Жанр: Любовные романы
Пожар страсти
...да они прямые, свет отражается в них таким
образом, что они кажутся красными. — Джеральд погладил ее по голове.
Это был жест собственника, имеющего право предписывать — такое право имеет,
наверное, муж. Гиацинту трогало, когда он просил ее не пересаливать пищу или
не приближаться слишком близко к идущей впереди машине.
Отец был прав, посоветовав Гиацинте привозить Джеральда в дом каждую неделю.
Чувствуя себя поначалу неловко, он начал постепенно вписываться в жизнь
дома. Мужчины оказались вполне совместимы друг с другом. И даже Францина,
относившаяся к Джеральду отнюдь не восторженно, принимала его спокойно, без
каких-либо критических замечаний. Без сомнения, она серьезно изучала
складывающуюся ситуацию.
— Какая замечательная комната, — сказал Джеральд. — Да и весь
дом. Здесь всегда так спокойно и тихо?
— Сейчас да, но так не было, когда здесь спали три моих брата. Тогда
было довольно шумно. И тем не менее мы скучаем по ним.
— Я вспомнил, твой отец говорил на прошлой неделе, что не сыграл ни
одной настоящей партии в шахматы после их отъезда.
— Верно. Мама и я пытались составить ему компанию, но мы в этом не
сильны. Он легко у нас выигрывает, и ему это неинтересно.
— Думаю, я могу предложить ему сыграть партию?
— Почему бы и нет? Он считает тебя достойным противником. А я посижу
здесь и полистаю эту великолепную книгу по искусству, подаренную тобой.
Однако ты не должен так тратиться. Право же, не должен.
— Отчего же? По-моему, ты стоишь того. Ну ладно, пойду найду твоего
отца.
Они планировали отправиться на большой пруд, но, когда разыгралась метель,
решили остаться дома. Игра в шахматы проходила в сосредоточенном молчании.
Глядя на две склонившиеся над доской головы — черную и основательно тронутую
сединой, — Гиа испытывала какое-то удивительное, почти дремотное,
удовлетворение.
По неуловимой ассоциации появилась странная мысль. Есть такая игра в шарики
— нечто вроде калейдоскопа. Тряхни игрушку — и все шарики изменят свое
место.
Если бы меня не воспитал этот человек, — размышляла Гиа, —
была бы я тем, чем стала сейчас? Вероятнее всего нет. И почти наверняка не
встретила бы вот того, другого человека. И тем не менее мы все вместе,
связаны друг с другом и даже с Франциной, которая в этот момент обзванивает
людей, организуя очередной благотворительный прием
.
Гиацинта открыла книгу и прочитала полглавы о неоимпрессионизме. Однако она
читала слова, а смысл ускользал от нее. Гиа начала листать роскошно
иллюстрированную книгу, но не могла сосредоточиться и на этом.
Через несколько месяцев наступит поворотный момент. Джеральд хотел
определиться ординатором в клинику. Где будет находиться эта клиника? И что
будет с ней, Гиацинтой? О будущем они конкретно не разговаривали. Не странно
ли, что они не касались этой темы?
Хотя оба были откровенны друг с другом, говорили о вещах непростых,
печальных и весьма личных.
Джеральд рассказал ей о своей матери, умершей после долгих мучений от
болезни Альцгеймера. Гиацинта знала, что Джеральд очень тяжело пережил эту
трагедию, вместе с семьей страдал от нищеты и, как он выразился, вероятно,
не проявил при этом мужества, необходимого мужчине.
Гиацинта, смеясь, поведала ему о Марте, с четвертого класса дразнившей ее.
Ты ничуть не похожа ни на один цветок
, — язвительно говорила Марта. У
нее были роскошные, до пояса, косы, и она не носила металлических скоб для
исправления зубов.
— Я до тебя никого не любила. У меня были только друзья, —
призналась однажды Гиацинта.
— У меня были женщины, — ответил Джеральд, — возможно, даже
не так мало, но они были совсем не такие, как ты. Им не хватало изюминки. Да
разве кто-то сравнится с тобой, Гиацинта?
Мужчины оторвались от шахматной доски и встали.
— Склоняюсь перед маэстро. — Джеральд учтиво поклонился.
— Вздор! Нам еще играть и играть, и я сражаюсь с большим напряжением. Я
поднялся лишь потому, что в дверях появилась Францина. Это означает, что
обед готов и нам придется прерваться.
В основном обед готовила Гиацинта. Францина закупала продукты, накрывала на
стол и чистила овощи. Сегодня обязанности были распределены справедливо,
потому что одна из женщин любила готовить, а другая — нет. В голубой
хрустальной вазе стояли первые тюльпаны. От говяжьего рагу, подрумяненной
картошки и моркови исходили пьянящие ароматы. Перед каждым был поставлен
зеленый салат. Два одинаковых графина были наполнены превосходным красным
вином.
— Настоящий пир! — воскликнул Джеральд.
— Гиацинта не только художница, но и первоклассный повар.
Гиа зарделась. Можно подумать, что отец рекламирует ее! Однако Джим слишком
прямолинеен, его нельзя заподозрить в ухищрениях. Просто он любящий отец.
Затем Джим уточнил:
— Разумеется, я не собираюсь лишать лавров свою жену.
Францина слегка улыбнулась, и на щеках ее обозначились ямочки. Они исчезли,
едва она подняла голову. Сегодня Францина вела себя сдержанно, давая
возможность высказаться Джеральду. Понимая это, Гиа наблюдала за ним и
ожидала, что он чем-то себя проявит.
Придраться к поведению матери было нельзя. Только человек, хорошо знающий
Францину, мог догадаться, какие мысли роились в ее голове, когда она так по-
светски села за стол. Так безупречно. У нее безупречно было все, вплоть до
светло-розовых ногтей.
Гиа посмотрела на свои руки. Она забыла соскоблить охру после вчерашней
работы. Наверное, никакой душ не смоет краску с ее пальцев. Гиа внезапно
ощутила подавленность. Ситуация казалась ей искусственной. Ничего подобного
она не испытывала, пока мужчины играли в шахматы.
— Да, — сказал Джеральд, отвечая на какой-то вопрос отца. — Я
в этом уверен. У нас был сосед, получивший ранение на корейской войне. Ему
пришлось восстановить лицо. То, что сделали врачи, было чудом науки и
искусства. Увидев его, я сразу понял, в чем цель моей жизни.
Джеральд говорил точно и четко; он вообще все делал аккуратно и четко —
разрезал яблоко, складывал свитер или, как сейчас, положил нож на тарелку
параллельно краю стола.
Отец спросил:
— Сколько времени нужно, чтобы получить диплом по специальности
пластическая хирургия
?
— По меньшей мере три года.
— Значит, — вставила Францина, — вы уже сейчас должны искать
должность ординатора.
— Да, я уже разослал множество заявлений.
— Вам понадобится первоклассная клиника при медицинском учебном
заведении. — Джеральд кивнул, и Францина добавила: — В нашем округе
таких нет. Местная больница вряд ли вам подойдет.
— Верно.
Они вели бой над головой Гиацинты.
Конечно, Францина рада, что ему придется
уехать отсюда, — подумала Гиа. — Почему он никогда не говорил
этого мне? Что за этим кроется?
— Но по крайней мере вам в настоящее время платят, — заметил
отец. — Еще не столь давно интерны и аспиранты должны были благодарить
за то, что имели возможность учиться.
— Да, платят, но это не слишком много, особенно если человек имеет
долги.
— Ах да. Вы должны университету, который дал вам ссуду. Мне говорила
Гиа.
— И я еще должен за лечение матери.
— Вы трудолюбивый и целеустремленный молодой человек. Я снимаю перед
вами шляпу.
Безнадежно
, — подумала Гиацинта.
Словно почувствовав ее настроение, отец перевел разговор на другую тему:
— Очень мило, что вы принесли эти тюльпаны. Это внушает надежду, что
весна не за горами.
Джеральд обратился к Францине:
— Они напоминают мне эти желтые обои. Мне всегда кажется, что место
этой комнаты, да и всего дома, — в рекламном журнале.
Беседа за столом стала носить обрывочный характер. Едва слыша то, что
говорилось, Гиа ощущала холодный страх под ложечкой.
— Может, выпьем бренди? — предложил отец. — Кажется, будто
ледяной ветер проникает сквозь сосны.
— Вы идите, а я уберу со стола и загружу посудомойку.
Он уедет бог знает куда, — думала Гиа. — Мне придется ждать три
года. Джеральд может найти другую
.
— Я помогу тебе, — сказал Джеральд и, обернувшись к Францине,
добавил: — Не беспокойтесь, я знаю, что бокалы в посудомойку не ставят. Я
буду очень осторожно обращаться с ними.
Он так старался угодить! Но к чему ему мнение Францины, если все идет к
концу?
— Нет, — возразила Гиа, — я все сделаю сама. Иди и заканчивай
с отцом партию в шахматы.
Оторвав взгляд от раковины, она увидела в проеме дверей Францину, которая печально смотрела на нее.
— Я помою бокалы, — быстро проговорила она.
— Каких-то восемь бокалов из-под вина и воды! И чего из-за них столько
шума! — взорвалась Гиа, но, тут же устыдившись, добавила: — Прошу
прощения. Кажется, я немного устала.
— Ты не устала. Ты обеспокоена.
— Ничуть не обеспокоена. С какой стати мне беспокоиться?
Она не собиралась открывать дискуссию, которую, вероятно, хотела устроить
мать.
— Не знаю, с какой стати тебе беспокоиться или не беспокоиться,
Гиацинта. Это ты мне должна сказать, если пожелаешь. Если решишь, что я могу
помочь.
— Только в том случае, если ты изменила мнение о нем.
Ей хотелось крикнуть:
Я боюсь! Мне нужно, чтобы кто-то сказал, что делать.
Не знаю, то ли я должна спросить его первая, то ли подождать, пока он
спросит меня. Здесь, за столом, он даже казался мне каким-то чужим. Я не
знаю...
— По-моему, Джеральд — очаровательный и умный молодой человек. Он
хорошо говорит, держится любезно и, как я сказала с самого начала...
Джим крикнул из зала:
— Францина, иди сюда и предложи Джеральду остаться на ночь! Он считает,
что доставит слишком много хлопот. Но дорога сейчас — сплошной лед. Только
безумец сядет за руль в такую погоду!
— Никаких хлопот вы не доставите, если останетесь. У нас много комнат.
Джеральд колебался.
— Мне нужно позаниматься дома — в понедельник контрольная работа.
— Вы можете уехать отсюда завтра в полдень, — убеждал его
Джим. — К тому времени лед на дорогах растает и у вас останется время
для занятий.
— Вы очень любезны, но, право же, я ездил по скользким дорогам и
раньше...
Гиацинта одиноко стояла в центре зала и молча ждала.
Зачем ты, отец, —
подумала она, — просишь его остаться? Он не хочет. Разве не видишь?
Но отец уже принял решение.
— Поднимись на второй этаж, Гиа, и покажи Джеральду комнату Поля.
Они пошли наверх.
— Ты не хотел оставаться, — сказала Гиацинта, — поэтому тебе
не следовало этого делать.
— Ты сердишься на меня? — удивился Джеральд.
— Да. Точнее, не сержусь, а обижена. За столом ты говорил о таких
планах, о которых никогда не рассказывал мне.
— Я собирался сделать это сегодня, но опасался испортить день.
— Испортить день? О чем ты?
— Сядь и позволь мне объяснить.
Гиацинта села на кровать и уставилась на него. Сейчас он скажет нечто такое,
что ее потрясет. Она это знала.
— Я хотел сказать тебе это наедине. У меня уже есть предложения на
должность ординатора, даже два. И в обоих случаях это первоклассные клиники.
Но к сожалению, они обе в Техасе.
— Почему
к сожалению
?
— Ну, не так-то дешево и просто добираться до Техаса.
Слова, которые обычно так легко лились у Джеральда с языка, сейчас он
произнес с запинкой. Улыбка его была вымученной.
— Продолжай, — попросила Гиацинта.
Джеральд развел руками.
— Я знаю об этом уже две недели, но не решался спросить. Будешь ли ты
ждать меня? Я боюсь твоего ответа. И все-таки — будешь ли ты меня ждать?
— Ты хочешь сказать, что мы не увидимся целых три года? Но почему?
Джеральд обнял ее за плечи.
— Одно слово все объясняет. Деньги.
— Но ты говорил, что тебе платят.
— Ты забываешь, что у меня есть долги.
— Не может быть, чтобы ты имел в виду именно это, — прошептала
Гиа.
— Дорогая, именно это я и имею в виду. У меня нет иного выхода.
— Ты всегда говоришь, что разлука на неделю — это очень долго.
— Так и есть.
— Да, должно быть, сегодня сам воздух пропитан дурными предчувствиями.
Когда мы сидели за столом, я посмотрела на тебя — и вдруг ощутила боль. И я
была зла, зла на весь свет. Не знаю почему. Как будто кто-то умер или
навсегда уехал.
— Не навсегда, — возразил Джеральд.
— Это лишено смысла. Другие пары ведь как-то справляются. Неужели ты
думаешь, что я перестану работать?
— Все не так просто. Как холостяк, я получу комнату практически
бесплатно. Женившись, я не получу ее.
— Разве я сказала тебе что-либо о женитьбе?
— Ну а что нам еще остается делать?
— Просто быть вместе. Рядом.
— Нет. Я не поеду в клинику с таким неопределенным статусом. Либо поеду
один, либо с законной женой, как другие.
— Значит, ты делаешь предложение?
— Это действительно предложение, но с оговоркой. Нам придется
подождать.
Гиацинту охватили смятение и отчаяние.
— Вот смотри. — Джеральд вынул из кармана блокнот и ручку. —
Позволь мне показать, как все это выглядит в долларах, и ты поймешь, о чем я
толкую.
Она наблюдала за тем, как двигалась его рука с голубыми венами и красивыми
овальными ногтями — рука, которая знала каждый изгиб ее тела. Гиацинтой
овладела паника, она пыталась заглянуть дальше этих арифметических действий,
этих сложений и вычитаний.
Отец, — лихорадочно подумала она, —
поможет. Он не богач, но поможет
.
— Должен же быть выход, — сказала Гиа. — Я попрошу отца.
— Попросишь у него деньги?
— Конечно.
— Я не могу пойти на это. Не стану просить деньги у него.
— Я и не жду, что ты будешь просить. Это сделаю я. И потом, почему ты
говоришь: не стану просить деньги у него?
— Полагаю, ответ очевиден. Унижение...
— ...испытаю я, а не ты.
— Тем не менее это из-за меня.
— Ты ведь не испытывал унижения, принимая деньги от медицинского
института?
— Это не выдерживает сравнения. То был кредит.
— В таком случае пусть сейчас тоже будет кредит. Выплатишь его, когда
начнешь практиковать.
— Мне не нравится эта идея.
— А мне нравится.
Джеральд улыбнулся.
— Теперь я понимаю, почему родители утверждают, что ты упрямая.
Гиацинта тоже улыбнулась.
— Я вдруг снова почувствовала себя нормально, узнав, что все упирается
только в деньги. Я думала... О Боже, я думала, что ты изменил отношение ко
мне.
Он рассмеялся.
— Ты сумасшедшая! Право, ты сумасшедшая! — Затем, уже серьезно,
добавил: — Все это может оказаться не так просто, как тебе сейчас кажется.
Не забывай про мнение твоей матери обо мне.
— То было месяцы назад! И потом, если отец захочет это сделать для нас,
он непременно сделает независимо ни от чего.
— Ну что ж, в таком случае попроси. Я определенно не смогу этого
сделать.
Этой весной Гиацинта часто размышляла о том, что когда-нибудь, в отдаленном
будущем, вспомнит это время, время осуществления желаний и надежд, когда
было все — и поцелуи, и слезы, и шампанское, и добрые пожелания, и
белоснежные платья, и украшенные цветами шляпки.
— Я очень счастлив, что могу сделать это для тебя, — сказал Джим в
тот вечер. — Это сбережет твою энергию для работы. Ничто так не
отвлекает человека от дела, как пустой кошелек.
— Стало быть, решено, — проговорила Францина. — Помолвка,
торжественный день в институте, женитьба — и отъезд в Техас?
— Через две недели после окончания, — зардевшись от волнения,
ответила Гиацинта.
Они находились в гостиной. Огонь в камине догорал, тихо играла музыка,
которую Джим слушал до того, как молодые люди пришли к нему.
Реквием
Верди
отныне навсегда будет ассоциироваться у нее с этим событием.
— Я хочу, чтобы вы оба знали, — вставил Джеральд. — Я так
благодарен вам, что это не выразить словами. И помните: я не забираю
Гиацинту от вас. Она рассказывала мне, как вы скучаете по своим сыновьям,
поэтому обещаю, что, едва я завершу обучение, мы вернемся сюда и останемся
здесь. Доктора не ездят с места на место. И еще, — добавил он,
обращаясь к Францине, — я не буду называть Гиацинту именем
Гиа
. Она
говорит, что вы этого терпеть не можете.
— Верно, Джеральд, но ты должен называть ее так, как ей самой нравится.
На сей раз улыбка Францины была приятной, а объятия теплыми. Что у нее на
уме, Гиацинта не знала, однако понимала, что все случившееся — полная
неожиданность для матери. Весьма вероятно, что она изменила мнение о
Джеральде. По крайней мере Францина наверняка заметила, как он старался ей
угодить.
Последние недели перед торжественным днем Джеральд был не слишком
перегружен, и это позволило ему принять более активное участие в жизни дома.
Весна, которая пришла после суровой зимы, была затяжной и прохладной.
Джим делал бордюры из многолетних растений в тенистой части двора. Он и
Джеральд искали в справочниках по садоводству сведения о том, какие растения
способны здесь выжить и разрастись. Они купили саженцы из питомника и
работали теперь уже дотемна. Редко кто из сыновей Джима уделял ему больше
внимания, чем Джеральд. Они красили газонные стулья, ходили на рыбалку,
купили новый рашпер для приготовления барбекю, и установили его.
В семье воцарилось умиротворение. После поворота дороги начинался лес,
владелец которого не возражал, чтобы по нему совершали прогулки. Здесь
Гиацинта и Джеральд подолгу гуляли или, сидя на пеньке, вели беседы,
окруженные покоем и тишиной. Гиацинте казалось, что они еще больше
сблизились в последнее время, причем на какой-то новой основе.
Когда Гиацинта и Джеральд однажды нанесли визит бабушке, она угостила их
лакомствами, а затем весь вечер потчевала рассказами о давно минувших днях,
когда город был окружен роскошными поместьями, ходили частные
железнодорожные вагоны, а оркестр в 1917 году играл
Там, по ту сторону
.
Перед уходом гостей бабушка вручила им связанные ею подарки — синие свитера.
Гиацинта беспокоилась, что Джеральду будет скучно, поскольку бабушка иногда
рассказывала о том, что было интересно только ей. Однако Джеральд сказал,
что бабушка —
весьма приятная пожилая леди и любопытная личность
.
В одно прекрасное солнечное утро состоялось вручение дипломов, и Гиацинта
смотрела сияющими от счастья глазами, как Джеральд получил диплом доктора
медицины. После этого его представили дома ближайшим родственникам и
друзьям. Вечером Джеральда познакомили даже с
мстительницей
Мартой и
другими представителями
толпы
. Случилось так, что Гиацинта шла вместе в
Джеральдом мимо дома Марты. Здесь-то и состоялось знакомство. Гиа, заметив
удивление Марты, испытала торжество, но вместе с тем досадовала на себя за
то, что придает значение мнению других людей.
Началась подготовка к свадебной церемонии в саду. Братья купили билеты на
самолет. Гиацинта выбрала себе свадебное платье, вместе с Франциной заказала
тисненые открытки с приглашениями. Уже были присланы первые подарки и
отправлены благодарности. По карте во всех деталях они изучили путешествие
до Техаса.
Отец настоял на том, чтобы после торжественной церемонии состоялся вечер.
— Во время церемонии бракосочетания, возможно, не следует собирать
толпу, но ты, Гиацинта, наверняка впоследствии пожалеешь, если после этого
не будет веселого праздника. Кроме того, ты прожила здесь всю жизнь, ходила
в школу, поэтому было бы не по-дружески не пригласить друзей и соседей. Как
ты считаешь, Францина?
Кто-то мог заподозрить, что именно мать была инициатором этого вечера. А она
лишь сразу согласилась. Францина проявляла покладистость и полное
спокойствие после того вечера, когда Джим открыл свое сердце и свой бумажник
Джеральду.
— Что ж, вы знаете, я люблю праздники, — откликнулась она. —
Гиацинта, ты должна высказать мне свои соображения по поводу убранства, меню
и гостей. Я немедленно всем этим займусь.
По мере приближения дня свадьбы Гиацинта едва удерживалась от того, чтобы
спросить Францину, что она думает о Джеральде сейчас, когда он стал близким
человеком в доме. Однако не решалась. Мать не касалась этой темы, и Гиацинта
была почти уверена в том, что она, изменив мнение о Джеральде, теперь
стыдится вспоминать о своем первоначальном заблуждении.
Гиацинта чувствовала, как прекрасна жизнь.
Глава 5
Они танцевали всю вторую половину дня, кружились под музыку оркестра из пяти
инструментов. На лужайке было настелено покрытие и приготовлен навес на
случай дождя, который, к счастью, не состоялся. Вокруг стояли небольшие
столики, покрытые накрахмаленными скатертями. За одним из них сидела семья,
отдыхая и наблюдая за танцующими.
Джим был
в своей стихии
, если употребить его излюбленное выражение,
которое он пустил в ход и сейчас.
— Посмотри, как Джеральд чувствует свинг. Он в своей стихии. И обрати
внимание, что Гиа не уступает ему. Я никогда не знал, что она так
великолепно танцует.
Францина была задумчива.
Наверное, у дочери есть много такого, чего мы
никогда раньше не замечали
, — подумала она.
— Маленькая тихая сестренка, — сказал Джордж. — И вот первая
из класса выходит замуж! Никогда бы не подумал! Он видный парень. Производит
приятное впечатление. А я повидал немало импозантных парней, занимаясь
банковским делом по всему свету.
Бабушка согласилась:
— Да, он очаровашка! Я прямо-таки влюбилась в него, как только увидела
в первый раз. Я говорила Гиацинте, что брак — дело очень и очень серьезное.
Но похоже, здесь все сложится великолепно. Она будет счастлива, убеждена. А
как по-твоему, Францина?
Гиацинта наверняка рассказала ей, что я прежде говорила о Джеральде, —
подумала Францина, — и сейчас она хочет вынудить меня сказать
да или нет. Она удивится, услышав,
что я склоняюсь к да. По крайней мере я не нашла в нем
за эти месяцы ничего такого, что заслуживало бы критики
.
— Надеюсь, что так, — ответила Францина.
Ей хотелось верить, что она не причинила особого вреда, осуждая человека,
которого Гиацинта обожала. Францина надеялась, что ее резкие слова
изгладятся из памяти дочери. В этот день Францина была настроена серьезно.
Как легко было воспитывать тех троих молодых людей, которые сейчас кружатся
в танце! Ни один из них никогда не ставил ее в затруднительное положение. А
вот Гиацинта...
Должно быть, я здорово ее раздражала, — подумала
Францина. — Да, я уверена в этом. Она беспокоила меня, и мы
пикировались с ней гораздо чаще, чем следовало. Но я хотела лишь одного —
чтобы она была счастлива. Хотела, чтобы Гиацинта была тем, чем она не могла
быть
.
— Ты погляди на нее, — сказал Джим. — Она раскрылась, как
роза.
Францина устремила взгляд на дочь. Запрокинув голову, Гиацинта весело
смеялась; легкая короткая вуаль развевалась, ноги будто парили над землей.
Она танцевала сейчас с парнем, который тоже работал в музее. Друзья подарили
ей оригинальный свадебный подарок — набор фотографий в красивых рамках,
снятых во время экспедиции Шеклтона на Южный полюс.
Когда рядом появился Джеральд, Гиацинта приподнялась на цыпочках и
поцеловала его в губы. И снова поплыла в танце, сияя от счастья и любви. Она
и в самом деле раскрылась, как роза.
Джим тоже светился от счастья.
— Великолепный вечер, моя дорогая жена! Как всегда, все организовано
блестяще. Мне очень хотелось бы сказать, что ты забыла какую-нибудь мелочь.
Только одну.
— Что ж, ты уже поймал меня. Графины скоро будут пусты. Надо напомнить
официантам, что в гараже есть еще вино.
Вернувшись, Францина сообщила бабушке:
&mdash
...Закладка в соц.сетях
