Жанр: Любовные романы
Прощай, Жаннет
... сделал большой глоток, соображая, как
можно использовать этот снимок с наибольшей пользой.
Иоганн взглянул на журнал и откинулся в кресле.
— Потрясающе! — сказал он. — Как ты думаешь, зачем ей это
было нужно?
Жак рассмеялся.
— Просто она умнее нас с тобой вместе взятых. В ней даже больше от
матери, чем мы раньше думали.
— Все равно я не понимаю, — признался Иоганн.
— Имидж, — сказал Жак. — Одной этой фотографией она создала
имидж. Чего Шики не удалось сделать и за пять лет. Как только этот журнал
появится в продаже, она сразу же станет королевой молодого beau monde
Парижа. Они все из шкуры вылезут, чтобы походить на нее. Отныне все, что она
будет делать, носить или говорить, станет законом.
— А нам какая от этого польза? — спросил Иоганн.
— Это совершенно новый рынок. И мы будем на нем первыми, — ответил
Жак. — Нам не нужно будет бороться с конкурентами или подбирать крохи,
упавшие со стола других модельеров. Мы создадим совершенно новую линию в
одежде, совершенно новую концепцию.
— А как же деньги, которые мы вкладываем в Шики?
— С ним пора кончать, — ответил Жак. — Все в прошлом. Мы и
так никогда па нем не зарабатывали, так какой смысл ставить на лошадь,
которая сдохла?
— Но Таня полагала...
— Таня умерла, — перебил его Жак. — Но осталась Жаннет. И
потом, будь Таня жива, она бы первая со мной согласилась.
Иоганн немного помолчал.
— А с Жаннет ты говорил?
— Нет еще. Хотел сначала обсудить все с тобой.
— Это означает — списать пятьдесят миллионов франков, — заметил
Иоганн. — Половина этих денег принадлежит ей, так что и решение
наполовину зависит от нее. Я отвечаю только за часть Лорен и как ее
доверенное лицо не могу согласиться на такие убытки для моей подопечной.
— Рано или поздно мы эти деньги все равно потеряем. Шики никогда ничего
не добьется. Каких только возможностей мы ему не предоставляли!
— Я не знаю, — сказал Иоганн. — Я не чувствую себя уверенно в
этой области. Никогда до конца не понимал, в чем здесь суть. Для меня мода —
темный лес. Такое впечатление, что никто не знает, что будут покупать, а что
нет. С вином совсем другое дело. Ты столько-то производишь, столько-то
продаешь и всегда знаешь, сколько заработаешь. Даже у парфюмерной компании
устойчивый рынок. Не очень большой, но всегда предсказуемый. Ничего
подобного в моде. Тратишь бешеные деньги, разрабатывая новую линию,
демонстрируешь коллекцию, рекламируешь ее. А через пару дней все идет в
корзину, даже образцы моделей деть некуда. Я всегда жалел, что мы с этим
делом связались, но Таня меня не слушала. У нее были свои собственные идеи.
— Почему бы тебе не поговорить с Жаннет? — спросил Жак. —
Может, и у нее есть идеи?
Иоганн взглянул на него.
— Ты действительно так думаешь? Жак кивнул.
— Я начинаю разбираться в этом существе. Она никогда ничего не делает
просто так.
После того как Жак ушел, Иоганн долго рассматривал журнал. Соблазнительная
Жаннет с фотографии резко отличалась от той, которая три года назад заявила
ему, что собирается изменить свою внешность. Но изменилась не только
внешность. Произошло нечто более серьезное.
В прежней Жаннет было что-то детское, какая-то утонченная наивность. Теперь
от этой наивности не осталось и следа. Перед ним была зрелая женщина,
знающая, чего она хочет и как это получить. Но расчет умело прикрывался
очарованием всепоглощающей женственности. Вся она, от коротко подстриженных
темно-русых волос до покрытых розовым лаком ногтей на ногах, была
олицетворением высокой моды (отдельные мелкие недостатки были умело скрыты
ретушью).
Прошло почти пять месяцев, прежде чем Жаннет вернулась в контору. И никто не
узнал ее, даже секретарша Иоганна, знавшая девушку много лет: она спросила,
как ее имя, когда Жаннет направилась прямиком в кабинет.
Иоганн потом вспоминал, как поднял глаза и не смог отвести от нее взгляда.
Она немножко постояла неподвижно, потом медленно повернулась, чтобы он мог
получше ее рассмотреть, улыбнулась и спросила:
— Ну, Иоганн, как ты меня находишь? Он молча встал, подошел к ней и
расцеловал в обе щеки.
— Ты просто неотразима, — ответил он совершенно искренне. —
Но кто ты такая?
— Сама не знаю, — призналась девушка, слегка улыбнувшись. —
Мне еще придется выяснить это.
Он вернулся к столу и сел.
— Когда собираешься вернуться на работу?
— Вообще не собираюсь, — ответила она. — Мне еще много чего
надо разведать. И о себе в том числе. Думаю, будет лучше, если поработаю где-
нибудь еще.
Он подумал о ста тысячах золотых луидоров в швейцарском банке и записке,
оставленной Таней в одном из сейфов.
Дорогой Иоганн!
Треть всего этого — твоя, потому что ты любил Вольфганга не меньше меня.
Остальное принадлежит Жаннет и Лорен. Но отдай им эти деньги только в случае
крайней нужды. Я люблю тебя и доверяю полностью. Прости, что взваливаю на
твои плечи этот дополнительный груз. Будь добр к ним, мой верный и
единственный друг, потому что в конечном счете у моих детей, как и у меня,
нет никого, кроме тебя.
Таня.
Он взглянул на все еще стоявшую перед ним Жаннет. Первым побуждением было
рассказать ей все. Да и из банка в Швейцарии он звонил ей с этой же целью.
Но Жаннет попросила его тогда не приезжать в клинику. Теперь он понял
почему. Она не просто похудела. Она стала другой женщиной. Но, возможно, все
к лучшему. Никакой крайней нужды, о которой говорила Таня, не было. И Жаннет
теперь желала двигаться в ею самой выбранном направлении.
— И что же ты собираешься делать? — спросил он.
— Я нашла работу, — сказала она. — Устроилась манекенщицей к
Иву Сен-Лорану.
Имя показалось ему знакомым, но он не сразу сообразил, о ком именно она
говорит.
— Кто он?
— Новый модельер Диора. Он принял дела после его смерти и сейчас
работает над своей первой коллекцией. Ему нужны девушки моего типа.
— Хорошо, — сказал Иоганн. Потом внезапно улыбнулся. — Тогда
кстати, что я не позволил Жаку уйти.
— Ты был прав. Я поняла, что не гожусь для этой работы. Хочется делать
что-то другое.
— Что именно? — спросил Иоганн.
— То, что хотела сделать мама: основать свой собственный Дом моды. Но
на это потребуется время. Я еще не совсем готова. — Она подошла к столу
и взяла фотографию в рамке. — Твоя жена?
— Да. Хайди.
— Очаровательна. Когда я с ней познакомлюсь?
— Сегодня за ужином, если тебя это устраивает. Она кивнула и поставила
портрет на стол.
— Тогда дома, в восемь часов. Попрошу Анри приготовить что-нибудь
вкусненькое.
— Договорились.
— Я не стану укладывать Лорен. Она обожает твою жену. Ни о ком другом
больше не говорит.
Иоганн улыбнулся.
— Хайди тоже ее очень любит. Жаннет улыбнулась в ответ.
— Тебе повезло. Она, наверное, чудесная женщина. Дети это лучше всех
чувствуют. Как животные. Нутром распознают, где добро, где зло. И если Лорен
привязалась к ней, значит, она действительно добра.
Все это было больше двух лет назад. С той поры многое изменилось. Через
шесть месяцев после возвращения Жаннет из Швейцарии Хайди предложила, чтобы
Лорен жила с ними.
— Не уверен, — задумчиво ответил он.
— Почему? — спросила Хайди. — Она живет практически одна в
этом огромном доме. Редко видит сестру, вокруг одна прислуга. Ей нужно
совсем другое, она имеет право па большее. Лорен очаровательный, добрый,
милый ребенок, которого никто не любит.
— Так ты не думаешь, что ей хватает Жаннет?
— Ты же не дурак, Иоганн, — раздраженно бросила Хайди. — И
нечего задавать глупые вопросы. Жаннет слишком занята собой. Даже если бы
она хотела уделять время ребенку, его у нее нет.
Он взглянул на Хайди.
— Тебе не нравится Жаннет? Она немного помолчала.
— Это не имеет никакого отношения к моему предложению. Не важно,
правится она мне или нет. Я беспокоюсь о Лорен.
— А если у нас будут свои дети? — спросил Иоганн.
— Какая разница? Все равно я хочу, чтобы у Лорен был дом. Я ее люблю, и
она меня любит.
Иоганн помолчал.
— Если девочка переедет к нам, мы, возможно, не сможем уехать в
Америку, как собирались.
— Я уже поняла, что, независимо от того, будет она жить у нас или нет,
мы должны остаться тут. Здесь твое дело, здесь тебе и жить. Так что, никакой
разницы.
Он кивнул.
— Хорошо. Завтра я поговорю с Жаннет.
Когда он передал Жаннет предложение Хайди, ему показалось, что она вздохнула
с облегчением. Хайди нашла квартиру рядом с Булонским лесом, и через два
месяца Лорен переехала к ним. Первым делом Хайди уволила няню и стала сама
заботиться о девочке. И оказалась права. Лорен расцвела, темные круги под
глазами исчезли, она все время была в хорошем настроении и много смеялась.
В тот вечер он взял журнал домой и показал рекламу Хайди. Она посмотрела на
фотографию, потом на него.
— Она очаровательна.
— Жак утверждает, что самое время создать Дом моды, где она станет
главной.
— А она что говорит? — спросила Хайди.
— Я с ней еще не разговаривал.
— А ты что думаешь?
— Слишком рискованно, — ответил Иоганн. — На Шики мы ничего
не зарабатываем. Но, с другой стороны, и убытков не терпим. Жак считает, что
Шики исчерпал себя и ничего уже не добьется. Я не уверен. Если мы проиграем,
можем потерять сто миллионов франков. Часть этих денег принадлежит Лорен.
— А что с Жаннет?
— Я теперь за ее долю ответственности не несу. Она совершеннолетняя и
может сама принимать любые решения.
— Но пока она перепоручила все тебе, верно? Он кивнул.
— Странно, почему? — спросила Хайди.
— Понятия не имею, — ответил Иоганн. — Ей ее права известны.
— Если она начнет сама заниматься своими делами, сможем ли мы уехать в
Штаты, как собирались?
— Возможно, если удастся так защитить права Лорен, чтобы она не
пострадала ни при каких обстоятельствах.
— Отец говорит, что подумывает об отставке. Он хотел бы, чтобы ты
приехал и стал его преемником. Ему кажется, что ты добьешься успеха.
— Твой отец необъективен, — улыбнулся Иоганн. — Кроме того,
он хочет, чтобы дочь вернулась домой.
— Все может быть, — согласилась Хайди. — Но я считаю, что
отец прав. У тебя там дела пойдут хорошо. — Она немного
помолчала. — Как ты думаешь, если мы уедем, Лорен сможет поехать с
нами?
— Вполне вероятно. По закону я ее опекун, и, если никто не будет
возражать, проблем не возникнет.
— Возражать может только Жаннет, — сказала Хайди.
— А вдруг вмешается Морис? Не знаю. Формально он ее отец. Так ли это на
самом деле, большой роли не играет.
— Морису на нее наплевать, — сказала Хайди.
— Если он решит, что на этом можно заработать, будут осложнения. —
Иоганн взглянул на жену. — Но мы слишком опережаем события. Пока еще
ничего не случилось.
— Но, возможно, беда не за горами, — сказала она и снова задумчиво
взглянула на фотографию.
— Жаннет не поступила бы так без дальнего прицела. Он улыбнулся.
— Жак тоже так считает.
— И он прав, — сказала Хайди, снова взглянув на фотографию. —
Как ты полагаешь, сколько карат в бриллианте на ее пальце?
— Не имею ни малейшего представления, — ответил Иоганн.
— Не меньше тридцати, — она взглянула на него. — У девицы,
согласившейся позировать с бриллиантом в тридцать карат на пальце, наверняка
большие планы.
Взволнованная Луиза вошла в раздевалку для манекенщиц, расположенную сразу
за ателье. Она прошла прямо к Жаннет, которая сидела за своим туалетным
столиком и красила глаза.
— Старик в ярости, — сообщила она — Он только что увидел
фотографию.
Жаннет оторвалась от зеркала. Луиза с трудом переводила дыхание.
— Может, она его заведет, — заметила она.
— Я была в кабинете Ива, — сказала Луиза, — когда он влетел и
завопил. Бегал взад-вперед перед столом Ива и орал, что тот во всем виноват,
не должен был тебе позволять сниматься. Мол, это предательство Дома Диора,
всего мира моды, вообще всего этого дела.
— А Ив что сказал?
— Ничего, — ответила Луиза. — Посмотрел на фотографию и
улыбнулся.
Жаннет рассмеялась.
— Думаю, ему глубоко наплевать. Он знает, что его ждет армия и Боссак
его все равно надует.
— А ты что будешь делать? — спросила Луиза — Ив уезжает на
следующей неделе, и старик тебя непременно уволит.
— Ничего у него не выйдет, — сказала Жаннет. — Я уже подала
заявление об уходе. Работаю здесь последнюю неделю. В пятницу, после
прощальной вечеринки в честь Ива, я ухожу и больше не вернусь.
Луиза от удивления раскрыла рот.
— Правда? — Конечно.
Луиза взглянула на нее.
— Как ты думаешь, Ив уже знает?
— Если и нет, то скоро узнает, — ответила Жаннет. — Я
написала заявление в понедельник, два дня назад.
— Ты нашла другую работу? Жаннет отрицательно покачала головой.
— Нет.
— Что же ты будешь делать?
— Во-первых, пойду и наконец как следует поем, не заботясь о весе. Я
рассмотрела фотографию и решила, что у меня чересчур тощие бедра. Липший
килограмм не повредит. Потом я устрою себе каникулы. Может, поеду на
несколько недель в Штаты. Я там никогда не была — Она кончила краситься и
встала. — Побегу. У меня свидание.
Луиза с завистью посмотрела на подругу.
— Везет тебе.
— Почему ты так считаешь? — спросила Жаннет.
— Можешь делать, что сама хочешь, — ответила Луиза — А мне
придется оставаться во всем этом дерьме. Они уже назначили мне свидание с
покупателем из Техаса на пятницу. Сначала он будет меня лапать весь вечер, а
когда вернемся в гостиницу, даже не сможет трахнуть, и мне придется ублажать
его всяческими способами.
Жаннет рассмеялась.
— Ну и что? Ты что, предпочла бы с ним переспать?
— Неплохо бы для разнообразия, — сказала Луиза. — Но все
желают только французским способом.
— Cest la vie, — пожала плечами Жаннет.
— Тебе легко говорить, — сказала Луиза. — Ты богатая.
Жаннет остановилась и задумчиво посмотрела на Луизу.
— Вот тут ты права. Я богата. — Наклонившись, она поцеловала
девушку в губы. — Но и ты тоже, Луиза. По-своему.
Луиза молча смотрела, как Жаннет идет к двери.
— Bonsoir, Жаннет.
Стоя в дверях, Жаннет улыбнулась ей.
— Ciao, крошка. — По щекам Луизы текли слезы. Медленно она
принялась разгримировываться.
Жаннет остановила свою малолитражку возле серого жилого дома на Иль Сен-Луи.
Дом смотрел окнами на Сену.
Старый консьерж прошлепал к двери, открыл ее и выглянул.
— Мадам, вы к кому?
— К мсье Файяру.
Он неодобрительно хмыкнул и открыл дверь пошире.
— Le penthouse, — сказал он, указывая на лестницу.
— А как насчет лифта? — спросила Жаннет. Консьерж безразлично
передернул плечами.
— Cest mort.
— Merde, — выругалась девушка и начала подниматься па шестой этаж.
На верхней площадке была всего одна дверь. Она нажала кнопку звонка.
Дверь открыл молодой человек со светлыми взлохмаченными волосами, в
спортивной рубашке и облегающих джинсах. Он взглянул на нее без всякого
удивления.
— Привет, Жаннет, — сказал он по-английски.
— Привет, Марлон, — ответила она, невольно упершись взглядом в
ширинку его джинсов.
Парень отступил назад, пропуская ее в квартиру, и закрыл дверь.
— Прицениваешься? — усмехнулся он.
— Да нет, — ответила Жаннет. — Просто любопытно. Это все ты
или еще плюс шесть носовых платков?
Марлон засмеялся.
— Все я. Хочешь потрогать, чтобы убедиться?
— Нет уж, спасибо. Верю на слово. — Она огляделась. В гостиной,
кроме них, никого не было. — Филипп еще дома?
— С обеда дома сидит, — ответил с беспокойством Марлон. — Не
ест. Ушел к себе в комнату и не выходит. Ты не в курсе, у него все в
порядке? Он работу не потерял?
— Почему ты спрашиваешь?
— Я спросил его насчет кондиционера для спальни. Когда солнце, там
дышать нечем. Он разозлился и сказал, что мы не можем себе такого позволить,
что денег вообще ни на что не будет, хорошо, если с голоду не умрем.
Жаннет взглянула на него.
— Ну а если и так, что ты станешь делать?
— Начну собирать вещи, — ответил Марлон. — Не для того я
добирался до Парижа, чтобы очутиться на том же уличном перекрестке, что и в
Лос-Анджелесе.
Жаннет улыбнулась и покачала головой.
— Ты настоящая шлюха, верно?
— Я никогда и не изображал из себя благородного, — ответил
американец, не отводя взгляда. — Кстати, я неплохой специалист по
траханью.
Она засмеялась.
— Не сомневаюсь. Но пока дела обстоят не так уж плохо. А теперь проводи-
ка меня в спальню.
Он показал на дверь в дальнем конце гостиной и пошел за ней следом. Подняв
руку, чтобы постучать, Жаннет повернулась к нему.
— Скажи мне, — спросила она, — тебя действительно зовут
Марлон?
Он рассмеялся.
— Нет. Я позаимствовал его у Брандо. Всем парням оно нравится больше,
чем Сэм.
Жаннет рассмеялась и тихо постучала. Из-за двери послышался недовольный
голос.
— Кто там?
— Жаннет, — ответила она. — Мы договаривались выпить вместе,
забыл?
— Уходи, — послышался голос Филиппа из-за двери. — Я плохо
себя чувствую.
Она взглянула на Марлона, пожала плечами, потом открыла дверь и вошла в
комнату. Немного постояла. Филипп, одетый, валялся на постели. Закрыв дверь,
Жаннет подошла к нему.
— Я же сказал, уходи, — пробормотал он, не глядя на нее.
Она остановилась у кровати, разглядывая его.
— Что, черт побери, с тобой происходит?
— Он не любит меня. Никто меня не любит, — пробормотал Филипп, не
отрывая головы от подушки.
— Не дури, — сказала она. — Ты же знаешь, Марлон тебя любит.
Внезапно Филипп сел. Тушь вместе со слезами стекала по его щекам.
— Я знаю, что Марлон меня любит, — бешено завопил он. — Я
говорю не о нем, а об Иве. Я пытался с ним поговорить о том, что мог бы
сделать, пока он в армии, но он даже не захотел меня выслушать. У него своих
проблем хватает. А Боссак меня ненавидит, он никогда не даст мне место Ива,
потому что собирается вызвать из Лондона Марка. Я знаю. Со мной покончено.
— Почему? — поинтересовалась Жаннет. — Марк — человек
разумный.
— Ты что, забыла, как мы поссорились, когда я в прошлом году ездил
помогать ему с лондонской коллекцией?
Он заявил, что я никогда не пойму, какие нужно сделать изменения, чтобы
потрафить британским вкусам и фигурам. Он меня ненавидит. Я пропал! Жаннет
немного помолчала.
— Тут ты прав, — согласилась она, поворачиваясь к двери. —
Именно поэтому я и хотела с тобой встретиться. Я тебя обожаю и считаю, что
ты гений. Куда больший гений, чем они все — и Ив, и Марк. И я в тебя
верю. — Она резко повернулась и вышла из спальни, закрыв за собой
дверь.
В гостиной ее ждал Марлон.
— Ну как он?
— В порядке, — сказала она, открывая сумку и доставая оттуда две
бумажки по пятьсот франков. Она вложила деньги ему в руку. — Теперь ты
работаешь на меня. Что бы я ему ни сказала ты будешь считать это самой
гениальной идеей на свете.
Деньги исчезли в кармане джинсов.
— Вас понял. Она кивнула.
— Чудненько. Так, глядишь, и кондиционер получишь. Может, еще и машину
подбросим, от полноты чувств.
Он улыбнулся.
— Я человек скромный.
У них за спиной открылась дверь. Появился Филипп. Он умылся, следы туши
исчезли, волосы были причесаны.
— Ты все это серьезно говорила? — спросил он, не сумев скрыть
самодовольства в голосе.
Жаннет посмотрела ему прямо в глаза.
— Иначе я бы этого не говорила. Он удовлетворенно кивнул.
— У тебя что-нибудь на уме?
— Да. Хочешь обсудить?
— Всегда готов послушать, — ответил он. Потом повернулся к
Марлону. — Есть хочу. Ты можешь что-нибудь сообразить?
— Бутерброд с ветчиной и сыром? Яичницу с ветчиной? — предложил
Марлон.
— Бутерброд. И бутылку пива — Он взглянул на Жаннет. — Тебе что
принести?
— Бутылку пива.
— Один момент, — Марлон направился на кухню. Филипп подвел Жаннет
к небольшому столику у окна.
Они сели. По Сене плыли bateaux-mouches.
— У тебя из окна самый красивый вид в Париже, — польстила Жаннет.
— Правда? — спросил он возбужденно. — Я его просто обожаю.
Жалко, что холодно, а то бы посидели на террасе. Там дивно.
Она улыбнулась.
— Не зря же я карабкалась на шестой этаж.
— Уж извини, — сказал Филипп. — Лифт должны были починить еще
на прошлой неделе.
— Бывает, — успокоила его Жаннет. Она посмотрела на него через
стол. — В пятницу я ухожу от Диора.
— Но ты же любимая манекенщица Ива, — воскликнул Филипп.
— Да ведь его там не будет, верно? — Она не стала ждать
ответа. — Кроме того, мне надоело. Хочу попробовать что-нибудь еще. Мне
не нравится работа манекенщицы.
Вернулся Марлон, поставил перед Филиппом тарелку с бутербродом, три стакана
с пивом, пододвинул стул и сел рядом с ними.
Филипп надкусил бутерброд.
— Очень вкусно, дорогой, — сказал он Марлону. — Как раз
столько горчицы, сколько нужно. — Он снова повернулся к Жаннет. —
Что ты собираешься делать? — спросил он ее с набитым ртом.
— Хочу открыть свой собственный Дом моды. Он удивленно взглянул на нее.
— Но у тебя уже есть один, с Шики.
— Он не мой, — сказала Жаннет. — Его открыли еще до меня. И
это все вчерашний день. Я хочу что-нибудь новенькое.
— А что будет с Шики?
— Ему придется уйти, — спокойно ответила она. — Дом
останется, и я дам ему свое имя. Не то чтобы я имела что-то против имени
моей матери — Таня, но от него так и разит прошлым. Меня не интересует
вчерашняя мода, только завтрашняя.
Филипп откусил еще кусок бутерброда.
— А какое это имеет отношение ко мне?
— Ты будешь моим Сен-Лораном, я — твоим Боссаком. Он помолчал несколько
секунд.
— Почему ты не создаешь свои собственные модели? Я видел твои рисунки в
школе модельеров. Очень даже неплохо.
Жаннет отпила пива.
— Неплохо. Но ничего выдающегося. А мне нужен гений. Ты.
Она взглянула на Марлона, и тот тут же подхватил.
— Блестящая идея, лучше не бывает! — Его актерские способности
сделали бы честь его тезке. — Ты что, не понимаешь, что все это значит,
Филипп? У тебя будет собственное имя, свой имидж. Тебе никому не придется
лизать задницу.
— Ты действительно так думаешь? — спросил Филипп.
— Разумеется, — энергично закивал Марлон. — Разве я не
говорил тебе, что в одном твоем мизинце больше таланта, чем у всех этих
засран
...Закладка в соц.сетях
