Жанр: Любовные романы
Пожар страсти
... практику, был членом комитета по приумножению
акционерного капитала. Помимо того, отчасти в результате столь высокого
должностного положения, а отчасти в силу большой популярности Джеральда
супруги стали активно участвовать по вечерам в общественных мероприятиях.
Они либо посещали приемы, либо принимали гостей у себя.
Гиацинта хорошо знала о высоких требованиях, которые Джеральд предъявляет к
окружению. Она помнила, как он сетовал на убожество мотеля, где они впервые
разделили ложе. Сейчас муж стал еще более педантичным и дотошным, придирчиво
оценивал буквально все, когда они принимали гостей: меню, сервировку стола,
платье жены. Гиацинте доставляло удовольствие устраивать приемы, хотя
временами ей хотелось, чтобы они вернулись к более уединенной жизни, какую
вели до рождения Джерри.
— Джеральд слишком старается выдвинуться, — сказала как-то Мойра,
ее новая подруга. — Поверь мне. Он работает не больше, чем ты. Пусть
любой мужчина побегает за двумя малышами, возьмет на себя труд готовить,
присматривать за большим домом и делать еще бог весть сколько других вещей!
А помимо того, ты еще и приемы устраиваешь. Видишь, как ему это по душе! Да
ты еще находишь время поработать в студии. Когда ты только спишь, скажи мне?
Мойра говорила всегда откровенно, и Джеральд ее недолюбливал.
— Что ты нашла, черт возьми, в этой женщине? — спрашивал он.
— У нее доброе сердце, она верная подруга, и мы говорим с ней на одном
языке.
— На каком еще языке?
— На языке музыки и книг. Она высказывает интересные суждения.
— А по-моему, столь неотесанной женщине не следует говорить так много.
— Она вовсе не неотесанная, Джеральд. Не суди о ней так строго. Я хочу,
чтобы ты был любезен с ней. Мы даем обед по случаю их годовщины.
— О Господи! С какой стати?
— Потому что они давали обед в честь нас.
— Нельзя ли отделаться подарком? У меня не хватает на них терпения.
Мойра — идиотка, и он не лучше.
Они все-таки дали обед. Джеральд держался холодно-вежливо. После того как
гости разошлись, Гиацинта крупно поговорила с ним — это была их первая
серьезная размолвка за длительный промежуток времени. На следующий день они,
конечно, помирились, однако осадок остался, и это очень тревожило Гиацинту.
Постепенно она стала замечать напряженность в их отношениях даже тогда,
когда для этого не было причин: в тех случаях, когда Гиацинта посещала
супермаркет или мирно работала за мольбертом. И это пугало ее.
Однажды она работала в студии, когда в дверях появился Арни.
— Джеральд пытался дозвониться к вам, а оператор сказал, что у вас
соскочила с рычага трубка, — объяснил Арни.
— Верно. Я заметила это несколько минут назад. Эмма иногда играет с
телефоном. А в чем дело? Что-нибудь случилось?
— Нет, он лишь хотел сообщить, что вернется поздно. Я же обычно
проезжаю мимо вашего дома, поэтому обещал Джеральду, что передам вам его
сообщение. Вижу, вы писали маслом. У вас на носу зеленое пятнышко.
Арни стоял в дверях и, видимо, ждал, что его пригласят войти. Гиацинта так и
сделала. Она питала к нему добрые чувства. Сейчас он наблюдал, как она
писала купу деревьев на фоне бухты.
— Очень милая картина, Гиа. Вы продадите ее?
— Я всегда продаю, если появляется возможность. К сожалению, это
случается не так часто.
— Я не ахти какой знаток искусства, но ваши работы кажутся мне
великолепными. Я приобрел бы пару ваших картин. Как вы полагаете, может,
повесить их над камином, где сейчас висит зеркало? Ведь вы были у меня.
— Это удачное место для картины.
— Хорошо бы вы с Джеральдом заглянули ко мне и сказали, какой цвет
лучше всего гармонирует с мебелью. У вас здесь богатый выбор.
— С удовольствием, Арни. — Гиацинта была тронута и приятно
удивлена.
— А что делает в пепельнице эта горящая сигарета?
— Ой, я забыла. Положила ее, когда вы позвонили в дверь.
— Я не знал, что вы курите. Никогда не видел вас с сигаретой.
— Я не курила с тех пор, как стала носить Джерри. А теперь вот неделю
или две назад снова закурила. Не знаю почему.
— Простите меня, Гиа, но это глупо. Я бросил курить пятнадцать лет
назад, а Джеральд вообще никогда не курил, как он говорит. Для чего нам рак
легких?
— Я чувствую себя виноватой.
— Так зачем вы это делаете?
— Не могу объяснить этого даже себе. Пожалуйста, не говорите Джеральду,
ладно?
— Не скажу. Но он сам узнает, вы ведь понимаете.
Арни смотрел на нее так пристально, с такой озабоченностью, не вязавшейся с
его привычным обликом, что Гиацинта не выдержала и отвела взгляд.
— Вы должны знать, почему закурили, если едва ли не все, включая и вас,
отказались или пытаются отказаться от этой вредной привычки.
— Иногда я испытываю напряжение, а сигарета меня успокаивает.
— С чего вдруг у вас напряжение?
— А разве у других этого не бывает?
— Ах, Гиацинта, вы отвечаете на вопрос вопросом! Это адвокатский трюк.
— Жаль, но это самое лучшее, что я могу сделать.
— Вы славная женщина. Я знал многих женщин, но они совсем другие. Вы
отличаетесь от них.
Странно, — подумала она, — Арни повторяет те слова, которые часто говорил мне Джеральд
.
— Мне неприятно видеть вас несчастливой, Гиа. Если человек в
напряжении, значит, он несчастлив. Вы не должны быть несчастливы. Вы замужем
за прекрасным человеком. Бог мой, на прошлой неделе он делал операцию
пострадавшему от ожогов. Вы не поверите — Джеральд совершил чудо! Даже я не
мог поверить в это! — Арни поднялся и, положив руку на плечо Гиацинте,
продолжил почти отеческим тоном, однако в его словах сквозило восхищение и
уважение: — Я наблюдаю за вами почти шесть лет и заметил, что вы
недооцениваете себя. Скажу кое-что еще и позволю себе дать совет: вы и
Джеральд должны отвлечься. Вы разрываетесь между работой и детьми и никогда
не проводили совместно отпуск. Вам нужно съездить на пару недель во Францию,
или в Италию, или куда захотите. И сделать это следует незамедлительно.
Видит Бог, вы можете себе это позволить. Неделя у вас уйдет на
приготовления, на покупку одежды и на упаковку. И не спорьте со мной. Я
скажу об этом Джеральду завтра же. Не благодарите меня. Я спешу, потому что
опаздываю.
Уже уходя, он обернулся к растерянной Гиацинте:
— А сигареты немедленно выбросьте!
— Очень жаль, что вы отправляетесь так неожиданно, — посетовала
Францина. — Если бы вы отложили поездку на несколько недель, мы бы с
удовольствием остались здесь с Джерри и Эммой. А сейчас у Дианы операция и
мы обещали Тому побыть там.
— Вот что случается, когда у тебя так много внуков, — сказал Джим,
завязывая бант на косичке Эммы.
Это было славное зрелище — дед и маленькая внучка, сидящие на плетеном
стуле. Иногда Гиацинта думала, что все же останется дома. Но затем вновь
появлялось желание уехать. Вероятно, Арни прав. Они слишком долго сидели в
четырех стенах.
— Надеюсь, дети не будут слишком тосковать без вас, — озабоченно
сказал Джим.
— Все будет хорошо. Джерри — настоящий маленький мужчина, а Эмма любит
всех. И всего-то две недели. Они будут в надежных руках.
— Ты уверена, что эта женщина надежна? — спросила Францина.
— Сэнди — очень надежная и ответственная женщина. Она работает в офисе
уже три года. Джеральду она нравится.
— Сэнди молода? Я интересуюсь этим, потому что ты всегда беспокоилась,
не приведут ли молодые женщины в дом приятелей в ваше отсутствие.
— Она не из тех, кто распутничает. Сэнди весьма миловидная, но через
несколько лет, видимо, располнеет.
Францина засмеялась:
— Некоторым мужчинам нравятся толстушки.
— Только не мне, — заметил Джим. — Мне по вкусу женщины
стройные, с пропорциональными формами.
Именно такой была Францина, которая сейчас стояла возле перил в красном
платье и наблюдала за Джерри и его друзьями, играющими во дворе.
— Посмотри на этого кудрявого мальчишку! Некоторые женщины многим бы
пожертвовали, чтобы иметь такие волосы, ты не находишь? Что ты делаешь с
сигаретой, Гиацинта?
— Курю, Францина.
— Ты не должна курить.
Опять нотации!
— Взгляни на нее, Джим. И ради Бога, не говори, что ты этого не
заметил, — ведь я знаю, ты все отлично заметил. Она часами не
расслабляется. Расслабь плечи, Гиацинта, они у тебя напряжены. Даже челюсти
сжаты. Ты беспокоишь меня. Я со вчерашнего дня пыталась держать рот на
замке, но все же не могу не сказать, что такое зрелище мне не по душе.
Из уст Гиа едва не вырвалось импульсивное:
Ну так тогда не смотри!
—
однако она промолчала. В конце концов, критика продиктована любовью.
— Оставь ее в покое, — тихо проговорил Джим. — Гиа уже
взрослая и сама позаботится о себе. Не стоит портить этот великолепный день.
— Ладно, ладно. Прости меня, Гиацинта. Я вовсе не хотела портить день. А это машина Джеральда?
— Да, он приехал пораньше, чтобы повидаться с вами и заняться
чемоданами. Как-никак первая поездка в Европу.
Глава 8
Во взятой напрокат машине с опущенным верхом, вооружившись картами и
научившись немного говорить по-французски (последнее относилось к Гиацинте),
овеваемые приятным легким ветерком, они выехали из Парижа и направились
смотреть то, что посещают все туристы: дворцы, Версаль, Фонтенбло, пруд,
заросший водяными лилиями Моне, замки и сады.
— Это как сон, — улыбнулась Гиацинта.
— Но ты видела это и раньше.
— Когда мне было двенадцать лет. Что я знала тогда? Сейчас я приезжала
бы сюда каждый год, если бы могла. Да, это как сон.
— Я рад, что ты счастлива.
— А как же иначе? Ты только посмотри на эти роскошные дикие маки! А в
середине лета здесь на множество акров вокруг растут подсолнухи в
человеческий рост. Я до сих пор это помню.
Они проезжали мимо полей. По радио зазвучала популярная песня, и Гиацинта,
услышав припев, стала подпевать по-французски. Джеральд с улыбкой посмотрел
на нее.
— Ты веселый человек, Гиа. Очень компанейский.
— Ты тоже.
Господи, я снова стала собой! — удивленно подумала Гиа. Пелена тумана,
окутывавшая ее в последнее время, вдруг спала. Она внезапно осознала, что ее
не тянет к сигарете уже два или три дня. Арни дал отличный совет. Им и в
самом деле следовало отвлечься от работы, от дома и детей, как бы они оба
все это ни любили. — Мы должны делать нечто подобное и впредь, чтобы
встряхнуться и освежиться, пусть это будет всего лишь уик-энд в каком-нибудь
городе или в деревенской гостинице
.
— Мы остановимся сегодня вечером еще в одном замечательном
месте, — сказала Гиацинта. — Ведь я показывала тебе картину? Это
не так далеко от Шартра. Подожди, вот ты увидишь Шартр, Джеральд. Там один
из лучших соборов в Европе и есть великолепный гид, настоящий ученый,
который пишет о соборе и читает о нем лекции по всему миру. Он рассказывает
о его истории, о витражах.
— Наверное, увидев витраж, я и сам что-то пойму.
— Мы приедем рано и успеем прогуляться по городу и позавтракать. И у
нас еще останется время для экскурсии.
— А сколько продлится экскурсия? Надеюсь, не слишком долго?
— Ты можешь прервать ее в любое время. Хотя это редко делают. Я читала
книгу, это так впечатляет!
— Честно говоря, я хотел бы вернуться в Париж. У нас остается всего
пара дней, и нам нужно бы окунуться в ночную жизнь, пообщаться с людьми в
отеле, сделать покупки. Ведь мы еще даже не купили подарки для домашних.
Почему муж хотел променять очаровательные деревенские пейзажи на встречу с
группой туристов в отеле — этого Гиацинта не понимала. Она, конечно, знала,
что Джеральд очень общителен, но даже если так...
Тем не менее Гиацинта дружелюбно ответила:
— Наша комната в Париже зарезервирована, и мы можем быстро вернуться
туда, если отправимся рано утром.
— Я предпочел бы вернуться сегодня. Пораньше поужинать в гостинице и
уехать. Я сделал бы это сейчас, если бы не твое желание осмотреть собор.
— Я очень хочу осмотреть его. Смотри, вот уже видны два шпиля вдали.
Гид оказался превосходным. Сезон только начинался, толпа была не слишком
большой, и Гиацинта следовала вместе со всеми экскурсантами. Они подошли к
светящемуся розовому витражу, где, к удивлению Гиа, стоял, нетерпеливо
постукивая ногой, скучающий Джеральд.
— Значит, ты нас бросил! — шутливо воскликнула она.
— Я опасался, что он будет говорить до самого утра.
— Жаль. Я думала, тебе это понравится. Ну что ж, давай поедем в
гостиницу, пообедаем и отправимся в Париж.
Между тем солнце скрылось и начал накрапывать дождь. Они подняли верх
машины. Дорога была извилистая и незнакомая, так что Джеральду пришлось
вести машину медленно. Гиа разглядывала карту и следила за дорожными
знаками.
Когда они под проливным дождем добрались до гостиницы, уже наступил обеденный час. Они вошли в зал.
— Джеральд, посмотри на портрет мужчины над дверью, в завитом парике и
с кружевными манжетами. Возможно, этот дом принадлежал ему.
— Не исключено.
Грибной суп был аппетитным и наваристым, хлеб — теплым, вино — необычайно
вкусным. Джеральду оно понравилось.
— Замечательная еда, — сказала Гиацинта.
— Да.
— Джеральд, ты сердишься?
— Сержусь? С чего бы это?
— Не знаю, но у тебя недовольный вид.
— Просто устал, поскольку провел весь день за рулем. К тому же идет
этот противный дождь.
— Сегодня льет так, как тогда, когда мы с тобой встретились. Помнишь,
какой свирепый был ветер? Я едва удерживала машину.
— Проклятие! И надо же случиться такому, когда мы застряли в какой-то
дыре. Ничего другого не остается, как идти спать.
Растерянная Гиацинта огляделась.
Неподалеку расположилась французская чета с тремя детьми. Дети вели себя
очень воспитанно. Жена была ничем не примечательной женщиной. А вот лицо
мужчины привлекало внимание. Массивное и квадратное, оно не отличалось
классической правильностью черт, как у Джеральда, однако в нем была какая-то
особая выразительность, заставившая Гиацинту посмотреть на него более
внимательно. Нежно улыбнувшись, он коснулся руки жены.
— Что ты там разглядываешь? — спросил Джеральд. — Увидела что-
то интересное?
— Эта пара мне очень симпатична.
— Ты заметила, что у нее нет подбородка? Небольшая пластическая операция исправила бы ей лицо.
— Он и без того ее любит.
— О, ты замечаешь такие вещи? Я этого не вижу. Откуда ты знаешь, что он
любит ее?
— Догадываюсь... Скажи, а мне нужна пластическая операция?
Джеральд внимательно посмотрел на жену.
— Ты разглядываешь меня так, словно никогда раньше не видел.
— Нет, тебе не нужна.
— Как скучно, — сказала Гиацинта.
Джеральд засмеялся.
— Не напрашивайся на комплименты.
— Мне всегда приходится это делать. Арни восхищается мною. От него я
слышу изысканные комплименты.
— Арни! У него женщины по всей стране! В Кентукки, во Флориде — везде!
Там, где есть лошади, у него есть и женщины.
У Гиацинты задрожали руки, а на глаза навернулись слезы. Пошарив в сумочке,
она достала сигарету, но не успела прикурить.
— Что, опять? — возмутился Джеральд. — Хочешь заработать рак
легких? Ты должна помнить, что у тебя двое детей.
Уронив сигарету, она посмотрела ему в глаза.
— Хорошо. Но почему, почему, почему ты не скажешь мне, что между нами
что-то не так? Ведь это видно и слепому. Я имею право знать. Я утомительна?
Уродлива? Гадко себя веду? В чем дело?
— Да нет между нами никаких проблем, Гиа! Никаких! Доедай свой обед,
выпей еще вина.
И все-таки не понимаю. Нет, не понимаю
, — тоскливо подумала Гиа.
На следующий день, когда они гуляли по Парижу, ярко светило солнце. Гиацинта
едва поспевала за мужем. Они прошли от площади Звезды до президентского
дворца, пересекли реку и вернулись на площадь Согласия.
— В этом городе нужно быть молодым, — усмехнулся Джеральд. —
А я уже слишком стар.
— Что за вздор! Стар в тридцать четыре года?
— Нет, не вздор. Этот город создан для молодых, имеющих досуг и
средства.
Он жалеет, что не видел это прежде, — подумала Гиацинта, — и
злится на себя
.
— Я хочу посетить больницу, — сказал Джеральд. — Я знаю имя
того, кто сможет мне все показать.
— Отлично. А я тем временем схожу в музей Родена, и мы встретимся с
тобой позже.
Гиацинта изо всех сил выказывала оживление, хотя не испытала его, даже
оказавшись в музее. Она шла по залу с тяжелым сердцем, рассеянно глядя на
шедевры гениального скульптора.
Внезапно Гиацинта остановилась, увидев небольшую скульптурную группу,
изображающую мужчину с радостно смеющейся юной девушкой, которую он поднял
высоко вверх.
Je suis belle
, прочитала она. Да, конечно, я красива, когда
любима. И Гиацинта несколько минут стояла, глядя на их лица и прекрасные
юные тела.
Потом она спустилась вниз и прошла по великолепному зеленому саду. Быть в
Париже, лучшем из лучших городов во всем мире, — и испытывать при этом
такую тревогу! Чувствовать себя такой одинокой! На улице она остановилась
перед витриной детской одежды и увидела милое платьице из белого льна с
розовой отделкой. Здесь же стояли розовые туфельки. Эмме наверняка
понравятся такие туфли. В магазине нет платья ее размера, но завтра оно
появится.
— Это точно? Дело в том, что завтра — последний день нашего пребывания здесь. Утром мы улетаем.
Да, у них будут туфли и платье к вечеру. Возвращаясь в отель, Гиацинта
думала о детях. Впервые с тех пор, как они уехали из дома, ей взгрустнулось,
захотелось увидеть их личики — веселое Джерри и любопытное Эммы.
Затем был обед. Джеральд, упустив человека из госпиталя, провел время в
поисках подарков. Он купил подарки родителям Гиа, Арни, Эмме и Джерри,
коллегам по клинике и Сэнди — в знак благодарности.
Они отправились в ночной клуб с американцами, которых Джеральд встретил в
вестибюле отеля. Сидя рядом с мужем, Гиацинта опять испытала чувство
одиночества. Джеральд и чета американцев наслаждались веселой толчеей и
выходками обнаженных женщин. Гиацинта делала вид, что это доставляет
удовольствие и ей. Она не видела ничего предосудительного в этом; люди имеют
право развлекаться в соответствии со своими вкусами. Если бы она знала, чего
хочет Джеральд, то охотно пошла бы ему навстречу.
В чем же причина? Другая женщина? Не абсурдно ли такое предположение? Скорее
всего абсурдно. У него есть все — ее безграничная любовь, работа, дети, дом.
Она сидела, крутя кольца на пальцах: обручальное и перстень с бриллиантом,
который подарил ей муж, получив первую зарплату.
— Что ж, — сказал Джеральд ей в номере в тот вечер, — еще бы
один день. Я, пожалуй, приеду сюда снова в следующем месяце.
— Я и не знала, что тебе так понравилось.
— Почему ты сомневалась?
— Ты не казался веселым последние несколько дней. Разве я не спрашивала
тебя, почему ты такой мрачный?
— Мрачный? Ты имеешь в виду, что мне не понравилась поездка в Шартр?
— Нет, я вовсе не это имела в виду. Прошу тебя, не уклоняйся от
вопроса. Ответь мне: я что-нибудь не так сделала? Будь честным со мной.
— Нет, нет и нет — вот ответ на твой глупый вопрос.
— Ты готов в этом поклясться?
— Да, готов.
Свет от ламп падал на блестящие черные волосы и на ямочку на подбородке,
которая смягчала суровость его лица. Гиацинта вспомнила скульптурную группу
Родена и зажмурила глаза, чтобы муж не увидел ее слез.
— Что с тобой, Гиа? В чем дело? Я не могу видеть тебя плачущей! Это моя
вина, я очень сожалею. Но нет никакой причины, ты все выдумываешь...
Она подбежала к нему.
— Подними меня и отнеси на кровать, как ты обычно делал. Я так люблю
тебя...
Позже, когда Джеральд спал мирным сном, Гиацинта лежала, уставившись в
темноту. Она видела контуры мраморной каминной доски, букет цветов на столе,
собранный багаж в углу комнаты. Она хотела подтверждения, и Джеральд дал его
или по крайней мере сделал вид.
Гиацинта тихо встала с кровати и подошла к окну. В этот поздний час движения
на площади почти не было. На другой стороне возвышались высокие здания,
представляющие миру лицо города, исполненное достоинства.
Но в чреве этого огромного, живущего интенсивной жизнью города есть
множество людей, которые готовы, так же как Гиацинта, кричать от одиночества
и предчувствия беды.
Францина позвонила по телефону еще до завтрака.
— Умер Джим. Заснул вчера вечером после обеда и не проснулся.
За последующие шесть недель произошло слишком много событий, и пребывание в
Париже стало отдаленным прошлым. Настоящее казалось угрожающим. Несгибаемую
бабушку подкосила внезапная смерть ее второго сына, и она ушла в дом для
престарелых. Францина, по настоянию сыновей, отправилась с ними в длительное
путешествие на Северо-Запад и Аляску.
— Не беспокойся за нее, — сказал Джеральд. — Францина
справится с горем. Она сильная и умная. Она всегда была мозговым центром
вашей семьи.
Ошеломленная этими словами, Гиацинта возразила:
— По-твоему, мой отец был глуп?
— Нет, он был интеллигентный и кроткий человек. Францина же так умна,
что не демонстрирует это. Я бы не хотел быть ее врагом.
Эти слова вспомнились Гиацинте утром на исходе лета, когда раздался
анонимный телефонный звонок.
— Вы меня не знаете, — заявила женщина. — Отчасти я стыжусь
того, что делаю, и того, что не сообщаю вам своего имени. Это гадко и
трусливо. Я откладывала это уже несколько недель. Но вот сейчас вдруг
решила, что должна это сделать. Речь идет о вашем муже и одной женщине.
Рука Гиацинты, сжимавшая телефонную трубку, задрожала.
— О чем вы говорите? Кто вы, скажите мне.
— Не могу. В самом деле не могу. Пожалуйста, поймите. Я не отношусь к
числу ваших знакомых, вы даже никогда не видели меня. Я знаю вас лишь
благодаря вашей репутации в округе. Мне известно, что вы добропорядочная
женщина и что у вас славная семья. Пережив неприятности, я не могу видеть,
как мужчины унижают женщин. Вот и все. Я решила сказать вам, что происходит.
Возможно, вы что-нибудь предпримете, пока еще не поздно. Женщина работает в
офисе вашего мужа.
В трубке щелкнуло. Отбой. Гиа опустила голову на стол. Слова незнакомки
походили на правду.
Когда Гиацинта подняла голову, комната поплыла перед ее глазами. Овладев
собой, она пригласила к себе Мойру. Ей можно довериться.
Они расположились на террасе.
— Я уже знаю об этом, Гиа, — сказала Мойра. — Это та женщина,
которая присматривала за вашими детьми, когда вы были во Франции. Я знала об
этом еще до вашей поездки и постоянно спрашивала себя, должна ли рассказать
тебе об этом. Думаю, Джеральд знает, что мне это известно, поэтому и не
любит меня.
— Как ты это узнала?
Мойра вздохнула.
— Люди говорят. Муж одной женщины — доктор, а его медсестра — подруга
Сэнди. Кто-то видел Джеральда с ней в машине, они ехали с пляжа в
воскресенье. Кто-то видел еще... Что толку говорить? Их видели не раз, вот и
все.
— Значит, знают все, кроме меня.
Гиацинта встала, оперлась о дверной косяк.
— Ты хорошо себя чувствуешь, Гиа? — Милое, доброе лицо Мойры
выразило тревогу.
— Просто у меня слабость.
— Пойдем в комнату, тебе надо присесть. Ах, Боже мой, мне так жаль! Ты
этого не заслуживаешь. Ты скажешь ему?
— Я должна сказать, разве не так?
— Хочешь, чтобы я осталась с тобой?
— Нет, спасибо. Мне нужно кое-что сделать для детей.
— Я возьму их к себе. Пусть поужинают у меня. О них можешь не
беспокоиться.
— Спасибо тебе за все, Мойра.
— Гадкий, анонимный телефонный звонок, — сказал Джеральд
...Закладка в соц.сетях
