Жанр: Любовные романы
Бурная ночь
... эту минуту, — это то, что я не в себе и
волнуюсь. И во всем этом я склонна винить мистера Смита.
Куин оглядел пустой сад и нахмурился:
— А где же мальчик? Я не видел его все утро.
Сердце Порции мучительно сжалось. Черт бы побрал этого лорда Грейстона и его
черное сердце! По ее мнению, ему надо было гореть в аду, а не являться в ее
гостиницу и причинять новые страдания своему сыну.
— Его отец недавно приехал и выразил желание поговорить с ним, —
сказала она, и напряженный и резкий голос выдал недовольство. — Думаю,
они уединились в одной из гостиных.
— А! — Куин поскреб щетину на подбородке. — Мне показалось, я
узнал его. Он ворвался во двор атакой скоростью, будто сам дьявол гнался за
ним по пятам. И казался очень озабоченным.
— Вполне понятно, — ответила Порция, чувствуя, что все ее тело
немеет от омерзения. — Он разрушил жизнь Фредерика, а теперь ищет его
благосклонности.
Куин издал изумленный звук, напоминающий кашель, и бросил взгляд в сторону
конюшни, где великолепный жеребец лорда Грейстона наслаждался утренней
порцией овса.
— Так теперь он хочет восстановить с ним отношения? Странно. А я всегда
думал, что лорд Грейстон — порядочный малый.
Порцию, в свою очередь, удивило недоумение Куина. Она знала по опыту, что ее
грум судит о людях главным образом по их отношению к лошадям.
— Это доказывает только то, — пробормотала она, — что подчас
внешность обманчива.
— Господи, девочка, ты слишком молода и красива, чтобы быть такой
циничной. Я припоминаю дни... — Голос Куина пресекся при звуке,
донесшемся из дома: это походило на грохот ломаемой мебели. — Что за
черт?
Порция не стала гадать о причинах, вызвавших эту неприятность. Для нее было
важнее положить этому конец.
— Приведи Спенсера, — скомандовала она, подобрала юбки и бросилась
к дому.
— Да, возьму свое ружье, — согласился Куин и направился к воротам.
— Нет.
— Только в целях обороны.
— Нет. Никаких ружей, — предупредила она, зная, что Куин способен
подстрелить каждого, в ком увидит угрозу. — Боже милостивый, —
шептала Порция, продолжая свой путь в дом.
Ее не удивило, что миссис Корнелл стоит посреди комнаты с мрачным лицом,
выражение которого свидетельствовало о том, что ее подчиненные не спешат
выполнять свои обязанности, несмотря на крики и проклятия, изрыгаемые ею.
Несгибаемая кухарка могла бы стоять как скала, даже если бы в гостинице
начался пожар.
Наконец Порция добралась до коридора и остановилась при виде Фредерика,
одним ловким ударом повергнувшего на пол низкорослого, пухлого джентльмена.
С тихим стоном незнакомец перекатился на бок и теперь потирал ушибленный
подбородок, слезливо бормоча проклятия и нелепые угрозы, а лорд Грейстон
опустился возле него на колени.
Обеспокоенная Порция подошла и положила руку на плечо Фредерика.
— Что случилось? — тихо спросила она. Улыбаясь одним уголком рта,
Фредерик прикрыл ее руку своими пальцами.
— Боюсь, крошка, что я снова оказался втянутым в безобразную потасовку
в твоем прекрасном заведении.
Ее взгляд скользнул по поверженному на пол джентльмену и снова обратился к
красивому лицу Фредерика. На его скулах рдели красные пятна, а глаза
лихорадочно блестели, и сердце ее скакнуло и пропустило удар.
Это было чем-то большим, чем обычная потасовка.
— Да, похоже, у тебя это входит в привычку, — осторожно сказала
она. — Кто он?
— Мой брат Саймон.
— О! — Она сжала губы, с трудом подавляя ребяческое желание
лягнуть поверженного в жирную спину. — И что он здесь делает?
Фредерик пожал плечами:
— Думаю, явился напомнить мне, что лорд Грейстон ничего не должен
своему бастарду. Представь его изумление, когда он узнал, что больше не
наследник.
Она изумленно ахнула и втянула воздух при этом его откровенном признании в
том, что он намерен занять свое законное место. Она не была уверена, что он
собирался это сделать. Впрочем, ее это не касалось.
Любовь, которую она питала к Фредерику, не имела никакого отношения к его
положению в обществе или к имению, которое он мог, а возможно, и не мог
унаследовать.
Она любила его, потому что он был самым лучшим на свете.
Это было довольно необычной причиной для любви к кому бы то ни было, Порция
была готова признать, как горячая кровь живее побежала по ее жилам.
— Понимаю. — Ее брови слегка сдвинулись при виде окровавленных
костяшек его пальцев. — Ты пострадал?
Он поднял руку и провел ладонью по ее щеке, его серые глаза были полны уже
знакомого ей пламени.
— Ничего, что не может исцелить поцелуй, — пробормотал он, и от
звука его охрипшего голоса кровь бросилась Порции в лицо.
— Фредерик, на нас смотрят люди, — попыталась она урезонить его,
остро чувствуя любопытный взгляд лорда Грейстона.
Равнодушный к мнению отца и мнению брата, перекатившегося на спину, чтобы
испепелить ненавидящим взглядом этих двоих, Фредерик обнял Порцию за плечи.
— Знаешь, когда ты станешь моей женой, мне будет плевать на то, что кто-
то видит, как я тебя целую, — предупредил он.
Сердце Порции снова рванулось и пропустило уже несколько ударов, прежде чем
пустилось в бешеную пляску. Женой!
Милостивые небеса, она и не думала снова выходить замуж. И конечно уж, не за
дворянина, желающего чуть ли не насильно вернуть ее в общество, откуда она
когда-то бежала. Но, встретив взгляд его серебристых глаз, Порция
почувствовала, что тает и ее сомнения тоже растаяли.
Конечно, она не имела намерения облегчать ему дело. Ей нравилась мысль о
том, что ее будут уговаривать вступить в лоно супружеского блаженства и
делать это будет Фредерик.
— Ты же знаешь, я еще не дала согласия стать твоей женой, — с едва
заметной улыбкой поддразнила она.
— Пока еще не дала, но дашь. — Он провел пальцем вокруг ее
губ. — Возможно, я не самый умный и не самый ловкий из джентльменов,
зато самый терпеливый. Нет цели, ради достижения которой я не приложил бы
всех сил и всего своего терпения, как бы тяжело мне это ни далось.
Она только подняла брови, расслышав в его голосе непривычную надменность.
— Значит, сейчас я — та самая цель, которой ты хочешь достигнуть?
Выражение его лица смягчилось любовью, которую Порция почувствовала всей
душой.
— Я желаю достигнуть этой цели больше, чем желал чего-либо другого в
жизни, — хрипло ответил он. — Что бы ни сулило мне будущее,
единственное, что по-настоящему важно для меня, это то, что ты будешь рядом.
— Но ведь в твоем будущем занимает место и Оук-Мэнор. Разве нет? —
взволнованно спросил лорд Грейстон, все еще стоящий на коленях возле
младшего сына.
Фредерик ответил неспешным кивком:
— В отдаленном будущем. Надеюсь, в очень отдаленном.
Повернувшись к Порции, Фредерик не мог видеть огромного облегчения на худом
лице отца. Вместо этого Фредерик нежно заключил в ладони лицо Порции.
— Тебя это смущает, дорогая?
— Не так сильно, как я ожидала, — с улыбкой призналась она. —
Знаешь, Фредерик, я полюбила эту гостиницу и независимость, которую она мне
давала, но некоторым образом это дарило мне слишком легкую возможность
укрываться от света.
— Ты была всего лишь ребенком, преданным всеми, от кого зависела,
Порция. Никто не смог бы осудить тебя за желание найти безопасную гавань,
чтобы исцелить свои раны.
Она испустила слабый вздох:
— Мои раны давно исцелены. Здесь меня удерживал только страх.
— По правде говоря, я предпочитаю видеть в этом перст судьбы, —
выдохнул Фредерик и опустил голову, чтобы коснуться ее губ легким
поцелуем. — Как и гроза, удержавшая меня от дальнейшего путешествия.
Нам было суждено встретиться, детка.
Порция вздрогнула, охваченная мгновенным порывом мощного желания. Того, что
Фредерик стоял рядом, было достаточно, чтобы все тело затрепетало.
— И ты в самом деле веришь в это?
— Всем сердцем. — Он сжал ее в сильных объятиях, и его губы
заскользили по ее виску. — Скажи, что выйдешь за меня.
Глубоко вдыхая его восхитительный запах, Порция подняла руки и обхватила его
шею.
— Не слишком ли много радостей в один день, Фредерик Смит?
С тихим смехом он оторвал ее от пола и направился с ней на руках к ближайшей
лестнице, совершенно равнодушный к собравшейся вокруг толпе, глазевшей на
них широко раскрытыми глазами.
— Право же, Порция Уокер, я предсказываю тебе, что радости только
начинаются...
Эпилог
Свадьба состоялась двумя неделями позже в Оук-Мэноре.
Это была простая церемония, на которую собралась всего лишь горсточка
гостей, каждый из которых был счастлив получить приглашение и не мог не
растрогаться при виде несомненной любви, светящейся во взглядах невесты и
жениха.
Даже циничный Йен Брекфорд не мог отрицать, что сердце его болезненно
сжалось, когда он увидел Фредерика, склоняющегося к Порции, чтобы
запечатлеть нежный поцелуй на ее податливых губах.
И это не было проявлением обычной ревности при виде красивой женщины в
объятиях другого мужчины. Такое зрелище было достаточно заурядным. Йен был
непревзойденным знатоком прекрасного пола, а Порция Уокер была отличным
образцом. Нет, это чувство скорее имело отношение к нескрываемой радости,
сиявшей на лице Фредерика.
Черт возьми! Этого было достаточно, чтобы заставить самого распутного из
мужчин поверить в любовь.
Презрительно фыркнув в знак отвращения к собственной сентиментальности, Йен
поспешил выйти на балкон и закурить тонкую сигару — чирута.
Немного свежего воздуха и чуточку хорошего табака, и он вернется в свое
обычное ироническое расположение духа.
Опершись о балюстраду, Йен прислушивался к шагам и вовсе не был удивлен,
когда за ним последовал Рауль. Накануне третий друг прибыл в Уэссекс и
опекал Йена, как наседка цыплят.
И нельзя было сказать, что Йену это было так неприятно, как он не вполне
искренне старался показать. Было что-то умиротворяющее в мягком
поддразнивании Фредерика и в постоянных нотациях Рауля.
Без этих двоих...
Инстинктивно Йен потянулся к карману сюртука и извлек из него серебряную
фляжку с самым лучшим виски, какое только можно было сыскать за пределами
Ирландии.
Готовый к суровой нотации Рауля по поводу злоупотребления спиртным в столь
ранний час, Йен был сбит с толку, когда актер вместо этого оперся о перила и
с задумчивым видом устремил взгляд на залитый солнцем сад.
— Красивая была служба.
Йен издал смех, похожий на лай.
— Да, если отвлечься от леди Грейстон, рыдавшей и стонавшей так, что
стекла в окнах дребезжали, и этого пьяного болвана Саймона, впавшего в
забытье посередине церемонии.
Рауль пожал плечами, не обращая внимания на хихикающих горничных,
выглядывавших из кухонной двери с явным намерением привлечь внимание друзей.
— Леди Грейстон достаточно разумна, чтобы держать свое мнение при себе,
а что касается Саймона, то под всем этим неистовством таится явное
облегчение, от того что с него сняли ответственность, налагаемую титулом, и
взвалили ее на плечи Фредерика.
Тонкие губы Рауля искривились от отвращения при мысли об этом разряженном
павлине.
— Теперь он может спокойно гарцевать по Лондону и порочить имя
Грейстонов.
— Бедный Фредерик.
Йен отбросил сигару и сделал глоток виски.
— Теперь он обременен не только женой, но и семьей, которая, вне
всякого сомнения, сборище кровососущих пиявок. И это не говоря о нудных
обязанностях и ветшающей гостинице со штатом, набранным из отпетых плутов.
— Похоже, это его не смущает. — Улыбка Рауля была мягкой. —
Сказать по правде, я никогда не видел человека, столь довольного своей
судьбой.
Йен намеренно отказывался говорить об очевидном удовлетворении друга своей
новой жизнью.
— Да уж, ему лучше, чем было бы мне в его положении.
— А ты, Йен?
— Что ты, Черт возьми, хочешь этим сказать.
— Ну, когда ты, наконец, соберешься в Суррей узнать тайну своего отца?
Йен снова приложился к фляжке. Было ясно, что нотация приближается.
— Я туда поеду. — При одной мысли о встрече с высокомерным и
презрительным отцом его передернуло. — Когда-нибудь.
Он почувствовал движение Рауля, потом теплая рука легла на плечо Йена и
сжала его.
— Йен, тебе незачем туда ехать, если ты не хочешь. Ты ведь вполне
доволен своей жизнью. Возвращайся в Лондон и будь счастлив.
Йен издал отрывистый, горький смех. Как ни претила ему мысль о том, что
придется переступить через порог ненавистного отцовского дома, это было
предпочтительнее возвращения в Лондон, где его ожидали холодные, пустые
комнаты. И в этом не было никакой патетики.
— О да, я вполне доволен, — проронил он.
Пальцы Рауля сжали его плечо крепче, друг озабоченно нахмурился.
— Йен?
— В чем дело. Рауль.
Мягко отстранившись от друга, прежде чем признаться в том, что он никак не
может отделаться от постоянно снедавшего его беспокойства. Йен все-таки
заставил себя вежливо улыбнуться.
— А когда ты начнешь поиски истины?
Рауль поднял безупречно очерченную бровь.
— Я же не могу покинуть Лондон до конца театрального сезона.
— Ах да. Неотразимый Ромео, убивающий наповал светских леди своим
медовым голосом и манящим взглядом.
— Сказать по правде, я уже несколько лет не играл Ромео, — сухо
возразил Рауль. — Теперь моя лучшая роль — король Лир.
Йен пожат плечами, прекрасно понимая, что означает эта роль, для которой его
другу приходилось полностью перевоплощаться. Йен был на премьерном спектакле
и еще посвятил ему с полдюжины своих вечеров. Как и все лондонцы, он был
потрясен выдающимся искусством Рауля.
Это, разумеется, не значило, что Йен стал бы выражать свой восторг вслух. Ну
если бы только к нему не применили воздействие раскаленной кочергой.
— Нет сомнений в том, что это королевская кровь делает тебя таким
правдоподобным королем, — сквозь зубы процедил Йен.
Рауль начисто отрицал вероятность того, что в его жилах течет королевская
кровь:
— Ну, едва ли это так.
— Нет? — Йен поднял свою фляжку, насмешливо салютуя ею, — В
отличие от Фредерика мы знаем, что наша жизнь все еще покрыта тайной. И кто
скажет, что нам предстоит узнать?
Блестящая черная карета по настоятельному приказу Фредерика стремительно
удалялась от Оук-Мэнора.
Фредерик сознавал, что ждал этой минуты две недели, поэтому нетерпеливо
потянулся к Порции и усадил её себе на колени. А возможно, он ждал и всю
жизнь.
Любуясь красотой поднятого к нему лица, Фредерик почувствовал, что у него
перехватило дух. Едва он впервые увидел Порцию в темном коридоре гостиницы,
он уже понял, что она за удивительное и отличное от всех существо.
— Наконец-то одни, — пробормотал он, и рука его бездумно погладила
ее обнаженное плечо, выступающее из на удивление смелого декольте. Ее
атласный корсаж был цвета слоновой кости. Никто не был потрясен больше него,
когда Порция прибыла в Оук-Мэнор в платье цвета слоновой кости, скроенном,
как видно, специально, чтобы воспламенять кровь мужчины. И в течение всей
короткой свадебной церемонии и свадебного завтрака, на котором настоял отец,
Фредерик горел на медленном огне. — Слава Богу!
Она ответила медлительной и мучительной для него улыбкой, которая никак не
могла снять его нарастающее напряжение.
— Ты понимаешь, что я до сих пор не знаю, куда мы едем?
Он проворчал что-то неразборчивое, и взгляд его пропутешествовал по красиво
очерченной груди, столь вызывающе обнаженной низким вырезом платья.
— Я ведь обещал, похитить тебя и увезти туда, где нам никто не будет
мешать. — Его голос звучал глухо и обреченно. Хотя Порция охотно
оставила гостиницу на попечение миссис Корнелл, до свадьбы она продолжала
жить в мансарде, а это означало, что они не могли побыть вдвоем ни
минуты. — Хочу гулять по садам, не беспокоясь, что на кухне случится
несчастье, хочу держать тебя в объятиях, зная, что никто не постучит в дверь
в самый неподходящий момент.
От его нежной ласки дыхание Порции прервалось.
— И где ты найдешь такое волшебное место?
— Отец предложил мне воспользоваться одним из его охотничьих домиков.
Он заверил меня, что там всего лишь горсточка слуг, отличающихся отменной
скромностью, и что в это время года там на двадцать миль нет ни одного
соседа.
— Господи! Мы будем полностью отрезаны от мира. — Она в притворном
ужасе захлопала ресницами. — И что же мы будем делать?
По его телу пробежала дрожь, а пальцы продолжали изучать шелковистую,
горячую кожу.
— Желаешь, чтобы я описал тебе, или предпочитаешь показ?
Она замерла, вглядываясь в глубину его глаз, и выражение ее лица вызвало
золотистую волну наслаждения во всем его теле.
— Я люблю тебя, Фредерик Колстоун, — тихо сказала Порция, и ее
рука поднялась к его щеке и погладила ее, а он неожиданно и резко
дернулся. — В чем дело?
Он печально покачал головой. Даже по истечении двух недель ему трудно было
считать себя не Фредериком Смитом, а кем-то другим. И он сознавал, что какая-
то его часть так и останется застенчивым, но решительным юношей, из которого
Даннингтон вылепил мужчину.
— Это имя все еще кажется мне... странным, — признался он.
— Ты должен к нему привыкнуть, — предупредила она, и глаза ее
потемнели от волнения за него. — К тому времени, когда закончится наш
медовый месяц и мы вернемся, всем будет известно, что ты законный наследник
лорда Грейстона.
Он притворно содрогнулся:
— В таком случае, может, нам лучше остаться в этом охотничьем домике?
— О нет, — поспешила возразить она. — Больше никаких тайных
укрытий. С сегодняшнего дня мы обратим к миру вызывающие лица и будем высоко
держать голову.
Фредерик еще крепче сжал ее в объятиях. Сердце его было переполнено любовью,
которую она вызвала к жизни. Он приехал в Уэссекс покопаться в прошлом, а
вместо этого нашел будущее.
— Это будет легко, раз ты останешься рядом, — ответил он шепотом,
наклоняя голову, чтобы встретить ее полные готовности губы.
— Теперь я всегда буду рядом с тобой, мой порочный барон.
Закладка в соц.сетях
