Жанр: Любовные романы
Прощай, Жаннет
...чины. Она на
секунду встретилась с ним взглядом и тут же опустила глаза, почувствовав,
как краснеет щека и тело охватывает жар. Она стояла абсолютно неподвижно.
— Иди наверх, собери вещи и через десять минут будь готова, —
приказал Морис.
Она не подняла головы, сказала с опущенными глазами.
— Да, — повернулась и вышла.
Морис повернулся к заведующей и виновато улыбнулся.
— Простите мне этот урок, мадам, но нынешним детям нужна жесткая рука.
Когда мы были детьми, все было совсем по-другому.
— Я понимаю, господин маркиз, — поторопилась одобрить его
заведующая. — Вы не поверите, как мы с ними мучаемся.
Кондуктор проверил билеты и вернул их Морису.
— Все в порядке, господин маркиз, — сказал он. — Вагон-
ресторан начинает подавать ужин в шесть часов. Если я могу сделать ваше
путешествие более удобным, пожалуйста, я к вашим услугам.
— Merci, — бросил Морис, давая ему чаевые.
Кондуктор ловко спрятал деньги и ушел, осторожно закрыв дверь их купе. Они
сидели на диванчиках друг против друга и смотрели в окно. Морис взял газету
и посмотрел на Жаннет.
— Можно устроиться и поудобнее, — заметил он. — Раньше
полуночи мы в Париж не приедем.
Жаннет посмотрела в окно. Поезд начал подниматься в гору. Хотя было всего
три часа дня, уже смеркалось. К тому же небо было покрыто тучами, ч время от
времени шел дождь. Она потянулась за книгой, открыла ее и начала читать. Но
взгляд перескакивал через строчки, смысл прочитанного ускользал. Через какое-
то время она перестала читать, а только делала вид.
Почти час они просидели молча. Наконец Морис отложил газету и встал. Он
пошел к небольшому туалету и открыл дверь. Не дав себе труда прикрыть дверь,
он поднял сиденье унитаза и помочился.
Жаннет подняла голову от книги. На внутренней стороне двери находилось
зеркало, а дверь была приоткрыта под таким углом, что она могла видеть, как
струя жидкости с шумом вырвалась из него, как из огромного шланга. В этот
момент он повернулся и встретился с ней в зеркале глазами. Жаннет
почувствовала, что краснеет. Она упорно смотрела в лежащую на коленях книгу.
Он вернулся и сел напротив.
Молча он достал из золотого портсигара сигарету, прикурил, не отрывая
взгляда от Жаннет. На ней все еще была школьная форма — белая блузка и синяя
юбка. Наряд довершали белые гольфы и черные туфли. В тусклом свете купе ее
наряд казался нелепым. У нее была фигура взрослой женщины, и создавалось
впечатление, что она пытается скрыть это под детской одеждой.
— Жаннет, — резко спросил он, — ты носишь белье, которое я
тебе подарил?
Она не подняла глаз.
— Нет.
— Почему? — спросил он. — Разве я не велел тебе, чтобы ты
всегда носила его в моем присутствии?
— В школе это запрещено.
— Сейчас ты не в школе, — сказал он. — Должна была надеть.
Она взглянула на него.
— У меня не хватило времени. Вы же дали мне всего десять минут.
— Белье у тебя с собой? Она кивнула.
— Да, в саквояже.
— Надень.
— Сейчас? — спросила она.
— Сейчас, — подтвердил он.
Она встала, сняла саквояж с полки и открыла его. Быстро достала черное
шелковое белье и направилась к туалету.
Морис остановил ее.
— Нет, я хочу, чтобы ты переоделась здесь, в моем присутствии.
Жаннет молча посмотрела на него, потом перевела взгляд на открытое окно
купе.
Он понял.
— Можешь задернуть занавеску. И запереть дверь. Девушка не двигалась.
Он угрожающе поднял руку, тогда она поспешно опустила занавеску и закрыла
дверь. Потом повернулась к нему.
— Давай, — приказал он.
Она медленно расстегнула пуговицы блузки, сняла ее. Потом расстегнула юбку.
Юбка соскользнула на пол. Она перешагнула через нее. Подняв одежду с пола,
все аккуратно сложила и положила в саквояж. Повернувшись к нему спиной, она
принялась расстегивать лифчик.
— Повернись и смотри на меня, — рявкнул он.
На секунду встретившись с ним взглядом, она снова опустила глаза, сняла
бюстгальтер, а потом и трусики. Молча надела черный кружевной лифчик и
прозрачные шелковые трусики. Наклонилась, чтобы взять блузку.
— Это не все, — сказал он. — А где пояс и шелковые чулки?
Она молча достала то и другое из саквояжа. Застегнула пояс на бедрах, села,
чтобы надеть чулки. Немного погодя начала пристегивать резинки. Опять
потянулась за блузкой.
— Нет, — сказал он. — Иди и сядь на свое место.
— В таком виде? — спросила она.
— В таком виде, — коротко бросил он. — Я скажу, когда можно
будет одеться.
— Холодно, — пожаловалась она.
— Ничего, привыкнешь, — сказал он.
Жаннет молча опустилась на сиденье напротив него. Морис затянулся сигаретой,
лениво выпустив дым через нос, продолжая разглядывать ее.
— Тебе этот лифчик уже маловат, — заметил он как бы между
прочим. — У тебя тело шлюхи, как у твоей матери.
Она ничего не ответила.
— Раздвинь ноги, — резко приказал он.
Она машинально раздвинула коленки. Почувствовала, как тонкий шелк сдвинулся
в сторону и опустила руку, чтобы прикрыться. Он ударил по руке, отбросил в
сторону.
— Я тебе этого не позволял. — Неожиданно он рассмеялся. — А
она у тебя большая и мохнатая, как у настоящей шлюхи. Или как у твоей
матери.
Она почувствовала, что на глаза наворачиваются слезы. Она крепко сикала
губы, слезы катились и катились по щекам.
— Никак слезы? — насмешливо спросил Морис. Она молчала.
Он наклонился и внезапно сунул ей руку между ног. От неожиданности она
вскинулась, но тут же ощутила горячую волну оргазма и, ослабев, откинулась
на спинку сиденья. Он выпрямился и захохотал.
— Ну, совсем, как мать. Мокрые глаза и мокрая... Прозвучал первый
звонок, приглашающий к ужину. Он встал, пошел в крошечную туалетную комнату
и стал методично мыть руки.
Через плечо он посмотрел на ее отражение в зеркале.
— Теперь можешь одеться, Жаннет, — сказал он спокойно. — Я
хочу есть, а в этих чертовых поездах всегда лучше поесть пораньше. Если не
поторопиться, все съедят.
В Париж поезд прибыл с опозданием на полтора часа из-за проливного дождя. Их
встречал Джерри. Было два часа ночи, когда он остановил машину около дома на
Иль Сен-Луи.
— У меня есть холодные закуски, если ты голодна, — сказал Джерри,
пока они поднимались в маленьком лифте на пятый этаж.
— Я не голодна, — сказала Жаннет. Потом взглянула на
Мориса. — Почему вы не отвезли меня домой?
Морис залепил ей звонкую пощечину.
— С тобой никто не разговаривает, — сказал он. — Будешь
говорить, когда я разрешу.
Она молча смотрела на него. Лифт остановился, и они вышли на площадку.
Джерри достал ключи и открыл дверь. Роскошь в квартире поразила ее. Снаружи
нельзя было и заподозрить, насколько богато она обставлена. Великолепная
мебель, ковры, даже новейший американский кондиционер.
Морис прошел через гостиную, столовую и спальню и привел ее в маленькую
комнату, находящуюся между его собственной и комнатой Джерри. В комнате
стояла только небольшая кровать, стул и умывальник в углу. Совершенно
определенно, это была комната прислуги.
— Поставь вещи, — распорядился Морис.
— Когда я увижу маму? — спросила она. Он взглянул на нее.
— Когда я захочу. — Он повернулся к Джерри. — Я хочу есть.
— Сейчас достану что-нибудь из холодильника, — сказал Джерри.
— Нет, — ответил Морис. — Покажи ей, где что лежит. Пусть она
все приготовит.
— Я устала, — сказала Жаннет. — И хочу спать. Морис ударил ее
по лицу так, что она упала на постель.
— Это тебя разбудит, — сказал он. — Теперь сними эту
идиотскую школьную форму и накрой на стол.
— Но мне больше нечего надеть, — воскликнула она.
— Ты будешь ходить в том, в чем ехала в поезде, — сказал
он. — Ничего больше тебе не понадобится. Он повернулся к Джерри. —
Подожди ее. Потом покажи, что делать. Я хочу переодеться и принять душ. А то
весь пропитался поездной вонью.
Когда Морис вышел, она встала с постели. Джерри стоял рядом и наблюдал за
ней.
— Отвернись, — сказала она.
— Зачем? — усмехнулся Джерри. — Все равно скоро тебя увижу.
Она стояла не двигаясь.
— Морису не понравится, если я его позову, — заметил он.
Повернувшись к нему спиной, она быстро разделась. Он присвистнул.
— Морис был прав, у тебя фигура, как у матери. Она уставилась на него.
— Так ты тоже видел мою мать?
— Да, — подтвердил он. Немного помолчал, потом повернулся к
двери. — Пошли.
Она прошла за ним на кухню. Она едва успела накрыть на стол, как вошел Морис
в черном шелковом халате и шлепанцах.
Он взглянул на стол.
— А где свечи?
— Забыл совсем, — быстро сказал Джерри. — Сейчас
достану. — Через минуту на столе горели свечи. Он выключил
электрический свет.
Морис открыл бутылку вина.
— Мы выпьем по бокалу, пока ты переодеваешься, — сказал он,
обращаясь к Джерри. Джерри вышел, а он разлил вино и протянул ей
бокал. — Пей.
Она покачала головой.
— Я не хочу.
— Я тебя не спрашиваю, — сказал Морис. — Пей! Она взяла
бокал, поднесла к губам, отпила немного и хотела поставить его на стол.
— До дна, — прикрикнул Морис.
Она снова подняла бокал и выпила терпкое красное вино, чувствуя, как тепло
разливается по телу. Поставила бокал на стол.
Морис налил ей еще.
— Так-то лучше, — сказал он. — Делай, что я велю, и все будет
хорошо. — Он начал накладывать себе на тарелку холодную ветчину, язык,
паштет и сыр. Отломив кусок хлеба, начал жадно есть. — Неплохо, —
заметил он. — Почему ты не ешь?
— Не хочется, — сказала Жаннет. — Я просто устала.
— Поешь, и будешь чувствовать себя лучше, — посоветовал он. В этот момент вернулся Джерри.
Жаннет во все глаза смотрела на него. На нем был прозрачный шифоновый халат
на голое тело, и при каждом движении было хорошо видно его
хозяйство
. Он
накрасил губы помадой, подкрасил ресницы, нарумянил щеки и подвел глаза.
Морис заметил выражение лица Жаннет и рассмеялся.
— В чем дело? Не правда ли, из него получилась хорошенькая девица?
Она не ответила. Джерри расхохотался высоким фальцетом и сел в кресло,
широко раздвинув ноги. Халат распахнулся, обнажив маленький пенис.
Морис улыбнулся, продолжая есть.
— Ты не находишь, что у него миленький членчик? — спросил
он. — Конечно, не такой большой, как у меня, но вполне достойный.
Она глубоко вздохнула.
— Морис, — сказала она.
Он укоризненно погрозил ей пальцем.
— Папа.
Она встретилась с ним взглядом.
— Папа.
— Вот так лучше, Жаннет. Так что ты хотела сказать?
— Почему? — спросила она. — Я не понимаю. Почему?
— Тут нечего понимать, Жаннет, — сказал он. — Твоя мать —
потаскуха. Так вот, когда ты отсюда уйдешь, ты будешь еще большей шлюхой,
чем она.
— Вы не можете держать меня здесь, — воскликнула она и вскочила,
пытаясь убежать.
Одним прыжком он настиг ее, прежде чем она добежала до двери, и втащил назад
в комнату.
— Жаннет, ты ведешь себя, как ребенок. А знаешь, что бывает с детьми,
когда они плохо себя ведут? Их шлепают.
Он сел на стул и заставил ее лечь ему на колени, лицом вниз. Рука его начала
ритмично подниматься и опускаться. Сначала ей было просто больно, но потом
жар, охвативший ягодицы, начал распространяться по всему телу. Крики
сменились тихими стонами.
Морис рассмеялся.
— Тебе нравится, когда тебя бьют? Она энергично затрясла головой.
Он снова рассмеялся и неожиданно просунул руку между ног. Не прекращая
лупить девушку по заду, другой рукой он начал ее ласкать. Она начала
задыхаться, не в силах бороться с эмоциями.
— Посмотри, что ты натворила, скверная девчонка, — сказал
Морис. — Джерри ревнует. Только посмотри, как он возбудился.
Внезапно она осознала, что Джерри стоит перед ней и энергично онанирует. Она попыталась отвернуться.
— Засунь ей его в рот, Джерри, — почти заорал Морис. — Пусть
она им подавится!
Джерри схватил ее за волосы, заставив откинуть голову и открыть рот. Он
пытался вынудить ее взять член в рот, но тут же кончил.
Она закашлялась и попыталась закричать, но вдруг почувствовала такой сильный
оргазм, что чуть не потеряла сознание. Ей и не снилось, что можно
одновременно испытывать такое отвращение, наслаждение и боль.
Неожиданно Морис встал, сбросил ее с колен на пол. Она осталась лежать,
плача, пытаясь отдышаться, не в состоянии двинуться. Он с улыбкой смотрел на
нее.
— Это первый урок, милая крошка, — сказал он. — Будет еще
много других. И со временем ты их полюбишь. Вот увидишь.
Он повернулся к Джерри.
— Положи ее на кровать.
Джерри поднял ее, отнес в спальню и швырнул на кровать. Из-за его спины
вышел Морис и взял ее руку. Она услышала щелчок. Посмотрела на руку. Рука
наручниками была пристегнута к спинке. Она повернула голову и взглянула на
Мориса.
— Это на случай, если тебе ночью придет в голову какая-нибудь шальная
мысль, — объяснил он. — Например, сбежать.
Потом повернулся и вышел из комнаты. Джерри шел за ним. Неожиданно погас
свет. Она осталась одна, вся в слезах.
Жаннет никогда не знала, что на улице — день или ночь. Когда они приходили,
чтобы вытащить ее из постели, занавески всегда были задернуты. Даже окно в
ванной комнате было плотно занавешено. Ели они все время одно и то же.
Завтрак не отличался от обеда, а обед от ужина. Холодные закуски, хлеб,
вино. С головой у нее творилось что-то странное. Теперь она больше всего
ненавидела лежать одна в постели, прикованная к спинке. Она стала с
нетерпением ждать, когда они придут за ней. С нетерпением ждала боли, потому
что с ней приходила сладкая агония освобождения.
В голове у нее постоянно звучали слова Мориса:
— Помни, Жаннет, без боли нет наслаждения. Они всегда вместе,
сопутствуют друг другу, принося наивысшее блаженство.
Начиналось все с порки. Однажды она услышала, как Джерри спросил:
— Почему ты не возьмешь плетку?
— Не должно быть следов, — ответил Морис.
В этот раз они впервые положили ее на кровать Мориса, связав руки над
головой шелковым шнуром и привязав к спинке кровати.
— Ты первый, — сказал Морис. — Подготовь ее для меня.
Он держал ее за ноги, а Джерри встал перед ней на колени. Он начал судорожно
онанировать, стараясь добиться эрекции, потом попробовал овладеть ею. Она
вскрикнула от резкой боли, но Джерри не повторил попытки. Он повернулся к
Морису.
— Говорил же тебе, у меня с бабами не выходит. Морис со злостью
оттолкнул его. Сбросил халат, залез на постель и встал на колени у нее между
ног.
Жаннет не могла отвести взгляд от его громадного члена.
— Я боюсь, — закричала она.
Морис провел рукой у нее между ног, посмотрел на свою ладонь. Пальцы были
мокрые и розоватые.
— Смотри, ты вся, как течная сучка, — сказал он.
— Вы сделаете мне больно! Он улыбнулся.
— Помни, Жаннет, без боли нет наслаждения. — Он подсунул руки ей
под ягодицы и приподнял ее.
Она смотрела широко открытыми глазами, как он постепенно входит в нее. Она
не могла поверить, что сможет вместить его. На мгновение он остановился, как
будто натолкнувшись на препятствие. Он посмотрел ей в глаза, затем, без
предупреждения, сделал резкое движение.
Казалось, боль разорвала ее на части. Она закричала. Морис одной рукой зажал
ей рот, а другой крепко держал, не давая двинуться. Через мгновение она
открыла глаза и, увидев перед собой его лицо, опустила глаза. Он увидел, как
она вздохнула, поняв, что он полностью вошел в нее. Она снова взглянула на
него, и в ее глазах он прочел странное удивление. Он вгляделся, потом убрал
руки со рта и развязал шнур, стягивающий ей руки.
Жаннет не сводила с него глаз, потом вдруг крепко обняла и прижала к себе.
Она тоже начала медленно и неуверенно двигаться, в такт с ним: темп все
нарастал. Она так крепко зажмурила глаза, что слезы едва скатывались сквозь
плотно закрытые веки. Голос из тихого шепота превратился в крик:
Папа!
Папа! Папа!
Она снова открыла глаза.
— Ударь меня!
Он закатил ей звонкую пощечину.
— Еще!
На этот раз на щеке остались белые следы. Она улыбнулась.
— Ты ведь меня любишь, папа? — спросила она. Он громко
расхохотался.
— Ты моя маленькая шлюшка, — сказал он.
— Да, — прошептала она. — Да. Ты всегда это знал. Именно
такой я и хотела быть.
Ей не пришлось возвращаться в маленькую комнату. Она спала в большой постели
Мориса, с ним и Джерри. Однажды утром она проснулась и зажмурилась от яркого
дневного света.
Морис, уже одетый, стоял возле кровати.
— Твоя мать вчера выписалась из больницы, — сказал он. —
Джерри отвезет тебя домой.
— Я не хочу ее видеть, — сказала Жаннет.
— Тогда придется вернуться в школу.
— А здесь мне нельзя остаться? — спросила она. Он покачал головой.
— Нет. Если ты не вернешься в школу, возникнет много ненужных вопросов.
— Я хочу остаться с тобой, — возразила Жаннет.
— Нельзя, — сказал он и, сунув руку в карман, достал связку
ключей. — Но я сделал для тебя дубликаты ключей. Через месяц пасхальные
каникулы. Ты можешь сюда приходить, и, если нас не будет дома, откроешь
дверь своими ключами.
В тот же день она поездом вернулась в Женеву.
Был конец апреля. Солнце уже село, когда вымотанный до предела Жак упал в
кресло в большой, уставленной цветами гостиной. Он посмотрел на Таню и
Иоганна.
— Мертвецки устал. Рад, что все позади. Иоганн кивнул.
— Мне кажется, пресс-конференция прошла удачно.
— Хорошо, что мне пришла в голову идея устроить ее здесь, в
доме, — сказал Жак Тане. — Мне кажется, всем понравилось, в этом
было что-то личное. Салоны и гостиницы всем уже обрыдли.
— Как ты думаешь, им понравился предварительный показ моделей
Шики? — спросила Таня.
— Если судить по тому, что я слышал, они в восторге, — ответил
Жак. — Теперь все заявятся на показ коллекции. Они восприняли
сегодняшний день как серьезную заявку.
— Шики уже уехал?
— Да, — ответил Жак. — Исчез вместе с последним
репортером. — Он поднялся. — И мне давно пора: тебе надо
отдохнуть, завтра у нас будет тяжелый день.
— Я тоже пойду, — сказал Иоганн. — Примите поздравления.
Таня улыбнулась.
— Для поздравлений рановато. Подождем до показа коллекции.
— Я больше не волнуюсь, — сказал Иоганн. — Все будет в
порядке.
Она проводила их до дверей, поцеловав на прощание, потом повернулась и стала
подниматься по лестнице. К ней подошел Анри.
— Мадам, — нерешительно начал он.
— Да?
— Мадмуазель Жаннет у себя в комнате.
— Жаннет? Здесь? — удивилась она. — Почему вы мне раньше не
сказали?
— Она приехала, когда пресс-конференция уже началась, и просила вас не
беспокоить.
Не говоря больше ни слова, Таня заторопилась вверх по лестнице. Дверь в
комнату Жаннет была закрыта. Она постучала и вошла. Жаннет стояла у окна.
— Доченька! — воскликнула Таня.
Жаннет повернулась к матери. В глазах было отсутствующее выражение.
— Привет, мама, — сказала она тусклым голосом. Таня ошарашенно
смотрела на нее. Лицо похудело, под глазами темные круги.
— Жаннет... — спросила она. — Что с тобой? Жаннет стояла, как
зомби. Но она не побоялась встретиться с матерью взглядом.
— Я беременна.
— Нет, — прошептала Таня. — Нет.
— Да, мама.
Таня попыталась обнять ее.
— Моя бедная девочка.
Но Жаннет уклонилась от объятия.
— Я больше не твоя бедная девочка, мама.
— Почему ты мне не позвонила? Не отвечала на мои звонки? —
спросила Таня.
— Что бы это изменило? — Жаннет пожала плечами. — Ты бы все
равно родила этого ребенка.
— У тебя есть сестра, Жаннет.
— И у моей сестры будет еще сестра, — сказала Жаннет.
Таня не сводила глаз с дочери.
— Не понимаю.
— Не строй из себя дурочку, мама. — Мы с тобой забеременели от
одного и того же.
— Но это невозможно! — воскликнула Таня.
— Разве, мама? Когда ты была в больнице, Морис приехал за мной в школу
и увез в Париж якобы, чтобы увидеться с тобой. Но он так и не пустил меня в
больницу.
Вместо этого я неделю прожила у него в квартире, а в день твоей выписки
вернулась в школу.
— Морис? — В голосе Тани звучало неподдельное изумление. — Я
не верю, что он мог так поступить.
— В самом деле, мама? — Жаннет открыла маленькую сумку, вынула
связку ключей и швырнула их на столик. — Он даже дал мне ключи, чтобы я
могла ими воспользоваться, когда приеду на пасхальные каникулы.
Таня посмотрела на ключи, потом на дочь. По щекам покатились слезы.
— Почему ты не дала мне возможности поговорить с тобой? Почему? Я
рассказала бы тебе, что Морис вовсе не отец Лорен. Я не позволяла ему
касаться меня со дня нашей свадьбы.
— Ты лжешь, мама.
— Это правда, — твердо сказала Таня. — Только взгляни на
сестру, и сама все поймешь. Она беленькая, с голубыми глазами. Как ты
думаешь, почему Морис подает на развод, обвиняя меня в супружеской измене? В
течение многих поколений в его роду не было голубоглазых и светловолосых
детей.
Жаннет не сводила с матери глаз.
— Я не знала этого, мама. Никто мне не сказал.
Таня глубоко вздохнула. Она чувствовала, как душа ее каменеет.
— Теперь это не имеет значения, — сказала она. — Что сделано,
то сделано. Надо думать о завтрашнем дне. Прежде всего мы пойдем к доктору
Пьеру.
Неожиданно Жаннет разрыдалась.
— Мама, — воскликнула она, — ужасно, что все так вышло.
Она кинулась к матери, они обнялись, прижались друг к другу заплаканными
лицами и долго стояли молча, пока совсем не стемнело.
Два дня спустя Таня сидела в маленьком кабинете доктора Пьера, дожидаясь,
когда он выйдет из операционной. Увидев его, она встала.
— Как она, доктор?
— С ней все будет в порядке, — ответил врач. — Мы обо всем
позаботились. Сейчас она отдыхает.
— Слава Богу!
— Да, слава Богу, — серьезно повторил он. — Если бы она
попробовала родить, то умерла бы. — Доктор покачал головой. — Не
знаю, с каким ублюдком ей пришлось иметь дело, но у нее внутри все
разорвано. Как будто кувалдой поработали. Не только влагалище и трубы
покалечены, но и анальный проход и стенки кишечника. — Он заглянул Тане
в глаза. — Я починил, что мог. Здесь не будет проблем. — Он
помолчал, потом глубоко вздохнул.
— Вы чего-то не договариваете, — произнесла Таня сдавленным
голосом.
Он поколебался.
— У Жаннет никогда не будет детей, — сказал он. — Мне
пришлось удалить все, кроме части яичников.
Ровно через
...Закладка в соц.сетях
