниковавший Донато?
Донато легко поверил, что La Signora передаст дело в полицию. Поверит ли в то
же самое таинственный "кто-то"? Возможно,
он - или они - окажутся более хладнокровными и разоблачат блеф?
В любом случае через два дня Донато Джамбелли вышвырнут. И это только добавит
Дэвиду головной боли. Дона
придется кем-то заменить, и заменить быстро. Внутреннее расследование будет
продолжаться, пока не удастся
ликвидировать все течи.
Его пребывание в Италии придется продлить. А ему отчаянно хотелось домой.
Он заказал бокал вина, посмотрел на часы и вынул сотовый телефон.
- Мария? Это Дэвид Каттер. Можно Пилар?
- Минутку, мистер Каттер.
Он попытался представить себе, где в данный момент находится Пилар и чем она
занята.
В свое последнее свидание они занимались любовью в его микроавтобусе на краю
виноградника. Как двое жадных
подростков, вспомнил он. Сгорающих от желания прикоснуться друг к другу.
Это воспоминание причиняло ему боль.
Куда легче было представить себе, что она сидит напротив и любуется солнечным
лучом, который стрелой пронзает
воздух, наполненный хлопаньем голубиных крыльев, и устремляется к потемневшему
от времени куполу собора.
Когда все закончится, так и будет, пообещал он себе.
- Дэвид?
Пилар слегка запыхалась, и это заставило Каттера улыбнуться. Значит, она
торопилась.
- Я сижу на площади Святого Марка. - Он поднял принесенный официантом бокал и
сделал
...Закладка в соц.сетях
