Жанр: Любовные романы
В тихом омуте
...я актриса", — мысленно
похвалил он.
Мамаша с озабоченным видом отняла руку ото лба дочери. — Мамочка, ты
почему приехала? Тебе сказали, что я заболела?
Вместо ответа миссис Монтгомери устремила вызывающий взгляд на Джеймса.
— На мой взгляд, Элинор вовсе не больна, — заявила она. —
А каков ваш диагноз, доктор?
Джеймс позволил себе пренебрежительно усмехнуться. Чисто профессионально,
разумеется. — Современные лекарства, миссис Монтгомери, позволяют
эффективно справляться с вирусными инфекциями, — высокопарно произнес
он. — Я ввел вашей дочери одно сильнодействующее средство.
"И это чистая правда — ввел, и не раз", — подумал он, глядя на
Элинор с отеческой улыбкой.
Миссис Монтгомери, покачав головой, закатила глаза и глубоко вздохнула.
Джеймс же со словами "Все, миссис Бьюкенен-Смит, думаю, что кризис миновал,
и теперь они вам больше не понадобятся" забрал таблетки со стола и упрятал в
свою сумку. — Должно быть, молодой человек, вы считаете себя очень
умным, проскрипел за его спиной голос мамаши Элинор.
Джеймс окаменел. — Мама, как тебе не стыдно! — Мама, как тебе не
стыдно! — передразнила дочь миссис Монтгомери. С обвиняющим видом она
ткнула пальцем в сторону окна. — Сначала ты абсолютно голая! —
выглянула отсюда, а потом этот джентльмен — и я это явственно слышала!
— прогромыхал по лестнице и помчался на кухню. И теперь у вас хватает
наглости... А это ещё что за птица?
Стоя у окна, она нахмурилась и уставилась вниз. Джеймс услышал, что к дому
подкатила какая-то машина. С видом оскорбленного достоинства он приблизился
к окну и медленно, с расстановкой, заговорил: — Миссис Монтгомери,
если вы намекаете, что в... — Да замолчите вы! — отмахнулась
она. — Господи, какое неприятное создание!
Джеймс не удержался и посмотрел вниз. Так и есть — Китти! Остановив
свой красный "мини" позади его "ягуара", она выпрыгнула из него, как
полицейский во время облавы. Китти хищно повела длинным носом и...
остановилась как вкопанная, увидев перед собой незнакомый "ровер". Джеймс
злорадно ухмыльнулся, представив себе её разочарование. — Кто это?
— вырвалось у миссис Монтгомери. — Это моя кузина Китти, —
пояснил Джеймс. — Из Новой Зеландии. — Он кинул взгляд на
Элинор, которая явно вознамерилась встать. — Лежите, миссис Бьюкенен-
Смит, я сам её выставлю. Вам необходим полный покой. — Нет уж, пусть
поднимется ко мне, — многозначительно промолвила Элинор. И, не
удержавшись, добавила: — Коль скоро у меня тут дуэнья появилась.
Мамочка, — попросила она. — Раз уж ты здесь, так подойди сюда,
посиди у изголовья.
Полчаса спустя Джеймс покинул Тихий омут в сопровождении Китти. Когда он
выходил из спальни Элинор, миссис Монтгомери прошипела ему на ухо: —
Если бы я не пеклась о репутации своей дочери, доктор, вам бы не
поздоровилось. — Боюсь, что не понимаю... — Вы все прекрасно
понимаете!
Они уставились друг на друга. Миссис Монтгомери заявила: — Отныне
держитесь от неё подальше, доктор. В противном случае, клянусь, что...
— Хорошо, — поспешно перебил её Джеймс, поскольку Китти
находилась в опасной близости. И тут же добавил: — Не беспокойтесь,
миссис Монтгомери, теперь все с ней будет в полном порядке...
Выйдя из дома вместе с Китти, он спросил: — А кто сказал тебе, что
Элинор заболела? И как ты узнала, что я здесь?
Китти открыла дверцу своего крохотного автомобильчика. — Не твое дело,
— ледяным тоном процедила она. — Возможно — если твой
осведомитель не мисс Уотерс, — сказал Джеймс. Регистраторша не имеет
права разглашать сведения о больных... Хотя тебя, наверное, Николя Холт
надоумила. Она в курсе болезни Элинор.
По реакции Китти он понял, что угадал. Вот ведь стерва — Николя.
Порезвиться за его счет решила. А заодно отплатить Элинор за то, что та не
захотела "исполнить трио".
Он лучезарно улыбнулся Китти. Та уже устроилась за рулем и теперь, закусив
губу, нетерпеливо ждала, пока Джеймс захлопнет дверцу. Он же, напротив,
раскрыл её пошире. — Ты, небось, заподозрила, что мы тут с Элинор чем-
нибудь другим занимаемся? — Не понимаю, о чем ты говоришь, —
сварливо ответила Китти. — Понимаешь, — усмехнулся Джеймс.
— Тебе не терпелось застать меня со спущенными штанами! — Не
говори глупости, Джеймс! — оскорбилась его кузина. — Я просто
хотела известить тебя о том, что в субботу приезжает мама. А заодно узнать,
не нужно ли чем помочь Элинор. — Бедная Китти! — расхохотался
Джеймс. — Кайт-Фортескью и тетя Агата уже возвращаются, а тебе так и
не удалось вывести меня на чистую воду. — Да неужели? — вскипела
Китти. — А где, в таком случае, ты пропадал в течение всего уик-энда?
И ночью в пятницу — я точно знаю, что в павильоне ты был не один!
Вдобавок ты так и не отчитался передо мной за следующую ночь... —
Китти!
Джеймс захлопнул дверцу "мини" и пригнулся, глядя на свою безобразную кузину
через приспущенное боковое стекло. Китти в ответ злобно посмотрела на него,
её длинный нос смешно подергивался. — Ты просто изголодалась по сексу,
Китти, — сказал Джеймс. — Тебе нужно как можно скорее вернуться
в Новую Зеландию, чтобы от души потрах...
Красный автомобильчик рванул с места с такой скоростью, что Джеймса обдало
брызнувшим в стороны гравием.
Глава 10
Четверг, утро... Аманда Гэрисон поднесла телефонную трубку к уху и попросила
телефонистку рекламного агентства, в котором служил Оливер, соединить её с
мистером Холтом. — Соединяю, — пропищал тоненький голосок.
Послышался щелчок, и уже другой женский голос произнес: — Офис мистера
Холта. С кем я разговариваю? — Это миссис Гэрисон, —
представилась Аманда. — Одну минутку, миссис Гэрисон.
Аманда вздохнула. Затем расслышала голос Оливера "Да, хорошо". В трубке
снова щелкнуло, и наконец Оливер заговорил уже с ней: — Привет,
Аманда! — Здравствуй, Оливер. Слушай, все идет по плану — он
уедет на весь уик-энд. Я останусь одна. Устраивает? — Не то слово! Я
весь трепещу! — Значит — завтра вечером? Пораньше? — Да, я
только заскочу домой и оставлю машину. Господи, даже не верится! — Мне
тоже. Ну, пока, дорогой!
Услышав сигнал отбоя, Оливер нажал кнопку и попросил телефонистку соединить
его с номером Уиндлбери, 151. Николя ответила почти сразу. — Что
случилось, милый? Тебя уволили? — Нет еще. С минуты на минуту...
— Тогда что ты хочешь мне сказать? — Я хочу предупредить, что
завтра ночевать не приду. Дом наш — целиком в твоем распоряжении.
— Завтра! Оливер, ты прелесть! Обожаю тебя.
Он хмыкнул. — Я тоже. Ну что, договорились? — Конечно. Целую
тебя, милый.
Положив трубку, Николя отправилась в спальню и сверилась с дневником. Затем
вернулась в гостиную и позвонила в Лондон, на Би-Би-Си. — Мистера Бьюкенена-
Смита, пожалуйста. — Назовитесь, пожалуйста. — Николя Холт.
— Одну минутку, мисс Холт.
Вытянув перед собой ноги, Николя залюбовалась ими. Ах, какие стройные, не
то, что длиннющие ходули Элинор... — Здравствуй, Ники! — Привет,
любовничек! — Чем порадуешь? — Собой, если ты меня ещё хочешь.
Вся завтрашняя ночь — наша. Если ты, конечно, не предпочтешь глубокий
сон в полном одиночестве. — Обижаешь. Как тебе это удалось? —
Оливер куда-то сваливает. Должно быть, Аманда своего старикашку выпроводила.
Или — ещё кто... — Трижды ура! — Одним словом, детка,
сразу после школы стрелой лети к мамочке. Усек? — Да, киска моя.
Вечером в среду, закончив принимать пациентов, Джеймс навестил Наташу. Едва
не погорев с Элинор и Китти, он хотел дотянуть до спасительного уик-энда, по
возможности, избегая общения со своей назойливой кузиной, а также с Тони и
Николя.
Тони звонила ему дважды; Джеймс был с ней учтив, даже нежен. Он уверял, что
мечтает с ней встретиться, но разные злосчастные обстоятельства, о которых
нельзя говорить по телефону, никак не позволяют. Он также сообщил ей, что к
концу недели возвращаются тетя Агата и Кайт. Джеймс рассчитывал, что,
услышав эту новость, Тони поймет всю затруднительность его положения, однако
в ответ услышал только: "Джеймс, мы непременно должны увидеться. Это крайне
важно". И, тем не менее, он решил, что попытается протянуть до уик-энда, не
угодив в когти Китти, которая и без того уже рвала и метала. Если до
инцидента в Тихом омуте она видела в нем только соперника за дележ
наследства тети Агаты, то теперь — Джеймс это печенкой чуял —
ненавидела его лютой ненавистью. По крайней мере, отъезжая от дома Элинор,
Китти просто бесновалась.
Лондонский вокзал Виктория. Пасмурный день, тучи, грозящие вот-вот
разразиться дождем. Даже не верится, что ещё в воскресенье он загорал у
бассейна. Вчера, конечно, о том, чтобы поплескаться в воде, не было и речи,
да и Наташа держалась несколько иначе. От былой агрессивности не осталось и
следа; она была тихая и расслабленная. Хотя и не менее изобретательная, чем
в первый раз. Где они только не предавались любви: при свечах — на
персидском ковре, в деревянной нише с резным сводчатым потолком, у камина...
— Ваш билет?
Мозолистая лапища с корявыми пальцами, увенчанными грязными ногтями, словно
морковку, выдернула Джеймса из сладких грез. Подменив соблазнительный облик
Наташи на робкую мордочку графа, с которым Джеймсу предстояло вскоре
встретиться в ресторане на Джермин-стрит.
Суровый метрдотель, услышав, что Джеймса ждет граф Чимаролли, мгновенно
оттаял, и сопроводил его к заказанному столу. — Прошу вас, сэр, сюда,
пожалуйста...
Чимаролли уже поджидал его. При приближении Джеймса, он учтиво поднялся
навстречу — маленький, улыбчивый, безукоризненный. Карие глаза
дружелюбно лучились. Граф протянул Джеймсу маленькую лапку. — Дорогой
доктор, счастлив вас видеть.
Официант отодвинул стул, помогая Джеймсу сесть. — Как насчет
аперитива? — предложил граф. — Благодарю, с удовольствием.
— В стакане графа краснело нечто, похожее на кампари. — Может
быть, кампари со льдом? — Пожалуйста — два, — заказал граф
официанту. — Сию минуту, сэр. — Официант поклонился и, щелкнув
каблуками, испарился. — А вот моя жена всегда заказывает шампанское,
— сказал граф и смущенно улыбнулся. — Она его обожает. Впрочем,
вы, наверное, и сами это заметили... Вам ведь нравится моя жена, да? —
М-мм, да, — замялся Джеймс, чуть не поперхнувшись от неожиданности.
— Очень.
Граф заулыбался во весь рот. Ответ Джеймса явно привел его в восхищение.
Официант принес им напитки и тут же удалился. Когда они остались одни, граф
снова заговорил: — К сожалению, все мои лондонские знакомые
принадлежат к кругу банкиров и финансистов. — Он потешно наморщил нос.
— С ними даже поговорить не о чем — их интересуют только деньги.
Ваше здоровье, доктор! Я могу называть вас Джеймс? — О, разумеется,
граф... — А вы зовите меня Адольф. — Он приподнял свой бокал.
— За нашу дружбу. — Пригубив свой напиток, он добавил. —
Мне очень импонирует ваша дружба с Наташей, Джеймс. Я рад, что она
счастлива. — Угу, — поддакнул Джеймс, поспешно отпивая. —
Что ж, давайте выберем закуски, — предложил граф, раскрывая меню. Как
вы относитесь к черной икре, Джеймс?
Вернувшись в офис после сытного ланча, Майк Бьюкенен-Смит позвонил домой
жене. — Элла? — Да, привет, Майк.
Что-то в её голосе заставило его насторожиться. — Я тебе не помешал?
— спросил он. — Ты не одна? — Господи, да с кем же мне
быть? — раздраженно спросила Элинор. — Ну ладно, не заводись, я
просто так спросил, — ответил Майк, немного уязвленный; Элинор чуть
подпортила его безмятежное настроение. — Послушай, Элла, завтра
пятница... — Ты звонишь мне только для того, чтобы сказать, какой
завтра день? язвительно перебила она.
Майк ответил не сразу — он терпеливо считал до десяти. — Так
вот, завтра вечером я домой не приеду, — промолвил он наконец. Я хотел
тебя предупредить, чтобы ты тоже могла кого-нибудь... — Ты останешься
у Ники? — Да. Если ты не против, конечно. — Мне абсолютно
наплевать, с кем ты спишь!
Прокричав эти слова, Элинор бросила трубку.
Положив свою трубку, Майк ещё минуты две не шевелился. Что случилось с
Элинор? Какая муха её укусила? Неужели она вдруг взревновала к Ники? Нет,
это просто в голове не укладывалось. Разве что в дело вмешался какой-то
непредвиденный фактор. Может, на горизонте появился новый мужчина? —
Изумительный обед, Адольф, — промолвил Джеймс, сыто отдуваясь. —
Просто не знаю, как вас и благодарить.
Они ехали в такси по направлению к Сохо. Не пьяные, нет, но навеселе. Джеймс
согласился на просьбу графа уделить ему ещё часок, прежде чем ехать на
вокзал. Да и мог ли он отказать такому славному и доброму человеку? —
Есть тут неподалеку одно симпатичное местечко, — пояснил граф, —
где можно замечательно размяться. — Вы имеете в виду спортивный зал,
Адольф? — недоуменно спросил Джеймс. — Ну да, спортивный,
— рассеянно ответил граф. И вдруг неожиданно крякнул. Точнее даже не
крякнул, а вновь издал тот неописуемый звук сродни кудахтанью и ржанью,
— который так изумил Джеймса несколько дней назад возле бассейна.
— Ага, вот мы и приехали, — указал он. — Уверен, Джеймс,
вам здесь понравится.
Джеймс прочитал вывеску: "Массаж у Чими".
Чими? Чимаролли? — Это одно из моих хобби, — промолвил граф.
— Случайно прикупил этот массажный салон, узнав, что его хозяин
обанкротился. У меня ещё одно такое заведение есть, в Манчестере. —
Такси остановилось, и маленькие круглые глазки графа вперились в Джеймса;
он, словно ребенок, следил за реакцией взрослого на свой подарок. —
Так что, прошу вас, расслабьтесь и чувствуйте себя как дома. — О,
спасибо, Адольф.
Джеймс прошествовал следом за графом в просторный вестибюль, где за стойкой
скучали две девушки в коротеньких желтых платьицах, а за столом с табличкой
"менеджер" позевывал смуглый мужчина. При виде вошедших, он вскочил. —
О, мистер Чими! — Здравствуйте, мистер Чими! — радостно
завизжали девушки.
Граф поздоровался за руку с менеджером. — Как дела, Тони? — О,
замечательно, мистер Чими. — Прошу вас, Тони, организуйте массаж для
моего друга. Чтобы он его надолго запомнил. — О, мистер Чими, для
вашего друга мы все в лучшем виде оформим, заверил смуглокожий.
Одна из двух девушек за стойкой, жгучая брюнетка лет двадцати пяти, тут же
выступила вперед. — Я сейчас свободна, — промурлыкала она и
неожиданно хихикнула. — Я им займусь. Если вы не против, конечно,
— добавила она, с улыбкой глядя на Джеймса.
После сытного и вкусного обеда Джеймса не слишком прельщал массаж. —
Спасибо, — сказал он. — Но, может быть, не стоит? — Вы
меня обижаете, — притворно надулся граф. — И не только меня, но
и эту очаровательную девушку. Мисс... Как вас зовут, милочка? —
спросил граф брюнетку. — Мэнди. — Мисс Мэнди. — Нет!
— девушка снова захихикала. — Не "мисс". Просто — Мэнди, и
все. — Что ж, пусть так, — снисходительно улыбнулся граф.
— Прошу вас, Джеймс, следуйте за Мэнди. Вы не пожалеете, уверяю вас. А
я пока, в свою очередь, приму массаж от мисс... — Меня зовут Чарли,
— улыбнулась вторая девушка.
Джеймс счел за благо смириться со своей участью. И не только потому, что не
хотел обидеть добряка-графа, но и потому, что смешливая Мэнди ему
приглянулась. Да и Наташа советовала ему ублажать старика, а не спорить с
ним.
Джеймс лежал лицом вниз на массажном столе, пока Мэнди массировала его
спину.
Стол, на котором он возлежал, представлял собой нечто среднее между кушеткой
и операционным столом. Высокий и узкий, но вместе с тем довольно мягкий. В
небольшой, застланной пушистым ковром комнате, царил интимный полумрак;
рисунок на обоях изображал обнаженных девушек, разбегавшихся врассыпную от
преследовавшего их козлоного сатира. В комнате стояла полная тишина, и
Джеймс подумал, что, должно быть, дверь и стены в ней звуконепроницаемые.
— Раздевайтесь, — небрежно сказала Мэнди, стоило им только
войти. И, указав на маленькое, сложенное вчетверо полотенце, которое лежало
на полочке, добавила: — Если хотите, можете набросить его на себя.
Джеймс послушно кивнул. Мысль о том, чтобы целиком обнажиться перед
девушкой, которая сама останется одетой, глубоко ему претила. Он привык, что
голыми должны быть либо оба партнера, либо — никто. — Как мне к
вам обращаться? — спросила Мэнди. — Джон? Билл? Питер? —
Джеймс. — Хорошо — Джимми, значит. — Она направилась к
двери. Разоблачайтесь, а я сейчас вернусь. Не бойтесь — никто к вам не
ворвется. Джеймс и сам это знал: входя сюда, девушка щелкнула рычажком, и
над дверью зажглась надпись "Занято".
Оставшись один, Джеймс быстро разоблачился донага, но едва успел повязать
вокруг поясницы полотенце, как вернулась Мэнди. Девушка уже переоделась и
была теперь в коротеньком алом кимоно, чуть-чуть прикрывавшем бедра и
перехваченном бледно-голубым пояском.
Мэнди прикрыла за собой дверь и, окинув взглядом Джеймса, одобрительно
кивнула. — Очень симпатично...
Джеймс с трудом заставил себя отвести от неё взгляд. Под тонкой тканью
кимоно просвечивали очертания сосков, а крепкие стройные ноги невольно
заставили его вспомнить Николя. — Я в трусиках, если вас это
интересует, — сообщила Мэнди. — Более того, дорогуша, снимать я
их не собираюсь. — Он похлопала по поверхности массажного стола.
— Забирайтесь.
Джеймс повиновался. Из врожденной скромности, а также опасаясь, что
манипуляции девушки могут его возбудить, он улегся на живот, опустив
подбородок на скрещенные запястья. — Красивое у вас тело, Джимми,
— похвалила Мэнди. После чего провела чем-то — рукой, пальцем
или ребром ладони — вдоль всего позвоночника, от шеи, и до нижнего
края полотенца. Эффект превзошел все ожидания — по всему телу словно
побежали возбуждающие электрические импульсы. От неожиданности Джеймс едва
не подпрыгнул. — О Господи! — вырвалось у него. — Извини,
дружок, — девушка звонко рассмеялась. — Я не хотела. Ладони её
легонько скользнули по его плечам, вниз по спине, затем она начала разминать
его шею, бицепсы, время от времени пальцы её пробегали по всей его спине,
талии и ягодицам, вновь возвращаясь к шее. Ощущения были настолько
сладостные, что Джеймс упивался каждым мгновением; он уже полностью
расслабился, напрочь позабыв обо всех делах и заботах. — Ну как,
нравится? — спросила Мэнди. — Да, просто грандиозно, —
выдавил Джеймс краешком рта. И тут же его мысли перенеслись к массажистке. А
правду ли она сказала насчет трусиков? То, что Джеймс лишь попытался
представить, оказало на него столь быстрое воздействие, что он осознал:
перевернуться на спину он уже не сможет. Ни в коем случае. Сам он умрет от
стыда, а бедная девушка — от шока.
Тем временем Мэнди, оживленно разминая его спину и бедра, приговаривала:
— Да, Джимми, сложен ты просто классно. Жаль, что нам нельзя
встречаться с клиентами, а то я на тебя просто запала. Извини, дружочек...
— С этими словами она одним неуловимым движением сдернула с Джеймса
полотенце. Он даже ойкнуть не успел. Но зато вспомнил, что зад его густо
усыпан веснушками, и устыдился. — Очень славно, — повторяла
Мэнди, растирая его ягодицы. Причем делала она это с таким усердием, что
Джеймс не выдержал, и застонал. — Да, руки у меня крепкие, —
похвасталась девушка, заметив, что её усилия не пропали зря. — Мы тут
до седьмого пота тренируемся. Через год-два уже перестаешь сознавать
собственную силу... Так, хорошо — переворачивайся. — Что?
— Я же ясно сказала — переворачивайся. Я тебя теперь спереди
помассирую. — Послушайте, Мэнди, мне бы не хотелось смущать вас...
Не вступая с Джеймсом в лишние пререкания, она ловко, одним движением,
перевернула его сама. Позже, вспоминая все это, Джеймс подумал, что, судя по
всему, весила Мэнди раза в полтора меньше, чем он сам, но, тем не менее,
перевернула его на спину с такой легкостью, словно перед ней был не взрослый
мужчина, а ребенок. Медсестры в больницах тоже в совершенстве владеют таким
приемом. Но в то мгновение, осознав, что с ним делают, Джеймс только пискнул
по-заячьи и попытался уцепиться за край стола, но опоздал...
И вот он уже лежит на спине, массажистка стоит над ним, а между ними торчит
эта штуковина, и Мэнди взирает на неё с благоговейным ужасом, смешанным с
восторгом. — Господи, я просто глазам своим не верю!
Рука её угрожающе потянулась вниз, и Джеймс в ужасе напрягся, но в последнее
мгновение Мэнди нагнулась и, подобрав с пола полотенце, набросила её на
вздымавшийся к потолку флагшток, устроив нечто наподобие индейского вигвама.
— Вот, так-то оно лучше, — с улыбкой промолвила она. — Да,
ты большой мальчик, ничего не скажешь. — Джеймс смущенно вздохнул.
— Не робей, приободрила его Мэнди. — Лично меня это ни капельки
не смущает. Во-первых, я привыкла, а во-вторых, против природы не попрешь,
не так ли? — Взгляд её снова упал на внушительный шатер. — Да, у
тебя самый большой... — Я бы предпочел не обсуждать эту тему, —
натужно прохрипел Джеймс, стараясь не смотреть на нее. И вдруг услышал:
— Ой, прости, пожалуйста! — За что?
Он повернул голову и удивленно воззрился на Мэнди. — Я и не заметила,
что оголилась, — сказала она. — Вот, значит, почему ты так
возбудился. — Она улыбнулась, кивая вниз — кимоно её
распахнулось, и наружу выпрыгнули две прехорошенькие грудки, увенчанные
прелестными розовыми сосками. Даже не пытаясь прикрыться, Мэнди добавила:
— Какой смысл запирать клетку, когда пташки уже упорхнули?
Груди у неё были не слишком крупные, но и не маленькие, зато упругие и
налитые, причем как раз той формы, которая больше всего привлекала Джеймса.
Он невольно облизнул внезапно пересохшие губы. А ведь Джеймс вовсе не
изголодался по сексу, отнюдь нет. И тем не менее в мозгу его вихрем
пронеслась мысль, что если в этом салоне молоденьким массажисткам и правда
запрещалось снимать трусики, то настала пора сделать для этого правила
исключение... — О Боже — он ещё больше вырос! —
Послушайте, Мэнди, — прохрипел Джеймс. — Вы только не подумайте,
что я... — Джимми, золотко, это все моя вина, — покаялась Мэнди
и... правая рука её скользнула под полотенце. — Нечестно бросать в
беде такого красавца. Даже — жестоко...
От её прикосновения Джеймс едва не возопил во все горло: нервы его были
напряжены до предела, натянуты, как струны, он трясся, как в лихорадке,
сердце колотилось, как безумное... Ладонь левой руки Мэнди опустилась на его
взмокший лоб, то ли успокаивая, то придерживая. Впрочем, при всем желании,
Джеймс сейчас не заставил бы себя шевельнуться; каждая клеточка его тела
была сейчас порабощена, безраздельно и всецело находясь во власти одного
душераздирающего и сводящего с ума желания. Наконец, выгнувшись дугой, он
испустил дикий крик, судорожно рванулся, и в тот же миг, как ему показалось,
под потолком что-то с треском и ослепительно вспыхнуло, словно взорвалась
электрическая лампочка...
Словно во сне Джеймс услышал голос Мэнди: — Вот это и называется
облегчающий массаж, сладкий мой.
Элинор Бьюкенен-Смит подняла дверь гаража, и Бен Вальдшнеп, въехав в гараж,
остановил свой "симитар" по соседству с "фиатом" Элинор. Выбравшись из
автомобиля, он опустил дверь, запер гараж и проследовал за Элинор в дом.
— Вот видишь, — сказал он. — Никто и не заподозрит, что я
у тебя побывал.
Элинор обеими руками обняла его и зажмурилась. — Я знаю, —
прошептала она. — Это, конечно, очень глупо. Просто вчера я чуть...
Она прикусила язык. Едва не проболталась о вчерашнем происшествии, когда
некстати нагрянувшая мамаша едва не застала её в постели с
...Закладка в соц.сетях
