Жанр: Любовные романы
Созвездие верности
...что она любит другого, — безапелляционно отрезала Куин,
отчего у Румер отвисла челюсть.
— Ты о чем? — спросил он.
— Да так, ни о чем, — Куин улыбнулась и пожала плечами.
Румер решила не обращать внимания на ее высказывание. Она бросила еще один
взгляд в сторону парочки, мило беседовавшей на крыльце. Было ли у нее с
Эдвардом хотя бы раз что-либо подобное? Голова у нее была забита одним
Зебом: она, словно лошадь, била воображаемую землю копытом, желая убежать,
расправить крылья и улететь в синюю даль, оставив за собой громовой след.
— Твой отец поплыл в Ирландию, — крепко сжав ладонь Румер, сказала
Куин. — Вот какой дух у тебя внутри! Тебе мало обыкновенных посиделок
на крыльце! В тебе слишком много страсти для таких пустяков. И я знаю...
Румер смотрела на девочку во все глаза, надеясь, что она закончит свою
фразу. Но тут Блю призывно заржал, возвещая о своей готовности для верховой
прогулки. Куин подбежала к нему и накормила яблоком, пока Майкл терпеливо
дожидался ее.
Когда они с Куин взобрались на спину Блю и понеслись по полю, Румер
прислонилась к ограде и погрузилась в раздумья. Да, действительно, по-
настоящему любила она лишь одного человека. Теперь Зеб был здесь, в
Коннектикуте, а что же она? Почему она отталкивала его всякий раз, как он
пытался приблизиться к ней? Неужели Элизабет так и будет стоять меж ними,
хотя и находясь в разводе с мужем и за тыщу миль отсюда?
Она смотрела на то, как дети крепко держались друг за друга, мчась по
зеленому полю. Отсюда, сквозь легкую дымку, ей казалось, что Майкл — это
молодой Зеб. У него тот же овал лица, те же глаза, та же стать... Правда,
волосы у Майкла длиннее, чем у Зеба, перед тем как их ему отрезал отец, но
ниспадали они точно так же и сверкали на солнце ничуть не меньше.
Сердце ее всполошилось, когда Зеб приехал, и вот уже которую неделю она
ощущала, как оно бьется, падает, сжимается, колотит молотом в ее грудь. А
пульсирующая кровь превратилась в раскаленную лаву. Румер вспомнила, как
стояла с Зебом у себя на кухне и хотела, чтобы он продолжал обнимать и
целовать ее. Что же такое он хотел сказать ей, и почему ей было так тяжело
его выслушать?
Вся в напряжении и тревоге, она следила за детьми, пока они не скрылись из
виду, а потом стала растравлять себя мыслями о сестре: ведь Элизабет столько
лет подряд прятала от нее Майкла!
Поначалу, когда Румер требовалось утолить жажду общения с племянником, она
просила коллег подменить ее, а сама улетала в Калифорнию или же звонила
Элизабет и договаривалась о приезде Майкла в Коннектикут. Вдвоем они
проводили дни и недели, полные безмятежного блаженства, — пока не
настал тот час, когда Румер стала бояться, что Элизабет положит конец их
встречам.
Оглядываясь в прошлое, она поняла, что полностью погрязла во лжи. Ее просто
выворачивало наизнанку именно по той причине, что Элизабет и Зеб все еще
были вместе. Но снаружи она пыталась играть роль доброй тети — лишь для
того, чтобы иметь возможность видеться с Майклом.
— Смотри-ка, что у тетушки есть для тебя! — воскликнула Элизабет,
когда Румер привезла с собой плюшевого коня.
— Он совсем как Блю, — Румер вложила огромную мягкую игрушку
Майклу в руки. — Помнишь моего коня? А то, как я придерживала тебя у
него на спине и ты катался по полю? Можешь называть его Блю, — шептала
Румер, гладя душистые волосы малыша и нежную щеку. — Так же как и
настоящего Блю... Блююююююю.
— Буууу, — ответил Майкл, как будто вспомнив, как они отдыхали на
ферме
Писдейл
всего-то пару месяцев назад.
— Ага, Бу, — сказала Элизабет, прихлебывая джин с тоником. Ее не
было с ними на ферме, и она не понимала, что их связывало. Но Румер была
уверена, что от ее внимания не ускользнуло то, как у Майкла загорелись
глаза, когда он обвил ручонками шею своей тетки; и наверняка она заметила
безграничный восторг своей сестры — когда ее глаза наполнились слезами при
виде этого мальчугана. — Просто
Бу
— это мое нынешнее состояние.
— Но что случилось? — спросила Румер.
— Не знаю, каким местом я думала, выходя замуж за Зеба. Ты совершенно
правильно поступила, когда избавилась от него.
— Элизабет! — резко оборвала сестру Румер, и у нее засосало под
ложечкой: она не могла поверить тому, что услышала. — Не надо. Давай не
будем обсуждать Зеба...
Он пропадал в Калифорнийском политехе, где занимался анализом данных со
спутников; а на следующий день ему предстояло отправиться в Хьюстон. Румер
предпочла посетить Элизабет и Майкла именно в период своего зимнего отпуска,
ведь она точно знала, что Зеба не будет дома. Но она все равно была против
того, чтобы Элизабет плохо говорила о своем муже, особенно в обществе
Майкла. И ей уж точно не хотелось ворошить прошлые события...
— Румер, ты же моя сестра. Мне не с кем поболтать... Я так
несчастна... — Элизабет отпила из бокала. Она пьянела на глазах.
— Но как ты можешь быть несчастна? — спросила Румер, прижавшись
губами к виску Майкла. — Ведь у тебя есть все это. У тебя такой
чудесный сын!
— Буууууу, — подбрасывая коня, ворковал Майкл.
— Буууууу твоему папаше! — допив свой напиток, злобно ответила
Элизабет и пошла к буфету, чтобы сделать себе еще порцию коктейля. Они
сидели в просторной гостиной, окна которой выходили на тихоокеанское шоссе и
горы Санта-Ана. Теперь Румер слышала лишь отдаленное гудение автомобилей и
звон кубиков льда, которые Элизабет бросала в свой стакан. Она
почувствовала, что сестра отчего-то разозлилась, и это напугало ее.
— Если ты не хочешь меня слушать, — сказала Элизабет, — то
зачем тогда приехала?
— Повидать тебя и Майкла.
— Да ну? — спросила она. — А по-моему, только одного Майкла.
— Он мой племянник, — держа на коленях Майкла и его игрушку,
спокойно ответила Румер. Ее сердце словно сдавили незримые тиски; на самом
деле ей не хотелось слушать эти разговоры — и еще меньше хотелось, чтобы их
слышал Майкл. Да еще видел, как напивается его мать, распаляясь в гневе на
отсутствующего мужа за свою неудавшуюся личную жизнь.
— Мне предстоит сниматься в серьезном фильме, — Элизабет
расплакалась. — А всем наплевать... Мне очень тяжело, Ру.
— Но почему?
— Я представляла себе брак совсем иначе. Особенно с Зебом. Он был так
мил, так обходителен... А теперь он постоянно чем-то недоволен. Его не
волнует ничего из того, что я делаю. Он с удовольствием ходит на свою работу
или катается с Майклом по округе. Они пропадают в этих своих поездках, а я
остаюсь здесь одна-одинешенька.
— Ты же много работаешь, Зи, — напомнила ей Румер. — И у тебя всегда есть новые роли.
— Да, и я специально подбирала их так, чтобы сниматься здесь, в
Калифорнии, чтобы быть рядом с домом. Но клянусь тебе, Ру, в следующем году
я уеду отсюда — в Стамбул, Кению, Бангкок, к черту на рога! Короче, чем
дальше, тем лучше. — Отхлебнув джина, она всхлипнула и закашлялась.
— Не пей так много, — Румер попыталась отобрать у нее бокал.
Элизабет резко отбросила руку сестры, и спиртное выплеснулось на нее саму и
на Румер.
— Ты не понимаешь!..
Поставив бокал у бара, она вдруг схватила Майкла, прижала ребенка к груди. И
хотя он вырывался, протягивая руки к своей игрушке, она крепко держала и не
отпускала его. Шагая с ним по комнате, она споткнулась о его кубики.
— Осторожно! — крикнула Румер, но было уже поздно.
Мать и дитя с грохотом рухнули на пол. Майкл ударился головой и заревел: вне
себя от ужаса она подскочила к ним, однако все обошлось — кресло частично
смягчило падение, и у них не было ни синяков, ни царапин.
Взяв Майкла на руки, Румер осмотрела его голову, но не обнаружила даже
малейшей шишки. Пока он истошно орал, она чмокнула его в лоб, вручила ему
коня и стала укачивать малыша в своих объятиях.
— Отдай его мне, — протянув руки, сказала Элизабет. Но Майкл
уткнулся лицом в шею Румер и тяжело задышал.
— Оставь его в покое, — прошептала Румер. — Хотя бы на
минуту.
— Да как ты смеешь? — возмутилась Элизабет. — Строит тут из
себя Мать Терезу! По-твоему, люди никогда не спотыкаются и не падают? Ты
что, хочешь устыдить меня в том, что я плохо забочусь о своем малыше? Что я
пьяница и не могу удержать ребенка?
— Нет, Элизабет, — Румер покачала головой, понимая, что любые
уговоры будут бесполезны, и страшно переживая за Майкла.
— Хрена лысого я тебе поверила! — орала Элизабет, распаляясь все
больше.
— Мы не должны так себя вести перед малышом. Он ведь все понимает...
— Ты просто завидуешь мне, вот в чем дело! — продолжала Элизабет,
не внимая голосу разума. — А все потому, что Зеб выбрал меня, а не
тебя! И потому, что у меня есть этот ребенок...
Майкл обернулся и с тревогой посмотрел на мать заплаканными глазами.
Конечно, он все понимал — но не мог осознать, почему мама ходит взад-вперед,
почему у нее такое перекошенное лицо и почему она ненавидит милую тетю,
подарившую ему лошадку? Потянувшись к матери, малыш снова зашелся в
безудержном плаче.
— Видишь! Ты только еще больше расстроила Майкла. Иди ко мне,
любимый...
Румер отвернулась и молча вышла из комнаты. Она сгорала от желания
повыдергать сестре волосы и надавать ей пощечин. Стоя на широком балконе,
откуда открывался прекрасный вид на горную гряду, она пыталась совладать с
эмоциями. Но хуже всего было то, что Элизабет попала в самую точку: да,
Румер смертельно завидовала ей. Что если Элизабет выпроводит ее и запретит
встречаться с Майклом?
Обернувшись, Румер увидела, что Элизабет сидит на полу и горько плачет.
Майкл променял маму на игрушечного коня и стал тащить его к балкону. Он
прижал свою ладонь к стеклу со стороны комнаты, а Румер прижала свою
снаружи. В то мгновение, пытаясь прикоснуться к нему сквозь стекло, она
твердо решила пойти на что угодно, лишь бы остаться с ребенком рядом.
Отодвинув балконную дверь, она прошла в комнату.
— Я хочу, хочу, чтоб ты... — хлюпая носом, сказала Элизабет.
Румер была уверена, что сейчас она добавит:
Убралась вон
.
— Послушай, — тихо сказала Румер, осторожно подбирая слова, —
чем я могу тебе помочь? Может, тебе нужно выговориться? Если да, то я всегда
готова выслушать тебя. Ведь я люблю тебя, люблю Майкла.
— Ты любишь Зеба... — захлебываясь слезами, прошептала Элизабет.
— Нет, — резко ответила Румер, не сводя глаз с Элизабет. — Он
твой муж и мой зять, ничего более.
— Правда?
— Конечно. Так чем я могу тебе помочь? — Элизабет сжала ее руку,
все никак не могла успокоиться.
Придерживая Майкла у груди, Румер раскачивалась взад-вперед, надеясь как-то
успокоить малыша. Как часто ему приходилось наблюдать свою мать в подобном
виде? У нее похолодело в животе В его взгляде сквозила безумная тревога, а
тельце содрогалось от отрывистых всхлипов.
— Сгоняешь на кухню? — наконец спросила Элизабет. — Принеси
салфеток и льда — после обеда у меня визит к фотографу, и я не хочу идти на
студию с опухшими глазами.
— Сейчас, — ответила Румер, и, чертыхаясь, пошла выполнять просьбу
сестры. За кухонным столом сидели нянька и домработница и, распивая чай,
молча смотрели ей в спину.
Она присматривала за Майклом, пока Элизабет уезжала на фотосессию, и потом,
пока кинозвезда рекламировала свой новый фильм на встрече с журналистами в
Сенчури-Сити. Тогда же, в обед, когда Элизабет позвонил продюсер ее
последнего проекта, Румер пришлось соврать, что Элизабет плавает в бассейне.
Тогда как, по правде говоря, ее сестра валялась в спальне мертвецки пьяная.
С каждым подобным звонком и каждой такой ложью Румер чувствовала, как теряет
частичку себя. Но она хотела быть с Майклом...
Ночь за ночью Румер лежала в своей постели без сна, не смыкая глаз, и
вспоминала, вспоминала, пытаясь оправдать себя — или попытаться
возненавидеть Зеба?.. Она не знала, зачем ей это нужно — но было очень
больно... Однажды днем, пока Элизабет спала, Румер позвонила Зебу в Хьюстон.
— Мэйхью, — отозвался он в телефонную трубку.
— Зеб, это Румер, — она чуть не упала в обморок от звука его
голоса.
На том конце провода повисло напряженное молчание, но потом он прокашлялся и
заговорил:
— Ты еще в Калифорнии?
— Что у вас происходит? — проигнорировав его вопрос, спросила она.
— В том смысле, почему я здесь, а не там? Ну, такая уж у меня работа,
Румер. Я бы и приехал повидаться с тобой, но...
— Я вовсе не об этом! — перебила его Румер. — Ты ничем не
лучше Элизабет — вы оба уверены, что мир вращается только вокруг вас. Я же
говорю о Майкле.
— А что с ним? Он в порядке, — проворчал Зеб. — Он лучший
ребенок из всех, что...
— Он не в порядке! — возразила Румер. — Он словно канат,
который вы решили перетянуть каждый в свою сторону. Не знаю, что творится
между тобой и Элизабет, и если честно, мне наплевать на это! Но Майкл не
канат, он живой! И если он будет и дальше так страдать, Зеб, то клянусь, я
заберу его.
— Ты — что?.. — переспросил он.
— То, что слышал! Я заберу его на Мыс!
— Сейчас же позови к телефону Элизабет, — рявкнул Зеб.
— Не могу, — ответила Румер. — Она спит. В полной отключке.
Это подействовало на Зеба. Он притих, а Румер пыталась совладать с
накатившей на нее волной чувств и переживаний.
— Тебе ведь известно о ее запоях, не так ли?
— Да. Известно.
— И что же ты сделал по этому поводу?
— Боже, Румер! Да ничего я не делал! Я уже прятал, бил, выливал ее
бутылки...
— Зеб! Я не о ней! Я говорю о Майкле! Как ты можешь оставлять ребенка
одного с ней, когда она расхаживает по квартире в таком виде?
— Но он не один — с ними живет Мэри. А до нее была Кэтрин. Их, конечно,
надолго не хватает, но зато всегда есть кто-то рядом.
— И, по-твоему, этого вполне достаточно? Достаточно для взыскующей любви души вашего сынишки?!
Опять воцарилось молчание, и стук собственного сердца гулом отдавался у
Румер в ушах.
— Нет, недостаточно, — честно признался Зеб. — Обычно я сижу
с ним. В прошлом месяце я отказался от тренировок, чтобы быть с Майком. Но
сейчас не выдержал и решил уехать... Потому что я узнал о твоем приезде...
— О моем приезде? — она тяжело задышала.
— Да, Румер...
— То есть ты уехал, когда узнал о том, что я прилетаю в гости к Майклу?
Ты не желал видеться со мной? — перенести это было нелегко.
— Ну да, — сказал он. — Были и другие причины.
—
Другие причины
?
— Ты думаешь, я из камня и ничего не чувствую? Я действительно не хотел
встречаться с тобой, — ответил он. — Впрочем, так же как и ты со
мной.
— Вот тут ты прав.
— Ну вот, теперь ты в курсе событий. Мы с Элизабет оказались в
непростой ситуации. Я не могу заставить ее прекратить попойки, но я не могу
постоянно быть с ними рядом. Но когда ты с Майклом, у меня спокойно на душе
— и что бы там ни говорила Элизабет, у нее тоже. Поэтому ответ на нашу
проблему заключается в том, чтобы ты как можно чаще виделась с ним.
— Если б я могла, то не расставалась бы с ним ни на минуту.
— Заведи свою практику в Лос-Анджелесе; будешь лечить зверушек местных
звезд, — сказал Зеб.
— Я живу на Мысе Хаббарда. Там моя родина, там мой отец, — резко
ответила Румер.
— Не надо вставать в позу. Я знаю, что ты теперь из нового поколения
Dame de la Roche...
— Как и наши с тобой матери.
— Ага.
Румер сжала в руке телефонную трубку и крепко зажмурилась.
— Так как же насчет Элизабет? — спросила она, переводя разговор в
нужное русло.
— У нас с ней давно ничего не было... Мы не... — промямлил Зеб, но
Румер остановила его.
— Прекрати! — крикнула она. — Меня не интересуют подробности
вашей супружеской жизни! Разве ты не должен помочь своей жене? Ты бежишь от
проблем! Но ты, именно ты обязан избавить себя и меня от переживаний в те
дни, когда Майкл будет оставаться со своей матерью! Потому что, Зеб — это я
тебе обещаю, — если у вас ничего не изменится, а она окончательно
сопьется, я попытаюсь забрать его у вас, чего бы это мне ни стоило!
— Я не позволю тебе, — сказал Зеб.
— Тогда не доводи меня до этого. Найди для нее хорошую клинику, Зеб.
Если на это время тебе понадобится помощь с Майклом, то можешь рассчитывать
на меня. Я позабочусь о нем...
— Ладно, Румер. Попытка не пытка. Но она очень упрямая и вряд ли
согласится лечиться.
— Я тоже упрямая. И не позволю, чтобы вы причиняли вред своему сыну.
— Слышу, Ларкин, слышу, — мрачно ответил Зеб. — Я сделаю все
возможное, хорошо?
— Надеюсь, что так и будет, — она больше была не в силах терпеть
безумие этих воспоминаний и чувств, накрепко связавших их всех. — Она
моя сестра, и как бы там ни было, я желаю ей только добра...
— Знаю, Румер, — прошептал Зеб. — Знаю...
Промелькнули годы. Майкл прилетал на восток, а Румер по первому зову — на
запад. Элизабет ненадолго бросала пить, а потом принималась пьянствовать с
новой силой. Когда Элизабет слишком выматывалась, она уезжала из дому и пару
дней поправляла свое здоровье там, где лечили алкоголиков. Она посещала
реабилитационный центр в Фениксе, а заодно проходила месячный курс в Сан-
Франциско. Но очередной срыв, стресс: то не дали роль, то
прокатили
с
Оскаром
, то еще какой-либо финт — и все летело к черту, и снова кубики
льда звенели в стакане, и снова рыданья по телефону, и упреки, и проклятья в
адрес Зеба, который не был предназначен ей судьбой. Ревность, злоба,
ненависть, отчаяние — о, сколько, чувств владело этой актрисой, личная жизнь
которой не сложилась по ее же вине...
Майкл рисовал на картинках Мыс Хаббарда и признавался тете, что хотел бы
всегда жить здесь, а не в Калифорнии. Он катался на Блю, вцепившись в гриву
коня, и умолял тетю не прогонять его, не увозить обратно к матери. Сама
мысль об этом разбивала Румер сердце.
— Я никогда не прогоню тебя, — обещала она. — Твоя мама
выздоровеет, ты поедешь домой, но потом сможешь вернуться ко мне и Блю.
Когда угодно...
Но он не вернулся. Элизабет не позволила ему. Она так и не объяснила причину
своего решения; ей всегда было некогда. Когда Румер хотела слетать на запад,
Элизабет говорила, что слишком занята. Майкл понемногу взрослел; у него
появились личные интересы, и если бы Румер все же приехала, то он не смог бы
оторваться от своих занятий, чтобы провести время вместе с теткой.
Румер редко давала волю нахлынувшим на нее воспоминаниям, но вот теперь,
этим летним полднем, стоя у белого штакетника, она никак не могла выбросить
их из головы. Прискакав обратно, дети сказали ей, что им нужно торопиться
домой, чтобы доделать уроки. Румер спросила у них, не подождут ли они еще
пару минут.
— Конечно, тетя Румер, — сказал Майкл и помог ей взобраться на
спину Блю, которого они оба так безумно любили.
Глядя вниз на почти взрослое лицо Майкла, она улыбнулась и снова
почувствовала, как у нее заныло сердце. Румер показалось, что он ощутил то
же самое; она заметила это в его глазах и в том, как он, не моргая,
внимательно смотрел на нее.
— Ты знаешь... — сказала она, пока теплый ветер развевал его
каштановые волосы, — что я никогда специально не нарушала данное тебе
обещание?
— Да, — спокойно ответил он. — Я всегда это знал.
— Я рада, — кивнула Румер.
Куин молча наблюдала за ними, но она все понимала: Румер любила племянника
больше, чем собственного сына, если бы он у нее был. К сыну она была бы
строга, а Майкл ей был дорог, ибо был обделен любовью и вниманием своих
родителей. Майкл потрепал гриву Блю, и Румер поскакала в поле.
— Бууууу! — прокричал племянник ей вслед. Возможно, с крыльца на
нее смотрели Эдвард и Энни; но ее это уже ни капли не волновало. Румер
пронеслась вдоль каменной стены, потом вверх по холму и вниз к речке.
Мчась по ее берегам, она скользила взглядом по стремительному потоку воды и
до сих пор слышала, как Майкл — и маленький ребенок, и без пяти минут
мужчина — звал их коня по имени. Пустив Блю галопом, Румер представляла себе
Зеба, единственного мальчишку, которого она любила, и этим жарким летним
днем его образ все больше и больше заполнял ее мысли.
Тем же вечером Майкл ужинал с отцом в одной из местных забегаловок. Потом
они немного поиграли в гольф, и Майкл рассказал ему о поездке на Блю. Когда
они вернулись домой, его отец пошел поплавать у скал, а Майкл засел за
учебники. Вдруг раздалась телефонная трель. Думая, что это Куин, он сломя
голову бросился поднимать трубку. Но в динамике прозвучал щелчок: звонили с
сотового.
— Майкл?
— Мама?
— Да, это я. Связь просто ужасная. Я сейчас в своем трейлере на
съемочной площадке у черта на рогах. Ты меня слышишь?
— С трудом.
— Ладно. Видимо, тут ничего не поделаешь. С тех пор как ты оказался в
нашей глуши, я впервые смогла улучить минутку, чтобы позвонить тебе. Ты хоть
живой? Еще не помер со скуки?
— Я в порядке, — ответил Майкл.
— Ну надо же! Мне сообщили, что твой дед отправился в путешествие. У
меня не хватило духу, чтобы перезвонить и выяснить все подробности... ты же
знаешь, что я не сильна в прощаниях. Он отплыл без происшествий?
— Да.
— Слава богу. Он, конечно, совсем рехнулся, если решил в одиночку
добраться до Канады, но таков уж твой дед. Он безгранично верит во
всемогущество литературы. И если Мелвилл и Джозеф Конрад писали о том, как
здорово бороздить морские просторы, твоему деду непременно надо опробовать
это на личном опыте. Как там тетя Румер?
— Чудесно.
— Наверное, сама не своя. Без его-то компании. Она неспособна жить
одна.
— С ней все нормально. — Его мать рассмеялась.
— Ты просто ее не знаешь. Говорю тебе, сейчас она ужасно расстроена. Я
очень люблю ее, но она чересчур привязана к нашему отцу.
Майкл живо представил себе, как тетя Румер каждый день садилась в свой
грузовичок и ехала на работу. Он подумал о животных, которых она лечила, о
спасении поморника. И еще он вспомнил, как она скакала по полю верхом на
Блю.
— У нее полно дел, — сказал он.
— Ну, разумеется, — усмехнулась его мать. — Так она отвлекает
себя от терзаний по твоему папаше.
— Что?
— Только не говори мне, что ты не заметил, как она обмирает от одного
его вида.
— Нет, не заметил.
— Ведь она была влюблена в него. Мы никогда не разговаривали с тобой на
эту тему, но теперь ты уже достаточно взрослый, чтобы знать. Это было скорее
похоже на шутку... застенчивая малышка Румер и Зеб. Я в том смысле, что как
они вообще могли быть вместе? Ветеринарша и астронавт... — его мать
снова язвительно рассмеялась.
— Но почему бы и нет? Тебе-то он был не нужен.
— А вот это совсем невежливо с твоей стороны, Майкл, — ответила
его мать. Может быть, она расстроилась? Майкл не мог определить, но смех из
ее голоса точно исчез.
— Это правда.
— Правда — штука довольно субъективная, — сказала его мать. —
Все зависит от того, кто ее озвучивает. Ты не в курсе всей истории. Дело в
том, что мы переросли друг друга. Печально, конечно, но с кем не бывает. Вот
...Закладка в соц.сетях
