Жанр: Любовные романы
Созвездие верности
...ак заведенная мерила шагами палубу. В отличие от спокойной
сестры, Зи выросла человеком сверхэнергичным. Из нее получился бы хороший
руководитель: она хотела все знать, за всем присматривать, все
контролировать — даже находясь на другом краю страны. Сам факт встречи с
отцом был сродни чуду — невзирая на то, что он постарел и сгорбился — однако
ей не давали покоя возникшие из ниоткуда призраки Зеба и Румер.
И все же чары Люнебурга вскоре овладели ею. Его свежий воздух и кристально
чистая вода в гавани. Сидя в кубрике, она почувствовала, как ее убаюкивал
плеск волн и качка шлюпа. Несколько недель подряд она не могла вырваться со
съемочной площадки; и как же замечательно было избавиться наконец от
укладок, косметики, смены гардероба, продюсеров с режиссером, которые
постоянно чего-то требовали от нее. И не успела она и глазом моргнуть, как
уснула.
Проснувшись на рассвете, она обнаружила, что отец накрыл ее одеялом. Он
сидел напротив, читая Библию и попивая кофе.
—
Меня уже не спасти, добрый человек
, — глянув на Библию,
сказала она.
— Ах... дочурка, которая с утра пораньше цитирует Джеймса
Тербера, — усмехнулся ее отец. — Какой же я везунчик!
Она улыбнулась, вспоминая, как вместе с Румер сосредоточенно читала утянутую
у матери книжку Тербера
Мужчины, женщины и собаки
. На Мысе Хаббарда все
сходили с ума по этому произведению, и они с сестрой знали его наизусть.
Отец протянул ей чашку кофе, и, приподнявшись на локте, она взяла горячий
напиток.
— Сейчас я, наверное, черт-те на кого похожа, — наблюдая за
медленными движениями отца, сказала она. Утренний туман промочил все, что
только можно, и ее волосы не были исключением.
— Ну, я твой отец, а не партнер по фильму. Я видел тебя и в более
разобранном состоянии.
— Ох, спасибо. Из твоих уст это звучит как комплемент. — Пару
минут они молча пили кофе. Денек начинался распрекрасный, что особенно
подчеркивала то непередаваемое сияние канадского побережья, с которым
Элизабет успела хорошенько познакомиться на съемках фильмов в Новой
Шотландии. Небо было ярко-голубым, но одновременно и золотым. Восходящее
солнце только-только показалось на горизонте, и его теплые лучи засверкали
на гладкой поверхности моря.
— Нет, я серьезно, Элизабет. Здорово снова увидеть тебя. Мы так давно не встречались с тобой...
— Поди, ты и не думал, что я появлюсь?
— Ты обычно держишься на таком расстоянии...
— Лишь от нашего дома, пап. Там много призраков.
— Ты о сестре, что ль? Она знает тебя как облупленную, и вы с ней могли
бы поговорить о чем угодно.
Элизабет не ответила и просто смотрела на водную гладь. Конечно, он был
прав, но было и еще кое-что. Он не понимал, что вина перед Румер буквально
грызла Элизабет изнутри. Ее победе над спиртным в немалой степени
поспособствовало решение загладить былые грехи. Хотя имя Румер шло первым в
списке для покаяния, пока что Элизабет не хватало смелости, чтобы перейти от
размышлений к реальным действиям.
— У нас площадки в Лорлтоне и Галифаксе, — сменив тему разговора,
сказала она. — Неподалеку отсюда.
— Да, мне знакомы эти города, — кивнул ее отец. — Ребенком я
бывал в обоих.
— Правда? По-моему, ты говорил, что жил в Галифаксе...
— Да, но я знаю и Лорлтон, — ответил он. Его лицо помрачнело, и Зи
подумала, что это все из-за воспоминаний о тяжелом взрослении без отца.
Сикстус и его брат начали работать смолоду; на колледж он зарабатывал,
развозя молоко.
— В Лорлтоне очень мило, — сказала она. — Он похож на
новоанглийский город капитанов. Роскошные белые дома, лужайки до самой
гавани, яхты у причала, белые заборчики, герани на окнах. Совсем как в
Эдгартауне или Нантакете — сюжет нашего фильма как раз о китобоях из
Нантакета. Съемки проходят в Лорлтоне, потому что там почти так же красиво,
да и нашим жмотам-продюсерам не столь накладно для кармана.
— Возможно, и красиво, но... — Сикстус почему-то
нахмурился. — Ладно, не важно. Сколько у тебя еще времени?
— Следующая сцена у меня сегодня в четыре. Мы могли бы провести целый
день вместе. Ну, разве не чудесно? А теперь давай, выкладывай!
Зи пришлось довольствоваться рассказом о лодке и Мысе, о Винни, Гекате,
миссис Лайтфут, Кэмпбеллах и Маккреях, о свадьбе Даны и Сэма.
— О, это, наверное, была буффонада в лучших традициях Dames de la
Roche, — поморщилась Зи. — Одна из них вышла замуж. Да к тому же
за мужчину моложе себя! Кстати, на сколько лет моложе?
— Они очень счастливы, — ответил ее отец — Сэм обожает ее, и он заменит отца Куин и Элли.
— Девчушки Грейсон... — с горечью сказала Зи. — То, что
случилось с их родителями, просто ужасно. Дана взяла их к себе?
— Что тут удивительного? — тихо сказал ее отец. — Одна тетя
любит своих племянниц, другая — племянника, вот и все. Это же нормально!
Элизабет вздрогнула при мысли о том, как отчаянно пыталась она настроить
Майкла против Румер. А что еще ей оставалось делать? Ведь Румер была такой
хорошей, а Элизабет как мать
облажалась по полной программе
.
— Да, как ни странно, сейчас он учится в летней школе, причем довольно
неплохо.
— Небеса разверзлись, что ли?
— Ну, хотел бы я приписать эту заслугу себе, но, сказать по правде, тут
постарались Румер и Куин.
Зи слегка опешила. Она нервно сглотнула, дабы не выдать своих эмоций,
которые нахлынули на нее с такой мощью, что ей даже не верилось. Как она
могла негодовать по поводу того, что было хорошо для Майкла?
— Кто?.. — переспросила она, и у нее зашумело в ушах. —
Почему же мне ничего не сообщили?
— Ну, мы-то знали, как ты обрадуешься, — сыронизировал
Сикстус. — Думаю, мы просто решили пустить все на самотек и посмотреть,
что из этого выйдет.
— Они могли бы позвонить мне, — тихо сказала Зи. — Румер. Или
Зеб.
— Так ведь она пыталась, — напомнил ей отец. — Когда звонила,
чтоб пригласить тебя на мое отплытие.
Чтобы не покраснеть, Элизабет медленно выдохнула — в точности как ее учили.
Да, Румер звонила. И не один раз. Зи получала сообщения на свою голосовую
почту от агента, из студии... однажды она перезвонила, чтобы отказаться, но
только специально в то время, когда Румер была на работе.
Размеренно дыша, Зи выдавила из себя улыбку. В голове у нее все
перемешалось, и чтобы сохранить самообладание, она решила переменить тему
разговора.
— Ну да ладно... — произнесла она, и ее улыбка стала еще шире —
Наверное, муж Дане в сыновья годится, а?
— Эй, полегче! — прикрикнул на нее отец. — Зеб тоже был
моложе тебя. В возрасте твоей младшей сестры, если уж на то пошло.
— Удар ниже пояса, — сказала Элизабет, и ее улыбка угасла.
— Извини.
— По-твоему, я бесчувственная рыба? И поэтому ты отвечаешь мне уколом
на укол.
— Возможно.
— Что ж, тогда добей меня остальными новостями. Как там Зеб? Я слышала,
он теперь в образе знаменитости, вставшей на путь истинный. Пожертвовал
карьерой, чтобы проехать через всю страну со своим сыном — хотя я убеждена,
что Майкл был против этой затеи.
— Надеюсь, ты над ним не подтрунивала? Парню ведь нужен отец.
— Я им не мешала, пап.
— Элизабет, я на своей шкуре уяснил, что обида на собственных родителей
не приводит ни к чему, кроме саморазрушения. Похоже, ты простила мне все мои
ошибки...
— Я люблю тебя, пап, — ответила она. — К тому же, у тебя их
было не так уж и много.
— Ну, то же самое относится и к Майклу. — Такое впечатление, что у
семейства Ларкин в роду одни неблагополучные родители — моя мать, я и, может
быть, даже вы с Зебом...
— Особенно Зеб, — подчеркнула она, хотя и знала, что отец был
прав.
— Я знаю, что корни всего этого уходят к тому времени, когда сестра
нанесла тебе визит и забила тревогу по поводу твоего пьянства. После чего
Зеб стал переживать, что она отберет у вас Майкла, если ты не исправишься.
— Отчасти я благодарна ей, — вынуждена была признать
Элизабет. — Но это был сущий ад...
— Представляю.
— Зеб следил за мной, словно полицейский. А когда у него был полет, он
нанимал еще пару сиделок и нянек, чтобы Майкл ни на минуту не оставался
наедине со мною. Он внушил мне, что я могла причинить вред своему родному
ребенку... — Она запнулась, ибо спустя одиннадцать трезвых лет поняла,
что все к тому и шло.
— Наверное, ему следовало проявить больше такта, — согласился
Сикстус. — Но он боялся лишиться сына. Ваш брак разваливался. Все были
на нервах.
— А я была пациенткой клиники для алкоголиков, — Зи покачала
головой. — Это к слову о нервах...
— Как бы то ни было, это лето он проводит вместе с Майклом. Пытается
прочистить ему мозги, чтоб тот в дальнейшем получил хорошее образование.
— Только прожженный учитель будет так волноваться об образовании.
— Я стал учителем, чтобы помогать детям, — спокойно ответил
Сикстус.
— Ты стал учителем, потому что у них отпуска на целое лето, —
засмеялась Элизабет. — Признавайся, пап! В этом нет ничего плохого!
Погляди, какой бесподобный летний денек — может, прокатимся и отдохнем? А по
дороге ты растолкуешь мне, почему я не должна злиться на Румер за то, что
она решила взять на себя обустройство жизни Майкла... ведь она все-таки ему
не мать, а тетка.
— Думаю, она и сама это прекрасно понимает, и не стоит ей это
втолковывать!
Глава 22
Чтобы отметить школьные успехи ребят, Румер и Зеб взяли их с собой на ужин в
Лобстервилль
. Старинный семейный ресторан находился в Маунт-Хоуп, в
тридцати минутах езды от Блэк-Холла. Зеб свернул на широкую автостоянку, и
все сразу же восхитились роскошным видом рыбацких катеров, особняками баронов-
разбойников и длиннющим мостом над проливом. Зеб покосился на Румер.
Прохладный бриз гонял мурашки по ее обнаженным плечам, а с ним от такого
чудесного зрелища чуть не приключился инсульт.
— Это праздничный ресторан, — сказала Куин. — Родители
приводили нас сюда, когда мы были еще совсем маленькими... по-моему, отец
тогда только-только купил новый офис.
— У всех есть счастливые воспоминания о
Лобстервилле
, —
улыбнулась Румер. — Нас приводили сюда, когда мы получали хорошие
оценки... родители бронировали столик у окна и разрешали нам заказывать все
что угодно.
— Круто! Значит, с вас бифштекс, — сказала Куин.
— И это в
Лобстервилле
? — рассмеялась Румер.
— Конечно. Лобстеры — это моя работа и мой хлеб насущный... так что теперь мне нужна передышка!
— Тебя послушать, так ты словно родом из Новой Шотландии, —
сказала Румер. — Отец говорил мне, что раньше тамошние фермеры
использовали лобстеров даже для удобрения полей. А в одной тюрьме
заключенных пять дней подряд кормили похлебкой из лобстера. Она им до смерти
надоела, и они объявили голодовку.
— Никаких голодовок, — возразила Куин. — Подать мне кусок
мяса! Непрожаренный, с кровью — но если у них его нет, то что уж поделаешь.
Это так здорово! И вам ни к чему было поощрять нас... ведь это всего лишь
промежуточные баллы.
— Да, но зато у тебя одни пятерки, — ответил Зеб.
Майкл молча вылез из джипа и встал возле Куин. Последнюю свою пятерку он
получил еще в восьмом классе. Ему бы следовало гордиться новым достижением,
что и делал его отец.
— Ну и как тебе
Лобстервилль
? — шагая рядом с сыном, спросил
Зеб.
— Нормально.
Зеб кивнул. Они с Зи возили Майкла по самым лучшим ресторанам мира.
Тайллевен
и
Амброзия
в Париже,
Танте-Клэр
в Лондоне,
Чантерелль
и
Нобу
в Нью-Йорке,
Орсо
и
Дю-Кафе
в Лос-Анджелесе. Посиделки у океана
они устраивали в
Прибрежной Иве
в Санта-Монике или в своем любимом
байкерском баре
Сеть Нептуна
на Малибу. Похоже, Майкл не горел особым
желанием обедать здесь; Зеб очень надеялся, что он не скажет ничего такого,
что могло бы как-то обидеть его тетю. Ведь она буквально светилась от
восторга, выбрав это место.
— У них должны быть отличные морские блюда, — сказал Зеб.
— Знаю. Все в порядке, пап. — Взяв Куин за руку, он увлек ее за
собой, оставив Зеба наедине с Румер. Под ногами у них хрустел гравий
вперемешку с колотыми ракушками. Румер обняла его за пояс.
— У вас с Майклом дела идут на лад, — сказала она.
— Да, — ответил Зеб. — Точно.
Моральная поддержка была как нельзя кстати, но в ту секунду его больше всего
волновала ее маленькая невесомая рука, от которой у него вдоль позвоночника
расходились волны жгучей энергии.
Они представились одному из Китингов из семейства владельцев ресторана, а
потом прошли к стойке бара. Бармен предложил взрослым сауэр фирменного
приготовления, но все четверо предпочли заказать чай со льдом. Зеб
поглядывал на Румер, мечтая о том, чтобы она снова прикоснулась к нему.
— Ты не пьешь, тетя Румер? — спросил Майкл.
— Очень редко, — ответила она. Майкл кивнул.
Пока молодые влюбленные подталкивали друг друга в бока, обмениваясь шутками
про лобстеров и домашнее задание, Зеб пытался подобраться поближе к Румер.
Он хотел погладить ее ладонь, потрогать ее кожу. Он сгорал от желания
прижаться к ней и заключить в крепкие объятия. В ее глазах горел яркий
огонек счастья. Но так ли это было на самом деле? Неужели для счастья ей
хватило обеда с ним, Майклом и Куин?
Услышав из динамика свою фамилию, Зеб повел всех в обеденный зал. Там их
приветствовала милая молодая особа и проводила к столику у окна. У девушки
был слуховой аппарат и говорила она громче обычного, но как же она просияла,
когда Румер перекинулась с ней парой фраз на языке жестов.
— Где ты этому научилась? — спросила Куин. Румер глянула на Зеба,
и тот медленно покраснел.
— Расскажи ей, Зеб, — попросила она.
— Мы научились в детстве. Чтобы переговариваться по ночам, когда все
уже спали.
— Из окон? — удивился Майкл.
Зеб кивнул, не сводя глаз с Румер. В настенной лампе мерцало пламя свечей,
озаряя ее голубые глаза и согревая ее бледно-золотистые волосы; вспоминая те
дни, когда он изучил язык жестов только для того, чтобы общаться с ней, и,
наслаждаясь ее красотой, Зеб испытывал невероятное возбуждение.
— Она глухая, — сказала Куин Румер, — и ты знаешь, как
разговаривать с ней. Хотя я здорова, раньше я тоже жила в своем замкнутом
мире. И ты всегда знала, как поговорить со мной. Только ты одна.
— Ну, в твоем случае это было легко, — улыбнулась Румер.
— Такая уж у нас Румер, — поддакнул и Зеб.
— В каком смысле? — спросил Майкл.
— Она заботится обо всех и о каждом. Вот почему она самый лучший
ветеринар в наших краях.
— Ну и льстец же ты, — отшутилась Румер.
Но она чувствовала, что говорил он от чистого сердца, и ей нравилось то, что
он так хорошо знал ее; Зеб увидел, как у нее зарумянились щеки. Столько лет
— со дня женитьбы на Элизабет — он ощущал себя пещерным затворником. Один,
вдали ото всех, а вместо любви к окружающим — общение с высшими силами. Но
теперь он находится на своей земле, в своей семье, и ему еще никогда не было
так хорошо. Тут его больно уколола мысль об отъезде и возвращении на
Западное побережье, и его взгляд метнулся к Румер. Разве он может снова ее
бросить?
— Я знаю наверняка, что стану ветеринаром, — говорила меж тем
Куин. — Буду лечить птиц и зверушек с наших берегов. Или учителем, как
Сикстус. Преподавателем, который ловит лобстеров. Или преподающим ловцом
лобстеров.
— Тогда тебе надо пойти в колледж, — сказал Майкл.
— И окончить школу, — добавила Румер. — Получить степень
магистра... но не переживай, Куини. Ты на верном пути... твои пятерки — это
первые шажки к заветной цели. Я так горжусь вами обоими.
Пытаясь сосредоточиться на беседе, а не на глазах Румер, Зеб посмотрел на
Майкла.
— Я тоже. А что насчет тебя, Майкл?
— Меня?
— Ну, к примеру, Куин мечтает быть ветеринаром или учителем... а ты что
скажешь?
— Наверное, мне тоже хотелось бы обучать других, — тихо ответил
он. — Как дедушка. Или стать рыбаком.
— Мы могли бы ловить лобстеров где угодно, — сказала Куин. —
И повидать мир.
— Точно. — Майкл улыбнулся Куин, и теплота из его глаз перенеслась
прямиком в сердце его отца. — А далеко ли мы уплывем на твоей лодке?
— Ей нипочем любая непогода, — ответила Куин. — Но для
дальних странствий нам наверняка понадобится второй мотор.
— Ого... вы двое уже навострились удрать? — обменявшись взглядами
с Румер, спросил Зеб.
— Ну, если бы мы и захотели, то сделали бы это тайком, — признался
Майкл.
— Не сейчас, мистер Мэйхью, — поддержала его Куин. — Сначала
нам нужно отучиться в колледже.
— В общем, куда она, туда и я, — резюмировал Майкл. Зеб хотел было
посмеяться над сыном, но выражение лица Майкла просто ошеломило его. Парень
был предельно серьезен.
Подошла официантка, сверкнула улыбкой и спросила, интересуют ли их описания
сегодняшних фирменных блюд. Наверное, кто-то ответил
да
, потому что она
начала рассказывать о гребешках и лобстерах в масле, однако, Зеб почти не
слушал ее. Он размышлял.
Итак, его сын уже отправился в большую жизнь своим собственным путем.
Турбины взревели, старт ракеты состоялся, а Зеб все прошляпил. Теперь
официантка собирала заказы; когда подошла очередь Куин, Майкл взял ее за
руку и сказал:
— Она будет бифштекс. Ей нравится непрожаренный, с кровью. Но если вы
такое не готовите, то ничего страшного.
— Ох, Майкл, — тихо проворчал Зеб, когда официантка подарила ему
свою самую дружелюбную из улыбок.
Зебу еще предстояло выяснить, хорошо это или плохо, но он был сражен наповал
тем фактом, что его сын доверял самому себе и твердо знал, чего хотел от
жизни. Румер сидела возле него, и каждой клеточкой своего тела Зеб ощущал ее
близость. Но почему он не сумел поверить в то, что судьба предначертала им
быть вместе? Почему он сразу не понял, что это глупая гордыня говорила в
нем, когда она подвела его в тот единственный раз, той ночью, из-за которой
их жизненные пути разошлись, а магическая нить разорвалась?
И он молча сидел, глядя на своего сына, пока Румер не шепнула официантке:
— Дайте нам подумать еще минутку.
Когда они выехали из Люнебурга, Сикстус попросил Зи прокатить его к Блю-
Рокс. То была типичная пустошь с несколькими рыбацкими хижинами на сваях у
береговой линии. Скалы были покрыты толстым слоем саргассовых водорослей,
источавших запах соли и гнили. Каким бы ясным ни выдавался денек, над
валунами всегда дрожало марево испарений.
— Мы с братом рыбачили в этих краях, — сказал Сикстус. —
Когда наша мать была занята на работе.
— Но ты же говорил, что вы жили в Галифаксе.
— Так оно и было.
— Но это же черт знает сколько миль отсюда!
— Да-да. Однако с работой в те годы была сущая беда... и ей приходилось
браться за все, что удавалось найти. Мы приезжали сюда вместе с ней и иногда
ночевали здесь.
— А что она делала?
— Прибиралась в домах обеспеченных людей... потом она стала ухаживать
за ними, когда они болели... после чего она встретила доктора, который нанял
ее присматривать за новорожденными малышами, в общем, у нее были обязанности
сиделки.
— И это на дому?
— Нет, дорогая. Не на дому. — Опять притомившись, вероятно, от
тряски за время плавания по морю, Сикстус посмотрел на Элизабет. Писаная
красавица с большими карими глазами и чарующей улыбкой, доставшейся ей от
матери. Ее каштановые волосы ниспадали изящными локонами, подчеркнуто
оттеняя высокие скулы. Как же повезло его дочерям: они родились умными,
красивыми и любимыми.
Своим молчанием он давал Зи возможность быстро перевести разговор в другое
русло. Ведь низкооплачиваемые работы вряд ли входили в сферу ее интересов; и
Сикстус был удивлен тем, что она так и не оставила эту тему в покое и
просила его продолжать далее свой рассказ.
— Я свожу тебя туда, дорогая. И, если тебе этого так хочется, покажу,
где работала твоя бабушка. Это в восточном Лорлтоне, неподалеку от того
города, где у вас проходят съемки.
— Отлично, — кивнула она. — Я согласна. Залезай. — Что
он и сделал, хоть и не без труда. Возможно, посещение родных мест еще больше
состарило его.
Они направились на север по прибрежному шоссе. Мелькавшие за окном бухточки
и заливы наполняли Сикстуса острым чувством ностальгии. Некоторые дома
казались не тронутыми временем, и он гадал, остались ли еще в этом районе
потомки семей тех старых работников. На улицах сияли белизной особняки в
викторианском стиле, которым был нипочем даже самый сильный морской ветер.
— Чуть притормози, — попросил он дочь, когда они подъехали совсем
близко. Он сразу же узнал здание почты, ставшую еще выше огромную сосну, на
которую когда-то мальчишкой взбирался на пару с братом, и старый склад, где
они любили играть в прятки.
— Что это за место? — проследив за его взглядом, спросила
Элизабет.
— Здесь жила чета Кутберт.
— А кто они?
— Джин и Ричард Кутберт Они руководили заведением, в котором работала
моя мать; называлось оно
Роддом имени Кутберта
.
— Ох ты... Приют для матерей-одиночек?
— Да, Элизабет.
— Но что здесь делала твоя мать?
— Ну, как и многие другие ирландки-эмигрантки, она выполняла работу
уборщицы и нянечки. Она обожала детей — она была прекрасной матерью для нас
и старалась поддержать девушек, приходивших сюда рожать своих первенцев.
Некоторые из них сами еще были почти дети.
Он замолчал и поглядел на свою дочь, желая понять, как она восприняла его
рассказ. Очевидно, Элизабет было неловко, но она все равно смотрела на тот
большой мрачный дом.
— Изначально она должна была подметать полы и мыть туалеты, но так
вышло, что она стала родственной душой для многих из этих девчонок. Со
временем она получила солидный опыт по акушерской части и приняла немало
родов.
— Похоже, ей было совсем нелегко, — сказала Зи.
— Она любила свою работу.
— Не могу понять, почему.
— Ну, ей всегда нравилось помогать другим... очень нравилось.
— Должно быть, свою святость Румер унаследовала от нее.
— Да, она была святой, — у Сикстуса вдруг спазмой сдавило
горло. — Что правда, то правда.
Он откинулся на спинку удобного кожаного сиденья, а его жилистая рука
ухватилась за ручку двери. Спортивный автомобиль дочери был небольшой,
уютный, всего лишь для двух человек. Сикстус не мог поверить, что когда-
нибудь будет вести беседу на такую тему именно с Элизабет... Это было
интересно скорее Румер, но уж точно не Зи. Но вот пришло такое время — время
откровений, и старшая дочь изменилась и с интересом слушала историю отца о
своей бабушке, которой не знала.
— К сожалению, она была совсем одна, — вздохнул он. — Как бы
она ни старалась, ей не удавалось помочь им всем.
— Правда? — Элизабет сбоку посмотрела на грустное лицо и
помрачнела.
— Здесь родилось много детей, — продолж
...Закладка в соц.сетях
