Жанр: Любовные романы
Своенравная леди
...го горла.
Боже мой, ты жив!
Сюзетта покачнулась. Он тут же поддержал ее. Его сильная грудь прижалась к
ее обнаженным плечам и спине.
Вспыхнув, Сюзетта попыталась проглотить застрявший в горле ком и на
мгновение зажмурилась. Чувствуя, что должна посмотреть на него — хотя бы на
секунду, — она открыла глаза и медленно повернула голову. Все взгляды
были прикованы к бегущему по кругу белому шарику. Не смотрели на него только
она и Каэтано. Сюзетта подняла на него взгляд и тихо застонала. На нее
смотрели прекрасные темные глаза. Красивое смуглое лицо дышало любовью, как
в те мгновения, когда жаркими ночами он сжимал ее в своих объятиях. Каэтано
чуть улыбался, лицо его было чисто выбрито, черный локон упал на высокий
лоб. Его дыхание согревало щеку Сюзетты.
Рука, положившая красную фишку поверх фишек Сюзетты, осторожно коснулась ее
локтя, а затем скользнула к обтянутой перчаткой ладони. Продолжая смотреть
Сюзетте в глаза, Каэтано вложил ей в ладонь ключ и сомкнул вокруг него ее
дрожащие пальцы. Затем выпустил руку Сюзетты, а когда белый шарик замер в
углублении колеса рулетки, растворился в толпе.
— Номер одиннадцать, господа! — объявил улыбающийся крупье. —
Счастливый номер для прелестной дамы и симпатичного джентльмена.
Он посмотрел на Сюзетту и подвинул к ней гору блестящих фишек. Его взгляд
скользнул поверх ее головы и снова остановился на молодой женщине.
— Джентльмен? — вопросительно произнес он.
Сюзетта пожала плечами.
— Очень странно, — заметил крупье. — Я видел, как хорошо
одетый господин поставил эту красную фишку на номер одиннадцать. Теперь он
исчез.
Крупье огляделся, покачал головой, выделил деньги обладателю красной фишки
из расчета тридцать пять к одному и отодвинул выигрыш незнакомца в сторону.
В горле у Сюзетты пересохло. Крепко зажав левой рукой ключ, она даже не
думала, может ли прийти к Каэтано. Увидев его смуглую руку, Сюзетта в ту же
секунду поняла, что должна быть с ним. Для нее не имело значения, что она
поступает дурно, что Остин будет ужасно страдать, а Перри и Анну шокирует ее
бесстыдное поведение. Для Сюзетты в этом мире существовал один лишь Каэтано.
Она принадлежала ему, и только ему. Они были единым целым; никто и ничто не
в силах это изменить.
— Анна, — тронула плечо подруги Сюзетта, — у меня ужасно
разболелась голова.
— Как жаль, Сью. Тебе как раз начало везти. Значит, идем домой?
— Нет, нет. Сделаем так. Вы с Перри останетесь и будете развлекаться, а
я переночую в нашем номере, а утром, когда почувствую себя лучше, приеду к
вам.
— Сюзетта, мне не хотелось бы, чтобы ты всю ночь оставалась одна в
номере отеля.
— О чем спор, дамы? — Перри наклонился к ним.
— Перри, у Сюзетты разболелась голова, и она хочет переночевать в
городе. Я считаю, что не стоит этого делать. — Анна выжидательно
посмотрела на мужа.
Перри бросил взгляд на Сюзетту.
— Там Сюзетта будет в безопасности, — к удивлению жены, сказал он.
— Спасибо, Перри. До завтра. Спокойной ночи.
Нервно улыбаясь, Сюзетта поспешно направилась к двери. Выйдя в застеленный
темно-красным ковром вестибюль, она наконец взглянула на ключ. Ключ был от
213-го номера этого отеля. Комната располагалась рядом с 211-м номером
Бранда, где, как Сюзетта сказала Анне и Перри, она заночует.
Сюзетта опустила руку с ключом и оглянулась. Шурша юбками, она поднялась по
винтовой лестнице на второй этаж. Просторный холл был пуст. Комната Каэтано
находилась в дальнем конце коридора. Чувствуя непреодолимое желание
подхватить юбки и броситься бегом по длинному, слабо освещенному коридору,
Сюзетта неторопливо двинулась вперед.
Она остановилась у 213-го номера и вставила ключ в замочную скважину. Он
легко повернулся, и массивная деревянная дверь открылась. Сюзетта вошла в
номер и закрыла ее за собой.
Его силуэт вырисовывался на фоне окна. Над кроватью с шипением горел газовый
светильник, отбрасывая колеблющиеся тени по всей комнате. Каэтано стоял
совершенно неподвижно и смотрел на нее. Сюзетта прислонилась к двери, не в
силах оторвать от него глаз. Боже, как он красив! В костюме из черного
китайского шелка, белой накрахмаленной рубашке и белом галстуке, Каэтано
выглядел невозмутимым, утонченным и преуспевающим. И вместе с тем другим. В
первую очередь это ее Каэтано, ее прекрасный полукровка, который без одежды
еще лучше, чем в любом костюме. Мужчина со страстными темными глазами и
длинными, стройными ногами. Дикарь с гладкой, шелковистой кожей, научивший
ее любви. Одинокий маленький мальчик, прятавшийся в могучем смуглом теле
мужчины.
— Каэтано! — вскрикнула Сюзетта и бросилась к нему.
Он перехватил ее на полпути, и слезы брызнули у нее из глаз. Его губы
прижались к ее губам. Каэтано, так долго не вкушавший радостей любви,
изнемогал от нежности. Его поцелуи были страстными и требовательными.
Сюзетта тоже жаждала немедленно соединиться с этим мужчиной, ближе которого
у нее никого не было.
Когда Каэтано наконец оторвался от нее, Сюзетта, всхлипнув, прошептала его
имя и рванула отвороты его рубашки, испытывая непреодолимое желание увидеть
обнаженное тело Каэтано. Он быстро раздел ее.
— О Боже, Сюзетта, — простонал он. — Я больше не могу ждать,
дорогая, — виновато прошептал он.
— Я тоже, — ответила она и притянула его к себе.
Они неистово набросились друг на друга, тяжело дыша и не в силах сдержать
стоны. Это была прекрасная и необузданная страсть.
— Каэтано! — Сюзетта схватила его за плечи.
— Девочка моя, — простонал он и опустил темноволосую голову ей на
грудь.
— Каэтано! — вскрикнула Сюзетта и, подняв голову, впилась зубами в
его плечо.
— Сюзетта! — Он удерживал ее голову на подушке, и она видела, что
его наслаждение достигло наивысшей точки. Дрожь волнами пробежала по его
телу. Он склонился и поцеловал ее.
— Прости меня, — прошептал он.
— Ты просишь прошения? Бога ради, за что?
— За то, что вел себя как животное. — Он окинул взглядом сначала
себя, потом ее и тоже рассмеялся. — Но если вспомнить, ты тоже не
пыталась остановить меня.
— Я убила бы тебя, если бы ты заставил меня ждать! — В ее глазах
блеснули слезы. — Каэтано, они сказали мне, что ты умер. Я не знала,
что ты...
— Не надо, любимая. Я живее, чем прежде. Не плачь.
— Я потеряла ребенка, Каэтано. Мне так жаль, милый.
— Знаю, любимая.
— Но откуда, Каэтано? Я...
— Я попросил Панчо все выяснить. Когда я выздоравливал, он приехал и
рассказал обо всем.
— Я так хотела малыша, Каэтано. Я хотела от тебя ребенка. Это разбило
мне сердце, и еще я думала, что ты...
— Милая, не печалься. Мы вместе. И забудем прошлое. Я люблю тебя,
Сюзетта, — прошептал он, касаясь губами ее губ. — Я выжил для
того, чтобы снова обнять тебя, как сейчас. Я верил, что это обязательно
произойдет.
— Каэтано, я не знала, что ты жив, но молилась за тебя. Я повторяла
себе, что ты не мог умереть, не мог...
— Ш-ш! Девочка, милая, все позади. Я жив. — Его пальцы нежно
погладили бархатистую щеку Сюзетты.
— А ты здесь в безопасности, Каэтано? Зачем ты приехал в Форт-Уэрт?
Почему не остался в Сьела-Виста?
Каэтано улыбнулся, и его черные глаза сверкнули.
— Я здесь для того, чтобы увидеться с тобой.
— Чтобы увидеться со мной? Откуда ты знал, что я буду здесь? Ты узнал,
что я в Форт-Уэрте, и подумал, что у тебя есть шанс встретиться здесь со
мной?
Лицо Каэтано расплылось в довольной улыбке.
— Я знал, что увижу тебя, Сюзетта. Понимаешь, прежде чем похитить тебя,
я внимательно следил за каждым твоим шагом. У тебя есть одна слабость —
азартные игры. Я не сомневался, что, приехав в Форт-Уэрт, ты обязательно
придешь в казино.
— Думаешь, ты очень умный? Считаешь, что тебе известно все и обо всех,
да? — В ее глазах опять вспыхнуло желание.
— Я знаю все о тебе, Сюзетта. Я провел самые счастливые часы в своей
жизни, разгадывая твои тайны. — Он коснулся губами ее отвердевшего
соска, поднял голову и улыбнулся.
Нежная белая рука скользнула по груди Каэтано.
— Если ты все обо мне знаешь, индеец, — насмешливо сказала
она, — то знай и то, что я закричу, если ты сию же минуту опять не
займешься со мной любовью.
Тонкая смуглая рука откинула ее голову назад, и сильные горячие губы в
страстном поцелуе прильнули к ее губам.
Губы Сюзетты пылали. Она приоткрыла рот, мечтая почувствовать, как туда
проникает его язык. Ей не пришлось долго ждать. Он целовал ее со все
возрастающей страстью, и его ладони скользили по обнаженному телу Сюзетты,
лаская и возбуждая ее так, как это умел делать лишь он один.
Сюзетта испытывала те же ощущения, как той теплой ночью, когда Каэтано
впервые овладел ею. Она хотела только одного — лежать в объятиях Каэтано,
доставлявшего ей неизъяснимое наслаждение. Ощущать его прикосновения,
объятия, чувствовать на себе взгляд его темных глаз.
Шепча слова любви, Каэтано осторожно опрокинул Сюзетту на спину. В его
темных глазах полыхало пламя желания. Губы Каэтано коснулись ее груди,
острые зубы стали теребить соски, а затем посасывать их.
Каэтано почувствовал, как Сюзетта вздрогнула, когда его напряженная плоть
вошла в нее. Движения Каэтано были уверенными, но медленными. Он хотел
продлить удовольствие. Они двигались в унисон, шепча друг другу слова любви,
и он пытался замедлить ритм, но его желание было слишком сильным, а ее
нежное, теплое тело слишком волнующим. И вскоре он уже яростно погружался в
нее, не в силах сдержать нарастающую страсть, захлестнувшую их обоих. Вместе
они бросились навстречу всепоглощающему пламени, а когда все закончилось,
лежали неподвижно, потрясенные и оглушенные.
— Ты довольна? — Учащенно дыша, Каэтано ткнулся носом ей в ухо.
Сюзетта облизнула пересохшие губы. Ее светлые волосы разметались по подушке.
— Это было восхитительно, милый, — прошептала она, закрывая глаза.
Он приподнялся на локте и взглянул на ее прекрасное разгоряченное лицо.
— Останешься со мной навсегда?
Не открывая глаз, она кивнула и улыбнулась. Наконец, усталые и счастливые,
они заснули.
Когда раздались первые громкие удары в дверь, Каэтано приподнял голову с
подушки и инстинктивно прикрыл ладонью дрожащие губы Сюзетты. В ее широко
раскрытых глазах застыл страх.
Глава 40
ЭХО ПРЕРИЙ
17 января 1881 года
Джексборо, Техас
КНЯЗЬ ТЬМЫ ПОЙМАН
Прошлой ночью в роскошном номере отеля
Мэнсон
в Джексборо, штат Техас, был
арестован знаменитый Каэтано. Этот полукровка разыскивался полицией за
совершение нескольких громких преступлений.
Наш источник сообщил, что при задержании преступник находился в обществе
красивой блондинки, но Каэтано благородно отказался раскрыть ее имя,
утверждая, что она не виновна ни в каких преступлениях и не знала о его
прошлом. Он предупредил власти графства, что не будет сопротивляться, если
даме позволят уйти.
Под усиленной охраной Князя Тьмы препроводили в городскую тюрьму Джексборо.
Судебные органы Соединенных Штатов скоро освободят местные власти от их
знаменитого гостя, поскольку Каэтано будет заключен в федеральную тюрьму.
Остин опустил газету на колени, вздохнул и закрыл глаза. Посидев так
некоторое время, он вновь поднял газету и перечитал статью. Затем встал,
подошел к камину, бросил газету в огонь, наблюдая, как ее поглощает пламя.
Через несколько секунд от нее осталась лишь горстка серого пепла, но Остин
отчетливо помнил каждое слово:
... источник сообщил, что при задержании
преступник находился в обществе красивой блондинки...
Остин сжал ладонями пульсирующие от боли виски. Это не помогло: он никак не
мог избавиться от мучительных мыслей. Может быть, виски поможет. Хрустальный
графин был наполовину пуст. Остин налил себе стакан и уселся в плетеное
кресло у камина. Сюзетта должна была вернуться завтра. Приедет ли она? И не
она ли была с Каэтано в отеле
Мэнсон
? Какого черта он не убедился, что
полукровка мертв, когда оставил его истекать кровью в домике на Кафедральной
горе?
Сюзетта обняла Анну на прощание. Она заметила выражение глаз Анны. Лучшая
подруга не одобряла ее. Сюзетта рассказала Анне и Перри правду о своих
отношениях с Каэтано. Призналась, что любит его, что провела с ним ночь в
отеле
Мэнсон
, что была там, когда за ним пришли, и сообщила, что намерена
поехать домой и объявить Остину, что больше не будет жить с ним.
Анна сказала, что понимает ее, но Сюзетта чувствовала, что это не так. Анна
и Перри всегда любили Остина, и у них не укладывалось в голове, как Сюзетта
может бросить такого доброго и милого человека. Она не в силах была им
ничего объяснить.
Сюзетта помахала супругам рукой и села в карету. Когда экипаж тронулся, она
увидела, что Анна плачет в объятиях мужа. Сюзетта не знала, кого оплакивает
ее подруга: Остина, ее или их обоих, — но ей казалось, что она больше
никогда не увидит Анну, Перри и их детей.
Сюзетта сглотнула и откинула голову на твердую кожаную спинку сиденья. После
бессонной ночи на нее навалились усталость и тоска. Она нашла свою
единственную любовь, но лишь для того, чтобы снова потерять ее. Сейчас,
когда она отправляется в Джексборо, Каэтано сидит за решеткой. Его никогда
не выпустят. И все это из-за нее. Он приехал в Форт-Уэрт, чтобы увидеться с
ней. Она виновата в том, что Каэтано попал в тюрьму.
Сюзетта вздохнула. Если ей и не суждено увидеть Каэтано, жить с Остином она
больше не будет. Она любит Каэтано и будет любить его до самой смерти.
Нечестно оставаться с Остином и жить во лжи. Она скажет ему об этом, как
только вернется. Признается во всем, соберет вещи и уедет. Она даст Остину
развод. Он богат, красив, и любая женщина с радостью согласится стать его
женой. Остин еще достаточно молод, чтобы найти свое счастье. Сюзетта хотела,
чтобы он был счастлив, и надеялась, что так в конце концов и будет.
Остин, весь день пивший в одиночестве, поднял голову и улыбнулся, когда в
сумерках в доме появился Том Кэпс. Остин сказал Тому, что хочет поехать в
Джексборо и выпить в салуне Лонгхорна. Том согласился, хотя считал, что
Остину в его состоянии не стоит покидать ранчо. Он видел, что его друг
напился, и понимал, что к ночи тот будет совсем пьян, но раз уж Остин
надумал отправиться в город, Том решил быть рядом и присматривать за ним.
Около полуночи Остин и Том сидели за угловым столиком в салуне Лонгхорна.
Оба были пьяны. Остин говорил, Том слушал.
Поднеся к губам стаканчик виски, Остин задумчиво сказал:
— Знаешь, Том, мне не следовало привозить Сюзетту назад. Я должен был
оставить ее с Каэтано.
— Что за чушь, черт побери, ты несешь? Этот подонок похитил и силой
удерживал ее. Ты что, с ума сошел?
— Да, — печально согласился Остин. — Думаю, ты прав. И я
скажу тебе почему. Сюзетта любит Каэтано.
Он осушил стакан. Том перегнулся через стол.
— Послушай меня, Остин. Я не сомневаюсь, что их влекло друг к другу.
Она была его пленницей, а он известен своим умением обращаться с женщинами.
Но теперь Сюзетта вернулась и забудет о нем. Вспомни, дружище, тебе
потребовалось много времени, чтобы убедить эту девушку выйти за тебя замуж,
но в конечном счете она оказалась в твоих объятиях, и вы были счастливы,
пока этот бандит не украл ее.
— Да, наверное, были, — неуверенно согласился Остин.
— И вы снова будете счастливы, помяни мое слово. Сюзетта молода; дай ей
немного времени, и она...
— Нет, Том, — печально проговорил Остин, — теперь все по-
другому. — Он налил себе еще виски. — Когда я женился на Сюзетте,
она не была влюблена в меня, но не любила и другого мужчину. Теперь, когда
Сюзетта полюбила Каэтано, она больше никогда не будет счастлива со мной.
— Постой, Остин, я не уверен...
— А я уверен. Я знаю, как это бывает. Я был относительно счастлив с
Бет, но после Сюзетты не смог бы жить с ней. После того, как жил с тем, кого
ты любишь... ну... а кроме того, Каэтано жив. Его забрали из номера в
отеле...
— Я видел газету, Остин, — нахмурился Том. — Как бы мне
хотелось, черт возьми, чем-нибудь тебе помочь.
— Ты уже помогаешь. Сидишь здесь и слушаешь патетическую болтовню
отвергнутого старика.
Тишину салуна прорезал громкий голос, и вслед за ним раздался язвительный
мужской смех. Остин поднялся. В его руке сверкнул револьвер, и человек,
назвавший Сюзетту Бранд шлюхой, которая спит с индейцами, замертво рухнул на
пол. Ред Уилсон, решивший уязвить пьяного Остина, получил больше, чем
предполагал. Не опуская оружия, Остин обвел глазами зал.
— Кто-нибудь еще не считает мою жену леди? — спросил он,
растягивая слова.
Ответом ему была тишина. Человек с сухой рукой, стоявший у дальнего конца
стойки, ждал, пока Остин повернется к нему спиной. Остин, потеряв
бдительность, именно так и сделал.
Том закричал, но было уже поздно. Норман Тейлор всадил пулю в самую середину
спины Остина. Не успел Остин упасть, как Том уже застрелил Тейлора. Остин
осел на пол; глаза его затуманились.
— Ты с ним разделался? — спросил он Тома, когда старый товарищ
склонился над ним.
— Да, Остин, оба мертвы. Ты убил Реда Уилсона. Норман Тейлор подстрелил
тебя, а я прикончил Тейлора.
Остин лежал на спине.
— Ты положил меня в лужу, Том. У меня вся спина мокрая.
— Да, — сказал Том, глотая слезы. — Прости меня, Остин.
Остин схватил Тома за плечо и сжал изо всех сил.
— Обещай мне, что позаботишься о Сюзетте. Ради меня, Том. Знаешь, она
всего лишь... она только... она моя маленькая девочка, и я...
Том кивнул. Слезы градом катились по его обветренному лицу. Остин Бранд так
и не закончил фразу.
Во время церемонии похорон холодный зимний дождь не прекращался ни на
минуту. Гроб с телом Остина, укрытый флагом Конфедерации, стоял под большим
навесом. Сидевшая у гроба Сюзетта слышала, как крупные капли дождя стучат о
брезент над ее головой. Она была уверена, что к ночи пойдет снег.
До сих пор Сюзетта не проронила ни слезинки, но теперь, прощаясь с Остином,
вспомнила другой холодный январский день, когда он сквозь снег вез ее в
Джексборо, чтобы сделать своей женой.
Сюзетта опустила голову и зарыдала. Когда траурная церемония закончилась и
огромная толпа рассеялась, Сюзетта заметила стоящих под навесом Анну и
Перри. Они подошли к ней, но было ясно, что они приехали на похороны только
из уважения к Остину. Молча пожав ей руку, супруги направились к своему
экипажу.
Сюзетта обеими руками сжала флаг Конфедерации и, не обращая внимания на
стоявших вокруг людей, подошла к гробу. Сильная рука легла ей на плечо, и
она, подняв глаза, увидела полное сочувствия морщинистое лицо Тома. Сюзетта
кивнула ему, опустилась на колени перед большим бронзовым гробом и положила
на него обтянутую перчаткой руку.
— Прости, Остин, — прошептала она, наклонившись, и поцеловала
холодный металл.
— Вы уверены, что действительно этого хотите, Сюзетта? — Том Кэпс
грел руки у камина в библиотеке.
— Да, Том. — Сюзетта раздвинула плотные шторы и впустила в комнату
яркое мартовское солнце. —
Вы должны немедленно заняться поисками покупателя. Давайте попробуем найти
какой-нибудь синдикат или человека, который оставит всех людей на своих
местах. Я не хочу, чтобы кто-нибудь лишился работы. Если на это потребуется
время — прекрасно. У меня нет никаких особенных планов, и мне некуда
торопиться.
— Я хотел бы, чтобы вы передумали, мэм. Остин оставил все это вам,
потому что здесь ваш дом.
Сюзетта подошла к Тому и пристально посмотрела на него.
— Вы были его лучшим другом, Том. Остин всем делился с вами, и вы
должны знать о Каэтано. — Она на мгновение опустила глаза, затем,
глубоко вздохнув, продолжила: — Я не чувствую себя вправе жить тут. Это не
мой дом. Понимаете, я не была Остину верной женой, и я...
— Не надо, Сюзетта, — вскинул руку Том. — Это неправда. Все
ужасные испытания остались в прошлом. Что случилось, то случилось.
— Вы прекрасный и чуткий человек, Том Кэпс. Недаром Остин вас так
ценил. — Сюзетта улыбнулась и коснулась его плеча. — Продайте
ранчо, Том. Ради меня. Я позабочусь о том, чтобы вы получили хорошие
комиссионные и сохранили свое место при новом владельце.
Она помолчала, а затем тихо добавила:
— Я не хочу здесь жить, Том. Я уеду в Форт-Уэрт или Даллас. Люди тут
презирают меня. Мне надо уехать.
— Понимаю, — печально кивнул Том.
Сюзетта в последний раз обвела взглядом Голубую спальню.
— Вот, кажется, и все, Кейт, — сказала она заботливой экономке,
закрывавшей большой чемодан.
— Не уезжайте, миссис Бранд, — попросила ее Кейт.
Сюзетта улыбнулась:
— Я должна, Кейт. Новые владельцы приедут на следующей неделе. —
Она обвила рукой полную талию Кейт. — Теперь вам придется полюбить
Моррисонов. Миссис Моррисон милая женщина, и ей понадобится ваша помощь,
чтобы справиться с тремя маленькими девочками.
— Конечно, — согласилась Кейт.
Когда Сюзетта повернулась к двери, Кейт остановила ее:
— Позволите мне в честь вашего дня рождения приготовить праздничный
ужин?
— Спасибо за заботу, Кейт. Не стоит. Я даже забыла, что сегодня у меня
день рождения.
Сюзетта спустилась вниз и прошла в библиотеку. На столе — там, где ее
оставил Дэнис Сандерс, — лежала газета. Затаив дыхание, она схватила
ее. Вопреки всему Сюзетта надеялась прочитать еще об одном дерзком побеге
Каэтано. Она была уверена, что он вновь ускользнет из их лап.
Но на первой же странице Сюзетта прочитала его судьбу — и свою тоже:
Каэтано будет повешен сегодня!
Она даже не дочитала статью.
Неделю назад Каэтано под усиленной охраной перевезли из Форт-Уэрта в
федеральную тюрьму в Эль-Пасо. Там 17 мая 1881 года он должен был взойти на
эшафот.
К полудню Сюзетта приехала на старое ранчо Фоксуортов. В доме жила семья
Бейтсов, глава которой работал у Бранда. Миссис Бейтс, варившая во дворе
щелок, поздоровалась с Сюзеттой и заверила ее, что охотно разрешит пройти
туда, где похоронены Блейк и Лидия Фоксуорт.
Сюзетта взглянула на одинаковые могильные камни и заговорила. Не проронив ни
слезинки, она сказала родителям, что очень любит их и позаботилась о том,
чтобы их могила была ухожена. Затем она опустилась на колени и положила розу
на каждую плиту.
Подойдя к дому, Сюзетта увидела, как из него навстречу молодому ковбою
выбежала прелестная юная девушка. Всадник соскочил с коня, бросился к
белокурой красавице и обвил рукой ее тонкую талию. Сюзетта улыбнулась.
Шестнадцатилетняя Бетти Бейтс застенчиво обнимала своего кавалера,
восемнадцатилетнего погонщика лошадей Дэниса Сандерса. Молодые люди не
заметили Сюзетты. Она вскочила на лошадь и уехала.
Сюзетта направлялась к небольшому кладбищу на ранчо Бранда. Под огромным
дубом рядом друг с другом располагались три могилы. Одна была свежей, но на
ней уже начала прорастать весенняя трава. Остина похоронили рядом с Бет и
любимой дочерью Дженни. Сюзетта стояла под раскидистым деревом, и ветер
трепал упавшие ей на лицо пряди волос. Затем она наклонилась и коснулась
гладкого и холодного мраморного надгробия на свежей могиле.
— Остин, — прошептала она, — милый Остин.
На закате Сюзетта сидела в одиночестве на длинном балконе и качалась в
любимом кресле Остина. Стиснув пальцами деревянные подлокотники, она
откинула голову на высокую плетеную спинку. Взгляд ее скользил по холмистой
прерии.
Десять лет назад, в этот самый день, ей исполнилось шестнадцать. Сюзетта
тоскливо вздохнула. В тот чудесный весенний вечер у нее впереди была вся
жизнь. Теперь все позади. Ей двадцать шесть, и жизнь ее кончилась.
Сюзетта выпрямилась и резко тряхнула головой. Нет! Жизнь продолжается. Она
жива и еще поборется за себя. И если с ней уже не произойдет ничего
стоящего, то разве у нее не останутся воспоминания, о которых любая женщина
может только мечтать?
Вот статный отец и к
Закладка в соц.сетях
