Жанр: Любовные романы
В тихом омуте
...сторожнее, приятель, ведь эти дамочки
почти наверняка — твои пациентки!"
Он проводил Николя задумчивым взглядом. — Это был Оливер, —
пояснила Тони. — Ее муж. Оливер Холт.
Рука Джеймса как бы невзначай прикоснулась к её локтю, и он осторожно увлек
Тони за собой, подальше от Элинор, которая, повернувшись к ним спиной,
колдовала над напитками. Тони руку не отняла, и Джеймс ещё более распалился.
Погладил руку чуть выше локтя — Тони вновь не стала возражать. —
Красивое у вас имя, — проворковал Джеймс, на седьмом небе от счастья.
— Наверное, и фамилия ему под стать. — Фамилия у меня забавная
— Вальдшнеп, — ответила Тони. И пояснила: Птичка такая есть.
— Вы замужем? — уточнил Джеймс. — Миссис Вальдшнеп?
Тони покрутила перед его носом пальчиками. Джеймс увидел обручальное кольцо.
— Да, — ответила она. — Но... это вовсе не препятствие для
знакомства. Она скосила глаза в сторону Элинор и едва заметно кивнула.
— У Бена, моего мужа, сейчас роман — с ней. — Боже, да он
просто ненормальный! — не выдержал Джеймс. — Здесь так принято.
Они утверждают, что иначе нельзя. — Но вы, Тони... вы ведь... —
сбивчиво залопотал Джеймс. В мозгу его мелькали совершенно иные мысли:
Господи, все-таки это свершилось! Уиндлбери-Снайп и впрямь — настоящий
Содом. А Прейер-Лейн — британский Пейтон-плейс*. (*"Пейтон-плейс"
— знаменитый роман Грейс Метейлис о весьма свободных нравах, царящих в
провинциальном американском городке). По-моему, вы не из этого круга,
— заключил он. — Я ни разу не принимала участия в их... играх,
— призналась Тони. Внезапно её ясное чело омрачилось. — Скажите,
Джеймс, почему вы вдруг заприметили именно меня? Почему ваш выбор пал не на
Элинор, Николя или... — Забавный вопрос. — Он в недоумении
покачал головой. — Наверное, это дело вкуса. В том смысле, что я
увидел вас и подумал: господи, вот это женщина... — Вас никто не
надоумил? — Надоумил? — озадаченно переспросил Джеймс. —
Ну да.
Брови Джеймса взметнулись на лоб. — В каком смысле? — Они хотят,
чтобы я согрешила. Если кому-нибудь удастся меня совратить, то тогда и у
Бена руки будут развязаны. — Тони покачала изящной головой. —
Нет, это не совсем так. Скорее, Элинор хочет, чтобы я закрутила с кем-нибудь
роман — тогда она сможет без помех встречаться с Беном. Она и так с
ним встречается, но хочет, как бы точнее выразиться... — Тони
замялась. — Узаконить их встречи, что ли. Чтобы я уже не могла этому
противиться. А я до сих пор ни разу... ни с кем... кроме Бена...
Джеймса начали обуревать сомнения. С одной стороны, все складывалось в его
пользу — похоже, все эти женщины и в самом деле сговорились, чтобы
толкнуть эту богиню любви в его страждущие объятия. С другой —
избранные ими методы были отнюдь не самыми честными. Люди должны иметь право
на то, чтобы принимать решения самостоятельно, решил Джеймс. И, набравшись
храбрости, сказал: — Что ж, Тони, в таком случае я не смею...
В конце концов, он всегда может переключиться на Николя. — Мы должны
их перехитрить, — промолвила Тони. — Что-что? — недоуменно
переспросил сбитый с толку Джеймс. — Они не должны ничего заподозрить.
Понимаете? Вы мне нравитесь, Джеймс. До сих пор я не допускала и мысли о
том, чтобы... изменить Бену. Но вы... с вами... словом, вы мне очень
симпатичны. Только я не хочу, чтобы об этом узнала Элинор или кто-нибудь
другой.
Никогда прежде женщина так открыто не признавалась ему в своей готовности
предаться с ним любви. Джеймс был настолько ошеломлен, что даже испугался,
не ослышался ли. — Тони, — пробормотал он. — Вы и правда
хотите, чтобы мы с вами... Вы согласны, да? — А как, по-вашему?
— она посмотрела на него снизу вверх. В прекрасных глазах Джеймс
прочитал вызов.
Внезапно рядом оказалась Элинор. На прелестных щечках Тони заиграл румянец.
— Ваше виски. — Она пытливо вгляделась в лицо Тони, взвешивая,
оценивая. — Ссоритесь что ли, молодые люди?
Джеймс, как ни в чем не бывало, ответил: — Дело в том, что я в
искусстве ни уха, ни рыла не смыслю, а миссис Вальдшнеп безуспешно пыталась
втолковать мне, в чем заключалось величие Пикассо в период кубизма. Увы,
боюсь, что не дано мне постичь такие премудрости.
Тони одарила его восхищенным взглядом. — Вот как, —
разочарованно протянула Элинор и подозрительно воззрилась на Тони. —
Извини, милочка, что я вам помешала. — Она перевела взгляд на Джеймса.
— И вы извините, что я так завозилась. Я готовила вам виски с содовой,
а вместо воды там вдруг оказался чистый джин. Мой недоумок-супруг ухитрился
налить джин в графин для воды... — Ничего, главное, что вы вовремя это
заметили, — улыбнулся Джеймс, очень собой довольный. Затем спросил,
деланно не обращая внимания на Тони: — Скажите, сколько времени обычно
длятся ваши вечеринки? — По-разному, — уклончиво ответила
Элинор. — Надеюсь, что большая часть народа схлынет к половине
девятого. Но наши избранные друзья задерживаются допоздна. Надеюсь, Джеймс,
вы составите нам компанию? — Если позволите... Однако меня привезла
сюда Китти. Поэтому я не знаю, удастся ли... — О, машин у нас
предостаточно. — Элинор взяла его под руку. — Тони, извини, но я
должна исполнить свой долг и перезнакомить доктора со всеми нашими друзьями.
— Взгляд Джеймса скользнул над обнаженным плечом Элинор и встретился
со взглядом Тони. "Позже увидимся", — пообещал он глазами. Тони
понимающе кивнула, и Джеймсу показалось, что она пытается сказать ему, чтобы
он долго не задерживался. Что ж, такой женщине отказать он не мог, не говоря
уж о напутствии, которое сделал ему Кайт: "Вы не имеете права оставить
разочарованной ни одну пациентку". На мгновение Джеймс представил себе
Николя, её сексапильный облик, призывный взгляд, недвусмысленные намеки...
Да, то густо, то пусто. Следуя за Элинор, знакомясь с её друзьями, рассеянно
посмеиваясь их шуткам, которые слушал вполуха, Джеймс никак не мог выбросить
из головы сладострастные мысли. Пару раз, оборачиваясь, он натыкался на
пронизывающий взгляд Китти; кузина, подобно зоркому стервятнику, не спускала
с него глаз. Однажды, оказавшись с ней рядом, Джеймс не удержался и,
наклонившись вплотную к одному из её оттопыренных ушей, прошептал: —
Ты что, надеешься, что я изнасилую кого-нибудь прямо у тебя на глазах?
Посреди толпы?
Китти вспыхнула, и Джеймс тут же пожалел о своей ребяческой выходке. Уж
лучше тайная слежка, чем открытая ссора. Вдобавок настроение у Джеймса было
такое приподнятое, что он никому не желал зла, даже этой выдре. И он снова
нагнулся и шепнул: — Ты уж извини, Китти, я пошутил.
В ответ Китти одарила его недоверчивым взглядом. Джеймс улыбнулся и хотел
было сказать ещё что-то, столь же ободряющее, но Элинор потянула его за
рукав и прошептала, обдав ухо жарким дыханием: — Прошу вас, уделите
внимание Тони. Она сегодня без мужа. Возможно, он приедет попозже, но я в
этом сомневаюсь. Бедняжка так скучает. Она ведь вам понравилась, да?
Джеймс притворился, что обдумывает, что на это ответить, когда в гостиную
бледной тенью вплыла Аманда Гэрисон. Она была в длинном, до пят, цветастом
платье, запахнутом наподобие сари, и создавалось впечатление, что и правда
скользит по полу, не переступая ногами. Заприметив Элинор, Аманда приветливо
помахала ей. — Элли, золотко, какая славная вечеринка!
И метнула алчный взгляд на Джеймса. Элинор подтолкнула его вперед. —
Аманда, это Джеймс Торчленд — наш восхитительный новый доктор! Джеймс,
познакомьтесь с Амандой Гэрисон.
Джеймс осторожно пожал костлявую ладошку, прикидываясь, что видит Аманду
впервые. Ему пришло в голову, что старина Кайт зааплодировал бы его
тактичности. — Вы живете недалеко отсюда? — вежливо осведомился
он. — До неё от нас рукой подать! — со смехом ответила за
подругу Элинор. — Между прочим, Джеймс, она книги пишет! — Вот
как? — с деланным интересом переспросил Джеймс. И тут же хлопнул себя
по лбу. — Ну конечно! Теперь я вспомнил, откуда знаю вашу фамилию. Вы
ведь написали роман, который называется "Бабочки", верно?
Об этом ему рассказала Майра Уотерс, регистраторша. Аманда, заметно
польщенная, расцвела, потом поведала, что хочет поздороваться с Оливером.
— Вы поразили её в самое сердце, — игриво заметила Элинор, когда
Аманда удалилась. — А кто такой Оливер? — Муж Николя. Вы его
видели — смешной пузанчик, который увел её с собой. — Джеймс
кивнул, и Элеонора продолжила: — Оливер не на шутку увлечен Амандой.
Между нами, Джеймс — на мой, взгляд, она — извращенка. Хотя
бедняжка не виновата — у неё такой старый муж, что поневоле начинаешь
бросаться во все крайности. Так что, на месте Оливера, я бы держала ухо
востро. — А Николя в курсе? — полюбопытствовал Джеймс. — Я
имею в виду Оливера и Аманду. — О, разумеется, — усмехнулась
Элинор. — Об этом все знают. Ну и потом, они же никому ничего дурного
не делают. Не говоря уж о том, что Николя обожает Майка. Майк — это
мой муж, самый толстый здесь... — Тот, который нас встретил, да? С
рыжими кудрями...?
Элинор звонко расхохоталась. — Да, то немногое, что уцелело от его
шевелюры, можно, наверное, назвать рыжими, но только скорее патлами, а не
кудрями. Ну так вот, Майк и Николя вовсю крутят шуры-муры, и меня это очень
устраивает. Николя ведь такая прелесть, не правда ли? Вы не находите, что у
неё потрясающая фигура? — Джеймс кивнул, вспоминая статную фигуру и
зеленые глаза. — Я вас не пугаю? — спросила Элинор, неожиданно
серьезным тоном. — Надеюсь, что не очень. Просто мне кажется, что если
время от времени обмениваться партнерами, то жизнь становится куда веселее.
А вы так не считаете?
Джеймс задумчиво потер подбородок. Потом спросил: — А среди вас самих
обиженных не остается? Например, если ваш супруг ухаживает за Николя, то кто
остается вам? Вы не чувствуете себя брошенной?
Элинор загадочно улыбнулась в ответ и повела оголенными плечами. — Да,
врачи всегда пытаются докопаться до самой сути, — промолвила она.
— Я могу рассчитывать, что все останется между нами?
Джеймс молча кивнул. Элинор наклонилась к нему и зашептала прямо в ухо:
— Сейчас у меня безумный роман с Беном Вальдшнепом, мужем Тони.
Только, Бога ради, не проболтайтесь Тони, не то... — А она об этом не
подозревает? — Разве что самую малость. Но... — А с кем же тогда
остается она? — Именно это нас всех и беспокоит, Джеймс. —
Элинор пропустила его локоть под свою руку и прижала к своей правой груди.
— Да, Тони нас очень заботит. Собственно говоря, — она
покосилась на Джеймса и ещё сильнее прижала его локоть к упругой груди,
— я даже хотела спросить вас, не согласитесь ли вы... м-мм, немного
поднять ей настроение? Оказать ей немного внимания? Она ведь такая
миленькая... — Да, она очаровательна, — согласился Джеймс. В
голове его тут же всплыли слова Тони, которая настоятельно просила, чтобы
никто даже не заподозрил об их отношениях. Что ж, никто так никто. Джеймс
был не только истым рыцарем, но и человеком слова, и никогда не подводил
своих дам. Однако сейчас, касаясь рукой груди Элинор и вдыхая тонкий аромат
её духов, Джеймс почувствовал, что голова его начинает легонько кружиться.
Тони была в другой комнате, а Элинор — совсем рядом, манящая и
дразнящая... Джеймс скользнул глазами по полуобнаженной груди Элинор,
приоткрытой весьма смелым декольте, затем взгляд его упал на её пухлые,
чувствительные губы. Элинор, перехватив его взгляд, улыбнулась. —
Изумительно... — пробормотал Джеймс. И тут же спохватился: — Я
имею в виду Тони. — После некоторого замешательства он добавил:
— Видите ли, Элинор, я бы с удовольствием сблизился с ней, но не
настолько, как у вас... принято. То есть, мне бы это было, наверное,
приятно, но Тони, по-моему, сделана из совсем другого теста. Она, как бы
выразиться — правильная. Вы меня понимаете? — Вполне, —
закивала Элинор и как бы невзначай прильнула к нему всем телом. — Я
вас полностью понимаю.
Джеймсу показалось, что сейчас речь идет уже о его отношении вовсе не к
Тони, а к самой Элинор. Во всяком случае, Элинор не скрывала, что польщена
тем явным интересом, который всколыхнула в молодом докторе. Джеймс поспешил
снова переключить беседу на Тони. — Мне бы не хотелось, чтобы вы
подумали, что Тони мне не понравилась, — сказал он. — Напротив,
она мне очень даже по душе. Однако она чересчур серьезная. К тому же, по
правде говоря, она не настолько привлекательна, как... — И он снова
скользнул взглядом по декольте Элинор, на сей раз позволив себе заглянуть
поглубже и долго не отводить взор.
Элинор задышала чаще. — На что это вы намекаете, доктор? — прошептала она. — Я...
Так — Китти снова наблюдает за ним. С выпученными глазами. Что ж,
немудрено — Элинор почти в открытую терлась об него всем телом. Черт
бы побрал эту пучеглазую зануду! — Не поворачивайтесь, —
прошептал он в ответ. — Моя кузина так и пожирает нас глазами.
Поскольку на карту поставлена моя карьера, я должен соблюдать осторожность.
— Не понимаю. — От меня требуют безукоризненного поведения,
— со вздохом пояснил Джеймс. — Целомудренности — иными
словами. Тетка у меня довольно строгая, а её решение важно для меня не
меньше, чем благословение старины Кайта-Фортескью. Китти же спит и видит,
как бы разрушить мои планы. Поэтому и приходится изворачиваться... — Я
прослежу, — прошипела Элинор, — чтобы ваша драгоценная кузина
отправилась домой пораньше.
Джеймс уважительно кивнул. Эта блондинка явно была не промах. Главное, чтобы
она слов на ветер не бросала. — Что ж, — сказал он, — в
таком случае уважу вашу просьбу — развлеку немножко Тони.
Тони он отыскал не сразу. Сначала его перехватила кучка бездельников, в
центре которой тусовались Аманда Гэрисон и Оливер Холт. При виде этой
парочки, тощей как вобла Аманды и бегемотоподобного Оливера, Джеймс поневоле
попытался представить, что их связывает? Как они доставляют друг другу
удовольствие — обычным способом, либо Аманда сама доводит себя до
оргазма на глазах у пузанчика? Если да, то — что находит в этом сам
Оливер? Может, они изобрели какой-нибудь культовый ритуал? Что ж, нужно
будет мимоходом поинтересоваться этим, когда Аманда придет к нему на
прием...
После того, как они перекинулись несколькими ничего не значащими фразами,
Аманда вдруг сказала, пристально глядя ему в глаза: — О, доктор, мне
бы очень хотелось обратиться к вам за помощью. Меня совсем замучил
аллергический насморк, а от пилюль, которые прописал мне доктор Кайт-
Фортескью, толку мало... — Что ж, попробуем что-нибудь другое, —
жизнерадостно провозгласил Джеймс. — Никакой аллергии у Аманды и в
помине не было. Во всяком случае, её история болезни об этом умалчивала.
Просто писательница заранее обеспечивала предлог для того, чтобы всласть
помастурбировать перед ним. Позвоните миссис Уотерс, — закончил он,
— и она запишет вас на прием. В любое удобное для вас время. —
Обязательно, доктор. Спасибо вам. — Джеймс откланялся, и уже собрался
было удалиться, когда Аманда повернулась к нему лицом и вполголоса сказала:
— Вы даже не представляете, Джеймс, как я вам признательна. — Да
ну что вы! — смутился Джеймс. — Только... — Вы такой
внимательный, чуткий. Бернард Кайт-Фортескью должен вами гордиться. Я
считаю, что вы для него — просто находка.
Раскланявшись с Амандой, Джеймс продвинулся дальше — толпа уже заметно
поредела — и вдруг столкнулся нос к носу с Николя. Зеленые глазищи
оценивающе смерили его снизу доверху, а рука змейкой обвилась вокруг его
локтя. — Приветик!
Ого, вот это пыл! — Привет, Николя. — Джейми, какая вы умница!
Вокруг столько новых лиц, а вы вспомнили мое имя! А я вот, бестолочь, до сих
пор их всех никак не запомню.
Ну и болтушка. Совершенно язык без костей. Или..
Джеймс уже вновь размечтался о том, что очутился в раю, когда его пронзила
пренеприятнейшая мысль. А вдруг Китти, которая прекрасно знала, где его
Ахиллесова пята, нарочно привела его сюда?
Пальцы Николя стиснули его ладонь. Джеймс ответил ответным пожатием и
произнес: — Ваше имя легко запомнить, Николя. Оно такое редкое,
звучное и замечательно подходит вам — обаятельной женщине с такими...
м-мм... — С такими — чем? — уточнила Николя.
Взгляд Джеймса скользнул по её роскошной фигуре. — С такими
замечательными формами, — отважился он. И тут же добавил: Я бы сказал
даже — неотразимыми.
Николя радостно прижалась к нему теснее и сложила губки бантиком, то ли для
поцелуя, то ли желая нашептать что-то на ухо. Осторожности ради Джеймс
подставил ей ухо и тут же услышал горячий шепот: — Ты и сам такая
душка, Джейми, лапочка.
В словах её было столь неприкрытое приглашение, что Джеймс просто обмер
— таким успехом он никогда ещё не пользовался.
Оставалось только надеяться, что все эти женщины набросятся на него хотя бы
по очереди... В следующий миг Джеймс похолодел, затылком чуя на себе
всепроникающий взгляд Китти. И поспешно заявил Николя: — Пойду выполню
просьбу Элинор. Она хотела, чтобы я уделил немного внимания Тони Вальдшнеп.
Бедняжке, похоже, грустно одной.
Зеленые глаза скользнули влево, вправо, затем Николя, почти прильнув к нему,
прошептала: — Вся её беда в том, что она никак не может забеременеть.
По крайней мере — от Бена. Хотя они перепробовали, кажется, все
мыслимые методы...
Вот, наконец, и полночь. В доме осталась только избранная публика. К которой
прибавился Тони Вальдшнеп, муж Тони.
Джеймсу Бен не понравился с первого взгляда. Наверное, он проникся бы к нему
антипатией даже, не познакомившись с Тони. Бену на вид было около сорока,
лет на десять больше, чем Джеймсу, но его нагловатую и заносчивую манеру
держаться нельзя было объяснить одной лишь разницей в возрасте. Нет, Бен
словно стремился показать окружающим, что он один тут белая кость, а
остальные ему в подметки не годятся. Джеймсу сразу показалось, что этот
мужчина способен общаться лишь с теми людьми, от которых ему что-то нужно,
причем готов в этом случае пускаться во все тяжкие, чтобы добиться своего.
Словом, типичный проходимец и выскочка...
То, что ему было нужно от Элинор, бросалось в глаза сразу. Ясно было и то,
что желаемого он добивался уже не раз.
Только Тони, похоже, ничего этого не замечала.
Тони...
Час назад, оставив Николя, он перекинулся с Тони буквально несколькими
словами. Нашел он её возле бара, в обществе Майка, мужа Элинор, и ещё каких-
то людей, имен которых так и не запомнил. — Добрый вечер, Тони.
Тони сразу повернулась к нему, продолжая вполуха слушать какой-то анекдот,
который рассказывал Майк, то и дело покатываясь от смеха. Улыбнувшись
Джеймсу, она взяла Майка за рукав. — Майк, ты знаком с Джеймсом
Торчлендом?
Толстяк развел руками. — Ну конечно!
Его внушительное брюшко затрепетало — по габаритам оно походило на
пивной бочонок; муж Николя казался бы рядом с Майком стройным юношей.
Похоже, на Би-Би-Си денег на еду для своих служащих не жалеют, подумал
Джеймс. Может, если здесь не выгорит, ему самому устроиться врачом на
телевидении? — Джеймс очень тактичный, — смущенно промолвила
Тони, — и никогда сам не признается, но я почти уверена, что Элинор
попросила его оказать мне внимание. Так что не обессудьте, но я должна его
выручить.
Майк громко заржал. — Это ведь так, Джеймс? — настойчиво
спросила Тони.
Джеймс виновато потупился. — Вот видите — я права! —
торжествующе воскликнула Тони и, взяв Джеймса за руку, увлекла за собой в
гостиную. Там было по-прежнему многолюдно, но толпа понемногу редела.
— Между прочим, меня только что и в самом деле, как вы выразились,
"надоумили" насчет вас, — наябедничал Джеймс. — Но я сказал, что
готов только на... дружеские отношения. — Только? — переспросила
Тони. — Нет, конечно, — поспешно ответил Джеймс. — Это я
так — для отвода глаз. Я пояснил это тем, что вы не такая, как
остальные. Что вы сделаны из другого теста. — Значит, я была права,
— нахмурилась Тони. — Значит, они все это специально подстроили.
— Она обескураженно покачала головой, затем добавила: — Вы правы
— я и в самом деле вылеплена из другого теста. — Как? — не
на шутку испугался Джеймс. — Мне очень жаль. Тогда нам, наверное, не
следует... — О, нет, я не то имела в виду, — поправилась Тони.
— С вами — дело совсем другое. — Правда? —
обрадовался Джеймс.
Тони кивнула. — Со мной никогда прежде такого не случалось, Джеймс. Вы
мне очень нравитесь. — Взгляд её затуманился, слова звучали взвешенно.
Было в её речи что-то противоречивое: она говорила о чувствах, но столь
бесстрастно, словно действовала по какой-то непонятной Джеймсу, заранее
просчитанной программе...
Ерунда, сказал себе Джеймс. Возможно, она просто хочет отплатить мужу той же
монетой. — Послушайте, Джеймс, — сказала Тони. — Подождите
немного, пока я сама к вам подойду. Я знаю этих людей со всеми их привычками
как облупленных, а вы — ещё нет. Положитесь на меня и предоставьте мне
инициативу. А пока сделайте что-нибудь для отвода глаз. Пококетничайте
понарошку с кем-нибудь из них. Николя об этом только мечтает, да и Элинор
всегда готова покрутить хвостом. Только не заходите слишком далеко...
— Но ведь мне бы хотелось с вами...
Сущая правда — пока Джеймс смотрел на Тони и заглядывал в её бездонные
бледно-голубые глаза.
Тони улыбнулась. — У вас замечательный вкус, доктор Торчленд. —
И тут же снова посерьезнела. — Мы должны быть предельно осторожны, в
противном случае ничего не выйдет. Если вы расскажете хоть одной живой душе
или даже просто намекнете... — Ну что вы! — Джеймс с
оскорбленным видом приподнял руку. — Об этом и речи быть не может!
— Хорошо, — кивнула Тони. — И все же будьте осторожны. Но
только прошу вас — не перестарайтесь.
Когда гости большей частью разбрелись по домам и остались лишь те люди,
которых Джеймс знал по именам, он вдруг с холодеющим сердцем вспомнил про
Китти. Осмотрелся по сторонам, пробежался по комнатам... Никаких следов
Китти. — Вы не видели мою кузину, Элинор? — спросил он наконец.
Та ответила, что Китти уехала домой ещё час назад. И тут же, смеясь,
добавила: — Не беспокойтесь, домой вас отвезут. В свое время. В конце
концов завтра уик-энд и можно выспаться всласть.
Джеймсу столь неожиданный отъезд Китти показался странным. С другой стороны,
его подозрения окрепли: возможно, Китти в самом деле все это подстроила,
желая спровоцировать на опрометчивый и роковой шаг... Он пожал плечами:
— Вообще-то могла бы и сказать мне, что уезжает. Ведь она сама меня
сюда привезла... — Как, вы уже соскучились по своей драгоценной
кузине? — Элинор игриво потрепала его по щеке. — Маленький
Джейми скучает без своей стервозной родственницы. Не бойся, малыш, я сама за
тобой присмотрю. Пойдем потанцуем.
Верхний свет уже выключили, и оставшиеся гости расползлись по углам, где,
сидя в интимном полумраке, потягивали напитки или потихоньку ласкали друг
дружку. Николя разлеглась на коленях мужа Элинор. Сама же Элинор тесно
прильнула к Джеймсу и, обвив его шею обеими руками, впилась в его губы
жадным поцелуем. Поскольку помешать ей Джеймс не мог (да и не слишком
стремился), то решил отдаться на волю течения. Не отталкивать же её, черт
побери, чтобы завести идиотский разговор о погоде! К тому же в кабинете было
настолько темно, что никто при всем желании не увидел бы, чем занимаются
танцующие. Приоткрылась дверь, вошла ещё одна пара. Кто это был —
Джеймс не разглядел, но заметил лишь темные силуэты, а затем услышал
приглушенное "О, дорогой!". Тем временем Элинор прижалась бедрами к его
чреслам и жарко зашептала на ухо: — В один прекрасный день, Джейми, мы
непре
...Закладка в соц.сетях
