Жанр: Любовные романы
Любовники и прочие безумцы
...ошка.
— Говорю тебе, свинья, да еще с револьвером! — объявила она.
Чарлз сдержал ухмылку.
— А я и не знал, что свиньи носят оружие.
— Прекрати смеяться! — вскричала она. — Это действительно
было, Чарлз. В мою спальню пробрался какой-то мужчина...
Чарлз выпучил глаза:
— Ты серьезно?
— Черт возьми, конечно, серьезно! У него был настоящий револьвер —
огромный, как пушка.
— Ты хочешь сказать, сорок пятого калибра?
— Откуда я знаю? Он приставил его к моему виску, прорычал какие-то
угрозы и ушел.
— О Боже! — Побледнев, Чарлз подошел к Терезе и через простыню
дотронулся до ее плеча. — С тобой все в порядке, детка?
Согретая его прикосновением и опьяненная тем серьезным участием, которое
угадывалось в его взгляде, она слабо кивнула.
— Как видишь, я цела и невредима.
— Ты узнала этого человека?
— Чарлз, как я могла его узнать? На нем была маска с капюшоном.
— Это мог быть один из тех бандитов, которые вчера громили твой дом?
— Да. Такое вполне вероятно.
Чарлз беспокойно огляделся:
— Ты думаешь, он сейчас где-то поблизости?
Она махнула в сторону окна:
— Он вылез в окно.
Чарлз бросился к окну и выглянул во двор. Тереза невольно обратила внимание
на его крепкие, упругие ягодицы, обтянутые трусами, и громко застонала.
Черт, да у этого парня просто шикарная задница!
— Ага, я понял, как он сюда забрался, — пробормотал Чарлз,
навалившись на подоконник. — Он снял оконную сетку. — Установив
сетку на место, он закрыл окно и запер его на щеколду, потом выпрямился и
обернулся к Терезе. — Но во дворе никого не видно.
— Слава Богу.
— Он сказал, зачем приходил?
— Да, он высказал несколько требований, целясь мне в голову из
револьвера.
Чарлз быстро подошел к кровати, сел и ласково погладил Терезу по щеке,
сочувственно глядя ей в глаза.
— Бедняжка! Ты, наверное, здорово испугалась?
— Да, — проговорила она чуть слышно, взволнованная его близостью.
— Иди сюда, — шепнул он и притянул ее к себе.
— Чарлз!
Простыня упала, открыв ее легкую, без рукавов, атласную ночную рубашку.
Тереза прильнула к теплой твердой груди Чарлза, ощущая своим лицом его
небритую щеку. Она понимала, что надо возмутиться, оттолкнуть его, но не
могла: в его объятиях было так приятно, так хорошо! Завороженная его запахом
и теплом, она почувствовала, как напрягаются ее соски, прижатые к его
мускулистому торсу. Она нуждалась в его утешении... нуждалась в нем самом,
хотя и боялась себе в этом признаться.
Дорис Хуан запрыгнула на кровать и начала громко мурлыкать и бесстыдно
тереться боками об их тела.
Чарлз целовал волосы Терезы, а она млела от его нежности.
— Э... Чарлз, — наконец выдавила она, — тебе не приходило в
голову, что мы с тобой полуголые?
— О да, дорогая, — прохрипел он, — и, сказать по правде, мне
это нравится.
Он приподнял лицо Терезы и ласково поцеловал ее в губы. Дорис Хуан
замурлыкала громче. Тереза забыла про все: про опасность, про свой страх. В
это мгновение она думала только о Чарлзе. Она прижалась к нему всем телом,
обвив руками его шею. Он застонал от страсти, его рука скользнула по ночной
рубашке, лаская ее грудь и живот, потом остановилась на обнаженном бедре.
Столь смелый натиск вернул Терезу к реальности. Она отпрянула, тяжело дыша,
и увидела, что он улыбается.
— Ты пугливая, да? — весело спросил он.
— У меня есть причина.
— А я умею успокаивать пугливых дамочек, — прошептал он в ответ,
уверенно привлек ее к себе и медленно, дразняще провел губами по ее теплой
щеке.
От этой ласки и жаркого дыхания Терезу бросило в дрожь. Откуда у него такая
власть над ней? Надо быть осторожнее: он угадывает сигналы, которые подает
ее тело!
— Успокойся, милая, ты в безопасности, — проговорил Чарлз. —
Даже кошка меня одобряет — ты только ее послушай!
Дорис, казалось, и впрямь пребывала в экстазе. С важным видом расхаживая по
постели, она терлась о них и тарахтела, как гоночный автомобиль, набирающий
обороты.
— Это потому, что у нее мораль уличной кошки.
Он усмехнулся и пригладил ее растрепанные волосы.
— Ты так сексуально выглядишь! Мне нравятся женщины по утрам, когда они
только просыпаются.
Она подалась назад и пригвоздила его суровым взглядом.
— Женщины? Ты что же, проводишь исследование?
Он притянул ее к себе:
— Иди сюда, и я тщательно тебя изучу.
Она нашла в себе силы вырваться.
— Не надо, Чарлз. Или ты забыл, что сейчас произошло?
Он со вздохом сдался:
— Ладно, милая. Расскажи мне, что говорил этот нехороший человек.
Все еще остро сознавая его близость, Тереза откашлялась.
— Теперь, когда опасность миновала, я полагаю, нам следует одеться,
прежде чем обсуждать подробности.
— Да, конечно. Я оставлю тебя одну, чтобы ты могла одеться, а сам...
— Оденешься тоже?
— Вот именно. А заодно приготовлю чай... или кофе.
— Лучше чай. Хорошо, иди.
— Иду.
Но когда он встал, Тереза кинула взгляд на его трусы и не удержалась от
смеха.
— Что это, Чарлз, салют королю и державе?
Он обернулся. На лице его не было и тени смущения. Напротив, оно лучилось от
восторга.
— А ты шалунья!
— Так что же?
Он подмигнул.
— Это салют тебе, милая. Желаешь получить все почести сполна?
— Убирайся!
Он послал ей воздушный поцелуй и вышел. Тереза со стоном откинулась на
подушку. Дорис Хуан потянулась и лизнула ее лицо.
— Подглядывала, бессовестная? — укоризненно спросила Тереза, гладя
кошку. — Впрочем, мы обе хороши.
Судя по гортанным звукам, которые издавала Дорис Хуан, она была согласна с
хозяйкой.
Тереза улыбнулась. Просто невероятно: в этот момент она не испытывала ни
тревоги, ни страха. А ведь совсем недавно в ее спальню проник вооруженный
незнакомец и грозился ее убить!
Все ее мысли были заняты другим мужчиной, который только что вышел из ее
спальни. Она вспоминала волшебный поцелуй Чарлза и упивалась сознанием того,
что смогла завести такого красавца. Впрочем, ее немного пугало столь сильное
влечение к человеку, которому абсолютно нельзя доверять.
Двадцать минут спустя Тереза и Чарлз сидели в кухне, пили чай, ели блинчики
с бананово-ореховой начинкой и обсуждали ужасное происшествие. Чарлз был в
зеленой рубашке и брюках цвета хаки. Тереза надела голубую блузку с
короткими рукавами, белые слаксы и босоножки.
Радуясь, что после скандальных объятий в спальне они наконец-то вернулись к
делам, она задумалась над его вопросом.
— Все это довольно странно. Он сказал, что ему нужны бумаги, которые
дал мне на хранение мой брат Фрэнк.
— Что это за бумаги?
Она пожала плечами:
— Понятия не имею. Единственное, что приходит на ум, — это
рукопись из его сейфовой ячейки, которую я вчера получила у адвоката.
— Можно мне на нее взглянуть?
— Конечно. После завтрака. Она в моей сумке.
Чарлз молча встал, прошел в гостиную и вернулся, протягивая ей большую
сумку:
— Ты имеешь в виду эту?
Тереза удивилась.
— Ты слишком услужлив.
— Чтобы тебе помочь, Тереза, мне надо посмотреть рукопись.
В сердце ее закралось подозрение.
— А кто сказал, что я хочу твоей помощи?
Чарлз посмотрел на нее с укором и снова сел за стол.
— Послушай, Тесс, не будь такой упрямой. Двадцать минут назад, когда я
прибежал тебя спасать, ты, кажется, не возражала.
Она расхохоталась.
— О да, сэр Ланселот в модных подштанниках победил всех врагов!
— Дай, пожалуйста, рукопись, — спокойно попросил он.
Она застонала, открыла сумку и нахмурилась, глядя на ее содержимое, которое
было уложено чересчур аккуратно.
— Ты что, рылся в моей сумке? — спросила она, внимательно
посмотрев на Чарлза.
Тот побледнел.
— Ты о чем? Я всего две секунды назад взял ее в руки.
Она смотрела на него с недоверием.
— Да, но она всю ночь пролежала в гостиной. Я вижу, что кто-то пристегнул на место мою цепочку.
Он с отсутствующим видом помешивал чай.
— Ты хочешь сказать, что раньше она не была пристегнута?
— Я не настолько педантична.
На его лице появилось смущенное выражение.
— Ладно, признаюсь. Когда вчера вечером я убирал с дивана твою сумку,
из нее выпали кое-какие мелочи. Разумеется, я уложил все на место и
пристегнул цепочку.
— Подумать только, какая забота! — насмешливо проговорила она.
— Ты мне не веришь?
— Нет, почему же? Верю...
Она хотела продолжить, но он поднял руку:
— Клянусь, больше я ничего не смотрел.
— Конечно.
Чарлз отхлебнул чаю.
— Так ты дашь мне рукопись?
Бросив на него сердитый взгляд, она достала из сумки большой конверт и
протянула его Чарлзу. Он вынул исписанные страницы и принялся сосредоточенно
просматривать их.
— Не понимаю, почему ты придаешь этим записям такое большое значение. Я
уже смотрела их в кабинете у адвоката. Это всего лишь фотокопия дневника,
написанного Жаном Лаффитом.
Он резко вскинул на нее глаза:
— В ней нет ничего существенного?
— Фрэнк недавно говорил мне, что занялся переводом этого дневника. Как
видно по штампу, оригинал хранится в архиве Региональной библиотеки и
Исследовательского центра имени Сэма Хьюстона в Либерти.
— Хм-м, — пробормотал Чарлз, листая рукопись, — похоже на то.
— Итак, человек в маске охотится не за этим дневником.
— Почему?
— Но это же очевидно! — воскликнула Тереза. — Зачем ему
пускаться во все тяжкие, влезать ко мне в дом и с оружием в руках требовать
у меня фотокопию, когда можно спокойно прийти в библиотеку и посмотреть
оригинал?
Чарлз вздохнул:
— Да, верно. А твой брат не говорил тебе, зачем он переводит этот
дневник? Его попросили об этом библиотечные работники?
— Нет. Помнится, Фрэнк рассказывал, что уже существуют другие
английские переводы этого текста. Но, будучи профессором, специалистом по
французскому языку, Фрэнк наверняка захотел перевести его самостоятельно.
Тем более что Лаффит — интересная личность. В начале девятнадцатого века
здесь, на острове Галвестон, располагалась его штаб-квартира.
Чарлз нахмурился.
— Насколько я помню из истории Америки, он оставил после себя клад с
сокровищами.
— Да. Во всяком случае, так полагают ученые.
Чарлз сузил глаза:
— А может, Фрэнк взялся переводить этот дневник в надежде найти клад
Лаффита?
Тереза засмеялась.
— Нет, Чарлз. Как я уже сказала, этот дневник переводили и до
него. — Она постучала пальцем по фотокопии. — Если бы здесь
содержалась какая-нибудь ценная информация относительно месторасположения
клада, то он уже давно был бы найден.
— Наверное, ты права. — Чарлз уложил рукопись в конверт и
отодвинул его в сторону. — И ты ничего не знаешь про другие бумаги,
которые могли бы заинтересовать твоего непрошеного гостя?
— Ровным счетом ничего.
Он выглядел озадаченным.
— Разумеется, мы должны сообщить в полицию о том, что случилось сегодня
утром. А еще нам надо съездить в Либерти и попытаться что-нибудь выяснить
насчет этого дневника. Однако сначала я бы отправился в Хьюстон, поговорил с
друзьями и коллегами Фрэнка. Возможно, бумаги, которые нужны человеку в
маске, находятся в квартире твоего брата.
Тереза сразу заподозрила неладное:
— Откуда ты знаешь, что у Фрэнка была квартира в Хьюстоне?
Чарлз покашлял.
— Ты говорила мне, что он там учился, и я, естественно, предположил,
что у него там была квартира.
— Ага.
Он бросил на нее торжествующий взгляд:
— Ведь у него была там квартира? Или он спал под мостом?
Она разглядывала его с холодным недоверием.
— Тереза, нам надо действовать. Твой утренний гость подтвердил то, о
чем я уже догадывался, а именно: что смерть твоего брата была не случайной.
Тереза отодвинула свою тарелку.
— С чего это вдруг ты так заинтересовался моим братом?
— Я просто пытаюсь найти выход из затруднительного положения, в которое
мы оба попали.
Она сердито взглянула на него:
— Я попала, Чарлз.
Он твердо встретил ее взгляд:
— Мы попали, милая.
Терезу вдруг охватило смутное чувство тревоги. Похоже, этот человек и впрямь
решил не отпускать ее от себя ни на шаг и заниматься ее проблемами. Но
почему? Он задает вопросы о ее жизни и о смерти ее брата, стремится
помочь... Откуда вдруг такое рвение? Ведь он сам утверждал, что у него
только одна цель — не дать ей встретиться с его отцом. Что вообще она знает
про Чарлза Эверетта, кроме того, что это опасный человек, а может быть, даже
патологический лжец? К тому же, несмотря на его уверения в обратном, она
сильно подозревала, что вчера ночью он все же копался в ее сумке.
Так почему, черт возьми, она ему доверяет? Он постоянно намекает на то, что
Фрэнк умер не своей смертью. Может быть, ему что-то известно? Может быть — о
ужас! — он сам его и убил? Ей стало дурно при мысли о том, что она
приютила у себя в доме убийцу своего брата, да еще охотно целовалась с ним,
позволяла ему себя утешать!
Потом ей пришло в голову, что Чарлза не было в комнате, когда появился
мужчина в маске, а в этом таинственном госте угадывалось что-то знакомое...
Что, если к ней в спальню под видом человека-свиньи приходил Чарлз? Ее
начало колотить. Она играет в кошки-мышки с маньяком-убийцей! Неужели Чарлз
устроил эту жуткую сцену в спальне, а потом ворвался к ней голый и стал
утешать? Тереза похолодела.
Боже правый, что же ему нужно? Дневник Лаффита? Но зачем? А если и так, он
мог преспокойно украсть его вчера ночью или съездить в Либерти и посмотреть
оригинал...
Нет, концы с концами не сходятся... Впрочем, одно она знает точно — ей
следует держаться подальше от этого человека — во всяком случае, до тех пор,
пока не выяснится, кто он такой и можно ли ему доверять...
Тереза лихорадочно соображала, а Чарлз смотрел на нее с удивлением и
участием.
— Тереза, тебе не кажется, что нам надо ехать в Хьюстон?
Она помедлила с ответом. Хотя на открытом пространстве будет легче
оторваться от Чарлза, особенно если она найдет свой автомобиль.
— Да, мы должны забрать мою машину.
— Конечно. — Он усмехнулся. — Извини, я на минутку. —
Чарлз вышел из комнаты.
Она с удивлением смотрела ему вслед.
Через несколько мгновений он вернулся и протянул ей сотовый телефон.
— Я подумал, что перед уходом ты захочешь позвонить шерифу — сообщить
ему о таинственном человеке в маске и хозяину дома, чтобы он договорился о
ремонте окон и телефонной линии.
Тереза заворожено смотрела та трубку. Наконец ока обернулась к Чарлзу.
— Мобильник! Точно! Вчера, когда ты гнался за мной от бензоколонки, ты
разговаривал по мобильнику!
— Правильно. Ну и что?
— Почему же ты не позвонил в полицию вчера, как только увидел мой
разгромленный дом? Или потом, после того как нас обстреляли?
Он избегал ее взгляда.
— Ну, не знаю. Билли Боб вызвался заехать в полицию и сообщить о том,
что здесь произошло.
— Да, но ты даже не предложил мне свой сотовый! Боялся, что я сдам тебя
полиции?
Он смущенно улыбнулся:
— Ты меня упрекаешь?
— Да нет, — холодно бросила она. Лицо его окаменело.
— Ладно, Тереза, я тебя понял, а теперь скажи: ты будешь звонить или
нет?
Тереза схватила трубку. Пока она звонила шерифу и хозяину дома, Чарлз мрачно
стоял рядом и размышлял. Их последний разговор прошел не очень удачно. Он
потерял бдительность, проявив чрезмерное любопытство и слишком пылкую
готовность помочь.
Теперь она доверяла ему еще меньше, чем раньше, и эта подозрительность была
вполне оправданна. Однако ему придется остаться с ней и выяснить, что она
знает.
Чарлза сильно беспокоило утреннее происшествие в спальне. Кто был этот
таинственный человек в маске свиньи, который угрожал Терезе револьвером?
Может, он из банды громил-мексиканцев? Или даже, чем черт не шутит, его
сослуживец?
В любом случае Чарлзу не терпелось добраться до этого негодяя. Ему хотелось
его убить, из чего следовало, что он утратил не только профессиональную
беспристрастность, но и обычное самообладание.
Он слишком увлекся Терезой Фелпс. Их отношения перешли в разряд личных. То
обстоятельство, что ее жизни грозила опасность, вызывало в нем сильную
тревогу, а когда он пытался ее утешить, его буквально распирало от желания.
При виде ее растерянности и беззащитности в нем просыпались нежность и
стремление защитить, то есть как раз те чувства, которые в данных
обстоятельствах он просто не мог себе позволить.
Эта женщина затронула его сердце. Ему было приятно ее общество, он находил
ее умной и привлекательной. Черт возьми, ему нравилась даже ее кошмарная
кошка! Эта смесь романтики и домашнего уюта вызывала в нем угрызения
совести.
Ибо на самом деле он действовал не только в интересах Терезы Фелпс, но не
мог ей об этом сказать.
Интересно, что же в конце концов победит — долг или страсть? К несчастью,
Чарлз Эверетт не относился к числу особо ответственных людей...
Глава 9
В цветастом халате, сгорбившись под бременем лет, Мейзи Эмбраш завтракала на
парадной веранде своего особнячка, построенного в стиле греческого
Возрождения, посреди любимого папоротника и узорных решетчатых панелей,
которые отгораживали ее дом от тихой улицы жилого квартала. Поставив в
хрустальную вазу прекрасную розу Румянец девы, она окинула восторженным
взглядом элегантно сервированный стол: белоснежные салфетки, старинный
парижский фарфор с изящной цветочной росписью и золочеными краями, резное
серебро и сверкающий хрусталь Атрибуты шикарной жизни были очень важны для
Мейзи, несмотря на ее преклонный возраст — не так давно ей исполнилось
девяносто лет.
Она все чаще чувствовала сильную усталость — мечтала воссоединиться со своим
дорогим Уолтером, шестидесятилетним мужем, который покинул этот мир пять лет
назад. Уолтер был преуспевающим местным коммерсантом-экспедитором, он купил
этот красивый старый дом для своей жены в первый юбилей их свадьбы. В то
время особняк представлял собой сплошные руины, но Мейзи и Уолтер не
опустили руки. Они оба были страстными любителями старины и потратили целое
состояние на реставрацию этого памятника викторианской эпохи, который вскоре
прослыл в округе как Дом Эмбраш. Сидя здесь, Мейзи чувствовала себя ближе
к милому Уолтеру, они так часто завтракали вместе на этой веранде!
Она особенно любила эти ранние утренние минуты, когда Галвестон еще не
накрыла гнетущая жара, и можно было пить чай, слушать пение птиц, любоваться
старыми дубами и редкими сортами роз. Но сейчас, как только она взяла чайник
и хотела налить себе чашку чаю, парадная дверь с шумом распахнулась, и на
веранду стремительной походкой вошла ее племянница Лилиан Хэтч в спортивном
костюме.
Мейзи слегка вздрогнула, поставила чайник и схватилась за сердце. Ее
племянница была довольно смешно одета: лиловый хлопковый джемпер, такие же
спортивные брюки и яркая повязка на лбу, удерживающая седые волосы. С
раскрасневшимся лицом Лилиан подскакивала на месте, размахивая руками, и от
этого мелькания у Мейзи закружилась голова.
— О Боже, Лилиан, ты изводишь себя тренировками! — воскликнула
она.
Лилиан продолжала невозмутимо топать ногами по половицам.
— Налей мне кофе, тетя.
— Кофе? Ты собираешься пить на скаку? — поразилась Мейзи. —
Но ведь ты ошпаришься, милочка, и разобьешь дорогой бабушкин сервиз.
Лилиан с усмешкой смотрела на свою маленькую хрупкую тетю.
— Надо постоянно двигаться, чтобы кровь не застаивалась в жилах.
— Но ты могла бы прерваться хотя бы на завтрак! — раздраженно
сказала Мейзи и обвела худой старческой рукой красиво накрытый стол. —
У меня есть кофе, чай, апельсиновый сок. Я даже испекла для тебя кекс с
изюмом.
Лилиан фыркнула, продолжая прыгать на месте и яростно сотрясая половицы
веранды. Тонкий фарфор угрожающе звенел. Мейзи хваталась за чашки и блюдца,
пытаясь удержать их на маленьком столике.
— Ах, тетя, ты поддаешься лени и ведешь малоподвижный образ жизни.
Сидишь целыми днями в домашнем халате на веранде и жуешь пирожные. Слава
Богу, я не такая!
Мейзи оскорблено повела плечом:
— Ничего подобного! Доктор Хадсон говорит, что для моих лет у меня
прекрасное здоровье.
— Оно было бы еще лучше, если бы ты бегала трусцой.
— В девяносто лет? — ошеломленно спросила Мейзи. Лилиан, которая
перешла к боковым наклонам, бросила на тетю взгляд, исполненный
превосходства.
— Начать никогда не поздно. Будь добра, налей мне кофе.
— Какой кофе? Ведь ты...
— А я говорю, налей, тетя! — приказала Лилиан тоном, который,
несомненно, был у нее припасен для усмирения малолетних правонарушительниц.
Поморщившись, старушка послушно налила в маленькую чашечку черный кофе и
подала ее Лилиан.
— Спасибо, — буркнула племянница, одним глотком осушив чашку.
Мейзи с трудом удалось поймать подпрыгивающую чашку. Она осторожно поставила
ее на стол.
— На здоровье. Слушай, Лилиан, когда ты наконец закончишь скакать? У
меня скоро треснут половицы.
— Я закончу, когда пробегусь по Бродвею и обратно. В эти дни мне нужно
быть в форме. Маньяки, которые напали вчера на Терезу, разгуливают на
свободе. Теперь я не могу жить в ее доме. Слава Богу, у меня есть ты.
Лицо Мейзи вытянулось.
— Да, бедная Тереза! После того, что ты мне рассказала, я ужасно
волнуюсь за свою внучатую племянницу! Так ты говоришь, она была с каким-то
англичанином?
Лилиан, пыхтя и отдуваясь, ответила:
— И с неотесанным истребителем домашних паразитов, у которого желтые
зубы, а на крыше грузовичка — большой жук.
Мейзи нахмурилась.
— О Боже! Это ты про милого мистера Боба, который вчера подвез тебя
домой? А мне он показался очень любезным молодым человеком. Он даже пообещал
как-нибудь заехать и бесплатно осмотреть мой дом на предмет крыс и термитов.
Лилиан презрительно хмыкнула:
— Полный кретин. Тереза совсем свихнулась — принимает у себя дома
всякую шваль! А я-то считала ее тихоней, которая занята исключительно
наукой. Вот уж действительно — в тихом омуте... Да, попала она в переделку!
Мейзи сердито погрозила племяннице пальцем:
— Лилиан, это жестоко так говорить о Терезе! Ты что, забыла: ведь она
совсем недавно потеряла брата. Всего несколько недель назад мы все ездили в
Морган-Сити на его похороны.
Лилиан бросила на тетю уничтожающий взгляд:
— Нет, не забыла и очень сочувствую моей старшей сестре Гвен и моему
зятю. Но каждый в жизни несет свой крест, не так ли, тетя?
Мейзи поняла, куда клонит Лилиан.
— Да, милая, — сказала она, недовольно скривившись.
— Во всяком случае, смерть Фрэнка была случайностью, — проговорила
Лилиан, изображая бег на месте. — Терезе нужно набраться сил и жить
дальше, а не сходить с ума.
— Постарайся быть к ней милосерднее, милая, — взмолилась
Мейзи. — Тереза ведет достойную жизнь. Как-никак, она кандидат наук.
— Кандидат наук с блошиными мозгами.
— Лилиан!
Племянница отмахнулась:
— Если бы ты провела двадцать лет, возглавляя колледж для малолетних
правонарушительниц, с твоих глаз слетели бы розовые очки, и ты бы изменила
мнение о своей внучатой племяннице.
Мейзи тяжко вздохнула:
— Моя милая, у меня не хватило бы ни сил, ни времени на такую работу.
— Хватило бы, если бы ты бегала трусцой, — огрызнулась Лилиан.
Не дожидаясь ответа тети, Лилиан сбежала по ступенькам крыльца и потрусила в
сторону улицы. Мейзи покачала головой. Она была неизменно добра ко всем
своим родным, но с некоторых пор ее стали пугать ежегодные летние наезды
Лилиан в Галвестон. Несмотря на хорошее образование, эта женщина обладала
тактом и манерами ресторанного вышибалы.
Разумеется, Ме
...Закладка в соц.сетях
