Жанр: Любовные романы
В тихом омуте
...менно познакомимся поближе. Может, утречком, в начале недели? —
Хорошо, — шепнул он в ответ, отнюдь не уверенный, что выполняет
просьбу Тони и действует исключительно для отвода глаз, либо же повинуется
напутствию Кайта — ни в чем не отказывать пациенткам, или же вовсе
даже следует собственным тайным желаниям, с каждой минутой становившимся
вконец необузданными. — Я скажу, что у меня болит горло, и вызову тебя
домой, — заявила Элинор.
В следующий миг музыка замолчала, и они возвратились к бару. Элинор хозяйка
вечера — снова занялась напитками. Тем временем Джеймс пристроился на
диване рядом с Тони. — Не хотите потанцевать?
Тони посмотрела на него, затем перевела взгляд на приоткрытую дверь
кабинета. И сказала нарочито громким голосом: — Только при условии,
что включат свет. И мы будем танцевать не так, как вы танцевали с Элинор.
Джеймс уже готов было сказать, что согласен танцевать с ней хоть при полной
иллюминации, когда вмешалась Николя. Грациозно соскользнув с колен Майка Бьюкенена-
Смита, она протиснулась между Джеймсом и Тони. — Я потанцую с тобой в
темноте, красавчик, — промурлыкала она. — Как только Элли
раздаст всем напитки. Не хочу, чтобы она подглядывала за нами. — А
что, Майк тебе надоел? — словно невзначай осведомилась Тони. —
Или вы повздорили? — Этот пивной бурдюк наклюкался как свинья, —
презрительно фыркнула Николя, искоса поглядывая через плечо на Майка.
— Невежа! — Ничего подобного! — пьяно пробормотал муж
Элинор. — Подумаешь, вздремнуть человеку нельзя. Иди ко мне, дорогуша!
— Кто не успел, тот опоздал, — отрезала Николя. И тут глаза её
полезли на лоб. — А что там этот мерзавец задумал?
Оливер играл с Амандой Гэрисон в стрип-покер, а Бен, муж Тони, стоял у
Аманды за спиной, и подсказывал Оливеру, какие карты у его противницы.
Аманда уже избавилась от платья и сидела в одних туфлях, трусиках и лифчике.
— Когда она останется совсем голой, мы пойдем и попляшем, — со
смехом сказал Оливер.
Тони встала. — Спасибо за прекрасный вечер, Элинор! — громко
сказала она. — Мне пора. Бен, ты идешь?
Джеймсу сразу стало ясно, почему Элинор так хотелось втянуть Тони в их
компанию. Отказываясь играть по их правилам, она смотрелась среди остальных
белой вороной.
Бен приподнял голову. Падавший сбоку свет оттенял половину его решительного,
гладко выбритого лица. Чем-то он напомнил Джеймсу упрямого бультерьера,
готового ринуться в драку. — Имей совесть, детка! — взмолился
он. — Вечеринка ведь ещё в самом разгаре!
Тони смерила его вызывающим взглядом. — Бен, я устала и хочу домой,
— твердо заявила она. — Пожалуйста, отвези меня.
Бен промолчал. Жалобно заскрипело кресло — Майк исхитрился приподнять
свою тушу, пытаясь встать. — Тони, давай я тебя отвезу, —
вызвался он. — Хотя, признаться, не возьму в толк, почему он так
жаждет посмотреть на то, что Аманда скрывает под своими трусиками. — И
отвесил писательнице галантный поклон. — Она у нас, конечно,
красавица, но каждый из нас в свое время имел честь полюбоваться её
прелестями. И не только полюбоваться... — Заткнись, Майк! —
проскрипела Аманда. — Будь умницей, и веди себя прилично. —
Тони, ты согласна? — осведомился Майк.
Она кивнула и сказала: — Да, Майк. А своего "джентльмена" я оставляю
вам...
Бен выхватил карты из рук Аманды и бросил их на стол. — С этим
"стритом", Оливер, она бы сейчас тебя без штанов оставила! воскликнул он.
— Сдай заново. — Он перевел взгляд на Тони. — Ты уж
извини, крошка — я хочу расслабиться.
Джеймс произнес, обращаясь к Тони: — Я бы с удовольствием подбросил
вас, но, к сожалению, меня самого сюда привезли. — Это легко
исправить, — гоготнул Майк, протягивая ему связку ключей. —
Бери, приятель. "Ровер" в гараже. Не тот я человек, чтобы лишить тебя такого
удовольствия... — Правильно, Майк! — расцвела Элинор, обнося
всех наполненными стаканами. Проходя мимо Джеймса, она лукаво подмигнула
ему. Тони же покачала головой. — Спасибо за предложение, —
промолвила она, — но я не могу его принять. Тем более что вы не знаете
дорогу... — Но ведь ты можешь сама её показать, Тони, золотко, —
напомнила Элинор.
Тони метнула на неё уничтожающий взгляд. — Почему вы все так
стремитесь толкнуть меня в объятия доктора Торчленда, которому это
совершенно неинтересно? Хотя, сказать по правде, Элинор, я раскусила твою
игру... — Ну что ты, Тони! — Элинор порывисто обняла ее...
Тем временем Майк тяжело протопал к Оливеру Холту и завел с ним какую-то
беседу. Николя же припала к Джеймсу, обхватила обеими руками за шею и
зашептала: — Джейми, пусть Майк её отвезет. Ты поймешь, что я —
именно то, что прописал тебе врач...
Они танцевали с Николя.
Если можно было назвать это танцем.
Как будто не Аманда, а Николя осталась голой, проиграв всю одежду в покер. В
первые мгновения она лишь прижималась к Джеймсу, однако затем впилась в его
губы, и тут же её горячий язык проник вглубь его рта, ужом извиваясь там;
при этом сама Николя, обеими руками обнимая Джеймса за шею, тесно прижалась
к нему бедрами, бешено подмахивая тазом, словно при половом акте. То и дело
привставая на цыпочки, Николя терлась чреслами о внушительную и быстро
увеличивающуюся в размерах выпуклость, как будто пыталась оседлать Джеймса
прямо во время танца. Если бы не препятствие в виде одежды, то вполне
вероятно, что ей бы это удалось. Внезапно Николя высвободила одну руку и,
опустив её, нащупала заветную выпуклость. Тем временем ладони Джеймса как-то
сами собой проскользнули вниз по её обнаженным плечам в низкий вырез платья,
пальцы проникли в чашечки лифчика и ощутили нежную упругость небольших
грудей. В следующий миг сердце Джеймса оборвалось — он одновременно
услышал негромкий "вжик" и почувствовал, как разъезжается "молния" на его
ширинке. Он поспешно выпростал одну руку и перехватил Николя за запястье,
хотя её пальцы уже обвились вокруг объекта её страсти. — Но —
почему? — возмутилась Николя. — Я хочу его приласкать. Я хочу
ощутить тебя внутри. Хочу, чтобы твой здоровячок проник в самую глубину
моего... — Не здесь, Ники, — прошептал Джеймс, решительно
извлекая её руку из своих брюк. — И — потом. — Динамист,
— прошептала она в ответ, игриво покусывая мочку его уха. —
Может, отвезешь меня домой? — предложил он. — Тогда мы могли
бы... — Мы сначала заваливаем всей компанией домой к нам, —
вздохнула Николя. — Или — почти всей. — Она откинулась
назад, прогнувшись в пояснице, чтобы Джеймсу удобнее было ласкать её грудь.
Грудки у неё были прелестные небольшие, но ладные, с набухшими сосками-
вишенками. — Бен с Элинор остаются здесь. Майк и Бен так условились.
— А Майк куда денется? — Отвезет Тони, а потом приедет к нам. Мы
уже вот-вот отсюда отвалим.
Джеймс окончательно осознал, что хочет именно её. Не Элинор. И даже не Тони.
Николя! — Может, тогда — у тебя? — спросил он. —
Нет. Лучше сделаем так, как ты предложил. Я сама отвезу тебя домой.
Джеймс поцеловал её и повел из темного кабинета в гостиную. Уже на пороге он
вспомнил про расстегнутую ширинку и, спохватившись, привел брюки в порядок.
Стоило им с Николя войти, как Оливер поспешно вскочил, отбросил карты и,
протянув руку, помог встать и Аманде. Писательница была в трусиках, но уже
без лифчика. Бен же, не обращая ни на кого внимания, сидел на ковре,
рассеянно тасуя колоду карт. — Ну что, Ники, поехали? — спросил
Оливер. — Элинор уже пора... передохнуть.
Все, за исключением Бена, засобирались. Элинор, благодаря гостей за
внимание, проводила их до дверей и, чмокнув напоследок Джеймса в губы,
сказала: — Ты уж извини, Джейми, что Тони оказалась такой недотрогой.
— И тут же, не дожидаясь ответа, шепнула: — Как насчет вторника?
Ты не забыл?
Глава 5
Джеймс не провел в доме Холтов и десяти минут, как, откуда ни возьмись,
вынырнула Николя и, озорно сверкнув зелеными глазами, спросила: — Ты
готов?
Еще как готов! Джеймс отставил в сторону стаканчик виски и спросил: —
А как, интересно, отреагирует Майк, когда вернется, на то, что нас здесь
нет?
Оливер, муж Николя, уже поднялся по лестнице на второй этаж в сопровождении
Аманды Гэрисон и, судя по доносящимся сверху звукам, кто-то из них уже
принимал душ. А, возможно, и оба. — Как отреагирует? — брови
Николя взметнулись вверх. — Поднимется в спальню и присоединится к
ним. — Она неожиданно хихикнула. — Аманда обожает зрителей.
Собственно говоря, без них она просто не способна функционировать.
Джеймс принял это к сведению. Слова Николя полностью согласовывались с его
собственным мнением. — Я не то имел в виду, — пояснил он.
— Просто мне казалось, что Майк в некотором роде, м-мм, связан с
тобой... — Да, но ведь я не его собственность! — возмутилась
Николя.
Джеймс согласно кивнул. На мгновение ему показалось, что зеленые глазищи
полыхнули гневом, но в следующую секунду губы Николя приоткрылись, и ему
показалось вполне естественным поцеловать их. Однако поцелуй продлился
недолго. Высвободившись и чуть отдышавшись, Николя прошептала: — Между
прочим, под платьем у меня ничего нет. Ни колготок, ни даже трусиков.
Джеймс поспешил проверить её слова, но Николя неожиданно для него оттолкнула
его руку. — Нет! — Она решительно мотнула головой, призывая его
следовать за ней. — Поехали. Не будем терять времени.
Они уселись в её "триумф" с откидным верхом. Джеймс внимательно следил за
дорогой; по пути на вечеринку, сидя рядом с Китти, он даже не удосуживался
запоминать, куда они едут. Чтобы попасть от дома Бьюкененов-Смитов к Прейер-
Лейн — там жили Холты, — нужно было вырулить направо. Сейчас
Николя снова повернула направо, потом прокатила вперед до пересечения с Купер-
Райз, после чего они вновь поехали направо. Начиная узнавать знакомую
местность, Джеймс спросил: — А мы не кружным путем едем?
Николя рассмеялась. — Нет, отсюда так ближе. А ты что, испугался?
Из-за поворота показались огни встречного автомобиля. Несколько секунд
спустя он с ревом пронесся мимо, и Николя сказала: — Это Майк. —
Затем со смешком добавила: — Похоже, не удалось ему все-таки уговорить
Тони. — Майк пытался уговорить Тони? — не веря своим ушам,
переспросил Джеймс.
Николя засмеялась и, выезжая на перекресток, притормозила. — Как ты
справедливо подметил, Джейми, сейчас его женщина — с тобой. Почему же
ему тогда не попытать счастья с Тони? — Тони для меня ничего не
значит, — отмахнулся Джеймс.
Николя недоверчиво посмотрела на него. — Все вы только и мечтаете, как
бы забраться к ней под юбку. Что Майк, что Оливер, что ты... — Ничего
подобного! — Джеймсу оставалось только надеяться, что в его голосе
звучит справедливое негодование. — Да, она мне нравится — чисто
внешне. Но и только. Вдобавок мне кажется, что если человек не хочет играть
в ваши игры, то вовсе ни к чему его вовлекать. — Господи, да кто это и
кого вовлекает? — изумилась Николя.
Джеймс поспешил пойти на попятный. — Ну, возможно, я неправильно
выразился. И тем не менее... — Порой я задумываюсь, — промолвила
Николя, вновь сбрасывая скорость перед приближением к очередному
перекрестку, — а так ли уж чиста и целомудренна наша Тони, как
пытается казаться? Или это один из тех случаев, когда в тихом омуте черти
водятся?
Джеймс неловко поежился. Он уже жалел, что затеял этот разговор.
Николя сама пришла ему на выручку. — Слушай, Джейми, может, хватит уже
обсуждать Тони? Как будто нам больше нечего сказать друг другу! Согласен?
— Да. — И вдруг его осенила мысль, от которой по спине пробежал
холодок. — Послушай, Николя, может, нам все-таки не стоит ехать ко
мне? То есть — в дом Кайта-Фортескью. Дело в том, что моя чертова
кузина Китти все время за мной шпионит, а дом моей тетки буквально в двух
шагах от моего. Может, мы просто съедем куда-нибудь с дороги, подыщем
спокойное местечко и... — Нет, милочек мой, в машинах я не трахаюсь с
тех пор, как вышла из школьного возраста, — фыркнула Николя. —
Потом, чего нам бояться Китти? Пусть себе шпионит.
Джеймс тяжело вздохнул и в двух словах обрисовал ей положение. Признался,
что на карту поставлено его будущее, а Китти вполне по силам ему помешать.
— Но ведь не может же она не спускать с тебя глаз сутками напролет!
изумилась Николя. — Спать-то когда-нибудь надо. — Ты не знаешь
Китти, — снова вздохнул Джеймс. — Насколько мне известно,
Дракула тоже мог долго обходится без сна.
Николя свернула направо, на дорогу, ведущую к Грин-Лейн. Они миновали Пони-
коттедж. Джеймс внимательно всмотрелся в окна, но, как ни приглядывался,
света нигде не заметил. Впереди замаячила "Темная лошадка". Слева
раскинулось поле для игры в крикет, в лунном свете отливавшее серебром. В
конце его темнела крыша павильона. — Вот мы где укроемся! —
указала Николя. — В павильоне? — Да. — Она расхохоталась и
одной рукой легонько стиснула его ладонь. — Ты не увлекаешься
крикетом?
Они миновали паб, обогнули дом Кайта-Фортескью, на крыльце которого горел
свет, оставленный Джеймсом. Еще полсотни ярдов, и Николя крутанула руль и
загнала "триумф" в глубокую тень под деревьями на краю игрового поля. Она
заглушила мотор, а Джеймс спросил: — Разве павильон не запирается на
ночь? — Запирается, конечно, — спокойно ответила Николя,
вытаскивая ключ из замка зажигания. — Как же мы тогда... — А вот
как! — звонко рассмеялась Николя и покрутила перед его носом связкой
ключей. — С помощью вот этого. Оливер — президент клуба, и у
него есть персональный ключ.
Джеймс молча проследовал за ней по затененной дорожке и поднялся по
ступенькам к входной двери. Николя попробовала один из ключей, но он не
подошел. Она вставила другой ключ, повернула и — дверь распахнулась. В
павильоне было темно, хоть глаз выколи... Джеймс протянул руку, нащупал
пышную грудь, но Николя неожиданно для него попятилась и растворилась во
мраке. В следующее мгновение он услышал, как входная дверь закрылась и
лязгнула задвижка. — Нужно включить свет, — предложила Николя.
— Да, но ведь кто-нибудь может заметить... — Я не могу без
света, — отрезала Николя. Ее каблучки зацокали по деревянному полу;
Джеймс же терпеливо ждал. Он, конечно, тоже предпочитал предаваться любви
при свете, но сейчас колебался, опасаясь, что свет может их выдать. Но вот
чиркнула спичка, и он услышал голос Николя: — Это газовая плита
— на ней готовят чай.
В следующую секунду он и сам разглядел аккуратную плиту. Николя повернула
рычажок, поднесла спичку, и над плитой весело заплясало голубоватое колечко
пламени.
Джеймс огляделся по сторонам. Не павильон, а склад какой-то. Хранилище
инвентаря. Полки открытого шкафа ломились от клюшек, перчаток и
наколенников, вдоль стены стояла длинная скамья, а в углу, доступ к которому
преграждала баррикада стульев, виднелась плетеная корзина, наполовину
заполненная мячиками. Стол, напоминавший скорее верстак, был завален всяким
барахлом: рядом с бутылкой растительного масла лежала одинокая клюшка, а
вокруг неё валялись обломки карандаша, столбиками торчали пустые жестянки
из-под пива, вразброс валялись покореженные мячики.
Джеймс посмотрел на Николя — силуэт её роскошного тела, облаченного в
платье, под которым не было ничего, кроме самой Николя, отчетливо
вырисовывался на фоне газовой горелки. Джеймс приблизился к ней на
расстояние вытянутой руки; глаза его любовались зеленоглазой красоткой, а
руки, не дожидаясь команды, как-то сами собой начали гладить плечи,
предплечья и вот теперь уже груди Николя. Еще минуту назад Джеймсу было не
по себе — мысли о Китти никак не шли у него из головы, и в любой миг
он ожидал грозного окрика, уже заранее съеживался и вжимал голову в плечи.
Теперь же, манящая близость Николя, зеленые глазищи, внезапно сузившиеся,
как у кошки, её неприкрытая сексуальность, настолько возбудили его, что он
напрочь позабыл об опасности. Николя шагнула к нему, а Джеймс уже стянул
бретельки платья с её обнаженных плеч и медленно спускал платье ниже и
ниже...
Да, все это происходило в реальности, он был непосредственным участником
этой волнующей сцены, и тем не менее Джеймсу казалось, что он грезит. Было
тут и впрямь что-то потустороннее — шипящий газовый рожок, призрачно-
голубоватые язычки пламени, диковатое окружение, разбросанный спортивный
инвентарь... Джеймс вдруг вообразил себя одним из участников турнира по
крикету. Вот он замахивается клюшкой, бьет и слышит одобрительные крики
зрителей: "Вот это удар!"...
Из оцепенения его выхватил возглас Николя. — Ой! — вырвалось у
нее. — Что-то немножко больно...
Немудрено, подумал Джеймс, учитывая степень его возбуждения. Николя лежала
спиной на столе, а он высился над ней, слившись с ней и ритмично двигаясь в
такт ударам, которые мысленно наносил невидимой клюшкой. Нет, все-таки он не
грезил, и это происходило наяву. И — с ним. Николя и впрямь было
немножко больно, но больше она не жаловалась; лишь старый стол протестующе
скрипел. Джеймс вдруг подумал, а пригласят ли его на самом деле поиграть в
крикет за местную команду, и, если да, то не станет ли он на поле больше
размышлять о Николя, чем об игре, как и сейчас больше размышлял об игре,
нежели о Николя. Не говоря уж о том, что она жена вице-президента клуба.
Кстати, не будет ли и она в числе прочих зрителей аплодировать его метким
ударам? Вопрос этот уже вертелся у него на языке, когда Николя вдруг
задышала громче, а тело начало дугой выгибаться ему навстречу. — Давай
же, давай еще, о, Джейми, пожалуйста, еще! Сейчас! Давай же!
Джеймс был изумлен — он не ожидал от Николя такой прыти. Возможно, на
нем сказывалось поглощенное виски, но он заметно отстал от своей партнерши и
был ещё совсем далек от оргазма. Джеймс упивался своей мощью, самоконтролем,
он целиком держал себя в руках, готов был продлить удовольствие, растянуть
его если не на двадцать, то хотя бы на десять минут, однако сейчас, когда
Николя была уже на грани экстаза, об этом уже и речи не было. И тут он вдруг
вспомнил про фокус с мошонкой, которому научила его Джейн Аберкромби,
регистраторша доктора Гадоста. Тогда, помнится, её трюк сработал так, что у
него искры из глаз посыпались. — Хватай меня за яйца, быстрее! —
крикнул он Николя. — Давай же!
Николя попыталась, но у неё ничего не вышло — её рукам попросту не
хватало длины; разве что орангутан мог изловчиться и добраться до мошонки
Джеймса в такой позиции. Тогда Джеймс перенес основной упор на расставленные
по сторонам от Николя руки — при этом бутылка с маслом опрокинулась и
покатилась по столу, — между их телами образовался зазор, в который
Николя и удалось протиснуть руку. В следующую секунду Джеймс ощутил, как её
пальцы сжались вокруг его яиц и... Вновь сработало! Запрокинув назад голову,
он глухо зарычал, и в то же самое мгновение бешеная судорога экстаза
пронзила и тело Николя, а лицо её исказила гримаса блаженства. Чертова
бутылка с маслом выбрала именно этот миг, чтобы свалиться со стола и со
звоном разбиться о деревянный пол.
Николя так и подскочила. — Это ещё что за чертовщина?
Джеймс окаменел. Нет, его испугал вовсе не звон стекла — он услышал
нечто совершенно иное, отчего кровь застыла в его жилах. Хлопок дверцы
автомобиля...
Быстро попятившись, чтобы высвободиться из контакта с Николя, он прошептал:
— Там кто-то есть. Машина подъехала. — Черт возьми, и что же...
— Тсс! Дай послушать!
Воздух пропитался замахом разлитого масла. Вокруг стояла гробовая тишина.
Это было странно: выбравшись из машины, нормальные люди так тихо себя не
держат. Разве что ведут за кем-то слежку... — Может, это полиция,
— прошептала Николя. — Заметили свет в конце павильона...
— Боже упаси! — И что... — Погоди! — Джеймс
лихорадочно соображал. В дальнем конце виднелось окно, прикрытое ставнями.
Выпрямившись и застегнув ширинку, Джеймс помог Николя слезть со стола, и
сказал, указывая на окно: — Я останусь здесь, а ты вылезай из окна,
постарайся незаметно пробраться к машине, и — кати отсюда, как будто
за тобой черти гонятся. Только не включай фары, пока не отъедешь —
тебя не должны опознать. Договорились?
Николя молча кивнула. Она не стала спрашивать, как сам Джеймс собирается
выкрутиться из этого переплета. Это был как раз тот случай, когда Джеймс мог
проявить свои недюжинные хладнокровие и смекалку, которые уже не раз
выручали его в минуты опасности. Смазанные (по счастью) ставни приоткрылись
бесшумно, Джеймс помог Николя взобраться на давно не крашенный подоконник,
откуда она ловко, как кошка, соскочила на землю и через мгновение
растворилась во мраке. Джеймс аккуратно притворил ставни. На секунду
призадумался. Так, теперь..
К делу! Выхватил из открытого шкафа первую попавшуюся клюшку, подобрал с
пола каким-то чудом уцелевшую нижнюю часть бутылки с остатками масла.
Лихорадочно огляделся по сторонам — ни тряпки, ни ветоши. Он поспешно
выудил из кармана собственный носовой платок.
Крыльцо заскрипело под тяжестью чьих-то шагов. Судя по поступи женских... И
вдруг Джеймса осенило — он понял, кто эта женщина. И как он сразу не
догадался? Он пристроился на край стола, на то самое место, которое ещё
минуту назад полировали нежные ягодицы Николя, и громко воззвал: — Кто
там? Что вам нужно?
Какая-то возня у двери. Она приоткрылась...
Да, так и есть — Китти. Заглянула внутрь, близоруко щурясь, как
одурманенная сова. При синеватом отблеске газового рожка её и без того
мертвенно бледная физиономия походила на полинялое полотенце.
Джеймс удивленно вылупился на нее. — Китти! Что это ты по ночам
колобродишь?
Кузина смерила его презрительным взглядом. Тонкогубый рот перекосился.
Джеймс снова спросил, уже более миролюбиво: — Что на тебя нашло?
Птичка из клетки упорхнула?
Китти наконец обрела дар речи. — Ты лучше про себя расскажи, Джеймс.
Что ты здесь делаешь? А точнее с кем ты тут был, и куда она подевалась?
— Ого! — Джеймс потряс головой, словно пытаясь постичь смысл
вопроса и глубину обвинений. — А я, между прочим, тут клюшку свою
смазываю. — Для вящей убедительности он продемонстрировал кузине
лоснящуюся клюшку, с которой капало масло. — В полном одиночестве, как
видишь. Это не та работа, для которой нужны помощники.
И тут он услышал, как завелся мотор "триумфа". Уже поодаль, на самой дороге.
У Николя хватило силы и сообразительности вручную вытолкать машину из-под
деревьев и докатить её хотя бы до дороги...
Китти с разгоревшимися глазами метнулась к двери и выскочила на крыльцо, а
Джеймс сполз со стола, стараясь держать клюшку подальше от себя, чтобы не
заляпать брюки. Китти вернулась и, подбоченившись, остановилась в проеме
дверей. Глаза её метали молнии. — Итак, Джеймс, кто она?
Джеймс вгляделся в начищенную до блеска клюшку. — Что ж, пожалуй,
достаточно. Если меня завтра попросят выступить... Что ты сказала, Китти?
— Ты отлично знаешь, Джеймс, что я сказала, — ледяным тоном
процедила Китти. — Хватит вешать мне лапшу на уши. Как зовут женщину,
которая была здесь с тобой?
Джеймс насупился. — Может, хватит уже этой ерунды, Китти? Что на тебя
нашло? Перепила ты, что ли?
Китти, скривив губы, указала на клюшку. — Смазывать клюшку в два часа
ночи! Нужно быть сумасшедшей, чтобы тебе поверить. — Чтобы масло
впиталось как следует, нужно время, — спокойно пояснил Джеймс. —
В последнюю минуту никто этого не делает. Между прочим, ты так и не
ответила, что делаешь здесь сама. Каким ветром тебя занесло? Может, у тебя
тут свидание назначено?
Китти вспыхнула. — Не смей разговаривать со мной в таком тоне, Джеймс!
— Ты сама ведешь себя совершенно непозволительно, — заметил
Джеймс. — Просто... я увидела здесь... свет, — сбивчиво
промолвила Китти. — И подумал... может, хулиганье какое сюда
забрал
...Закладка в соц.сетях
