Жанр: Любовные романы
Любовники и прочие безумцы
...ash; ответил он чересчур поспешно.
— Тогда почему ты назначил мне встречу в этой дыре? И почему хочешь
убежать в Мексику?
— Это будет здорово, вот увидишь!
Она замахала руками.
— Здорово? Черт возьми, Маноло, как раз об этом я и говорю: ты
совершенно безответственный человек! В тебе нет ни капли респектабельности.
Ты думаешь, я брошу маму, брата, невестку, племянниц и убегу в Мексику с
таким бездельником, как ты?
— Джози, прошу тебя! — взмолился он. — Ты наслушалась Руди.
Она мрачно взглянула на него.
— Возможно. А ты вообще никого не слушаешь.
Они сердито уставились друг на друга. В этот момент к их столику подошла
пышнотелая мамаша Оза, в пестром мексиканском платье и фартуке, с карандашом
и блокнотом в руках.
— Будете заказывать?
Джози тряхнула кудряшками:
— Может, он и будет, а я не голодна. — Она встала. — Прощай,
Маноло!
— Малышка, не уходи! — взмолился он.
Но она отвернулась и решительно зашагала к выходу. Маноло хватил кулаком по столу и тихо выругался.
Мамаша Оза с усмешкой кивнула на уходящую девушку:
— Что это она на тебя взъелась?
Маноло застонал и залпом допил свое пиво.
— Видите ли, во мне нет респектабельности, — пробормотал он.
Глава 16
— Знаешь, милая, говорят, устрицы способствуют обострению чувственности, — заметил Чарлз.
Они сидели во внутреннем дворике ресторана морской кухни, подсвеченном
золотыми лучами уходящего солнца. Тереза взглянула на Чарлза с шутливым
осуждением. Озорно усмехаясь, он раскрыл маленькую раковину и подчеркнутым
жестом отправил сырого моллюска в рот.
Тереза была приятно удивлена, когда он предложил проехать вдоль берега и
поужинать в популярном развлекательном районе на длинной извилистой
набережной, где разместилась сеть роскошных магазинов, парк с аттракционами
и галерея игровых автоматов. Этот район пользовался успехом как у местных
жителей, так и у туристов, и сегодня вечером здесь было оживленно. Вокруг
них за столиками сидели люди, ели морепродукты, пили пиво и оживленно
беседовали. Несколько пар танцевали под музыку, которая лилась из открытых
дверей ресторана. По набережной прохаживались влюбленные и семьи, любуясь
живописной панорамой гавани и волнами Галвестонского залива. По водной глади
скользила красивая пятидесятифутовая яхта, над ее парусами кружили чайки. Из
залива в гавань двинулись промысловые лодки, добывающие креветок, а вдали,
на горизонте, маячил огромный торговый корабль, придавая пейзажу
экзотический вид.
Обстановка была обманчиво романтичной, так же как и спутник Терезы. С тех
пор как они вышли из дома, Чарлз то и дело бросал на нее вожделенные взгляды
и многозначительно усмехался. Впрочем, она сама подлила масла в огонь, надев
зеленый полупрозрачный сарафан с весьма рискованным декольте и тонюсенькими
бретельками. Но это была единственная вещь в ее гардеробе с достаточно
короткой юбкой, позволявшей обнажить ссадины на коленках. Для приличия она
накинула сверху легкий жакет, но его пришлось снять, когда Чарлз предложил
сесть за открытый столик: несмотря на ветерок, на набережной было жарко.
Впрочем, судя по игривому поведению Чарлза, именно этого он и добивался.
Тереза не могла противиться его обаянию. В спортивной рубашке в бело-синюю
полоску, белых брюках, с растрепавшимися на ветру волосами, он выглядел
неотразимым красавцем и заражал ее своим беспечным весельем.
Однако она по-прежнему терзалась вопросами: кто этот человек, и каковы его
истинные намерения?
— Тесс, — прервал он ее размышления, — ты слышала, что я
сказал про устриц?
Она сморщила носик:
— Слышала. Только тебе вряд ли нужны стимулирующие средства.
Он расхохотался. Чтобы скрыть смущение, Тереза отпила пива. Он подмигнул и
взял еще одну раковину.
— Съешь устрицу, милая.
— Чарлз... — начала она и тут же пожалела о том, что открыла рот:
воспользовавшись моментом, он отправил туда моллюска, задержав пальцы на ее
губах. Его красивые голубые глаза смотрели на нее с вожделением.
— Это же так просто — она сама проскальзывает в горло, — продолжал
он с дразнящей усмешкой.
Она проглотила устрицу, скривившись, точно от боли. Он расхохотался.
— Прекрати, Чарлз!
Он скользнул по ней восхищенным взглядом.
— Мы вместе, Тесс. Почему бы просто не получить удовольствие?
Она рассердилась.
— Ты хочешь сказать, от нечего делать заняться сексом?
Он помрачнел.
— Я не это имел в виду.
Она скрестила руки на груди.
— Кажется, именно этого ты добивался сегодня днем, когда меня целовал.
— Откуда ты знаешь, чего я добивался?
— У меня есть глаза.
— Вот как? — В его голосе послышались гневные нотки. — Может
быть, я потерял самообладание после того, как сегодня днем в Хьюстоне ты
устроила мне гонки с препятствиями. Но поверь мне, Тесс: то, что произошло
между нами потом, у тебя дома... я очень серьезно отнесся к этому... А ты
теперь пытаешься все опошлить. Зачем? Ты считаешь, что занятия сексом могут
тебя унизить?
— Не надо передергивать! — вскричала она в негодовании.
— Я нисколько не стыжусь того, что у нас сегодня было, — с
чувством продолжал он. — Или ты из тех сексуально скованных женщин...
— Сексуально скованных? — возмущенно перебила Тереза. — Во
всяком случае, я не одержима юношеской похотью!
— Но твое тело меня поощряло, — прошептал Чарлз, нагнувшись к ней.
На губах ее появилась торжествующая улыбка.
— Ты сам себе противоречишь, Чарлз. Сексуально скованные женщины не
поощряют мужчин!
— Еще как поощряют! — уверенно возразил он. — Они отлично
умеют довести мужчину до безумия.
Тереза сидела с пылающим лицом, не зная, как реагировать на эти откровенные
провокационные выпады. Она доводит его до безумия? Что ж, прекрасно! Значит,
они квиты: у нее от него давно поехала крыша.
К счастью, в этот момент к столику подошел официант и поставил перед ними
тарелки, от которых исходил божественный аромат. Следующие несколько минут
они молча наслаждались дарами моря.
Наконец Чарлз примирительно улыбнулся, смакуя кусочек жареной рыбы.
— Знаешь, Тесс, я не пробовал такой вкусной пищи с тех пор, как в
последний раз был в Лондоне. Раньше я часто ездил туда летом с родителями.
Мы ели рагу из устриц и треску в нашем любимом ресторане на Мейден-лейн, а
потом ходили на оперу в Ковент-Гарден или на воскресные оркестровые
концерты в Гайд-парк.
— Здорово! Я всегда мечтала побывать в Лондоне.
Он подмигнул:
— Может быть, в следующий раз я возьму тебя с собой.
Тереза решила не затрагивать этот скользкий вопрос.
— Ты заинтриговал меня, Чарлз. Расскажи еще что-нибудь про свою жизнь в
Англии. Ты был там только в детстве?
— Пытаешься сменить тему? — усмехнулся он.
— Ты о чем? — невинно спросила она.
Чарлз задумчиво поднес к губам кружку с пивом.
— Собственно, и рассказывать-то нечего. Да, я был там только в детстве,
а тогда не случилось ничего примечательного. Я вырос в маленькой деревушке
Суррея. Это графство славится своим ткацким и чугунолитейным производством.
Наш дом ничем не отличался от остальных — обычный коттедж в стиле эпохи
Тюдоров, увитый виноградными лозами.
— Как мило!
— Большую часть времени я проводил в школе, а потом благодаря
родственным связям поступил в Итонский колледж.
— Ого! Ты играл в поло, как принц Чарлз?
— Конечно, — скромно ответил он. Тереза откашлялась и осторожно
спросила:
— А чем занимаются твои родители?
Он вдруг смутился и заерзал на стуле, а потом отвернулся, сделав вид, что
засмотрелся на пробегавших мимо детей.
— Они местные землевладельцы.
Она слегка приподняла бровь:
— Так твой отец — помещик? Скучноватое занятие для мужчины, с которым я
якобы крутила роман.
Чарлз хмуро взглянул на нее.
— Значит, сейчас твои родители живут в Америке? — невозмутимо
продолжала она.
— Да, — осторожно ответил он.
— Здесь, в Галвестоне?
— Да.
— А ты живешь с ними?
— Нет, отдельно.
— Понятно. И когда же ты меня с ними познакомишь? — Она театрально
охнула и хлопнула себя по лбу: — Боже мой, что я говорю? Прости меня, Чарлз,
совсем из головы вылетело: ведь я уже знакома с твоим отцом и даже спала с
ним. Твоя матушка небось проклинает меня на чем свет стоит?
— Тереза, ты нарываешься! — предупредил он, сурово посмотрев на
нее.
— Разве? — невинным тоном спросила она. — Может быть, я хочу
прижать тебя к стенке. Ну, что скажешь?
В этот момент из музыкального автомата донеслись первые аккорды лирической
песни Фила Коллинза Ты останешься в моем сердце.
— Я скажу: Давай потанцуем.
— Чарлз! Теперь ты пытаешься сменить тему.
— Совершенно верно.
Весело сверкнув глазами, он вскочил, помог ей встать и увлек к маленькой
танцплощадке. Тереза не сопротивлялась и с удовольствием закружилась в его
объятиях, подставляя лицо теплому морскому ветерку и с упоением вдыхая
терпкий аромат одеколона, смешанный с естественным запахом мужского тела...
Чарлз с не меньшим упоением любовался своей партнершей по танцу. Открытый
зеленый сарафан подчеркивал ее изящную фигурку, светло-каштановые локоны
развевались вокруг прекрасного лица. Она податливо льнула к нему, дразня его
ароматом своих волос и духов.
Но его не покидало чувство вины, которое только усилилось после ее
расспросов. Он обманывал Терезу, утаивал от нее правду. Сегодня ее чуть не
убили. Вероятно, он мог это как-то предотвратить. Снедаемый вожделением, он
невольно стремился проникнуть в ее сердце, хоть и знал, что не имеет на это
права. Отмахнувшись от тягостных мыслей, он прижал ее к себе и поцеловал
душистые волосы...
Когда Чарлз прижался губами к ее волосам, Тереза невольно застонала. В этот
момент она забыла обо всех своих сомнениях. Ей было так хорошо, так спокойно
и уютно в его объятиях! Лирическая песня обостряла чувства. Певец
проникновенно обещал беречь и лелеять свою возлюбленную. Разве не то же
самое делал Чарлз по отношению к ней?
— О чем ты думаешь, Тесс? — хрипло спросил он. Она подняла глаза
и, увидев нежность в его взгляде, рискнула быть честной:
— Я думаю о том, как чудесен этот вечер. Мы вдвоем и танцуем, а ведь
всего несколько часов назад Маноло чуть не перерезал мне горло.
— Да, Тесс. Я тоже не на шутку перепугался. Но ты молодец — вела себя
храбро.
— Я старалась.
— В последнее время на твою голову обрушилось немало испытаний.
Она кивнула. Он нежно поцеловал ее руку.
— Смерть брата, теперь еще эта история...
— И вдобавок ты, — добавила она в явном смятении.
— И вдобавок я, — серьезно согласился он. — Знаешь, Тесс, ты ошибаешься насчет меня.
Она удивленно вскинула брови.
— Сегодня ты обвинила меня в скрытых намерениях — мол, я хочу не только
тебя.
— А ты это отрицаешь?
— Признаюсь, сначала это действительно было так.
Она побледнела.
— Но теперь нет, — быстро добавил он. Она грустно покачала
головой:
— Хотелось бы в это верить!
Он обиделся:
— Ты не можешь поверить, что я искренне тобой увлекся? Но почему?
— Скажем так, у меня был печальный опыт по этой части, —
призналась она с горькой усмешкой.
— Тогда перестань слушать свой опыт и послушай меня, — пылко
продолжал он. — Я еще никогда не встречал такой необыкновенной женщины,
как ты, Тесс. Ты покорила меня с первого взгляда, вернее, с той самой
минуты, как спутала Эмерсона с Торо.
— Что? — Она засмеялась.
— Я серьезно, Тесс. Меня очень заинтриговала твоя реплика насчет,
тихой безумной жизни. А еще меня заинтриговала... твоя кошка.
— Моя кошка?
— Вы с Дорис Хуан очень похожи, — задумчиво продолжал он. —
Обе одинокие, обе живете тихой безумной жизнью на иловой отмели
Боливара. — Он крепче обнял Терезу под нарастающие звуки музыки. —
Почему твоя жизнь так тиха и безумна, Тесс? Почему ты не веришь в мои
чувства? Не потому ли, что ты замкнулась в себе и боишься обнаружить передо
мной свою женственность?
Его слова взволновали Терезу. Как мог он так быстро разобраться в ней?
— Не надо, Чарлз, прошу тебя, — взмолилась она. — Я могу к
тебе привязаться.
Он поднял ее подбородок, заставив взглянуть в его глаза.
— Но я хочу, чтобы ты ко мне привязалась, милая. По-моему, ты взвалила
на свои плечи слишком тяжелое бремя. Почему бы не доверить часть этой ноши
мне?
Она вздохнула:
— Потому что я боюсь тебя, Чарлз. Нет, я уже не думаю, что ты хочешь
меня прикончить, и вообще на вид ты нормальный, милый парень. Но я по-
прежнему очень мало знаю о тебе и твоей жизни, и это меня пугает. Кто ты?
Что тебе нужно? Только не говори, что ты занимаешься инвестициями. Это такой
же бред, как и то, что я любовница твоего отца.
Он долго молчал. Музыка кончилась, и они разомкнули объятия, продолжая
серьезно смотреть друг другу в глаза.
— Может, прогуляемся, Тесс? — предложил он.
— Давай, — согласилась она.
Он оплатил счет, и они вышли на пустынную часть набережной за парком с
аттракционами. Остановившись у парапета, Чарлз уставился на залив,
подсвеченный золотыми лучами заката. Лицо его было взволнованным.
Наконец он обернулся и с улыбкой погладил ее по щеке.
— Тесс, мне надо многое тебе сказать. Но не сейчас.
— Почему?
Он поднял руку.
— Ты согласишься услышать только начало? — спросил он и быстро
добавил, не дожидаясь ее возражений: — Большего я все равно пока не могу
тебе сказать.
— Ну хорошо, — нехотя согласилась она.
— Дело в том, что твой брат был моим другом. Еще с колледжа.
— О Боже! — вскричала она. — Ты серьезно?
Он кивнул.
— Мы с Фрэнком разговаривали незадолго до его смерти, и я подозреваю,
что он умер не случайно. Вот почему я решил стать твоим телохранителем.
Пораженная, Тереза воскликнула:
— Но почему ты сразу не сказал мне правду? Зачем надо было городить какую-
то чепуху?
Он печально покачал головой:
— К сожалению, пока я не могу тебе этого объяснить.
Тереза разозлилась:
— Черт возьми, Чарлз, ты хоть представляешь, какие муки мне пришлось
вытерпеть с тех пор, как ты ворвался в мою жизнь? Ведь я думала, что ты...
— Убийца твоего брата, — горько закончил он.
— Да, — призналась она, вскинув подбородок. — И полагаю, мою
подозрительность вполне можно простить.
— Разумеется, — согласился Чарлз.
— Мне кажется, ты много знаешь о Фрэнке.
Он схватил ее за плечи:
— Послушай, Тереза, Фрэнк был моим другом, и я непричастен к его
смерти. Ты мне веришь?
Она вгляделась в его лицо и кивнула.
— Слава Богу, — вздохнул он.
— Но почему ты не говоришь мне всего до конца?
Чарлз провел рукой по волосам.
— Не могу, Тесс. Все очень сложно. Есть вещи, которые я не имею права
разглашать.
— Чарлз...
— Прости. — Он понурился.
Тереза была в ярости. Чарлз признался, что знал Фрэнка, и тут же закрылся,
словно захлопнул дверь у нее перед носом. Все очень сложно!
А может, наоборот: все просто, как дважды два? Если Фрэнк и Чарлз были
друзьями и беседовали незадолго до смерти ее брата, то по логике вещей Фрэнк
должен был рассказать Чарлзу про клад.
Не случайно Чарлз так долго скрывал сам факт их знакомства: он тоже гонялся
за сокровищами и не хотел, чтобы она обвинила его в алчности.
Однако он по крайней мере попытался быть честным. Тереза не сомневалась, что
все им рассказанное — правда. Просто оставалось слишком много неясного.
Она сосредоточенно вглядывалась в его напряженный профиль, но ни крепко
стиснутые челюсти, ни хмурый лоб Чарлза не выдавали его мыслей.
Обернувшись, она увидела пестрый вращающийся круг чертова колеса и подумала,
что ее отношения с Чарлзом напоминают карусель: такие же захватывающие,
романтичные... и опасные.
Разумеется, на аттракционе опасность — всего лишь иллюзия, зато Чарлз вполне
мог оказаться опасным по-настоящему...
Когда они приехали домой, Чарлз предложил выпить бренди на задней веранде с
видом на залив. Она села в плетеное кресло, а он принес два налитых до
половины бокала.
— Спасибо, — сказала Тереза. — И за чудесный вечер тоже.
— Пожалуйста. — Он сел в кресло и поднял свой бокал: — Выпьем за
его окончание!
— Ура!
Они чокнулись.
— И за начало еще более впечатляющей ночи? — предложил он.
От его лукавого, но пылкого взгляда у Терезы перехватило дыхание. Она
поставила бокал, встала и, преодолевая слабость в ногах, подошла к перилам
веранды. Он встал рядом и погладил ее обнаженную руку. От прикосновения его
теплых сильных пальцев по телу Терезы побежали мурашки.
— Что с тобой, Тереза?
— Ничего, просто любуюсь ночным пейзажем: лунный свет на воде — это так
красиво!
— Ты меня избегаешь, — упрекнул он.
— Чарлз... — она обратила к нему взволнованное лицо, — у меня
сейчас столько забот!
— Хотел бы я быть в их числе, милая.
Она усмехнулась:
— Считай, что ты уже в их числе.
— Рад это слышать. — Он покрутил в пальцах тонкий завиток волос у
ее уха.
Вздрогнув, она отпрянула:
— Не надо, Чарлз. Я думаю, нам не стоит совершать опрометчивых
поступков. Все и без того... слишком запутанно и опасно.
Он нахмурился:
— Ты до сих пор считаешь меня опасным, Тесс?
Она вздохнула и отвернулась к заливу.
— Я этого не говорила. Давай просто немножко полюбуемся океаном.
— Хорошо.
Несколько минут они вглядывались в плавную линию берега и серебристые волны
с отблесками лунного света. Потом он легонько ткнул ее локтем в бок и
спросил:
— Почему тебе здесь так нравится?
Она обернулась к нему, озадаченно улыбнувшись:
— Где, на веранде?
— Да.
— Ну... отсюда я могу вести наблюдение за птицами.
— Неплохая утренняя забава!
— А еще я прихожу сюда, чтобы подумать, сделать наброски к диссертации.
— И давно ты здесь живешь, Тесс?
— Девять месяцев. Знаешь, здесь повсюду жизнь: в океане — рыбы,
водоросли, морские черепахи, на берегу — птицы и крабы. И потом, океан
успокаивает своей первозданностью.
— Но ты сама как краб-отшельник, Тесс. Живешь, огородившись от всего
мира. Поблизости — ни души.
Она посмотрела на него с кривой усмешкой:
— Мы что, опять возвращаемся к тихой безумной жизни?
— Да, Тесс. Твои единственные собеседники — книги, камни, вода и кошка.
Как и она, ты предпочитаешь замыкаться в себе.
Тереза искоса взглянула на него:
— Кто бы говорил! Ты сам человек-загадка.
Засмеявшись, он обнял ее за талию. Она напряглась.
— Тебе не нравится, когда я до тебя дотрагиваюсь, Тесс? — спросил
он, касаясь губами ее уха. — Ты все еще меня боишься?
Она отодвинулась от него:
— Я не знаю, кто ты, Чарлз, и это меня тревожит.
Глядя в ее лицо, освещенное луной, он хрипло спросил:
— Ты знаешь, как сильно я тебя хочу?
Тереза в смятении молчала. Он опять нагнулся к ее уху.
— Знаешь, как мечтаю о близости с тобой?
— Знаю. — Она слегка отстранилась, взволнованная его речами и
романтикой ночи: запахами моря, пением ветра, великолепием водной глади с
россыпью лунных бликов.
— Тесс?
Она обернулась. Серебряные лучи подчеркивали его красивые тонкие черты.
— Я тоже не железная, Чарлз. Но мне кажется, это... неблагоразумно...
— Тогда давай будем неблагоразумными, милая, — прошептал он,
прижимая ее к себе, — и начнем совершать глупости.
Он поцеловал ее под шум волн. Тереза вновь не нашла в себе сил
сопротивляться. Ее самообладание отступало, точно морской отлив. Опьяненная,
она прильнула к нему, пылко отвечая на поцелуй. Он ласкал ее, распаляя и без
того жгучее желание. Тереза не могла ни свободно вздохнуть, ни собраться с
мыслями.
Когда их губы разомкнулись, он опустил тонкую бретельку и погладил ее
обнаженное плечо. Она застонала от острого наслаждения. Он проложил горячую
дорожку из поцелуев по ее нежной шее, затем его пальцы скользнули под
сарафан и тронули ее грудь.
Тереза невольно вскрикнула. Маленький сосок затвердел и напрягся. Все тело
пронизали огненные нити страсти.
Его ладонь, осмелев, обхватила ее обнаженную грудь, губы скользнули ниже, и
тут к Терезе наконец-то вернулся разум. Она поняла, что сейчас совершит
нечто крайне неосмотрительное, причем с мужчиной, которого едва знает. Она
резко отпрянула, судорожно хватая ртом воздух. Голова кружилась, на глазах
вскипали слезы.
— В чем дело, Тереза? — спросил он.
— Я не могу, Чарлз. Не могу. Слишком рано... и слишком бурно.
Он опять привлек ее к себе, целуя в щеку и уголок губ.
— Я хочу тебя больше жизни!
Ей удалось вырваться из его объятий.
— Нет, не сейчас! А может быть — никогда.
Боясь утратить свою решимость, она убежала в дом...
Чарлз с тоской смотрел ей вслед. Почему она так пуглива? Он желал ее и
видел, что это взаимно. Но она как будто боялась секса, что было довольно
странно для женщины ее возраста и опыта. Ее отчаянное сопротивление только
подливало масла в огонь его страсти. Чем больше он узнавал Терезу, тем
сильнее ему хотелось понять причину ее страхов.
Он прошел в гостиную. На диване спала Дорис Хуан, но Тесс там не было. Он
приблизился к двери спальни и тихо постучал.
— Тесс?
— Уходи.
Он открыл дверь и шагнул за порог. В комнате было темно. Тусклый свет луны,
проникавший через окно, выхватывал из мрака кровать, на которой лежала
Тереза, отвернувшись лицом к стене. Она была так прекрасна, хрупка и
беззащитна в легком сарафане, открывающем руки и стройные длинные ноги, что
у него от нежности защемило сердце.
— Что случилось, Тереза? Ты чуть не расплакалась, когда я тебя
поцеловал.
— Пожалуйста, уходи, — взмолилась она.
— Не уйду. — Он пересек комнату и сел на кровать, ласково тронув
ее за руку. Она вздрогнула. — Не бойся, я не кусаюсь. — Он
помолчал. — Давай спокойно все обсудим.
Тереза села, с вызовом взглянув на него.
— Только не на моей кровати.
Она встала, отошла в дальний угол спальни и прижалась спиной к стене. Ее
чудесные волосы упали ей на лицо.
— Почему ты боишься меня, Тесс?
Она отвернулась. Он видел, как судорожно подергиваются ее плечи.
— Почему, Тесс?
Ее голос был тихим и дрожал от волнения:
— Ты угадал: я не хочу перед тобой раскрываться.
— Итак, истина наконец-то выплыла наружу.
Она вздернула подбородок:
— А на что ты рассчитывал? Вчера ты ворвался в мою жизнь, угрожая
пистолетом. Согласись, этот поступок не мог вызвать во мне особого доверия.
С тех пор ты ходишь за мной по пятам как привязанный. Мы знакомы всего
сутки, а ты ведешь себя как одержимый...
Он шагнул к ней.
— Подожди, Тереза. Ведь мы взрослые люди, и нас влечет друг к другу...
— Как у тебя все просто, Чарлз!
По лицу его пробежала тень.
— А у тебя нет? Хорошо, объясни, я внимательно слушаю.
Она подбоченилась, но даже в темноте было видно, как печально ее лицо.
— Я не нравлюсь мужчинам.
Чарлз невольно расхохотался: — Что?!
— Что слышал. — Ее голос дрожал от гнева. — Я сказала, что не
нравлюсь мужчинам.
— Так... А я, по-твоему, не мужчина?
— Тебе я тоже не нравлюсь. Просто... — она осеклась, — просто тебе
что-то от меня нужно. Мы оказались вместе в силу случайных обстоятельств. И
если...
...Закладка в соц.сетях
