Жанр: Любовные романы
Пожар страсти
...ash; Мы все сделаем быстро. Чтобы не привлекать внимания. Это
нужно для нашего блага, в особенности твоего, Гиа. Тебе нельзя оказаться в
центре внимания. Если узнают, что у нас с тобой проблемы, то заподозрят
тебя. Это ведь логично. Ты не представляешь, как тонко работают детективы.
Такие дела никогда не закрывают. Его могут возобновить спустя несколько лет.
Если бы я потребовал опеки в суде, мне пришлось бы открыть правду. Кстати, и
твоя мать не должна узнать правду. Она борец. Я восхищаюсь ею, но она
полагает, что способна справиться с чем угодно. Если ты ей расскажешь,
Францина наймет адвокатов и правда просочится в газеты. Это будет конец!
Боже милостивый, я не хочу, чтобы это с тобой случилось! Но человек умер,
Гиацинта. Помни это — человек умер. Не беспокойся о детях. Есть отличная
частная школа, можно нанять няню, какую-нибудь славную женщину средних лет.
А теперь закрой глаза. Я должен уйти. Твоя мать скоро вернется.
Она еще лежала, когда вернулась Францина и остановилась возле ее кровати.
— Ты позавтракала?
— Нет.
— Я видела, Джеральд готовил французские тосты. Он сказал, что это для
тебя. Очевидно, ожидал, что меня потрясет его доброта.
— Я не ела.
— Ты говорила с ним?
— Да.
— Я даже не взглянула на него. Я посмотрю на Джеральда в суде.
Упрекая себя в неблагодарности, Гиацинта хотела, чтобы Францина уехала
домой. К чему лишние разговоры, если нельзя сказать ей правду?
— Лежи. Я принесу тебе поесть.
На кухне Францина загремела посудой. Узнав знакомые звуки, Гиацинта печально
улыбнулась.
— Я принесла чай. — Францина поставила поднос на кофейный
столик. — Я не нашла кофе. Съешь яйца. Я купила эти булочки после того,
как отвела детей в школу.
— А ты сама почему не ешь?
— Я позавтракала там, где покупала булочки. Боялась помешать вам с
Джеральдом выяснять отношения.
Францина постукивала черной лакированной туфелькой по ковру, явно нервничая.
Однако она молчала, пока Гиацинта не закончила завтрак. После этого Францина
унесла поднос и вернулась со щеткой для волос.
— Тебя нужно причесать. Повернись. Это успокаивает. Ты знаешь, что у
тебя красивые волосы?
Приятные, равномерные прикосновения щетки навевали на Гиацинту дремоту. Когда-
то Джеральд говорил, что большинство людей не может заснуть, переживая
стресс. Однако некоторые справляются со стрессом, забываясь сном.
Может, и
я такая, — подумала Гиацинта. — Да, наверное, так и есть. Спать...
Заснуть... и никогда не проснуться
.
— Джеральд когда-нибудь говорил, что у тебя красивые волосы?
— Очень давно.
— Когда же все это началось? — спросила Францина. — В Техасе
или здесь?
— Пожалуй, еще в Техасе. Постепенно это нарастало. Джеральд флиртовал.
Иногда злился на меня, хотя никогда не сердился на детей. Он не бывал со
мной ласков. Я думала, что он переутомлен.
— Понятно.
На лбу у Францины появились две вертикальные морщины. Гиацинту захлестнула
любовь к матери.
— Спасибо, что не сказала:
Я говорила тебе, я тебя предупреждала!
На камине стояла фотография Джеральда, сделанная в тот день, когда он
получил диплом об окончании медицинского колледжа. Джеральд чуть заметно
улыбался, отчего на щеке у него обозначилась ямочка.
Боже, трудно поверить,
что я веду подобный разговор
, — подумала Гиа.
— Он заплатит за это! — воскликнула Францина. — У тебя будет
лучший адвокат штата. Джеральд заплатит за это деньгами и устыдится того,
что сделал!
— Я не хочу обращаться в суд, мама. Мне не нужны его деньги.
— Не нужны его деньги? Это смешно, Гиацинта! Джеральд
должен тебе. К тому же он так и не вернул твоему отцу
то, что называл временным займом.
— Отец отказался принять. Ты ведь знаешь это. Будь справедливой.
— Пусть так, но это не имеет отношения к предмету спора. А не идти в
суд просто немыслимо!
— Я не пойду в суд. Не хочу — и все. Мы решим это без суда.
— Да ты просто упрямая дурочка! Ты всегда была упряма, но это переходит
все границы. Это абсурд — другого слова тут не подберешь!
Гиа понимала: если ограничиться лишь тем, что знает Францина, это
действительно абсурд.
— Ладно, Гиацинта. Может, он сказал тебе что-то еще, когда вы
разговаривали сегодня утром? Нечто такое, о чем ты не хочешь рассказать мне?
Мать думает, что может контролировать все... Она наймет адвокатов... Тебе
ни к чему огласка... Подобные дела никогда не закрываются... Двадцать лет за
поджог... Человек погиб — уголовное убийство второй степени...
— Я спросила тебя, Гиацинта: было что-нибудь такое?
Она встретилась с суровым взглядом Францины.
— Только то, что он хочет на время забрать детей во Флориду.
— На время? Что ты такое, черт возьми, несешь? Ты позволяешь ему
забрать детей? Ушам своим не верю!
— Прошу тебя, — взмолилась Гиацинта. — Я сказала
на время
,
Францина. Я не могу сказать ничего больше... И делать тоже ничего сейчас не
могу.
— Ты потеряла голову. Что именно ты не можешь мне сказать?
— Ничего... Ничего... Я говорю тебе все, что могу. Прошу тебя, позволь
мне побыть одной. Это необходимо...
— Чем он так околдовал тебя? Да ведь это шантаж! Неужто я, твоя мать,
не имею права знать? Почему ты не желаешь сказать мне? Да я твой самый
верный друг, а ты мне не доверяешь! — Францина приподняла подбородок
Гиацинты. — Посмотри на меня. Ты можешь сказать мне все, абсолютно все.
У тебя была любовная связь? Больше я ничего не могу предположить. Ну да, у
тебя был другой мужчина, и Джеральд мстит тебе.
Гиацинта поднялась.
— Ты мучаешь меня! — простонала она. — Нет, у меня не было
никакой любовной связи. Нет, нет и нет! Прошу тебя, поезжай домой и оставь
меня. Я больше не выдержу...
— Тебе нужно обратиться к психиатру, Гиацинта. Мы должны докопаться до
сути.
— Я не собираюсь ни к кому обращаться. Оставь меня в покое!
— Если ты не пойдешь к психиатру, я приведу его сюда.
— Если ты приведешь его сюда, Францина, я убегу из дома. Я хочу, чтобы
ты уехала и оставила меня в покое! Уезжай домой! Уезжай!
Когда Францина ушла, Гиа подошла к окну и увидела, как мать села в машину,
но затем вылезла из нее, снова направилась к двери и позвонила.
Гиа стояла, прислонившись лбом к стене.
Я больше не вынесу, — подумала
она. — Но я должна жить. У меня есть дети, и я обязана жить. О,
оставьте меня все — и ты, и все остальные! Я больше не вынесу!
Колокольчики продолжали звонить, звук разносился по всему дому. Затем все
смолкло...
Такова уж привычка
, — подумала она, садясь утром за стол с
Джеральдом. Теперь, следуя привычке, Гиацинта взялась за домашнюю работу,
потом привела детей из школы и начала готовить ужин.
С ужином было уже покончено, когда пришел Джеральд. Он поел в городе.
Спросив о матери и узнав, что Францина уехала домой, Джеральд выразил
надежду, что сейчас она чувствует себя лучше.
— Это был ужасный год для нее. Она не заслужила того, чтобы на нее
обрушилось так много бед.
Гиацинте было невыносимо тяжело слышать из уст Джеральда эти учтивые слова
сочувствия. Вспомнив, как машина Францины отъезжала от дома, Гиацинта
ощутила острую жалость.
Она подошла к телефону, который звонил уже долгое время. Вдруг что-нибудь
случилось с Франциной по пути домой? Ведь она была так расстроена и
взволнована. Услышав в трубке голос матери, Гиа сказала:
— Я очень раскаиваюсь по поводу того, что произошло утром. С тобой все
в порядке?
— А с тобой?
— Ну, этот день я пережила.
— Это сегодня. А что будет завтра и во все последующие дни? Надеюсь, ты
одумаешься и изменишь мнение.
— Францина, я не могу его изменить.
— Признаться, я очень обижена. И конечно, сердита, что ты не пожелала
поговорить со мной. Что бы ты ни сделала, твоя личная жизнь не мое дело. Но
Джеральд не должен так поступать с тобой.
Если бы это была всего лишь любовная связь, как предполагает мать, —
подумала Гиацинта. — Мое имя звучит в новостях, дети опозорены, хотя
благожелательно настроенные люди будут говорить, что дети здесь ни при чем
.
— Что он делает с Джерри и Эммой? Он или зверь, или ничего не
соображает! Когда Джеральд привезет их назад? И как ты объяснишь причину
развода детям?
— Пожалуйста, Францина, не усложняй ситуацию!
— Оставив тебя этим утром, я отправилась за советом. Так вот послушай
меня. Если ты все-таки намерена действовать, тебе следует очень осторожно
поговорить с детьми. Иначе у них появятся ужасные мысли. Они испугаются, что
кто-то из вас скоро умрет или что они в чем-то виноваты. Их будут
преследовать кошмары, поведение станет неадекватным. Подумай, что им
сказать. Это насилие над их психикой! Ты сделаешь это?
Вдова в убогом черном платье. Поджог — уголовное преступление. Тюремный
приговор
.
— Сделаю. Да, сделаю.
— И не подчиняйся ему, Гиацинта. Прояви характер.
— Я сделаю все, что от меня зависит.
— Доктор сказал, что если ты отказываешься поведать мне, что случилось,
я должна прекратить расспросы. Поэтому я больше не задаю вопросов. Помни
только, что я рядом с тобой. Я рассержена и обижена, но я с тобой.
Положив трубку, Гиацинта подошла к задней двери и выглянула во двор, где
Джеральд играл с детьми. Джерри и отец боксировали, демонстрируя удары и
захваты, а Эмма, сидя на качелях, зачарованно наблюдала за ними.
Не подчиняйся
, — сказала Францина. Но осуществить это довольно
трудно. Они пока не употребляли слово
развод
. Это будет всего лишь
поездкой на каникулы во Флориду. Дети останутся там на некоторое время и
пойдут в новую школу, а мама побудет здесь, поскольку должна помочь
ослабевшей бабушке.
И сколько продлится это
некоторое время
? Ах, не стоит думать об этом, по
крайней мере сейчас!
Дети не видели, что мать стоит в дверях, нежно и печально глядя на них.
Джерри весело и энергично размахивал кулачками. Загар его начал сходить.
Эмма вчера сказала ей, что у миссис Дарти, прошлогодней преподавательницы
подготовительного класса, собирающейся уйти на пенсию в шестьдесят пять лет,
есть маленький ребенок.
— Да, да, есть! Она говорила мне! — Когда Эмма кивала, косички у
нее подпрыгивали.
Гиа стояла в дверях, и странные мысли проносились у нее в голове. Это были
даже не мысли, а вопросы без ответов. Любил бы Джеральд Джерри так же, если
бы мальчик был таким же полным, как сынишка у Мойры? Не только ли красота
внушала ему любовь к нему? Поглядывал бы Джеральд на других женщин, если
бы...
Об этом тоже лучше не думать.
После обеда пришел Арни. В зале повсюду стояли коробки с одеждой и книгами —
вещи Джеральда дожидались отправки во Флориду.
— Вот и финал, — сказала Гиацинта, видя, что Арни озирается по
сторонам. — Скоро дом будет выглядеть заброшенным.
— Заброшенным? Как это может быть? — И, увидев выражение ее лица,
добавил: — Мой приход напугал вас. Наверное, мне лучше было бы держаться в
стороне.
Арни был в сапогах и брюках для верховой езды, в теплой рубашке с открытым
воротом и в широкополой шляпе, которую называл
полуковбойкой
. Гиацинта уже
не в первый раз подумала, что он выглядит лет на двадцать моложе своего
возраста.
— Входите, — сказала она.
— Мне не следует заходить в гостиную. От меня пахнет лошадью.
— Входите, — повторила Гиацинта. — Я сейчас в запарке.
Собираю вещи Джерри и Эммы. Это не такая легкая работа.
— И печальная. Я себя ужасно чувствую из-за этого, Гиа. Я знаю, что не
должен вмешиваться, но мне позволила ваша мама, поэтому я здесь. Она очень
беспокоится за вас. Спрашивает, не мог бы я чем-нибудь вам помочь. Францина
не понимает, как не понимаю и я, почему дети уезжают, а вы остаетесь. Это
какая-то бессмыслица.
Глаза Арни смотрели на нее дружелюбно и грустно.
— Арни, вы добрейший человек. Я знаю, вы хотели бы помочь мне и сделать
для меня что-то доброе и приятное, но вам не удастся.
— Нельзя ли это как-то утрясти?
Гиацинта развела руками.
— Вы можете быть откровенны со мной, Гиа. Джеральд сказал мне, что весь
сыр-бор из-за Сэнди. У меня давно возникли подозрения. Проклятие, я полагал,
что у него вкус получше. Но он с ней расстался.
— Все гораздо сложнее.
Гиацинта устало подумала, сколько раз ей еще придется уходить от подобных
вопросов и изобретать объяснения. Первой, конечно, будет Мойра, которая,
несмотря на добрые чувства к ней, начнет задавать те же вопросы. А после
Мойры появятся другие, и так будет продолжаться до тех пор, пока не всплывет
правда.
— Это была совершенно дурацкая связь, она не стоит всего этого, Гиа.
Честно говоря, я не понимаю вас обоих. Джеральд любит свой образ жизни, свою
работу, детей...
— Но только не меня, — перебила его Гиацинта.
— Нет, он любит вас, Гиа. Джеральд был в восторге от ваших картин,
постоянно рассказывал, как вы хотите стать знаменитой, какая вы
замечательная мать.
— Вы не знаете всего, Арни.
— Я знаю, что произошла беда. Ваша мать говорила, что Джеральд звонил
ей и она бросила трубку. Все сердиты на всех. Все обеспокоены и встревожены.
Джеральд беспокоится о вас...
— Уверяю вас, Джеральд ничуть не беспокоится обо мне.
— Ну, не знаю. Я хочу соблюдать нейтралитет. Вы мне оба нравитесь с
того момента, как я познакомился с вами. Джеральд — мой партнер, и весьма
неплохой. Я уважаю его. Мы намерены открыть большое дело во Флориде. Мне
только хотелось бы, чтобы и вы были там. Черт возьми, почему вы не можете
встряхнуться и поехать? Глядишь — и все будет хорошо.
— Когда вы собираетесь уезжать? Мы с Джеральдом почти не разговариваем.
— Через неделю. Гиа, это ужасно, что дети едут без вас. Кажется,
происходит нечто совершенно невероятное. Я ничего не понимаю.
Гиа закрыла лицо ладонями, стараясь не разрыдаться.
— Любая напасть не может длиться вечно, — заметил Арни. — Вы
передумаете, то есть вы оба. К тому же вы всегда можете связаться со мной —
я еще долго буду мотаться туда-сюда. Мне нужно избавиться от земли под
сгоревшим зданием. И еще у меня есть дела в Нью-Йорке. Так что я буду
появляться здесь часто и смогу видеть вас. Рассказывать вам о детях. Я
возьму их там на конюшню, научу верховой езде. Я раньше им это обещал и
теперь сдержу слово. Они очень славные и умненькие.
Внезапно стало ясно, что больше говорить не о чем. С минуту они молча
смотрели друг на друга. Затем Арни сказал:
— Вам не стоит ехать в аэропорт, Гиа. Попрощайтесь с ними у двери и
быстрее бегите в дом, чтобы они не увидели, как вы разрыдаетесь.
— Я знаю. Вы летите тем же рейсом, Арни?
Он кивнул и поднялся.
— Ну, я пойду. Я дам вам свой телефон. Звоните когда захотите, хоть
ежедневно. И я буду рассказывать вам, что происходит. Но не беспокойтесь.
Джеральд любит детей. Вы и сами это знаете.
— Я хотела бы, чтобы сейчас было завтра. Понимаете?
— Конечно. Я не понимаю до конца все это дело, но понимаю, что вы
имеете в виду сейчас. Вы хотите пережить это. Это продлится недолго. Всего
лишь несколько дней. Они пролетят быстро.
Они действительно пролетели быстро. В последний день Гиацинта, улыбаясь,
поцеловала детей, взволнованных предстоящим полетом.
— Скоро увижу вас, — сказала она, когда Джерри и Эмма забирались в
машину.
Она вернулась в дом и остановилась, вновь и вновь перечитывая вырезку,
которую ей сунул в руку Джеральд:
Возобновление таинственного дела о
поджоге четырехлетней давности
.
Глава 10
Закрыв двери в комнаты Эммы и Джерри, чтобы не заглядывать в них, Гиацинта
сделала в доме уборку. Кровать, на которой она до недавнего времени спала с
Джеральдом, нужно полностью обновить, перевернув тяжелые матрасы, одеяло
отправить в чистку, а подушки заменить. Шкаф, где хранилась его одежда,
необходимо основательно почистить. Даже пустой, он пах его одеколоном. Нигде
не должно остаться следов Джеральда — ни в гараже, где он забыл старый
поломанный зонтик, ни в шкафу, где висел позабытый новый плащ. Гиацинта
ходила по всему дому, таская за собой пылесос, корзинку с тряпками для
вытирания пыли, вощенку для полировки меди.
Мысли ее перескакивали с одного предмета на другой, ноги и руки казались
ватными.
Как мне жить с этими мыслями? В этом самом городе на кладбище, что на Гроув-
стрит, лежит человек, погибший по моей вине. Его дети вырастут без него...
Мои дети тоже вырастут без меня. Как мне вернуть их назад? Как?!
Зазвонил телефон.
Только бы это была не Мойра! Она тактична, держится в
стороне, понимая, что я никого не хочу видеть. Тем не менее я продолжаю
говорить ей, что дети не ходят в школу, потому что Джеральд увез их на
короткие каникулы. Она мне не верит. Это очень глупая отговорка, но я не
могу придумать ничего лучшего. Я вообще сейчас плохо соображаю
.
Это была Францина. Третий раз за день. Голос у матери был взволнованный,
вопрос прозвучал грустно:
— Ты так и не хочешь, чтобы я приехала к тебе, Гиацинта?
— Двести миль в два конца проделать просто так! И все же спасибо за
заботу.
— Не будь со мной так официальна. Если бы мне было трудно ехать, я бы
не предлагала. Ведь ты мне небезразлична.
Гиацинта вздохнула.
— Я слышу, ты вздыхаешь.
— Ты полагаешь, что я не хочу видеть именно тебя. Но дело в том, что я
никого не хочу видеть сейчас. Я должна побыть одна, собраться с мыслями,
хотя мои мысли мало чего стоят.
— Что ты сегодня делала?
— Убиралась, выбрасывала кое-какие вещи, например наши свадебные
фотографии.
Теперь вздохнула Францина.
— Береги себя, Гиацинта. Звони мне в случае необходимости. Обещаешь?
Как это благородно, — подумала Гиа. — Ведь могла бы сказать: Я
тебе говорила!
— однако не сделала этого. Если бы я послушалась ее! Но
тогда не было бы ни Джерри, ни Эммы. Мои малыши... В его руках
.
— Гнев погубит меня, — сказала она вслух. — Я должна
остановиться.
Несколько дней Гиацинта не выходила из дома, хотя погода стояла прекрасная.
Пожелтевшие листья дубов, трепещущие красные листья кленов и чистое,
безоблачное небо. Такое небо наверняка написал бы Уинслоу Хомер. Сама же
Гиацинта не бралась за кисть уже несколько недель. Она даже не входила в
студию.
Внезапно она вскочила, надела свитер и вышла из дома. До закрытия книжного
магазина еще есть время, и она успеет купить и отправить пару книг для Эммы
и Джерри. Джерри всегда с удовольствием читал Эмме вслух. Он очень гордился
этим, чувствуя свое превосходство. Гиацинта представила детей сидящими на
полу или на ступеньках. Но на каком полу? И на каких ступеньках? Арни
говорил, что окна дома выходят на море и что он очень красивый.
По дороге к книжному магазину Гиацинте пришлось миновать сгоревший дом, окна
которого напоминали пустые глазницы. Не осталось и следов былого
процветания, как и пламени ее первой любви.
Случайная прохожая остановилась рядом с Гиацинтой, посмотрела на пепелище и
пробормотала:
— Ужасно! Говорят, кто-то умышленно поджег. Интересно, найдут ли когда-
нибудь того, кто это сделал?
— Да, интересно.
Не желая продолжать разговор, Гиацинта поспешила к магазину. Увидев остов
дома, она представила себе человека, проваливающегося в объятый пламенем
подвал.
Но даже если бы я провела остаток жизни в тюрьме, это не вернуло бы
его. Этот несчастный случай дал возможность Джеральду отделаться от меня,
чего он хотел давно, может быть, сам не до конца осознавая. Что ж, теперь он
свободен.
Из нас получилась такая славная пара, так всегда казалось мне. Мы живем в
своем доме, принимаем гостей или возимся на лужайке с нашими прелестными
малышами. Мы были парой, которой, наверное, завидовали многие. Как обманчива
видимость!
В магазине Гиацинта купила книгу рассказов для Джерри и книжку с яркими
картинками для Эммы. На картинках были изображены животные, большей частью
лошади — как-никак Арни обещал сводить их на конюшни.
Мужчина, стоявший за прилавком, был любезен и разговорчив. Он сказал, что
тоже купил книжки для своих внуков и что это самый лучший подарок для детей.
До дома было далеко, но Гиацинта шла медленно. Зачем торопиться? Ее никто не
ждал. Через несколько дней наступит осеннее равноденствие. Теперь сумерки
спускались быстро, во многих окнах зажглись огни. Там, где не были задернуты
шторы, Гиацинта увидела на кухнях людей или накрытые столы — семья
готовилась к ужину.
Дойдя до подъездной дорожки своего дома, Гиацинта бросила взгляд на темные
окна. Странное ощущение охватило ее: она испытывала пустоту и полное
равнодушие, хотя еще не так давно клокотала от отрицательных эмоций.
Теперь ей было нечем заняться. После уборки дом выглядел стерильным, все
вещи стояли на месте. Холодильник был почти пуст. Одиноким женщинам, как
правило, не до еды. Гиацинта не могла заставить себя что-то приготовить.
Взяв грушу и яблоко, она села на диван и начала читать газету, когда
зазвонил телефон.
В трубке раздался бодрый голос Джерри.
— Мама! У нас появился щенок. Папа привел нас туда, где много всяких
щенков, и мы выбрали себе одного. А потом мы купили ему две миски, одну для
воды и одну...
Тут закричала Эмма:
— Дай мне! Я хочу поговорить с мамой! Знаешь, какой у нас щенок?
Таниэль! Это таниэль!
— Спаниель, глупышка! Спаниель короля Карла! Поэтому его зовут Чарли.
— Я не глупышка! Мама, он коричневый с белым. А хвост у него почти весь
коричневый, и я его люблю.
Как забилось сердце у Гиацинты! Минуту назад она ощущала только холодную
пустоту, а теперь любовь и нежность...
— Я пошлю тебе его фотографию, — сказал Джерри. — Дядя Арни
подарил мне фотоаппарат...
— Это и мне тоже!
— Ты не знаешь, как им пользоваться.
Послышался голос Арни:
— Я покажу Эмме, как им пользоваться. Я подарил его вам обоим. Дай мне
поговорить хоть минутку с твоей мамой.
Гиацинта хотела, чтобы дети говорили и говорили. Она могла слушать их всю
ночь. Один за другим возникли вопросы. Едва получив ответ на один, Гиа
задавала следующий.
Да, школа хорошая. Она с красной крышей. У Джерри есть друг, даже два,
потому что они близнецы. Их зовут Джеф и Ларри, и они потрясно похожи, ну
просто потрясно! А Эмма ходила вчера плавать. Не было ли холодно? Нет, она
плавала не в океане, а в бассейне, там тепло. А мама не знала, что во
Флориде есть бассейны?
— И еще есть пальмы, — добавил Джерри. — Дома у нас они не
растут. А когда ты приедешь, мама?
— Скоро, — сказала Гиацинта и уточнила: — Постараюсь приехать
скоро. А теперь можно мне поговорить с дядей Арни?
— Я знаю, о чем вы хотите спросить, — сказал Арни. — Все
отлично, поверьте. Я бы сообщил, если бы это было не так.
— А вы можете сейчас разговаривать?
— Да, Джеральд еще в офисе. Я ушел после обеда и заглянул сюда, чтобы
оставить ему кое-какие бумаги. Поверьте, все хорошо.
— Только скажите, они скучают по мне?
— Постоянно спрашивают:
когда
. Однако довольны и заняты делом.
— Я думала о Дне благодарения. Что, если я приеду и повидаюсь с ними в
отеле? Я не хочу появляться в том доме.
— Понимаю. Подумаем, что можно сделать. И помните — я с вами.
— Благодарю вас, Арни.
После телефонного разговора Гиацинта поплакала, затем взяла себя в руки и
вновь обратилась к газете, в которой, впрочем, не нашла ничего интересного.
Войдя в осиротевшую студию, она молча постояла, разглядывая свои работы. Ее
последняя работа запечатлела Францину и Эмму, сидящих на садовой скамейке
перед кустом жасмина. Подобные вещи хорошо удавались импрессионистам.
Гиацинта, конечно, не сравнивала себя с ними. И все же, критически оценив
свою работу, пришла к выводу, что картина написана неплохо. Даже, пожалуй,
хорошо.
Однако при нынешних обстоятельствах Гиацинту не посещало вдохновение.
...Закладка в соц.сетях
