Жанр: Любовные романы
Бурная ночь
...с.
Он услышала, как она порывисто вздохнула:
— Да. Да. Томас.
— Порция! — Фредерик изменил положение и теперь лежал, опираясь на
локоть и глядя в ее бледное лицо. — Кто такой Эдвард?
Ее глаза потемнели: в этих кобальтовых глубинах он разглядел обиду,
раздражение и, что его встревожило, затаенную и все еще не утихшую боль.
— Он был... — Она изо всех сил старалась говорить спокойно. —
Он был ошибкой.
— Ты была с ним помолвлена?
— Недолго.
— Почему вы не поженились?
Ее глаза сузились. Порции явно была неприятна его настойчивость.
— Эдвард предпочел остаться холостяком. Насколько мне известно, он
продолжает наслаждаться свободной жизнью в Лондоне.
— Ты его любила?
Ресницы Порции опустились, скрывая ее чувства и реакцию на этот прямой
вопрос.
— Все это было очень давно.
— Ты любила его, детка?
Неожиданно она подняла руки и толкнула его в грудь, он исчерпал ее терпение
до конца.
— Не стану обсуждать свое прошлое, Фредерик. Это больше не имеет
значения.
Фредерик ответил недоверчивой улыбкой:
— Если бы это больше не имело значения, ты бы не допустила, чтобы
воспоминания о твоем бывшем женихе продолжали тебя преследовать.
— Фредерик...
Она снова толкнула его в грудь и попыталась отодвинуться, но он крепко
обхватил ее руками, не давая вырваться и убежать.
— Лежи тихо, малышка, можешь хранить свои тайны, — пробормотал он,
прикасаясь губами к ее обремененному неприятными думами лбу. — По
крайней мере, пока.
— Как благородно с твоей стороны. — Она уже прекратила борьбу, но
смотрела на него недоверчиво. — Думаю, мне следует ответить тем же и
заверить тебя, что и ты можешь хранить свои тайны, мистер Смит. По крайней
мере, пока.
Фредерик поднял золотистую бровь:
— Мои тайны?
На губах Порции появилась вызывающая улыбка.
— Ведь в твоей поездке в Уэссекс кроется нечто большее, чем деловой
интерес. Разве не так?
Порция внимательно вглядывалась в его безупречные черты. Если Фредерик желал
копаться в делах, не имевших к нему ни малейшего отношения, почему бы ей
было не отплатить ему той же монетой?
За время, что Порция владела гостиницей, она научилась наблюдать за своими
постояльцами. И это было не только средством понять, чего гости желают от ее
слуг, но и каких бед стоит ждать от некоторых из приезжих, и даже, кто из
них попытается ускользнуть, не заплатив за постой.
Поэтому с самого начала она почувствовала, что приезд Фредерика Смита в
гостиницу
Герб королевы
таит нечто большее, чем просто дела.
Однако, если Порция рассчитывала застигнуть его врасплох, ее ожидало
разочарование. Вместо тревоги его лицо выразило любопытство.
— Почему ты решила, что причина моей поездки — нечто большее, чем
деловой интерес? — спросил он.
Она бестрепетно встретила его взгляд. Каким-то образом Фредерик был не менее
ее искусен в том, чтобы удерживать людей на расстоянии, чем в любви. Но он
был достаточно умен, чтобы использовать свой безотказно действующий шарм в
качестве щита.
— Потому что в тебе есть нечто, показывающее, что ты способен
отвлекаться от дел. По-моему, ты расследуешь какую-то тайну.
Его губы дрогнули, а глаза потемнели от волнения.
— Едва ли это можно назвать тайной, детка, — хрипло пробормотал
он, проводя кончиками пальцев по коже ее живота. — Могу сообщить тебе,
что никогда в жизни я не был так склонен отвлекаться. Хотя верю, что мои
расследования касаются...
— Фредерик! — вскрикнула Порция, когда его пальцы добрались до
кудрявого руна между ее ног. — Я пытаюсь говорить с тобой серьезно.
Он только рассмеялся, стараясь развести ее ноги как можно шире.
— Я слушаю, куколка. — Он прикусил мочку ее уха. — Что ты
хочешь мне сказать?
Руки, недавно отталкивавшие его, уже гладили жаркую атласную кожу груди.
— Ты пытаешься отвлечь меня? Сбить с толку? — спросила она, не
настолько раздраженная его коварной тактикой, насколько следовало бы.
Его губы задержались в уголке ее рта.
— По-моему, мои намерения совершенно очевидны, но если ты желаешь более
подробных объяснений, я буду счастлив их дать по мере развертывания своих
действий.
Дыхание Порции прервалось, когда его умелые и чуткие пальцы прошлись по ее
нежной плоти.
О милость Господня! Этот несносный повеса явно старался избежать ее вопросов
и бесстыдно манипулировал ее страстью.
Однако в эту минуту Порция сочла не столь важным, каким образом он доведет
ее до пика наслаждения. Только чтобы он не сдерживал своих аппетитов и
фантазий.
— Право же, не думаю, что нужны какие-то объяснения, —
пробормотала Порция.
— Уверена? У меня наготове множество пикантных подробностей, которыми я
мог бы поделиться...
— Фредерик, не будешь ли так любезен поцеловать меня? — спросила
Порция, трепеща всем телом.
За удивлением последовал приступ отчаянного желания, отразившегося на
золотистом лице при столь неожиданной и дерзкой просьбе с ее стороны. И,
испустив глухой стон, он поцеловал ее с яростью и отчаянием.
— Ты этого хотела? — прошептал он, почти не отрываясь от ее губ.
— О да. — Порция задрожала, когда его руки обвились вокруг ее
талии, не спеша прогулялись и остановились, прикрыв полные груди
ладонями. — Да, это именно то, чего я хотела.
С ее губ сорвался легкий вздох, поглощенный его жадными губами. Пальцы его
рук легонько обхватили соски Порции, дразня их и превращая в тугие бутоны.
Святые небеса! Как могло случиться, что это божественное наслаждение
оставалось для нее незнакомым? Как могла она жить, не испытывая
прикосновений Фредерика?
Веки ее затрепетали, а глаза закрылись под осыпавшими ее лицо обжигающими
поцелуями.
— Никогда я еще не желал женщины так, как желаю тебя, — хрипло
прошелестел он. — И не считай себя развлечением или отвлечением от
дела. Ты очень стремительно становишься моим наваждением.
Руки Порции вцепились в его плечи в ответ на нежные покусывания ее шеи.
Фредерик остановился на том месте, где бурно билась жилка, и его язык
почувствовал вкус ее кожи.
Порция застонала — пьянящие ощущения затопили ее тело. Ей захотелось закрыть
глаза и потонуть в наслаждении, которое ей дарили его прикосновения, но
столь же сильной была потребность вернуть ему эти жаркие ласки. Ей хотелось
слышать его стоны, как эхо своих собственных.
Проведя рукой по его груди, она помедлила, гладя выпуклые мускулы на животе,
и на ее губах появилась слабая улыбка, потому что Фредерик с шумом втянул
воздух.
Порция провела рукой по его животy, спустившись еще ниже, и наконец
встретила на пути сильный толчок его возбужденной плоти. Порция принялась
нежно поглаживать атласную кожу.
В горле Фредерика зародился глухой и низкий стон. Его руки коснулись ее
разгоряченной кожи и сжали ее бедра. И тотчас же он стремительно повернул ее
так, что она оказалась лежащей лицом на матрасе.
Изумленная его столь необычным поведением, она посмотрела на него через
плечо:
— Фредерик...
— Не пугайся, куколка, — пробормотал он, изменяя позу, чтобы
плотно прижаться к ней сзади. Он слегка прикусил ее плечо. — Существует
множество способов наслаждения.
— Но ведь ты не можешь... О!
Ее слова потрясенно прервались, когда пальцы Фредерика заскользили вниз по
ее полого спускающемуся животу.
— Тебе приятно, любовь моя?
Он зарылся лицом в изгиб ее шеи, а палец его принялся пробиваться вперед
медленно, но настойчиво.
— Я хочу услышать слова, слетающие с твоих сладостных губ.
Она не сводила глаз с его пальца, нырнувшего во влажную глубину.
— Да, ты доставляешь мне наслаждение, — выдохнула Порция. Внизу ее
живота начало нарастать восхитительное напряжение. — О! Да... да!
Пальцы Порции зарылись в подушки.
Дыхание вырывалось из ее уст неравномерно. Оно стало частым и неглубоким.
Какая-то ее часть отчаянно жаждала его проникновения на всю глубину ее тела.
Быть так тесно соединенной с ним было бы райским блаженством.
Но даже когда губы Порции разомкнулись, чтобы попросить его войти в нее, она
издала всего лишь сдавленный стон. Острое наслаждение вышло из-под ее
власти, и нарастающее напряжение завершилось внезапным взрывом восторга,
пронзившего тело, лишив ее возможности дышать и очистив сознание от всего
постороннего, оставив только ощущение прикосновения Фредерика.
Глава 12
Не было ничего удивительного в том, что Фредерик проснулся с чувством
полного удовлетворения, Он провел ночь с прекрасной женщиной, а это
неизбежно должно было улучшить настроение даже самого уверенного в себе
джентльмена.
Конечно, он был бы счастлив, если бы проснулся, сжимая в объятиях ее теплое
тело, и теперь сожалел, что насильно заставил себя подняться из постели, все
еще хранившей ее сладостный аромат, и облачился в серый, как оперение
голубя, сюртук и черные бриджи.
Ясно, что следует найти способ увезти прелестную миссис Порцию Уокер из
Герба королевы
, внезапно решил Фредерик.
И не только потому, что он желал провести несколько дней в ее обществе, не
таиться и не скрываться, как пара гадких деревенских ребятишек, а потому что
подозревал, что Порция полностью не откроется ему, не покажет глубины своей
личности, пока будет опасаться сплетен слуг и постояльцев.
А он хотел понять все ее тайны. Он хотел знать все ее надежды, мечты и
страхи. Все плохое и все хорошее. Он хотел узнать ее сердце и душу.
Это была волнующая и восхитительная мысль. К сожалению, он был достаточно
осмотрителен, чтобы понять, что силой утащить Порцию из ее любимой гостиницы
хотя бы на несколько дней было равноценно тому, что вытащить барсука из его
логова. И оставался вопрос о темном прошлом отца, который Фредерик считал
необходимым решить.
Со слабой улыбкой на губах он спустился вниз по лестнице и вошел в общую
комнату гостиницы. Каковы бы ни были трудности, связанные с возможностью
выманить Порцию из гостиницы и увлечь в тайное путешествие, он знал, что
способен их преодолеть.
Собственно говоря, преодолевать трудности — главное в его жизни, и он умел
это делать лучше всего.
Заняв место за столиком возле двери, Фредерик почти не обратил внимания на
троих пышно одетых джентльменов, сидевших в углу. Одного взгляда было
достаточно, чтобы распознать в них обычных избалованных болванов, обладающих
избытком денег и свободного времени. Они были из тех, кто всегда громогласен
и криклив и ведет себя так, чтобы привлечь внимание всех, находящихся в
комнате.
Короче говоря, они были нелепыми хлыщами и тупицами.
Он предпочел обратить свое внимание на пухленькую служанку, поспешившую к его столику с чашкой чая.
— Доброе утро, Молли, — пробормотал Фредерик. Улыбка, с которой он
проснулся нынче утром, все еще не сошла с его губ.
Молли ответила тихим понимающим смехом, заметив выражение его лица.
Несмотря на юность, она обладала достаточным опытом, чтобы по виду разгадать
удовлетворенного джентльмена.
— Да, доброе утро, сэр. По крайней мере, оно доброе для некоторых из
нас. Вам подать ваш обычный завтрак?
От запаха запеченной ветчины, заполнившего все помещение, в желудке
Фредерика забурчало.
— Да, думаю, обычный. Миссис Уокер уже спустилась из своих комнат?
В ожидании нового многозначительного хихиканья Фредерик удивился, когда
Молли показалась ему смущенной этим вопросом.
— О да. Она поднялась на рассвете. — Молли сумела одарить его
тонкой улыбкой: — Она никогда не залеживается в постели. Всегда при деле.
— Она на кухне?
— Я... я думаю, в саду. А возможно, на конюшне.
Фредерик с трудом подавил желание сгрести Молли и трясти ее до тех пор, пока
она не скажет правду о местонахождении Порции. Но в том, что хозяйка была
самым таинственным, несносным и раздражающим существом женского пола,
способным досадить любому мужчине, не было вины злополучной служанки.
— Если так случится, что ты ее увидишь, скажи, что мне хотелось бы
перемолвиться с ней словечком-другим.
Он произнес эти учтивые слова сквозь зубы.
— Хорошо. — Служанка поспешно удалилась на кухню, а Фредерик
погрузился в размышления о единственной женщине, способной изменить его
жизнерадостное настроение на мрачное всего за несколько секунд.
Куда, черт возьми, она подевалась в столь ранний час? И почему ее слуги так
молчаливы и таинственны и ничего не говорят о ее исчезновении?
Этому могло быть не меньше дюжины объяснений, одно неправдоподобнее другого,
промелькнувших у него в голове, пока он поглощал сытный завтрак, принесенный
Молли.
Погруженный в свои мысли, он не замечал гогота денди, направившихся к его
столику и остановившихся возле него. Только когда самый рослый из них
намеренно толкнул его локтем, Фредерик поднял на них глаза.
— Ну-ну! — с хихиканьем изрек джентльмен со слабо выраженным
подбородком и редеющими темными волосами. — Да неужто это бастард лорда
Грейстона? Я слышал грязные намеки на то, что ты слоняешься в здешних
местах.
Фредерик откинулся на спинку стула и сложил руки на груди. Он настолько
привык к насмешкам, колкостям и оскорблениям, что научился не реагировать на
них. Если бы он позволил себе отвечать на провокационные замечания каждого
идиота, попадавшегося на его пути, ему пришлось бы всю свою жизнь
ввязываться в перепалки и драки.
— Едва ли я слоняюсь, — процедил он сквозь зубы. — Мы были
представлены друг другу?
— Представлены? — Собеседник презрительно смотрел на него, морща
свой слишком длинный и тонкий нос. — Ничего подобного. Я не знаюсь с
побочными отродьями. Даже если мы в родстве.
— Очаровательно. В таком случае есть ли какая-нибудь причина прерывать
мой завтрак?
— Я хочу, чтобы ты убрался отсюда.
Фредерик ответил улыбкой:
— А я хочу построить машину, способную позволить мне летать, но
сомневаюсь в том, что кто-нибудь из нас получит желаемое. По крайней мере,
сегодня.
Судя по выражению лица, наглец был сбит с толку безразличием Фредерика к
этой грубой провокации. Обернувшись к двум своим дюжим товарищам за
поддержкой, он выпрямился и застыл.
— Твое присутствие здесь оскорбительно для Саймона.
Ах вот в чем дело! Это и было причиной гадкого инцидента, понял Фредерик.
Ясно, что трое шутов были друзьями его брата, и, прослышав о том, что
Фредерик появился в округе, они явились сюда, чтобы поиграть с ним в гнусную
игру
выманим барсука из норы
.
Испустив безмолвный вздох, Фредерик поднялся на ноги. Он догадался, что
забияки не удовольствуются насмешками и оскорблениями, а раз так, ему
следовало подготовиться к драке.
— Оскорбительно для Саймона? — Он нарочито язвительно
рассмеялся. — Это странно. Из всего, что я слышал о Саймоне, можно
заключить, что он сам ведет себя так, что было бы оскорблением для всех,
если бы он вошел в комнату.
Денди с шумом вдохнул воздух, а рука его инстинктивно принялась разглаживать
яркий кричащий бархатный сюртук с огромными пуговицами, казавшийся
неуместным на фоне скромной одежды остальных постояльцев.
— Как ты смеешь?
— Очень просто. — Фредерик пожал плечами: — Мой возлюбленный
братец не более чем несносный хлыщ, над которым смеется вся округа. Хотели
бы вы узнать, как называют его и его друзей?
Худое лицо окрасил слабый румянец.
— Только бастард может полагать, что истинного джентльмена может хоть
чуть-чуть беспокоить мнение тупых неотесанных фермеров.
— Вне всякого сомнения, его вполне удовлетворяет мнение его друзей,
таких же хлыщей, как и он. И это едва ли удивительно, принимая, во внимание
то, что большинство из вас рядится в чудовищные цвета, походящие на перья
павлина во время линьки.
Лицо противника потемнело и обрело такой же цвет, как его бархатный сюртук
цвета клюквы.
— Ах ты, никчемный ублюдок...
Он завел руку за спину, по-видимому, чтобы напугать Фредерика грозящей ему
оплеухой. В ту же минуту послышался суровый, повелительный и, несомненно,
женский голос, разрезавший воздух:
— Чем могу помочь?
Один из джентльменов обернулся — перед ним стояла женщина, похожая на
крошечного генерала, делающего смотр беспорядочно рассеянным войскам.
— Ну-ну. — Болван в бархатном сюртуке улыбнулся, как и положено
улыбаться человеку перед лицом ошеломляющей красоты миссис Порции
Уокер. — Вне всякого сомнения, моя прелесть, вы можете кое-что сделать
для меня. Но сейчас я занят. Мне потребуется несколько минут, чтобы
выбросить в ближайшую канаву этот кусок грязи.
Восхитительные синие глаза засветились гневом. Порция сложила руки на груди
и воззрилась на джентльмена.
— Видите ли, мистер Смит — наш постоялец, и уж если кому и суждено
покинуть мою гостиницу, то это будет один из ваших друзей.
Наглеца передернуло от этого очевидного отпора:
— Вы знаете, кто я?
— Не знаю и, по правде говоря, не особенно интересуюсь.
Фредерика бы очень позабавило стремление Порции защитить его, если бы эта
сцена не привлекала нежелательного внимания публики.
Он не хотел, чтобы дело Порции пострадало из-за нелепой и безобразной свары.
— Ну, это мы еще посмотрим, — проворчал скандалист, делая шаг к
Порции.
Мгновенным движением Фредерик оказался прямо перед кипящим гневом
джентльменом.
— Порция, вам нет нужды беспокоиться, — процедил Фредерик сквозь
зубы. — Уверен, что дело можно решить без рукоприкладства. — Он
изучал троих забияк сузившимися глазами. — Не выйти ли нам во двор,
чтобы там закончить нашу беседу?
Порция не была удовлетворена таким решением вопроса. Она предпочитала сама
разрешить конфликт.
Схватив Фредерика за рукав, Порция потянула его и не выпускала до тех пор,
пока он неохотно не повернулся к ней и не встретил ее яростный взгляд.
— Это моя гостиница, мистер Смит. И я сама решу, стоит ли мне
беспокоиться.
Он склонился к ее уху и прошептал:
— Я привык осаживать таких надменных негодяев, детка. Чем больше
внимания привлекают к себе эти идиоты, тем больше удовольствия получают.
Лучше будет, если я выведу их на улицу и разберусь с ними лично.
— Нет, Фредерик! — прошипела она. — Их трое. Вы можете
пострадать.
— Боже милостивый! Неужели никто не внушил вам, что не стоит подвергать
сомнению отвагу джентльмена? — с тихим смехом спросил он. — С
таким же успехом вы можете спросить меня, полноценный ли я мужчина.
Она отпрянула и пронзила его разъяренным взглядом:
— Сейчас не время шутить, Фредерик.
За спиной послышался резкий звук, и один из денди толкнул Фредерика в плечо.
— Думаю, нет ничего удивительного в том, что этот ублюдок готов
спрятаться в складках юбки своей шлюхи...
Он еще не успел произнести слово
шлюха
, как Фредерик стремительно
обернулся и его кулак врезался в покатый и слабый подбородок щеголя.
Послышался тихий звук, похожий на хрюканье, и павлин опрокинулся навзничь на
плиточный пол с приятным для слуха глухим стуком. Фредерик смотрел на глупца
сверху вниз, испытывая острое чувство удовлетворения.
Он бы с улыбкой выслушал сотню оскорбительных замечаний в свой адрес, чтобы
избежать публичной сцены в общей комнате гостиницы. Но, будь он проклят,
если бы стал терпеть хоть одно оскорбление, направленное против Порции.
С какой-то детской злобой Фредерик пнул бесчувственное тело мыском сапога,
чтобы полностью оценить эффект проделанной работы. Однако этот момент, когда
Фредерик отвлекся, чуть не стал роковым, потому что друзья поверженного
собрались с силами и бросились на обидчика.
Гораздо более обеспокоенный безопасностью Порции, Фредерик огляделся, чтобы
удостовериться, что она за пределами потасовки, затеянной жалкими
бездельниками, и приготовился к тому, чтобы оттеснить их, когда в двери
показался темноволосый, отлично одетый джентльмен и схватил за шиворот двух
забияк, готовых к атаке.
— Черт и все дьяволы! — процедил сквозь зубы Йен Брекфорд. —
Никак не надеялся на такое развлечение, отправляясь искать тебя, мой мальчик
Фредди.
Совершенно ошарашенный неожиданным появлением друга Фредерик вытаращил
глаза:
— Йен? Какого черта ты делаешь здесь?
Порция схватила Фредерика за руку и чуть дотронулась до кожи, которая была
ободрана и кровоточила.
— Фредерик, вы ранены! — воскликнула она.
— Ничего серьезного, — возразил он.
Йен удивленно поднял брови над глазами цвета древнего золота, в которых теперь мерцал опасный огонь.
— Ты позволил этим олухам нанести тебе ущерб?
Узнав это знакомое выражение, Фредерик сделал шаг вперед.
— Нет, Йен, — попытался он урезонить друга, но опоздал.
Одним плавным движением Йен ухитрился толкнуть двух пленников друг к другу,
и их головы столкнулись с тошнотворным треском. Мощный удар лишил обоих
сознания, а Йен с довольной улыбкой уронил противников на пол и спокойно
отряхнул руки.
Отовсюду послышался всплеск громких аплодисментов, выражавших одобрение
представлению Йена, но Фредерик был далек от восторга. Он схватил друга за
руку и увлек из комнаты.
— Черт тебя возьми, Йен!
— Фредерик, ты совсем растерял последние остатки мозгов? —
возмущался Йен, пока Фредерик грубо волок его в коридор.
— Очень похоже на то, — охотно согласился Фредерик.
— Черт возьми! Ты понимаешь, сколько часов я провел за игорным столом,
чтобы оплатить стоимость этого сюртука, который ты, по-видимому, решил
прикончить?
— Мы оба знаем, что теперь у тебя куча денег, можешь купить сколько
угодно сюртуков.
Йен выругался:
— Не в этом дело.
Добравшись до пустой гостиной, Фредерик втолкнул туда Йена и закрыл дверь.
— Здесь нас не потревожат, — пробормотал он.
Вырвав, наконец, руку из хватки Фредерика, Йен пригладил ткань своего
сверхдорогого сюртука цвета шампанского.
— Право, Фредерик, неужели так следует обращаться со старым другом, не
только проехавшим большое расстояние ради встречи с тобой, но и ухитрившимся
уложить одним ударом твоих недругов?
— Я не просил тебя побеждать моих недругов, Йен.
— Ах, в этом-то и сложность. — Внезапная улыбка осветила смуглое
лицо, обнажив два ряда ослепительно белых зубов. — Так ты рассчитывал
впечатлить эту черноволосую красавицу, которую я приметил возле тебя, когда
ты собирался на бой с драконами? Прости, я не хотел отнять у тебя славу
победы.
Фредерик подавил вздох.
— Я надеялся справиться с этими нелепыми шутами, не давая повода к
досужим разговорам и сплетням.
— Да в чем дело? — Сунув руку под сюртук, Йен извлек серебряную
фляжку, всегда полную первоклассного виски. — А мне показалось, что
соседи с удовольствием наблюдали, как эти разряженные павлины рухнули на
пол.
Фредерик вздрогнул при воспоминании о громких аплодисментах по поводу того
изящества, с которым Йен покончил с этими хлыщами. Постояльцам гостиницы
было забавно наблюдать эту сцену, но они здесь не жили, и им ничего не
грозило в результате этой стычки.
— У этих павлинов влиятельные родственники, которые могут причинить
Порции много неприятностей, — с раздражением сказал Фредерик.
Золотистые глаза Йена подозрительно сузились, и он отхлебнул хороший глоток
виски.
— Порции?
— Миссис Уокер, хозяйке гостиницы.
На полных губах Йена появилась улыбка, выражавшая чисто мужское отношение к
делу.
— Ах, эта красотка с волосами цвета воронова крыла!
Фредерик стремительно отвернулся и сделал несколько шагов к окну-эркеру,
обращенному к конюшням. Стоит ли брать на себя труд и пытаться объяснить
Йену, что эта безобразная заварушка с местными денди была плохой идеей?
Любимым развлечением этого плута было унижать представителей высшей касты.
— Какого черта ты здесь делаешь, Йен? — спросил он наконец.
С небрежностью, неспособной полностью скрыть намек на тревогу на смуглом
красивом лице, Йен сделал еще один большой глоток виски из фляжки.
— Приехал повидаться со старым друго
...Закладка в соц.сетях
