Жанр: Любовные романы
Бурная ночь
...могут продолжать выкачивать из поместья деньги, не заботясь о том,
чтобы вкладывать средства в землю и людей, работающих на земле.
— Часто путешествуя по Англии, могу сказать, что для землевладельцев
это обычное дело, — не смог удержаться от замечания Фредерик.
Иногда быть незаконнорожденным неудобно и обременительно, но это пустяк по
сравнению с жизнью слишком многих арендаторов.
— Ты прав, — охотно согласился отец. — Я пытался стать гласом
разума, но, так как я был младшим сыном, моего мнения не спрашивали, а если
я его высказывал, это не приветствовалось. Мой брат обвинил меня в попытке
подорвать его авторитет у арендаторов и запретил мне говорить с ними.
Впервые за долгие годы отец допустил Фредерика в свою жизнь, и Фредерик
почувствовал себя заинтригованным.
— Должно быть, такое положение было тяжким.
— Оно было почти невыносимым, — с кислой улыбкой ответил лорд
Грейстон. — И по правде говоря, я испытал облегчение, когда меня
вынудили уехать...
Эта фраза была прервана, и лорд Грейстон резко повернулся и подошел к окнам.
Кажется, он открыл Фредерику гораздо больше, чем собирался, и Фредерик
сделал все возможное, чтобы вести себя, как всегда.
— Это я хорошо представляю, — сказал он, отставляя стакан. —
Для каждого тяжело стоять в стороне и наблюдать за тем, как гибнет родной
дом.
Он умолк, понимая, что не стоит напрямик спрашивать, почему отцу пришлось
уехать из Оук-Мэнора. Он, возможно, и был болваном, но не полным дураком.
— Вы уехали в Лондон?
— В Винчестер, — резко ответил отец.
— Конечно. Ведь леди Грейстон, кажется, родом оттуда?
— Да.
Лорд Грейстон повернулся к сыну и теперь смотрел на него с привычным для
Фредерика настороженным и замкнутым выражением. Краткий миг близости прошел.
— Думаю, обед готов. Не пойти ли нам в столовую?
— Конечно.
В неловком молчании они проследовали по тихим коридорам в столовую. Несмотря
на то, что за длинный полированный стол легко могло усесться добрых двадцать
гостей, в комнате с темными панелями царила атмосфера тепла и уюта,
создаваемая, возможно, большим камином и высокими, как башни, окнами, из
которых открывался вид на прекрасный розовый сад.
В молчании отец и сын уселись за стол, а лакеи принесли подносы с
черепаховым супом, тушеной форелью и любимым блюдом Фредерика — керри из
омара.
Только когда по знаку отца слуги покинули комнату, старик сделал заметное
усилие смягчить суровую атмосферу, которой окружил себя.
— Тебе удобно в гостинице? — спросил он, наливая вино.
Фредерик попытался скрыть изумление. К чему он, черт возьми, клонит? Отец
никогда не задавал личных вопросов своему незаконнорожденному сыну. Никогда
даже не узнавал о состоянии его здоровья.
Смакуя керри из омара, Фредерик лишь пожал плечами. Каким бы странным ни был
этот интерес лорда Грейстона к нему, он отлично соответствовал цели
Фредерика.
Старик уже сообщил ему, что в молодости был вынужден покинуть Оук-Мэнор и
что, после того как вступил в права наследства, принес какую-то жертву.
Конечно, этого было очень мало, и едва ли эти откровения могли привести к
намеченной цели, тем не менее, теперь Фредерик знал больше того, что ему
было известно до приезда сюда.
К тому же не одни прошлые грешки отца мучили загадочностью и неизвестностью.
Возможно, лорд Грейстон поможет ему раскрыть тайну миссис Порции Уокер.
— Очень удобно, — с едва заметной улыбкой ответил Фредерик. —
Не думаю, что когда-нибудь мне доводилось останавливаться в таких безупречно
чистых комнатах или наслаждаться столь безукоризненно приготовленной едой. У
миссис Уокер явный талант. Она умеет управлять первоклассным заведением.
— Уокер? — Отец нахмурился, будто вспоминал, не знакомо ли ему это
имя. — Конечно. Дочь Мелфорда.
— Вы ее знаете?
— Я знаю о ней, — возразил старик. — Ее отец был другом моего
брата. Насколько припоминаю, у них было множество общих интересов, включая
пристрастие к дорогим куртизанкам и игорным столам.
Это, вне всякого сомнения, означало, что отец Порции был аристократом.
Грейстоны не стали бы водиться с немытыми и неотесанными бедняками.
— Довольно странно, что женщина столь высокого происхождения стала
владелицей уединенной гостиницы.
Отец пожал плечами:
— Кажется, с ней был связан какой-то скандал.
Фредерик потянулся к бокалу с вином.
— Я случайно узнал, что ее отец исчез в Индии, когда его долги стали
непомерно огромными.
Лорд Грейстон снова нахмурился, будто копался в своей памяти, пытаясь
воскресить давние события и забытые сплетни.
— Да, там было что-то связанное с этим... А, теперь припоминаю. Дочь
была обручена с каким-то дворянчиком, не местным, а приезжим, а он оказался
отъявленным негодяем.
— То есть? — замирая спросил Фредерик.
— Этот хам бросил невесту у алтаря, а всего через несколько дней после
этого ее отец сбежал от кредиторов. — Лорд Грейстон махнул рукой: —
Думаю, отец надеялся, что новоиспеченный зять заплатит его долги, а когда
выяснилось, что этого не случится, был вынужден бежать.
Фредерик одним глотком осушил бокал. В сердце бушевала буря.
Что за человек был ее отец! Бросить дочь через несколько дней после того,
как ее сердце было разбито, а будущее разрушено!
И кто, черт возьми, был этот
дворянчик
, бросивший невесту у алтаря? Такую
красивую, талантливую и неординарную, что она бы могла стать предметом
гордости любого мужа!
Неудивительно, что Порция рассматривала мужчин как порочных и лживых
животных, обреченных ее разочаровывать.
— Похоже, что этот Мелфорд был настоящей падалью, — пробормотал
он, надеясь, что у того произошла стычка с кем-нибудь из местного населения,
как только он достиг Индии. Для этой мрази достойным наказанием стало бы,
если бы его изжарили на открытом огне.
Отец скорчил гримасу:
— Насколько я помню Мелфорда, он всегда был слабым и эгоистичным
болваном. И едва ли можно удивляться тому, что он дал деру, как только
настало время платить за удовольствия.
— Поэтому миссис Уокер, чтобы выжить, пришлось выйти замуж, — тихонько произнес Фредерик.
— Думаю, что дело обстояло именно так.
Фредерик заставил себя подобрать с тарелки остатки керри. Миссис Шоу
потрудилась на славу, чтобы приготовить его любимые блюда. Такие добрые
жесты следовало ценить, и он никогда не принимал их как должное. В этом мире
доброта встречается нечасто.
— А что вам известно о мистере Уокере? — спросил он наконец.
Некоторое время старик, подозрительно прищурившись, созерцал сына.
— Ничего, кроме того, что он был намного старше жены. — Он
помолчал, тщательно выбирая слова. — Есть особая причина, что ты
проявляешь интерес к миссис Уокер?
Фредерик улыбнулся:
— Меня всегда интересует все необычное и особенное. — В этот
момент в его памяти промелькнул образ Порции, ярко-синие глаза на безупречно
овальном лице, и он замер от предвкушения новой встречи. — А миссис
Уокер — уникальная личность.
Глава 6
Фредерик покинул Оук-Мэнор в настроении, которое он сам мог бы определить
как потрясение.
Боже! Он провел почти два часа в обществе отца! И они по-человечески
разговаривали.
Это была настоящая беседа, а не отрывистые восклицания или невнятное
бормотание.
Фредерик не мог решить, было это чудом или приближением светопреставления,
но обратно в
Герб королевы
он ехал, сознавая, что сегодня обычное
раздражение, которое он испытывал в обществе отца, не было таким сильным,
как всегда.
Возникал вопрос — почему?
Почему отец пригласил его на обед и обращался с ним, как с желанным гостем?
Откуда ему столько известно о делах незаконнорожденного сына?
Неужели старик искренне сожалел о том, что десять лет они почти не виделись?
Мог ли он следить за карьерой сына издалека и жалеть о том, что не
потрудился даже поощрительно похлопать сына по спине?
Фредерик тряхнул головой. Кто мог сказать, что на уме у лорда Грейстона? И
почему он повел себя так странно?
К тому же Фредерик приехал в Оук-Мэнор не для того, чтобы установить более
тесные отношения с породившим его человеком. У него была цель выяснить
причину, почему лорд Грейстон согласился выплатить двадцать тысяч фунтов
Даннингтону.
Вспоминая признание отца в том, что он был вынужден покинуть родной дом,
Фредерик все больше размышлял о возможностях выяснить причину этой семейной
распри.
Теперешние слуги, несомненно, об этом не знали. Если, конечно, их всех
наняли после того, как отец унаследовал титул. Но, разумеется, должен был
существовать кто-то, знавший историю семьи, все еще потрясавшую воображение
местных жителей.
Вопрос заключался в том, как их найти, а потом и расспросить, не возбуждая
ненужного любопытства.
Это была сложная и деликатная задача, требовавшая размышлений.
Вынув из кармана сюртука записную книжку, Фредерик набросал несколько
вариантов плана. Наконец добравшись до гостиницы, он спрятал записную книжку
и въехал во двор.
Глядя на густой слой грязи во дворе, все еще непросохшей, несмотря на то,
что появилось бледное солнце, Фредерик нахмурился. Возможно, миссис Порция
Уокер обладала многими талантами, но она ничего не понимала в настоящем
дренаже.
Направившись прямо к конюшне, Фредерик спешился и отправился на поиски
Куина. Он нашел старого слугу в пристройке, где держали инструменты и
упряжь.
Не вдаваясь в подробности, Фредерик объяснил, какие инструменты ему
требуются для выполнения поставленной задачи.
Куин слушал молча, только время от времени поднимал брови, тем самым
показывая, что находит просьбу Фредерика необычной и даже из ряда вон
выходящей. Наконец слегка повернул голову:
— Дренажные канавы, говорите?
Фредерик улыбнулся и, опираясь на верстак, сложил руки на груди. Он глубоко
вдыхал запах сена, кожи и политуры. Эти запахи земли напоминали о том, что
он далеко от своего городского лондонского дома.
Но сейчас это его ничуть не тревожило.
— Если, конечно, вы не предпочитаете утопать в грязи? — спросил
он.
Слуга ответил кривой улыбкой:
— Нет, не предпочитаем. И все же мне это кажется несколько странным,
ну, что миссис Уокер ничего об этом не сказала.
— Ничего странного в этом нет, я ей не говорил об этом. Я решил, что
сделаю ей приятный сюрприз.
— О да, сюрприз. — Куин задумчиво щурился, потирая
подбородок. — А почему?
— Прошу прощения?
— Почему такой модный джентльмен хочет сделать сюрприз хозяйке
гостиницы?
— Если бы я в самом деле был модным светским господином, я сказал бы
тебе, чтобы ты занимался своими делами и не задавал вопросов, чертов старый
козел, — непринужденно ответил Фредерик, лицо его оставалось безмятежно
спокойным, что стоило немалого труда. — А так как я всего лишь деловой
человек, неспособный сдержать порыв поработать и починить что-либо,
оказавшееся у меня на дороге, то могу сказать, что эта грязь во дворе портит
репутацию гостиницы, и я хочу поправить дело. — На губах его появилась
печальная улыбка: — Мои друзья заверят тебя, что приглашают меня в свои
дома, когда у них возникает необходимость что-нибудь изменить или починить.
Куин издал только фырканье, не в силах возражать против столь логичного
объяснения.
— И это не имеет никакого отношения к вашему намерению залучить миссис
Уокер в свою постель?
При мысли о том, что Порция может оказаться в его постели, Фредерик подавил
стон.
Адское пекло! Да он бы выкопал канаву до самого Лондона, если бы это помогло
почувствовать под собой ее нежное тело. Однако все возрастающее желание было
не единственной причиной, почему он хотел преподать ей урок и доказать, что
мужчины способны не на одно предательство.
Все гораздо сложнее и серьезнее.
Сложнее, потому что ему не хотелось досконально разбираться в странном
побуждении показывать этой разочарованной женщине свои достоинства.
Чувствуя, что Куин внимательно изучает его проницательным взглядом, Фредерик
снизошел до улыбки:
— Я из тех мужчин, кто с первого взгляда безошибочно оценивает красоту
женщины, но никогда не станет ее ни к чему принуждать.
— Но ведь вы хотите соблазнить ее с помощью ваших дренажных
канав? — настаивал Куин, считая своим долгом защитить хозяйку,
принявшую его в свой дом в тот момент, когда остальные в этом отказывали.
Фредерик не сомневался, что и другие слуги относятся к своей хозяйке так же
бережно и покровительственно. А это означало, что ему следует держать ухо
востро и не давать им причины считать себя врагом.
— Мне было бы приятно, если бы она узнала, что не все джентльмены
созданы с одной только целью сделать ее несчастной.
Куин думал довольно долго, споря с самим собой, стоит ли покончить с планом
Фредерика как можно скорее или позволить ему продолжать.
— Умно, но, боюсь, вас ждет неприятное пробуждение, — предостерег
он, в конце концов. — Миссис Уокер не слишком благосклонна к тем, кто
вмешивается в ее дела. Особенно к лондонским джентльменам.
— Она разумная женщина, — возразил Фредерик, пожимая
плечами. — Она поймет, что мои усовершенствования принесут благо
гостинице, и будет счастлива, что я предложил ей свои знания и опыт.
Куин ответил коротким смешком:
— Да, это возможно, но не исключено, что она захочет охолонить вас.
Любопытно будет поглядеть, что она предпочтет.
Фредерик счел бы слова старика более забавными, если бы в них не было
большой доли правды.
— В самом деле любопытно, — сухо согласился он. — Так ты мне
поможешь?
— Вы играете с огнем.
— Не в первый раз.
Последовала новая пауза, прежде чем лицо Куина наконец озарила широкая
улыбка.
— Очень хорошо. Я соберу ребят. Но не вините меня, если вас, как тушу,
протащат по горящим угольям.
К концу дня Порция изнемогала от усталости. Конечно, это была ее вина. Она
понаблюдала за обычной каждодневной стиркой, отсортировала белье, отбирая
подлежащее штопке и починке, потом провела час в пререканиях с мистером
Патриком, местным мясником, произвела осмотр погребов и с мрачной решимостью
принялась ревизовать конторские книги.
Вся эта деятельность не включала проводы постояльцев и прием новых, что тоже требовало ее внимания.
Порция потерла поясницу на пути в кухню, куда она следовала по коридорам для
прислуги. За последние несколько часов было сделано очень много, неохотно
признала Порция, кроме одной вещи, которую она надеялась совершить.
Будь проклят этот мистер Фредерик Смит.
Она не хотела, чтобы ее преследовали мысли об этих мучительно прекрасных
чертах.
Или воспоминания об умных и чутких пальцах, скользящих по ее коже. Или о
вкусе этих безупречно очерченных губ.
Она не хотела прислушиваться к шепоту, звучавшему в сознании и побуждавшему
ее забыть клятвенные заверения, что она никогда больше не поверит ни одному
мужчине.
И, разумеется, она не желала повторения бесстыдных грез об ароматных
весенних ночах, когда можно было бы лежать в этих теплых и сильных объятиях.
Входя в кухню, где кипела работа, Порция бормотала себе под нос. Скоро,
скоро мистер Смит отправится восвояси, и она без труда сможет выбросить его
из головы. А до этого момента ей придется стискивать зубы и надеяться, что
никто не заметил ее нелепого отступления от собственных правил.
Пройдя по недавно вымытому, выложенному каменными плитками полу кухни,
Порция остановилась возле кухарки.
— Миссис Корнелл, вы видели Толли?
Занятая лущением гороха, кухарка мотнула головой в сторону черного хода.
— Да, он во дворе помогает этому лондонскому джентльмену.
Порция нахмурилась. Лондонскому джентльмену? Этим джентльменом мог быть
только Фредерик. Но какого рожна он хочет от юного Толли?
— Благодарю вас, — пробормотала она и поспешила на задний двор.
Все еще продолжая хмуриться, Порция заметила, что Толли нигде не видно, и
остановилась приласкать Пэка, выплясывавшего вокруг нее, а потом двинулась в
сторону конюшни.
Она обогнула здание гостиницы и остановилась при виде всего мужского штата
гостиницы, старательно копавшего канавы по краям двора.
Подобрав юбки, чтобы на шерстяном платье не осталось пятен грязи, она
направилась туда, где Куин заполнял одну из вырытых канав смесью щебня и
песка.
— Куин!
Старик выпрямился и посмотрел на нее: в глазах его плясали смешинки.
— Да?
— Что это вы все делаете?
— Лучше вам спросить своего гостя. — Он кивнул в сторону конюшни и
Фредерика, чертившего мотыгой какие-то линии в грязи. — Это он решил,
что вашему двору требуется дренаж.
Сердце Порции сделало скачок, она смотрела на стройного молодого человека с
волосами цвета меда. Он разделся, оставив только облегающие бриджи и тонкую
льняную рубашку. Но этого было недостаточно, чтобы скрыть гладкие мускулы,
рябью переливавшиеся под тканью, и грацию хищника, и блеск бледно-золотой
кожи, видной сквозь расстегнутую рубашку.
Святые небеса! Во рту у Порции пересохло, а ладони вспотели, и все это было
более чем странно и уж вовсе не привычно.
Неудивительно, что этикет и обычай предписывали, чтобы мужчина в присутствии
леди оставался должным образом одетым. По крайней мере, мужчина, способный
заставить бедную женщину с разинутым ртом глазеть на свою чисто мужскую
красоту.
Это было просто неприлично. Почти так же неприлично, как и то, что внизу ее
живота разлилась жаркая волна возбуждения.
Порция тряхнула головой и усилием воли заставила себя переключить внимание
на Куина, стоявшего рядом.
— Мне все равно, даже если он решил, что моей гостинице требуются
крылья, он не имел права вмешиваться. А ты не должен был подчиняться его
нелепым распоряжениям, — добавила она.
Куин вытащил из кармана носовой платок и вытер вспотевший лоб:
— Он пообещал, что вы будете довольны.
— Довольна? — Она прищелкнула языком. — Этот человек смеет
обращаться с моей собственностью, как со своей, и считает, что я могу быть
этим довольна?
— Ну, вам следует признать, что двор превращается в болото, стоит
только пойти дождю, а этот человек, похоже, кое-что знает о том, как рыть
дренажные канавы. Стоит ли выбрасывать подарок только от того, что вам не
понравилась ленточка, которой он перевязан?
Глаза Порции округлились.
— Мистер Смит и так причинил слишком много хлопот в гостинице
Герб
королевы
. И я не намерена продолжать терпеть его самоуправство.
Повернувшись на каблуках, Порция решительно проследовала по вязкой грязи к
конюшням. Возможно, Фредерик Смит и был самым красивым мужчиной, какого она
встретила в жизни, но он же был и самым раздражающим.
Для ее обычно спокойного характера эта комбинация оказалась слишком опасной.
Встав в угрожающую позу перед этим несносным хлыщом, Порция подбоченилась, и
лицо ее приняло самое суровое выражение.
— Мистер Смит!
Не позаботившись даже поднять глаза, Фредерик продолжил расчищать глину
мотыгой.
— Я думала, мы договорились, что вы будете называть меня
Фредериком, — чуть слышно пробормотал он.
Несмотря на прохладный воздух, его льняная рубашка была настолько влажной,
что липла к телу, с любовью и четкостью обрисовывая широкую грудь, запах
разогретой мужской кожи дразнил обоняние.
Все тело Порции трепетало от острого и восхитительного напряжения,
грозившего отвлечь ее от дела, по которому она пришла.
Трудно было поддерживать в себе гнев, когда все мысли были поглощены видом
его тела, и единственным желанием было сорвать с него рубашку и провести
рукой по этой мускулистой груди.
Сжав зубы, она попыталась отделаться от греховных мыслей.
— Мистер Смит, пожалуйста, положите мотыгу и обратите внимание на меня.
— Меня зовут Фредерик.
Он продолжал заниматься своим делом, а она смотрела на его медовые локоны.
— Фредерик, — с трудом заставила она себя произнести его имя.
Медленно выпрямившись, Фредерик позволил мотыге упасть на землю и вытащил из
кармана платок, чтобы вытереть руки.
— Да, Порция?
— Не будете ли вы так любезны сказать мне, какого дьявола вы тут
делаете?
Спрятав платок, Фредерик, наконец, позволил себе посмотреть на нее и
встретил холодный взгляд.
— Буду любезен. Мне это вовсе не трудно, — ответил он с едва
заметной улыбкой. — Я предлагаю вам воспользоваться моим опытом и
знаниями и заверяю, что за мое умение мне готовы заплатить целое состояние.
— Если бы я пожелала воспользоваться вашими знаниями, я тоже с охотой
заплатила бы целое состояние, — ледяным тоном сообщила Порция. — А
так я предпочла бы, чтобы вы приберегли свои таланты до того случая, когда
они потребуются.
— Почему?
— Потому что мне не нравится ваше вмешательство в мои дела.
Его безупречная бровь поднялась, Фредерик внимательно изучал ее лицо, и это
ее нервировало.
— Как же я вмешиваюсь в ваши дела?
— Вы сами прекрасно знаете, что отвлекли моих слуг от их обязанностей и
заставили их потратить свое время на копание в грязи, вместо того чтобы
использовать его на обслуживание постояльцев.
Он пожал плечами, и это простое движение заставило сократиться мускулы у
него на груди, зрелище было завораживающим.
— Но они занимаются тем, что делают здесь дренаж, чтобы, как только
начнется дождь, ваш двор не был предательской трясиной, — сказал он с
таким видом, будто псе это было безусловно логично. — Уверяю вас, ваши
гости будут в восторге от того, что им удастся сохранить свою обувь в
неприкосновенности. А вы останетесь в выигрыше, потому что гораздо больше
экипажей захочет здесь остановиться, если пассажиры не будут опасаться
утонуть в болоте.
Конечно, он был прав. В прошлом году Порция собиралась привести двор в
порядок. Однако сознание его правоты ничуть не умалило ее раздражения.
Она не хотела, чтобы хоть один мужчина вмешивался в ее жизнь. Особенно этот.
Без того довольно тяжело выносить то, что в его присутствии все ее чувства
оживали и она воспламенялась. Неужели он еще должен вмешиваться и в ее дела?
— Не в этом дело.
— А в чем же? — напирал он.
— Это моя собственность.
— И?
Ее пальцы сжались в кулаки. Он намеренно притворялся тупым. И, что гораздо
хуже, ей хотелось задушить его или сорвать с него рубашку и поцеловать
широкую грудь.
Порция с шумом втянула воздух.
— Вы здесь не имеете права принимать решения.
— Даже если они хороши? — спросил Фредерик.
— Принимать решения имею право только я, — процедила она сквозь
зубы.
Без предупреждения он потянул ее за руку в конюшню. Порция, спотыкаясь,
последовала за ним, слишком испуганная, чтобы оказать должное сопротивление.
Или, по крайней мере, именно это она внушала себе. В противном случае это
означало бы, что какая-то ее тайная часть хотела остаться наедине с ним в
темной конюшне.
Фредерик тащил Порцию за собой, пока они не оказались вне пределов видимости
слуг, потом остановился и прищурился.
— Я в восторге от вашей независимости, крошка, но ведь джентльмен может
предложить вам дар, не таящий никакой угрозы.
Она попыталась вырвать руку и высвободиться. Когда же оказалось, что без
борьбы это ей не удастся, Порция удовольствовалась отчужденным выражением
лица.
— Вы считаете это даром?
На его губах появилась чарующая улыбка.
— Вы ведь не из тех женщин, которые предпочли бы традиционные букеты
анютиных глазок и хорошенькие безделушки.
Сердце Порции бешено забилось, когда он провел большим пальцем по ее
запястью.
— О... благодарю.
Сосредоточься, Порция! Сосредоточься, немедленно соберись с силами!..
— Почему это вы делаете мне подарки?
— Конечно, чтобы сделать вам приятное.
Порцию охватил острый приступ страха. По спине поползли мурашки.
— Нет, Фредерик, не надо...
Она не закончила фразы, забормотала что-то невнятное и вдруг замолчала,
Фредерик шагнул ближе, а его руки легко заскользили вверх по ее рукам и
легли на плечи. Он держал ее за плечи несильно, но от его пальцев жар
распространился по всему ее телу.
— Я ничего не прошу у вас, Порция,&nb
...Закладка в соц.сетях
