Жанр: Любовные романы
Своенравная леди
...няться любовью прямо сейчас, среди бела дня, с открытыми балконными дверьми?
— Господи Иисусе! — простонал он и опрокинул ее на себя.
Нежно целуя Сюзетту, Остин перекатился на бок и осторожно опустил ее на
спину, на самую середину кровати. Не прерывая страстного поцелуя, он
уверенными движениями быстро снял с жены прозрачную ночную сорочку. Губы
Сюзетты приоткрылись, и их языки сплелись. Широкая ладонь Остина легла ей на
живот, и по телу Сюзетты пробежала дрожь. Он едва касался ее трепещущего
живота, и от его медленно движущейся руки по телу Сюзетты разбегались волны
наслаждения.
Затем она почувствовала тяжесть его большого, сильного тела. Когда Остин
овладел ею и они стали единым целым, глаза Сюзетты широко раскрылись, и на
них выступили слезы. Его плоть двигалась внутри ее, глубоко проникая в ее
лоно и подводя к вершине эротического экстаза, и восхитительное ощущение
счастья боролось в ней с чувственным наслаждением. Во рту у Сюзетты
пересохло, дыхание стало учащенным и прерывистым. Длинные ногти Сюзетты
царапали его широкую спину. Они одновременно достигли вершины наслаждения.
— Остин, Остин... я... о... о-о... да... да... Остин! — в
исступлении вскрикивала она.
Большие серые глаза Остина не отрывались от лица жены. Слыша возбужденный
голос Сюзетты, он стонал от наслаждения. Когда утихли последние спазмы,
Остин неподвижно застыл рядом с женой, не размыкая объятий и нежно целуя се
раскрасневшееся лицо. Сквозь открытые балконные двери со двора доносились
нежные звуки музыки — это начался дневной концерт. Воздух в спальне был
душным и неподвижным, а тела любовников влажными от пота. Пульс Сюзетты
наконец успокоился. Она положила голову на плечо мужа, повернулась к нему и
тихо прошептала:
— Спасибо, Остин.
— Это тебе, спасибо, милая, — сказал он, касаясь губами ее
макушки.
К вечеру Сюзетта забыла о страхах. Она оделась во все самое лучшее, готовясь
отправиться вместе с мужем на обед и расположенный у озера ресторан Муна.
После дневных занятий любовью и короткого сна Остин достал из укромного
места подарки для Сюзетты и высыпал их прямо к ней на кровать. Засмеявшись,
она с нетерпением набросилась на нарядно упакованные свертки. Сюзетта по
очереди разворачивала их и тут же надевала каждую вещь, клянясь, что она
безумно нравится ей.
Первыми появились два позолоченных перламутровых гребня и немедленно
оказались у нее в волосах. За гребнями последовала пара сережек с
бриллиантами, и Сюзетта замерла от восхищения. Правое запястье Сюзетты
украсил необыкновенный золотой браслет, абсолютно плоский, не менее, двух
дюймов шириной. На бархатной подушечке ярко сверкало кольцо с изумрудами и
бриллиантами.
— Какая прелесть! — вскрикнула Сюзетта и надела кольцо на палец.
На кровати лежала еще по крайней мере дюжина мелких подарков: новый дневник
в обложке из парчи, ручка с золотым пером, роман Диккенса, музыкальная
шкатулка, на крышке которой под звуки чудесной музыки танцевала влюбленная
пара. И так далее, и так далее. Когда Сюзетта наконец развернула все
подарки, кровать ее оказалась завалена коробочками и мятой оберточной
бумагой. Она встала на колени и протянула руки мужу:
— Спасибо тебе большое, Остин. Мне все нравится. Спасибо. Только вот
одним подарком я не смогу воспользоваться.
— Каким же, милая?
Сюзетта протянула ему дневник.
— Вот этим, Остин. Мне больше не нужно записывать, что со мной
происходит. С тобой я просто живу полной жизнью!
Остин усмехнулся и сбросил дневник на пол. Затем, поставив колено на
кровать, обнял жену.
— С днем рождения, Сюзетта. — Он заключил ее в объятия. — Как
ты намерена провести остаток дня? По-прежнему не хочешь выходить?
— Напротив. Теперь мне хочется надеть платье, новые драгоценности и
пойти пообедать. А потом... посидеть в казино.
— Значит, именно так мы и поступим, — сказал Остин и поднял ее с
кровати.
— Ты уверен? Я ведь не знаю, пускают ли женщин в казино. Если нет, я не
расстроюсь.
Остин поставил жену на ноги.
— Полагаю, ты скоро поймешь, что тот, у кого много денег, может все,
что захочет.
Сюзетта в новых бриллиантовых сережках, сверкавших при свете люстры, сидела
на обтянутом бархатом табурете в отдельной комнате казино и играла в фараон
и рулетку. Остин стоял рядом и, когда жена проигрывала, сообщал крупье,
чтобы тот передал ей еще фишки. Выигрывая, Сюзетта с довольным видом
добавляла разноцветные кружочки к возвышающейся рядом с ней груде и смотрела
на мужа широко раскрытыми и блестящими от возбуждения глазами.
Остин не играл. Это занятие не интересовало его. Еще в юности он отказался
от подобных развлечений и теперь находил их довольно глупыми и скучными, но
твердо решил позволить Сюзетте играть столько, сколько ей захочется. Нежно
касаясь обнаженного плеча жены, Остин смотрел на нее с гордостью
собственника. Перед его глазами вновь всплыла картина лежащей в его объятиях
Сюзетты, и сердце его забилось быстрее.
— Спасибо, Остин, — прошептала она, когда стих любовный восторг.
Беспричинный страх внезапно заслонил ощущение счастья, и широкая ладонь
Остина непроизвольно сжала нежное плечо жены. Он понял, что чувствовала
Сюзетта утром. Сегодня день ее рождения, а в этот день всегда случались
ужасные вещи. Неужели сегодня тоже произойдет что-то дурное? Будет ли им
позволено насладиться счастьем?
Заслужил ли я подобное блаженство?
— подумал он.
В этот момент Сюзетта, обернувшись, улыбнулась ему.
— Это лучший день рождения в моей жизни, — счастливо прошептала
она, поцеловала ладонь мужа, лежавшую у нее на плече, и вновь вернулась к
игре. Остин Бранд расслабился.
Ты чертовски права — мы заслужили это счастье!
— мысленно сказал он
судьбе.
На расстоянии двухсот миль от Саратоги, в городе Форт-Уэрт, штат Техас, в
роскошной комнате отеля сидел худой смуглый мужчина и читал
Форт-Уэрт
демократ
. Наткнувшись в разделе светской хроники на заметку о новобрачных,
он прищурился. С фотографии на него смотрела прелестная молодая женщина,
улыбающаяся своему высокому, красивому мужу. Глаза мужчины, полные любви и
восхищения, были устремлены на жену.
Смуглый молодой человек скрестил длинные ноги, осторожно вырвал фотографию
из газеты, аккуратно сложил ее и засунул в нагрудный карман узкой черной
рубашки.
В этот момент в комнату вошел маленький толстый мексиканец.
— Ты видел последнюю заметку о молодоженах? — спросил он, и на его
круглом лице расплылась широкая белозубая улыбка.
Смуглый красавец едва кивнул; выражение его глаз не изменилось.
— Ну? — продолжал мексиканец. — Уже скоро? Они вернутся через
несколько недель.
Ухмылка его стала еще шире, и он потер свои похожие на окорока руки.
Смуглый мужчина взял со стоявшего рядом столика длинную коричневую сигару.
Откусив кончик, он покатал узкую
шару в губах, а затем крепко зажал белыми
зубами, но не стал зажигать ее.
Затем молодой человек вынул сигару изо рта и впервые заговорил:
— Нам некуда торопиться, друг мой. Я могу ждать не один год. Я хочу,
чтобы он как можно сильнее влюбился в свою новую прелестную игрушку. Тем
больше он будет страдать. Я позволю ему некоторое время насладиться
счастьем. У меня впереди вся жизнь.
Пожав плечами, молодой человек сунул сигару в рот, зажег ее и начал медленно
раскуривать. Он сделал глубокий вдох, и в его черных непроницаемых глазах
появилось выражение, отдаленно напоминавшее радость.
Глава 18
Из Саратоги Альфа
доставила своих знаменитых пассажиров на юг, в Атлантик-
Сити, штат Нью-Джерси. Сюзетта полюбила океан и прогулки по дощатому настилу
вдоль пляжа. Супруги пробыли на курорте до конца сентября. Оба признавали,
что это было самое чудесное путешествие в их жизни, и поклялись в следующем
году вновь посетить полюбившиеся им места.
Утром 12 сентября 1878 года Альфа
остановилась у платформы вокзала в Форт-
Уэрте. Сюзетта стояла у окна своего купе и с волнением вглядывалась в
знакомый пейзаж.
— Остин, — сказала она, — мы отсутствовали целых девять
месяцев — ты можешь в это поверить?
Улыбнувшись, Остин обнял жену за талию и поцеловал ее макушку.
— Нет, ангел мой, не могу. Спасибо тебе, это было лучшее время в моей
жизни.
— В моей тоже, Остин, — сказала она и прислонилась к нему
спиной. — Поезд останавливается. Мы выйдем сразу же?
— Нет, дорогая, — ответил Остин, отпуская ее. — Сначала
перекусим в вагоне. Ночевать будем в гостинице, а утром поедем домой. А
теперь мне нужно выйти на несколько минут.
— Пока тебя не будет, я оденусь к ленчу, — широко улыбнулась она.
Остин скоро вернулся, держа в руке утреннюю газету. Когда Сюзетта взяла Форт-
Уэрт демократ
, глаза ее широко раскрылись.
— Остин! Послушай, что здесь написано!
ЗАКЛЮЧЕННЫЙ ПОКОНЧИЛ ЖИЗНЬ САМОУБИЙСТВОМ
Последний из великих вождей племени кайова вчера покончил жизнь
самоубийством, выбросившись из окна второго этажа тюрьмы Хантсвил.
Величественный Сатанта, вновь заключенный в тюрьму после восстания 1874
года, вчера утром принял смерть, не в силах вынести заточения.
Эпитафией суровому воину могут служить его собственные пророческие слова,
сказанные много лет назад: Когда я кочую по прерии, то чувствую себя
свободным и счастливым, но, сидя в тюрьме, я бледнею и умираю
.
Сюзетта опустила газету и улыбнулась Остину:
— Я безмерно счастлива. Наконец-то это животное получило по заслугам.
— Я разделяю твою радость, — кивнул Остин.
На другом конце города в номере большого двухэтажного отеля худой смуглый
мужчина читал ту же статью. Он медленно опустил газету, и его глаза
сузились.
— Надеюсь, эти белые ублюдки счастливы, — задумчиво произнес он.
— Мне очень жаль, сынок, — откликнулся седовласый мужчина и
покачал головой.
Смуглый молодой человек ничего не ответил. Он аккуратно вырвал заметку из
газеты, старательно свернул ее и положил в нагрудный карман. Поднявшись с
кресла, он тяжело вздохнул и подошел к раскрытому окну. Взгляд его холодных
черных глаз скользнул по раскинувшемуся перед ним городу. Немощеные улицы
были заполнены повозками, экипажами и ковбоями верхом на лошадях. Из
многочисленных салунов и танцевальных залов доносились музыка и смех. На
окраине города раздавались свистки паровозов, привозивших в город пассажиров
и грузы. Везде шум, крик, спешка и суета.
Смуглый молодой человек опустил занавеску и бесстрастным голосом произнес:
— Возможно, Сатанта наконец обрел свободу. Знакомый ему мир больше не
существует.
— Можно тебя попросить о большом одолжении, Остин? — спросила Сюзетта, расчесывая волосы.
Супруги сидели в номере недавно открытого отеля
Эль-Пасо
.
Остин потягивал бурбон и с нескрываемым удовольствием наблюдал за женой.
— Дорогая, сидя передо мной в тонкой сорочке с рассыпавшимися по плечам
золотыми волосами, ты можешь просить о чем угодно — и получишь это.
Сюзетта опустила щетку для волос и, повернувшись, взглянула на мужа.
— Помнишь, как нам было весело в казино в Саратоге? — спросила
она, и ее большие глаза блеснули.
— Я никогда этого не забуду, любимая.
— А в Форт-Уэрте тоже есть казино, правда?
— Дорогая, — усмехнулся Остин, — я не уверен, что здесь их
называют казино, но в Форт-Уэрте много подобных заведений. В Джексборо в
азартные игры играют в салунах.
— Правда, Остин? В Джексборо тоже можно играть?
— Милая, где деньги, там и азартные игры. Федеральное правительство
платит жалованье солдатам в Форт-Ричардсоне, и эти деньги попадают в город.
То же самое происходит с деньгами, которые платят владельцы ранчо своим
наемным работникам. Понимаешь, наш маленький городок был одним из самых
оживленных мест во всем Техасе. Знаменитая красавица Лотти Дено имела
обыкновение играть в фараон именно в Джексборо.
— Кто такая Лотти Дено?
Остин достал из деревянного ящичка сигару и зажег ее.
— Лотти — профессиональный игрок. Она красива, образованна и очень
умна. В нее были влюблены столько муж чин, сколько иная женщина не встретит
за всю свою жизнь. Док Холидей много лет сходил с ума по Лотти, но она не
отвечала на его чувства.
— Док Холидей? Разве он когда-нибудь был в Джексборо?
Остин затянулся сигарой и улыбнулся:
— Он приехал в город вслед за Лотти и оставался там, пока она не уехала
несколько месяцев назад.
— Остин Бранд, почему вы не рассказывали мне об этом раньше? —
Сюзетта поднялась.
— Ну, — рассмеялся Остин, — потому что вы были приличной юной
леди и — я уверен — думать не думали, что вам будут интересны приключения
преступников и заблудших душ. Иди сюда.
Он протянул руку и посадил Сюзетту к себе на колени.
— Ты надо мной смеешься, Остин. — Она откинула волосы с
лица. — Ты прекрасно знаешь, что я умираю от желания узнать побольше о
подобных вещах! Наверное, Лотти носила атласные платья, чулки в сеточку и...
Кажется, я отвлеклась. Я хотела спросить у тебя, — Сюзетта начала
заигрывать с мужем, улыбаясь и проводя рукой по курчавым полосам на его
широкой груди, — не могли бы мы немного поиграть в казино после обеда?
Ну пожалуйста!
— Я подумаю над вашим предложением. Возможно, нежный поцелуй убедит
меня, — усмехнулся Остин и откинул голову на высокую спинку мягкого
кресла.
Сюзетта усмехнулась, обхватила ладонями голову мужа, запустила пальцы в его
волосы и страстно прижалась губами к его губам, а затем отстранилась и
заглянула ему в глаза.
— Ну?
— Можешь играть до самой зари, если хочешь.
— Хорошо. — Сюзетта улыбнулась и еще теснее прижалась к его теплой
груди. — А мы будем играть, когда вернемся домой, в Джексборо?
— Родная моя, я люблю тебя и всегда буду рад дать тебе все, что ты
захочешь, но вынужден запретить тебе посещать салуны дома, даже в моем
обществе. Не кажется ли тебе, что прихожане очень удивятся, услышав, что
тебя видели за карточным столом в компании пьяных ковбоев?
— Остин, — испуганно выпрямилась она, — ты ведь никому не
скажешь, правда?
Тихо рассмеявшись, он поднял руку и погладил ее бархатистую щеку.
— Дорогая, твой тайный порок останется тайным. Я буду соблюдать
приличия. А теперь одевайся и пойдем обедать.
Сюзетта соскочила с его колен и вихрем пронеслась по комнате, торопясь
закончить сборы.
После обеда Остин повел Сюзетту в
Пирс-Хаус
. Она с изумлением увидела, что
официантками здесь были почти нагие женщины. Сюзетта удивленно посмотрела на
мужа:
— Остин, они же...
Заметив озорные искорки в его глазах, она решила не давать ему повода для
веселья.
— Пойдем сразу же к столу с рулеткой? — попросила Сюзетта ровным
бесстрастным голосом.
— Мы ведь за этим и пришли, правда?
Сюзетта рассмеялась. Остин тоже засмеялся и обнял жену.
— Я раньше никогда не видела почти полностью раздетых дам в
общественных местах.
— Дорогая, я сильно сомневаюсь, что их можно назвать дамами.
Остин подвел Сюзетту к одному из обтянутых зеленым сукном столу и купил ей
высокую стопку фишек, а сам устроился позади нее.
— Я лучше буду наблюдать за тобой, — с улыбкой отклонил он
предложение жены тоже включиться в игру.
Красивый молодой человек, занявший наверху выгодную для наблюдения позицию,
видел соблазнительную молодую даму. Ее тело было мягким и женственным,
золотистые волосы блестели в свете газовых ламп, молочно-белая кожа шеи,
плеч и груди мерцала над глубоким вырезом платья.
Она продолжала играть и выигрывать. Ее смех разносился по залу, заглушая
восклицания игроков и звуки рояля. Иногда ему удавалось расслышать ее нежный
голос, когда она что-то взволнованно говорила мужу. Темные глаза не
пропускали ни единого движения молодой женщины, но лицо его тем не менее
оставалось застывшим и бесстрастным. Он стоял совершенно неподвижно, только
мускулы на его худых смуглых щеках изредка непроизвольно подергивались.
Сюзетта была счастлива вернуться домой, а ее муж, казалось, уже много недель
страдал от тоски по родным местам — так он разволновался, когда они
остановились у тротуара на площади Джексборо. Долгое путешествие по тряской
дороге утомило Сюзетту, но Остин находился в приподнятом настроении. Он
бодро спрыгнул с подножки экипажа и протянул руку жене.
— Послушай, Остин, — пристально взглянула на него Сюзетта, —
ты ведешь себя как ребенок, которого надолго увозили от матери. Ты,
наверное, очень хотел вернуться домой, но не признавался мне в этом?
— Нет, милая, не в этом дело. — Он подхватил жену под локоть и
повел по улице к отелю
Уичито
.
— Тогда почему ты так глупо улыбаешься?
— Я приготовил тебе сюрприз, дорогая.
— Не уверена, что готова к одному из твоих сюрпризов, Остин. Больше
всего мне нужны сейчас горячая ванна и мягкая постель.
— Любовь моя, до захода солнца еще масса времени. Сегодня чудесный
осенний день.
— Мне все равно, сколько сейчас времени. Я устала и хочу...
— Прошу тебя, Сюзетта. Прими ванну, а потом позволь мне показать тебе
мой сюрприз. — Уголки его полных губ приподнялись, а серые глаза
возбужденно заблестели.
В отеле Сюзетта подхватила юбки, поднимаясь по лестнице.
— Не могу обещать. Я приму ванну, и если почувствую себя лучше, то...
— Да, любимая. После ванны тебе обязательно станет лучше.
Остин распахнул дверь в номер, а затем, протянув руку, жестом пригласил жену
войти. Незатейливая обстановка комнаты, где они провели первую целомудренную
ночь их брака, всколыхнула в ней нежные воспоминания. Она так боялась
Остина, а он оказался самым чутким человеком в мире и не сделал ни единого
движения, которое могло бы испугать ее. Сюзетта улыбнулась своим мыслям и
повернулась к мужу.
— Остин, милый, клянусь: ванна — это все, что мне нужно, чтобы
восстановить силы. Иди за лошадьми. Дай мне полчаса, и я буду готова
отправиться с тобой на верховую прогулку.
Глаза Остина засияли.
— Девочка моя, ты не пожалеешь об этом! Я попрошу приготовить тебе
ванну прямо сейчас.
Он склонился к Сюзетте и коснулся губами ее губ, а затем повернулся и
выбежал из комнаты.
Горячая ванна сотворила чудо. Когда пришло время садиться в седло, Сюзетте
стало гораздо лучше. Остин скакал рядом, и с лица его не сходила улыбка.
— Ты скажешь мне, куда мы направляемся? — спросила Сюзетта, щурясь
от яркого октябрьского солнца.
— Домой.
— Домой? — нервно рассмеялась Сюзетта. — Дорогой, ты разве
забыл? У нас нет дома, если ты только не имеешь в виду мой дом. Мы едем
туда? Ты собираешься там жить, Остин?
— Нет, милая, я имею в виду наш дом. Твой и мой. Дом, который никогда
не принадлежал никому другому. Наш, и ничей больше.
— Ты говоришь загадками, Остин. Будь добр, объясни. Откуда у нас...
— Больше никаких вопросов, — перебил он жену.
Сюзетта тряхнула головой, откинув назад волосы. Она наслаждалась скачкой. От
свежего воздуха щеки молодой женщины порозовели, к ней вернулись силы и
бодрость духа. Деревья были одеты в яркие разноцветные наряды, а высокое
небо сияло необыкновенной голубизной. Тихая, пустынная красота этих мест
радовала глаз, и Сюзетту переполняло приятное чувство от возвращения домой.
Когда они въехали на территорию ранчо Остина, Сюзетта удивилась. Они
направлялись не к руинам дома мужа, а совсем в другое место, отстоявшее в
нескольких милях от него. Сюзетта уже собиралась задать вопрос, но тут они
поднялись на небольшой холм, и она все увидела сама.
Остин улыбался. Он наслаждался изумлением, застывшим на прекрасном лице
жены, и терпеливо ждал, когда она начнет задавать вопросы. Сюзетта вновь
перевела взгляд на большой дом. Затем крепко зажмурилась и снова открыла
глаза. Дом не исчез. Она опять посмотрела на мужа.
— Остин...
— Да, любовь моя. Наш дом. Я построил его для тебя.
Остин подхватил жену на руки и быстрым шагом пересек пространство перед
домом, которое со временем превратится в ухоженный сад.
— Я перенесу тебя через порог, дорогая.
Сюзетта засмеялась и обвила руками его шею. Не успела она перевести дух, как
Остин принес ее в большую столовую. За длинным полированным столом вишневого
дерева могли без труда поместиться тридцать человек. Стулья с высокими
спинками были обтянуты голубым бархатом, а под зеркалом в изящной раме
располагался массивный буфет. В зеркале, занимавшем всю стену, отражались
счастливые лица хозяев.
Остин помчался в вестибюль и поднялся по устланной ковром лестнице. Он
пересек широкий холл и вошел в комнату, которая, по всей видимости, должна
была служить спальней хозяина.
Сюзетта покрывала поцелуями его улыбающееся лицо, все время повторяя:
— Остин, я не могу в это поверить! Каким образом, дорогой? Когда? У
меня просто слов нет! Это все действительно наше?
Остин кивнул, обрадованный восхищением жены:
— Это все наше, любимая. А что касается твоего вопроса — я уже как-то
говорил тебе, что если есть деньги, то нет ничего невозможного. Я задумал
построить этот дом еще задолго до нашей свадьбы. Как только ты согласилась
стать моей женой, я претворил свои планы в жизнь. Тебе правда здесь
нравится?
— Нравится? Я никогда не видела ничего подобного! Это дворец, достойный
королевских особ, это...
— Для меня, моя милая Сюзетта, ты и есть королева. Пойдем, мне еще нужно многое тебе показать.
— Подожди, Остин.
— В чем дело?
— Милый, — она понизила голос и бросила взгляд на кровать под
балдахином, — есть ли... Наши кровати уже застелены?
Остин обернулся.
— Превосходными шелковыми простынями голубого цвета, любимая.
Улыбаясь, она что-то зашептала ему на ухо. Остин широко раскрыл глаза,
зажмурился и поцеловал ее.
— С превеликим удовольствием! — Он подхватил Сюзетту на руки и
понес к кровати.
Пока она раздевалась, Остин откинул покрывало. Они забрались в постель как
раз в тот момент, когда яркое осеннее солнце стало опускаться за горизонт.
Чудесный осенний день подходил к концу. Комната и находившиеся в ней мужчина
и женщина купались в мягком желтовато-оранжевом свете. Остин склонился над
своей прекрасной женой и коснулся се золотистых волос, разметавшихся по
голубому шелку подушки.
— Иди ко мне, — прошептала она, почувствовав его губы на своих
губах.
Сюзетта обвила руками шею мужа и страстно поцеловала его.
Когда влюбленная пара выбралась из кровати, солнце уже давно зашло. Голод
побуждал их поскорее вернуться в Джексборо, в обеденный зал отеля
Уичито
.
За девять месяцев, пока Бранды отсутствовали, Джексборо сильно изменился.
Поскольку индейцы больше не представляли опасности, солдаты наконец покинули
Форт-Ричардсон. Все племена теперь жили в резервации, вытесненные с родных
равнин, а бизоны, составлявшие основу их существования, быстро исчезали.
Поселенцы считали это хорошей новостью, поскольку уже не боялись, что с них
снимут скальп кровожадные краснокожие. Население графства смотрело на
отъезжающих солдат с такой же радостью, с какой встретило освобождение от
индейцев. Совсем иначе чувствовали себя торговцы. Маленький городок больше
никогда не будет так процветать, как в те времена, когда форт был полон
военных. Денежный поток иссяк, и салуны один за другим закрывались.
Наступил день, когда флаг, реявший над некогда оживленным фортом, спустили,
последний обоз с грузами двинулся дальше на запад, и последний солдатский
мундир исчез за линией горизонта. Здания вернули прежнему владельцу. Никогда
теперь сигнал утренней побудки не поднимет с постелей молодых людей.
Осталось только кладбище, где покоились воины, когда-то каждый день
вышагивавшие на многолюдном плацу. На форт опустилась тишина.
Джексборо покинули не только солдаты. Все меньше и меньше ковбоев занимались
перегоном скота на рынки восточного побережья. Железная дорога, дошедшая до
города, предлагала более быстрый и д
...Закладка в соц.сетях
